Повелитель тайн

Отдохнув полчаса, Чжоу Минжуй, уже начавший считать себя Клейном, пришел в себя. За это время он обнаружил, что на тыльной стороне его правой руки появилось четыре черные точки, образующие небольшой квадрат. Эти точки поблекли и вскоре исчезли, но Клейн понимал, что они по-прежнему скрыты внутри его тела, ожидая своего часа. «Четыре точки, квадрат… неужели это связано с четырьмя порциями основной пищи по углам? Неужели теперь мне не нужно готовить еду, а можно сразу переходить к шагам и заклинаниям?» — у Клейна закралось смутное подозрение. Звучало это неплохо, но осознание того, что в его теле находится нечто с пугающим происхождением, о чем он ничего не знает, вызывало лишь страх. Вспоминая о том, что древние магические практики Земли здесь оказались эффективны, о странном перемещении во сне, о таинственном, иллюзорном мире серого тумана и о нашептываниях, которые кружили вокруг него во время «ритуала» и чуть не свели с ума, Клейн невольно содрогнулся. Даже в жаркий день конца июня его пробрал озноб. Он как-то слышал фразу: «Самое древнее и сильное чувство человека — это страх, а самый древний и сильный страх — это страх перед неизвестным». Теперь он глубоко прочувствовал этот страх, рожденный неизвестностью. В нем боролись два чувства: непреодолимое желание прикоснуться к сфере мистики, узнать больше и развеять тьму неизвестного, и желание спрятать голову в песок, притворившись, что ничего не произошло. За окном стоял яркий день, заливая письменный стол «золотой пылью». Клейн смотрел на солнечные лучи, словно пытаясь коснуться тепла и надежды. Немного расслабившись, он тут же ощутил, как на него накатила волна ошеломляющей усталости. Бессонная ночь и затраченные силы сделали его веки тяжелыми, как свинец; они невольно смыкались. Тряхнув головой, Клейн оперся о край стола. Не заботясь о ржаных хлебцах, разложенных по углам, он нетвердой походкой дошел до койки, рухнул на подушку и мгновенно провалился в сон. Гр-р-р! Гр-р-р! Голод разбудил Клейна. Он открыл глаза, чувствуя себя посвежевшим. «Только голова все еще побаливает», — он потер виски, перевернулся и сел. Ему казалось, что он мог бы съесть целого быка. Поправляя складки на одежде, он подошел к столу и взял серебристые карманные часы с узором из ветвей. Щелк! Крышка откинулась, секундная стрелка мерно тикала. «Половина первого, проспал больше трех часов…» — Клейн сглотнул слюну и спрятал часы в карман льняной рубашки. На Северном материке сутки так же делились на двадцать четыре часа по шестьдесят минут, а минута — на шестьдесят секунд. Были ли эти секунды равны земным, Клейн не знал. Для него сейчас даже слова «мистицизм», «ритуал» или «мир серого тумана» не лезли в голову. Самым важным сейчас была еда. Еда! Сначала нужно наесться, а потом уже думать, как быть и что делать! Не раздумывая, Клейн забрал ржаные хлебцы из углов, стряхнул с них пыль и решил съесть один из них на обед. Так как в его родном краю была традиция доедать подношения после ритуала, а хлебцы выглядели неизменными, он, имея в кармане всего пять пенсов, решил быть экономнее. Конечно, на него также тонко влияли обрывки памяти прежнего владельца тела и его привычки. Уголь был дорогим, тратить его на освещение было жалко. Клейн вынес печку, подбросил немного угля и принялся мерить комнату шагами, ожидая, пока закипит вода. Ржаной хлеб всухомятку был слишком твердым! «Эх, неужели вся моя жизнь будет состоять из черствого хлеба на завтрак, обед и ужин, и только иногда — мясо… Нет, если бы Мелисса не позаботилась о моем предстоящем собеседовании, я бы ел мясо всего два раза в неделю…» — от безделья и невозможности думать о серьезном из-за голода, Клейн оглядывался по сторонам. Вспомнив о фунте баранины, он посмотрел на кухонный шкаф так, будто готов был съесть его целиком. «Нет, нет, надо дождаться Мелиссу», — Клейн решительно замотал головой, отбрасывая мысль отрезать половину прямо сейчас. Как одинокий житель большого города, он привык питаться вне дома, но базовые кулинарные навыки у него были. Изысков не жди, но наесться — хватит. Он отвернулся, чтобы не видеть шкаф, и вдруг вспомнил: утром, помимо мяса, он купил свежий горошек и картофель! Картофель! Клейна озарило. Вихрем развернувшись, он бросился к шкафу и выудил две картофелины. Он вымыл их дочиста в общей уборной, бросил в котелок и поставил вариться. Спустя некоторое время он достал из шкафа баночку со специями и всыпал в воду немного грубой, желтоватой соли. Подождав еще немного, Клейн снял котелок, разлил получившуюся «юшку» по кружкам и миске, а затем выловил картофелины. Фу! Он начал чистить их, дуя на пальцы. Аромат вареной картошки наполнял комнату, разжигая аппетит. У Клейна потекли слюнки. Он не стал ждать, пока картошка остынет, и с жадностью впился в нее зубами. Рассыпчатая! Ароматная! С легким сладковатым привкусом! Клейн был почти растроган. Он проглотил две картофелины, съев даже часть кожуры. После этого он взял миску и с наслаждением выпил «юшку». Солоноватый вкус смыл сухость во рту. «В детстве я это больше всего любил…» — подумал Клейн, разламывая ржаной хлебец и макая его в «юшку». Возможно, из-за того, что «ритуал» отнял много сил, он съел целых два хлебца — ровно фунт. Выпив остатки, убрав посуду, Клейн почувствовал, что по-настоящему вернулся к жизни. Он снова ощутил радость бытия и наслаждение солнечным светом. Он сел за стол и начал планировать свои дальнейшие действия. «Нельзя убегать. Нужно любой ценой проникнуть в сферу мистики, стать Потусторонним, как те, о ком говорили “Правосудие” и “Повешенный”». «Нужно победить страх перед неизвестным». «Единственный путь сейчас — ждать следующего “собрания”, попытаться услышать рецепт зелья “Зритель” или узнать другие оккультные знания». «До понедельника еще четыре дня. До этого нужно разобраться с проблемами прежнего Клейна: почему он покончил с собой, что с ним произошло…» Понимая, что вернуться в свой мир не удастся, Клейн взял открытую записную книжку, надеясь найти подсказки и восстановить обрывки утраченной памяти. Прежний Клейн явно любил вести записи и дневник. Клейн знал, что в тумбочке, служившей правой ножкой стола, полно исписанных тетрадей. Эта книжка была начата 10 мая. В начале она была посвящена учебе, наставникам и знаниям: «12 мая. Мистер Азрик упомянул, что язык империи Байлам на Южном континенте также происходит от древнего Фейсака, то есть является ветвью языка гигантов. Почему так? Неужели все существа, обладающие духовностью, когда-то использовали один язык? Нет, это должно быть ошибкой. Даже в “Откровениях Ночи” и “Книге Бурь” сказано, что в эпохи, более древние, чем древность, гиганты не были единственными хозяевами континента. Были эльфы, были другие виды, были драконы… ладно, это всего лишь легенды, мифы».

***

«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азрик спорили о неизбежности эпохи пара. Мистер Азрик считает, что это случайность. Если бы не появление императора Розелла, возможно, Северный континент оставался бы на уровне эпохи холодного оружия, как и Южный. Наставник считает, что он слишком преувеличивает роль личности. Он верит, что развитие эпохи неизбежно — не было бы императора Розелла, был бы император Роберт. Короче говоря, эпоха пара могла задержаться, но обязательно наступила бы. Слушая их спор, я не видел в нем смысла. Мне больше нравится делать новые открытия, восстанавливать скрытую туманом историю. Может, мне следовало идти не на исторический факультет, а на археологический».

***

«29 мая. Уэлч нашел меня и сказал, что получил записную книжку IV эпохи. Моя Богиня, записная книжка IV эпохи! Он не хотел просить студентов-археологов и попросил меня и Найю помочь ему расшифровать содержимое. Разве мог я отказаться от такого? Конечно, придется отложить до защиты диплома, сейчас мне нельзя отвлекаться». На этом моменте Клейн встрепенулся. В отличие от предыдущих записей об истории или споров, эта «записная книжка IV эпохи» с гораздо большей вероятностью могла стать причиной самоубийства. IV эпоха — это время перед нынешним «Железным веком». История о нем окутана туманом, полна пробелов. Даже раскопанных гробниц, древних городов и документов крайне мало. Историки и археологи могли лишь крупицами восстанавливать картину, опираясь на невнятные теологические писания семи церквей, в основном нацеленные на религиозное воспитание. Они знали лишь о существовании империи Соломон, династии Тюдоров и империи Тренсост. Клейн, мечтавший развеять туман истории, не интересовался мифическими «первыми тремя эпохами», но IV эпоха, также известная как «Эпоха богов», его невероятно волновала. «Эй, если так посмотреть, прежний Клейн зря так переживал из-за собеседования и трудоустройства…» — невольно подумал Клейн. Университеты были редкостью, большинство студентов — дети аристократов и богачей. Простолюдины, попав туда, даже при дискриминации, если не вели себя экстремально, через групповые дискуссии и коллективные занятия могли наработать ценные связи! Например, Уэлч МакГроу, сын банкира из Констона, что в графстве Восточный Честер, был щедрым и общительным парнем. Он часто просил Клейна и Найю помочь с домашними заданиями, потому что они состояли в одной группе. Не отвлекаясь больше на размышления, Клейн продолжил читать: «18 июня. Окончил учебу. Прощай, мой университет Хой!» «19 июня. Я увидел ту записную книжку. После сравнения структуры и корней слов обнаружил, что это вариант древнего Фейсака. Точнее, за тысячу лет древний Фейсак претерпел лишь небольшие изменения». «20 июня. Мы расшифровали первую страницу. Автор — член семьи по фамилии “Антигон”». «21 июня. Он упомянул “Черного Императора”, что полностью противоречит предыдущим выводам об эпохе. Неужели наставник был неправ, и “Черный Император” — это общий титул каждого императора империи Соломон?» «22 июня. Эта семья, “Антигон”, похоже, занимала высокое положение в империи Соломон. Владелец записок упоминает тайную сделку с неким Тудором. Тудор? Династия Тюдоров?» «23 июня. Я заставляю себя не думать о той книжке, не ходить к Уэлчу. Нужно готовиться к собеседованию! Это очень важно!» «24 июня. Найя сказала, что у них новые успехи. Думаю, мне стоит сходить взглянуть». «25 июня. Судя по новорасшифрованному содержанию, владелец книжки принял задание: отправиться на главную вершину горного хребта Хорнакис, чтобы посетить “Ночное королевство”, расположенное на самой вершине. Моя Богиня, главная вершина горного хребта Хорнакис высотой более шести тысяч метров, как там может существовать государство? Чем они там живут!» «26 июня. Неужели все эти странные вещи — правда?» На этом заметки обрывались. Чжоу Минжуй переместился в этот мир в ночь на 28 июня. «То есть записи за 27 июня были, и это была та самая фраза… “Все умрут, включая меня”…» — Клейн перелистнул на ту самую страницу, которую видел вначале, и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он понимал: чтобы разгадать тайну самоубийства, нужно сходить к Уэлчу и взглянуть на содержание древней книжки. Но с его богатым «опытом» по романам, фильмам и сериалам он чувствовал: если он пойдет туда и если все действительно с этим связано, то он, скорее всего, столкнется с неизвестной опасностью. Те, кто знал, что в старом замке обитают призраки, но все равно шли туда и погибали — тому пример! Но и не пойти нельзя. Уклонение от проблем никогда их не решает, а только накапливает, пока они не обрушатся лавиной и не поглотят тебя полностью! Полиция? Ну не скажешь же им: «Я совершил самоубийство»… Тук! Тук-тук! Раздался резкий, настойчивый стук в дверь. Клейн резко сел, напряженно прислушиваясь. Тук! Тук-тук! Стук эхом разносился по пустому, безлюдному коридору.