Повелитель тайн

Снова опустившись на стул, Чжоу Минжуй просидел так до тех пор, пока вдалеке, в церкви, не пробили колокола — семь ударов, один за другим. Только тогда он медленно поднялся и подошел к шкафу за одеждой. Черная жилетка, такой же строгий костюм, брюки, плотно облегающие лодыжки, котелок — в зеркале отразился человек, от которого веяло легким налетом книжной образованности. Глядя на свое отражение, Чжоу Минжуй словно наблюдал героя британского сериала о викторианской эпохе. — Я же не на собеседование иду, а просто за продуктами, чтобы купить материалы для ритуала… — пробормотал он, покачав головой. Клейн был настолько поглощен мыслями о предстоящем интервью, что это превратилось в телесный инстинкт: стоило Чжоу Минжую немного отвлечься, как он машинально облачался в свой единственный приличный наряд. Выдохнув, он сбросил пиджак и жилетку, переоделся в поношенное коричневато-желтое пальто и сменил котелок на фетровую шляпу того же цвета. Приведя себя в порядок, он подошел к двухъярусной кровати, приподнял матрас на нижнем ярусе и, нащупав незаметную дыру в подкладке, сунул туда руку. Пошарив в тайнике, он вытащил пачку купюр — штук семь-восемь, бледно-зеленоватого цвета. Это были все сбережения Бенсона, включая деньги на еду на ближайшие три дня. Среди них нашлись только две купюры по пять сули, остальные были по одной. В денежной системе королевства Лоэн сули занимали вторую ступень (название произошло от древних серебряных монет). Один сули равнялся двенадцати медным пенни. Существовало два номинала: один и пять сули. На вершине денежной пирамиды стояли золотые фунты — бумажные купюры, обеспеченные золотым резервом. Один фунт равнялся двадцати сули. Имелись номиналы в один, пять и десять фунтов. Чжоу Минжуй развернул купюры и уловил едва заметный специфический запах типографской краски. Это был запах денег. Может, это было влияние фрагментов памяти Клейна, а может, его собственная неистребимая тяга к богатству, но в этот миг Чжоу Минжуй почувствовал, что влюбился в эти бумажки. Посмотрите, какой изысканный узор! Даже насупленный, чопорный Георг III с подкрученными усиками кажется таким милым… Посмотрите, какой манящий водяной знак! А тщательно продуманная защита сразу отличает их от вульгарных фальшивок! Полюбовавшись ими с минуту, Чжоу Минжуй достал две односулевые банкноты, а остальные свернул и спрятал обратно в тайник. Расправив ткань над дырой, он аккуратно сложил купюры, положил их в левый карман пальто, подальше от медных пенни в кармане брюк. Забрав ключи, он схватил большой темно-коричневый бумажный пакет и поспешил к выходу. Тук-тук, тук… Шаги, поначалу быстрые, постепенно затихли. Чжоу Минжуй замер у дверей, нахмурившись. История с самоубийством Клейна была полна загадок. Кто знает, какие «случайности» подстерегают его на улице? Поразмыслив, он вернулся к столу, открыл ящик и достал револьвер. Это было единственное оружие самообороны, которое он мог придумать, — и оно было достаточно грозным! Пусть он ни разу не стрелял, один лишь вид этой штуки должен охладить чей угодно пыл. Погладив холодный металлический барабан, он сунул пистолет в тот же карман, где лежали деньги. Зажав банкноты в ладони, он крепко вцепился пальцами в рукоять, скрыв оружие от посторонних глаз. Прилив уверенности был мгновенным, но тут, как у человека, который «знает обо всем понемногу», возникло новое опасение: «А вдруг он выстрелит сам по себе?» Мысли лихорадочно заработали. Решение нашлось быстро: он вытащил пистолет, откинул барабан и провернул его так, чтобы пустая камора (опустевшая после «самоубийства») оказалась напротив курка. Теперь даже при случайном выстреле пули не будет! Спрятав револьвер обратно, он глубоко сунул левую руку в карман и больше ее не вынимал. Поправив правой рукой шляпу, он распахнул дверь и вышел. Коридор даже днем был сумрачным, солнца из окон почти не проникало. Чжоу Минжуй быстро спустился по лестнице, и только выйдя из дома, почувствовал тепло и свет. Хотя на дворе стоял июль — самый разгар лета — Тинген находился на севере королевства Лоэн с его особым климатом. Температура здесь редко поднималась выше 30 градусов по Цельсию. Утро выдалось прохладным. Местами по улицам текли грязные стоки, валялся мусор — судя по воспоминаниям Клейна, для бедных кварталов, даже при наличии канализации, это было обычным делом. Просто здесь жило много людей, шла обычная жизнь. — Подходи, подходи! Свежая жареная рыбка! — Горячий и питательный устричный суп, одна чашка с утра — бодрость на весь день! — Рыба прямо из порта, всего по 5 пенни за штуку! — Маленькие блинчики, суп из угря с имбирным элем! — Морские гребешки, гребешки! — Свежие овощи с фермы прямо за городом, дешево и вкусно!

***

Уличные торговцы выкрикивали свое, зазывая вечно спешащих прохожих. Некоторые останавливались, чтобы прицениться, другие раздраженно махали рукой — у них сегодня не было ни гроша в кармане. Чжоу Минжуй, вдыхая густую смесь вони и ароматов еды, крепко сжимая пистолет и деньги в кармане, придерживая шляпу, пробирался через шумную толпу. Там, где много людей, всегда есть карманники, особенно в районах, где полно безработных и голодных детей. Когда толпа поредела, Чжоу Минжуй выпрямился и огляделся. На углу играл бродячий гармонист — мелодия то взлетала вверх, то становилась напористой. Рядом с ним танцевала кучка оборванных детей с желтыми от недоедания лицами. Они двигались в такт, на ходу придумывая танцы, и были счастливы, будто маленькие принцы. Мимо прошла женщина с потухшим взглядом, в грязном платье. Но когда ее взгляд упал на танцующих детей, в нем мелькнул слабый свет — будто она увидела себя тридцать лет назад. Чжоу Минжуй обогнал ее, свернул на другую улицу и остановился перед пекарней «Слин». Владелицей была семидесятилетняя бабушка Уэнди Слин с вечно доброй улыбкой. Она торговала здесь хлебом с тех пор, как Клейн себя помнил. «Эх, ее печенье и лимонный торт просто божественны…» — Чжоу Минжуй сглотнул слюну и улыбнулся: — Миссис Слин, восемь фунтов ржаного хлеба, пожалуйста. — О, маленький Клейн! А Бенсон еще не вернулся? — улыбнулась Уэнди. — Еще несколько дней, — уклончиво ответил он. Уэнди, отмеряя хлеб, вздохнула: — Какой трудолюбивый парень, хорошая ему достанется жена. — Она лукаво подмигнула: — Ну теперь-то все наладится! Наш выпускник исторического факультета Хойского университета! Ты быстро найдешь работу. Вам не стоит жить в такой квартире, нужно что-то с собственной ванной. — Миссис Слин, вы сегодня выглядите как совсем молодая девушка, — нашелся Чжоу Минжуй. Если Клейн пройдет собеседование и станет преподавателем в Тингенском университете, их семья действительно выйдет из нищеты. В своих мечтах он даже представлял себе двухэтажный особняк на окраине: наверху пять-шесть спален, две ванные, большая терраса, внизу кухня, столовая, гостиная, еще одна ванная и подвал. Это не было роскошью: зарплата преподавателя-стажера в Тингенском университете составляла 2 фунта в неделю, а после утверждения в должности — 3 фунта и 10 сули. Для сравнения: Бенсон за годы работы получал лишь 1 фунт и 10 сули, а обычные рабочие — и того меньше. Аренда такого дома стоила от 19 сули до 2 фунтов. «Разница между доходом в 3-4 тысячи и 14-15 тысячами…» — промелькнуло в голове у Чжоу Минжуя. Но все это при условии, что он пройдет собеседование. Других путей не было — без связей на госслужбу не попасть, а историкам найти работу сложно: частные консультанты нужны разве что богачам, банкирам или аристократам. Учитывая, что знания Клейна превратились в «осколки», Чжоу Минжуй чувствовал себя неловко под взглядом миссис Слин. — Нет, я всегда была такой молодой, — ответила Уэнди. Она сложила хлеб в его бумажный пакет и протянула руку: — 9 пенни. «9 пенни? Пару дней назад было 11!» — удивился Чжоу Минжуй. А два месяца назад — целых 15! — Благодари отмену «Хлебных законов» и тех, кто выходил на митинги, — улыбнулась она. Чжоу Минжуй согласно кивнул. Память Клейна была фрагментарной, но он помнил суть: «Хлебные законы» защищали цены на отечественные продукты, запрещая ввоз зерна с юга, пока цена не достигнет определенного предела. Почему люди протестовали? Он не стал расспрашивать. Опасаясь, что револьвер может как-то выдать себя, он осторожно достал купюру и подал ее миссис Слин. Получив три пенни сдачи, он с пакетом хлеба отправился на рынок за бараниной и горошком для Мелиссы. На площади, где сходились Железная улица и улица Нарциссов, уже поставили палатки, и клоуны раздавали листовки. «Цирковое представление завтра вечером?» — прочел он заголовок. Мелиссе точно понравится. Интересно, сколько стоят билеты? Чжоу Минжуй подошел поближе к одному из клоунов в красно-желтом костюме, но тут сбоку раздался хриплый женский голос: — Желаешь погадать? Он обернулся и увидел женщину в черном платье и остроконечной шляпе, стоящую у низенькой палатки. Ее лицо было густо разрисовано красными и желтыми красками, а серо-голубые глаза казались бездонными. — Нет, — покачал головой Чжоу Минжуй. Какие могут быть гадания, когда в кармане гроши? Женщина улыбнулась: — Мое гадание на Таро очень точное. — Таро… — Чжоу Минжуй замер. Это название звучало точно так же, как на Земле! Подождите… он вдруг вспомнил, откуда взялось Таро в этом мире. Оно не было наследием богов, его изобрел 170 лет назад Розелл Густав, тогдашний правитель Республики Интис. Этот человек изобрел паровой двигатель, улучшил парусные корабли, сверг монархию, стал первым правителем Республики и воевал, заставляя северные страны — Лоэн, Фенапот, Фейсак — склониться перед ним. Именно при нем Церковь «Бога Ремесла» сменила название на «Бог Пара и Механизмов». Розелл основал Таро, ввел привычные карточные игры, нашел морской путь на Южный континент… Но потом он был предан, убит коалицией Церкви Вечного Сияющего Солнца и бывшей королевской семьи, и пал в Белом Дворце в 1198 году Пятой эпохи. От этих мыслей у Чжоу Минжуя заныли зубы. Неужели этот Розелл — тоже попаданец? Заинтригованный, он решил посмотреть на «здешнее» Таро: — Если цена… э-э… разумная, я попробую. Женщина улыбнулась: — Сэр, вы сегодня первый, так что бесплатно.