там, где мой дом

Первое, что видит Петя, взяв утром телефон, — сообщение от Влада. Короткое, капсом. «Она сказала да!» Сонно потерев глаза, Петя открывает чат. Читает всё, что пишет Влад. Про то, как волнуется. Даже фотку кольца показывает — не того, что было на Илоне в аэропорту. Другое, красивое. С небольшим, но аккуратным камушком. Петя ставит на него реакцию с сердечком, обозначая, что полностью согласен с выбором кольца. И пишет, что в аэропорту думал, что Влад уже сделал предложение, а оно вот как. От Влада через пятнадцать минут приходит сообщение. Голосовое. Петя оглядывается на спящего Илью и осторожно ищет наушники, которые забывает в рюкзаке ручной клади. Рюкзак валяется где-то в комнате. С негромким вздохом Петя поднимается с кровати и, шоркая ногами, медленно ползёт искать рюкзак. — Петя? — сонно спрашивает Илья и приподнимается на локтях. — Ты чего? — Разбудил? — немного грустно спрашивает у него Петя полушёпотом. — Извини, не хотел. — Всё нормально, — давит зевок Илья и недолго жмурится. — Ты… потерял что-то? — Наушники. — Зачем? — Влад, — вздыхает Петя. Илья не понимает его. — Ладно, и? Наушники зачем? — Голосовое послушать. Не хотел тебя будить… — Включай так. И Петя, смущённо вздохнув, включает. Первые мгновения в сообщении какой-то шум и рябь, а потом появляется голос Влада. — Обижаешь, — Петя почти уверен, что Влад надувает губы и сам смеётся из-за своего дурачества. — Я ж обещал рассказать всё. Так что вот… рассказываю. История у него получается интересной. Романтичной. На фоне тихо смеётся Илона и поправляет детали, которые Влад путает. Илья их почти не слушает, вздыхает и долго зевает. Петя прикрывает рот рукой и отворачивается — зевнуть ему тоже очень хочется, но он держится. — Он что… — бормочет Илья еле-еле. — Кому-то предложение сделал? — Да, — всё-таки Петя зевает и закатывает глаза, потому что такая новость смазывается грудным стоном. — Ой. Да. Вчера Илоне. И она согласилась! — Ага… Илья ещё окончательно не проснулся. Сидит, такой растерянный, и понять ничего не может. Петя не хочет ему ничего навязывать, поэтому продолжает искать наушники. И находит — рюкзак почему-то валяется под столом и даже ещё не открыт. Влад продолжает что-то писать. Спрашивает про разницу во времени и почему Петя в такую рань уже не ногах. Десять утра — рань в понимании Влада. У которого сейчас пятый час вечера. А Петя за неделю ещё не смог привыкнуть к шестичасовой разнице во времени. Он с удовольствием бы жил по петербургскому времени и дальше, но акклиматизация даёт своё. Только сегодня Петя открывает глаза почти прилично и не чувствует себя размазанным. Влад действительно показывает фотки октябрьского Петербурга, жалуется на дождь. Показывает кружочки с тренировок. И Петя чувствует, как будто он там. Не в Петербурге, но там, в мире Влада, в родной среде, на льду. Видит на кружочках Веронику Анатольевну с юниорами и сопит носом. Потом Влад убегает на свою вечернюю тренировку и обещает Пете скинуть пару видео. И требует от Пети показать Буэнос-Айрес хотя бы на фотографиях. — Он даже в сообщениях шумный, — с лёгкой улыбкой замечает Петя и блокирует экран. — Он всегда, — Илья интонационно выделяет именно это слово, — шумный. Петя поворачивает голову в сторону Ильи и давит в себе желание сказать, что и он, Илья, такой же шумный. Но молчит. И медленно идёт в ванную комнату — нужно всё-таки привести себя в человеческий вид и появиться в больнице, где, собственно, они и запланировали роды. Илья, почему-то без ведома Пети, решил, что тоже хочет быть причастным ко всему и указал, что роды будут партнёрскими. Сначала Петя был странно удивлён. Потом захотел поругаться с ним. Сейчас даже смирился — партнёрские роды, в общем-то, хорошая вещь. Такая… близость. Только Петю до сих пор напрягает факт, что они с Ильёй здесь, в Аргентине, уже неделю. Полгода почти жили в России вместе. Илья на нём даже метку поставил. И вот говорит про партнёрские роды. И предложение сделал — но они по сути всё ещё друг другу юридически никто. Петя моргает и вытирает полотенцем лицо. Чувствует укол разочарования в груди и не понимает, что с этим делать. Они же здесь, вместе. Почему тогда так хочется что-то ещё изменить. На столе уже стоит завтрак — какая-то каша с орехами, которые Илья накрошил сверху. Не подгоревшая, не переваренная. Удивительно красивая на вид. — Ты… приготовил завтрак? — не верит Петя и ближе рассматривает кашу. Нюхает её. Пахнет сладко, но вкусно. — Хорошо пахнет. — Да я решил, чего время терять… Илья сбегает в ванную, пока Петя варит кофе. Начинать есть без него не хочется. Потому что за эти несколько месяцев Петя вообще-то привык к тому, что Илья всё время с ним. Кроме некоторых исключений. И завтрак без него кажется даже невкусным, несмотря на то, что он его ещё не пробовал. Кофе едва не сбегает из турки. Илья под негромкий шум кондиционера выходит из душа в мягком халате. — Ты ещё не начал? — искренне удивляется он, когда подходит к столу. — Тебя ждал, — Петя ставит к тарелкам две чашки — с чаем для Ильи и шот эспрессо себе. Потом, передумав, заливает его кипятком. — Не могу без тебя уже. Илья осторожно целует его в губы. От него пахнет мятной зубной пастой и ещё сонным спокойствием. Петя засматривается на то, как стекают капли с волос Ильи по его шее и тянется стереть их. Илья вздрагивает от неожиданности, но ничего не говорит. Надевает свои очки и выглядит по-домашнему мило. — Тебе очень идут очки, — Петя тут же отводит взгляд и делает глоток кофе. Илья отрывается от тарелки с кашей и улыбается с благодарностью. Кивает. Но молчит. — Помнишь, у нас завтра роспись? — уже под конец завтрака спрашивает Илья и постукивает по столу. — Нам всё ещё… нужно найти пару свидетелей... Где-нибудь. — Ты же сам говорил, что есть специальные… агентства для этого? — Есть. Просто… это странно? — А брать людей с улицы не странно? — Справедливо. Они оба смеются и собирают со стола всё. — В целом, вариант с агентством всё ещё самый логичный, — Илья просто рассуждает вслух, а Петя изредка кивает. Но очень внимательно его слушает. — Дополнительные траты можем пока позволить… плюс конфиденциальность. Никаких фотографий, никаких лишних вопросов. Да? — Именно, — под конец соглашается Петя. — Хотя сомневаюсь, что в Аргентине нас с тобой узнают. — Ну, — посмеивается Илья. — Кто знает. Тогда решено. Сегодня зайдём в агенство… — И погулять, — добавляет Петя. — А? — Погулять. Вечером. Я Владу фотографии обещал. Да и просто… посмотреть на закат там, постоять у воды… Илья смотрит на него и улыбается. — Обязательно. И под конец дня, закончив все планы, они действительно гуляют — ходят по городу, вкусно ужинают в небольшом ресторанчике и медленно ходят по городу. Петя, вопреки обещаниям, фотографий почти не делает. Зато слышит, как постоянно щёлкает камерой Илья. — Очень Петербург напоминает, — присев на скамейку в парке, говорит Петя и рассматривает здание напротив. — Только южный. Пахнет иначе. Но здесь… хорошо. Я почти дома. Летний Петербург такой… — Это… хорошо? — Илья не понимает его поток мыслей и неловко улыбается. — Очень хорошо. Правильно. Как будто… почти не уезжал никуда. — Ты бы… хотел здесь остаться? — осторожно спрашивает Илья, на что Петя реагирует напряжением — сжимается весь, смотрит тяжело. Замирает всем телом и, кажется, даже не дышит. — Нет, — на выдохе резко отвечает. — Это как… в гости приехать. В похожий дом. Всё вроде похоже, но ты знаешь, что не твоё. Продолжать разговор не хочется. Петя уже сейчас чувствует, как к горлу поступает ком. Ему неприятно об этом говорить. Грустно. Поэтому Петя решает всё-таки сделать несколько фотографий вида города и скинуть их Владу, пусть позавидует. В какой-то момент Илья приобнимает его сбоку и кладёт подбородок ему на плечо. Целует в район уха, так, что Петя мурашками покрывается. — Селфи? — невинно спрашивает он. И Петя соглашается — точнее, даже не споря, переворачивает камеру и делает первый снимок. Он получается смешным, потому что они оба выглядят очень растерянно. Вторая фотография выглядит лучше — они оба просто счастливо улыбаются, глядя в камеру. На третьей Илья совершенно наглым образом целует Петю в щёку. — Всё-всё, — смеётся Петя. — Хватит. — Я просто хочу целовать своего жениха, какие проблемы?

***

К своему удивлению, Петя не волнуется абсолютно. Как будто всё необходимое случилось. А всё остальное — формальность. В отличие от Ильи, который сидит как на иголках и уже в третий раз меняет рубашку, хотя все они выглядят на нём отлично. В чём проблема, Петя не понимает. — Всё красиво, Люш, успокойся, — Петя всё пытается обнять его и успокоить, но Илья не даётся — всё бегает и бегает по дому и суетится. На самом Пете простая широкая белая рубашка, достаточно скрывающая живот. Изначально Петя вообще хотел пойти в обычной футболке, купленной Ильёй ещё в самом начале их совместного быта. Но альфа запротестовал и буквально силой надел рубашку на него. Петя не возразил. Поэтому сейчас наблюдает за нервной суетой будущего мужа — мужа! это до сих пор не воспринимается реальностью! — и долго заплетает волосы. Получается не особо хорошо, но это всё равно не беспокоит. Илья, уже одетый, подлетает к нему. — Нет, — бормочет он. — Так не подойдёт. Что у тебя на голове? Давай заплету? — Ты умеешь? — искренне удивляется Петя. — Обижаешь, — бубнит Илья. — У меня младшая сестра есть. — Вообще не аргумент, — игриво смеётся Петя и заправляет прядь за ухо. — Но… если правда может… то давай? Илья расплывается в слегка смущённой улыбке и осторожно вплетает пальцы в его волосы. Осторожно массирует голову, заставляет Петю довольно замурчать и начинает осторожно заплетать косу. Петю удивляет, насколько это нежно и совсем не больно, как иногда бывает на его волосах. Он чувствует, как Илья перебирает пальцами и затягивает пряди в косичку и завязывает её лентой. Белой лентой. — Развалится же, — Пете не интересно, откуда у них есть лента, ему будет жаль, если коса распадётся и время будет потрачено зря. К тому же, Илья точно расстроится. А Пете не хочется, чтобы он больше расстраивался. — Сначала затяни резинкой, а сверху ленту. Он так и делает. Теперь «свадебная причёска» готова. — У меня самый красивый жених, — целует петину щёку Илья. — Или можно уже говорить муж? — Рано, — не соглашается Петя. — Ещё три часа подожди. — Три часа, три минуты — какая разница, — Илья снова целует в щёку. — Всё равно муж. Любимый муж. Развернув голову, Петя ловит его губы своими и сминает в ласковом поцелуе. Илья сначала замирает, приоткрывает рот, чем Петя абсолютно не пользуется, и перехватывает инициативу. И, коротко укусив за нижнюю губу, отстраняется. — По-моему, видеть жениха до ЗАГСа — плохая примета, — хихикает Илья и трётся носом о петин. — Ну, и на сносях жениться тоже не принято, — улыбается Петя, а потом понимает, что мог прозвучать очень грубо. — Я не… не имел в… — Я не понял? — неуверенно произносит Илья, и Петя расслабляется немного. — Ничего, Люш, — приобнимает его плечи он. — Я ерунду сказал. Понял поздно. В общем, не бери в голову. У нас всё готово? Когда поедем? — Всё, — Илья медленно кивает, явно желая узнать, что наговорил Петя. Но тому стыдно об этом признаться. Потому что несмотря на ситуацию, он действительно рад, что спустя три часа этот прекрасный суетливый парень, «квадгод», станет его законным мужем. А спустя ещё несколько недель — отцом их общего ребёнка. — Нам на три, — Илья снова проверяет часы. Петя крепко берёт его за руку, предотвращая новую волну тревожной беготни. — Всё, идём тогда. Прогуляемся. Воздухом подышим. К трём как раз на месте будем. — Как ты можешь быть таким спокойным? — удивляется Илья. — Почему? — Кто-то же из нас должен, — Петя приобнимает его за бок одной рукой, а вторую кладёт на низ живота. — Я своё пока отнервничался. Дальше ещё будет. А сейчас… идём гулять. Вернёмся сюда уже мужьями. Петя крутит на языке это слово — «мужьями» — и хочет замурчать. Очень нравится. Восторг. И Илья абсолютно разделяет это состояние — у него глаза светятся, улыбка не сползает с губ. Он переплетает их пальцы и наконец-то тянет из дома. До места церемонии они добираются за полчаса до начала и сидят в кафе напротив. Петя снова пьёт кофе и задумчиво смотрит в окно, пока Илья в сотый раз трогает часы и проверяет время. Так суетится, что в какой-то момент начинает подташнивать. Ладонь на руке Ильи его снова успокаивает. Он хлопает глазами, глядя на их руки, и как-то облегчённо выдыхает. — Мне ещё никогда не было так страшно, — выдыхает Илья едва слышно. — Почему? — Не знаю… — он кусает губу и смотрит так… странно, почти грустно. — Это такое важное решение. Я, мне кажется, ещё ни разу не… не принимал решения… такие. — Но, Илюш, — Петя несильно сжимает его пальцы. — Ты уже здесь. Ты уже принял много серьёзных решений. И… — он затихает. — Я люблю тебя, помни, пожалуйста… Эти же слова Петя произносит в клятве на их короткой церемонии. Тихо, так, чтобы один Илья слышал — остальным на это всё равно, а он один должен навсегда запомнить. И ведь он отвечает тем же. А потом они обмениваются кольцами. Только тогда Петя чувствует, что у него дрожат пальцы — даже не чувствует, а именно видит это. Но кольцо оказывается на безымянном пальце Ильи. Чьи руки дрожат не меньше его, даже хуже — он даже с первого раза не попадает на петин палец кольцом и смущённо извиняется. А вторая попытка получается удачно. Что происходит дальше, Петя даже не пытается запомнить. Целует Илью и чувствует прохладу серебряного кольца на пальце. Он муж. Теперь он муж. А напротив стоит его муж. Официально. Петя целует его в губы, в щеки, в закрытые веки, в скулы и чувствует под своими губами солёность. — Ты плачешь? Илья качает головой. — Я просто… очень люблю тебя. Очень-очень. Выходят из здания они на ватных ногах — Петя даже подумать не мог, что именно он будет опираться на плечо Ильи и еле перебирать ногами. А на пороге всё-таки расплачется. — Теперь… официально, — Илья мягко берёт его за руки и смотрит в глаза. — Мы. Теперь есть мы. Официально. — Да, — на грани слышимости, с выдохом вырывается у Пети. — Люш. — Да, дорогой? Мой хороший, мой замечательный… — Я счастлив. Спасибо… — Я тоже, мой хороший… Илья мягко обнимает его так, чтобы руки оказались на животе, и Петя с облегчением стонет, когда ладони поддерживают его снизу. Потом мягко поглаживает, успокаиваясь. И замирает. — Петь, — Петя только догадывается, что это было его имя. — Я… я чувствую? Он толкается, Петь! Я чувствую, как он пинается. На мгновение Петя перестаёт дышать. Внутри всё обрывается — в хорошем смысле. И он тоже ощущает пинок. Наконец-то не в почки. — Чувствует папу, — тихо смеётся сквозь слёзы Петя. — Папа здесь. Папа рядом. Папа очень любит вас. Илья снова целует его — коротко, быстро, в губы, в нос, и улыбается. А потом не домой ведёт, а просто гулять по красивой набережной. До самого заката. Петя под конец дня не чувствует ног, хотя нагрузки были меньше, к чему он привык. Но тело на последних сроках требует больше отдыха — и Петя вытягивает слегка отёкшие ноги вперёд, пока Илья покупает им что-то поесть. Что-то очень сладкое, потому что Пете только такого сейчас хочется. Мороженое в лёгкую вечернюю прохладу ощущается чудом Божьим. — Петь, а можно я… — тихо спрашивает Илья, отвёрнутый вообще-то в другую сторону. — Можно… на память? Фото. Чтобы прям с сегодняшнего. На мгновение Петя зависает, обдумывает всё. Оставить фото на память — это хорошо. Особенно с такого дня. Даже если это не красивая свадебная церемония, а просто короткая роспись. Поэтому он кивает. — Можно. И Илья берёт его за руку и делает фотографию. Одну. Вторую. Третью. Петя запоминает самую красивую — их ладони на фоне закатного солнца. И кольца на безымянных пальцах. Очень красивая. К десяти вечера они возвращаются в их съёмный домик. И почти всё время Петя крутит в голове мысль про метку. Постоянную. Теперь, когда они мужья… официально… метка не обязательна, но абсолютно объяснима. И Пете хочется почти до слёз. Наличие метки ещё и для малыша полезно, облегчит Петино состояние и, возможно, роды. Петя читал. Готовился. Поэтому он снимает свою рубашку, полностью оголяет грудь и смотрит на своё отражение. Трогает то место, где нужна метка. Пальцы подрагивают. Горло сводит спазмом. — Илья, — негромко зовёт он. — Подойди, пожалуйста. Илья подходит — и видит его полуголого. С тёмным взглядом. С уверенным желанием. — Я хочу метку. Постоянную. Сейчас. — Но… — пытается запротестовать Илья. — Никаких «но». Ты муж. Я муж. Я хочу. И ты тоже… так что.. давай. — Будет больно… — Да, — соглашается Петя. — Будет. А потом будет хорошо. И Илья соглашается.

***

Единственное, о чём Петя не знает — в это время в Инстаграме Ильи появляется новый пост, слишком выбивающийся из привычной ленты. С той самой фотографией рук на фоне заката. С короткой подписью «20.10.26 husband. once and forever» и красным сердечком в конце. Не знает, что следует после этой публикации. И ни он, ни Илья не знают, что в это время сбрасывается тринадцатый звонок Татьяны Малининой.