там, где мой дом

На кухне Илья с кем-то негромко ругается. Петя пытается вслушаться, но решает, что это странно — подслушивать чужие разговоры. Даже если это разговоры его альфы. Поэтому тянется на кровати, вытягивая спину, и собирается идти в ванную. В коридоре голос Ильи слышится отчётливее. — Мам, — почти скулит он. — Я не знаю… Ладно… нет, не говорил… не могу… он спит. Мам, пожалуйста, хватит. Я знаю! На этих словах Илья резко разворачивается и оказывается лицом к лицу с Петей. От удивления даже чуть телефон не роняет. — Доброе утро, — здоровается Петя с лёгкой улыбкой и делает вид, будто не стоял здесь последнюю минуту. — Доброе… — Дай мне трубку! — одновременно с Ильёй из динамика его телефона доносится голос Татьяны. Петя невольно напрягается. — Мам? — Илья прикладывает телефон к уху и что-то слушает. Выглядит немного виновато, когда смотрит на Петю. — Мама… с тобой поговорить… Петя телефон забирает осторожно, опасливо даже, и неосознанно горбится, как будто пытается плечами закрыться. — Здра… вствуйте, — тихо здоровается он. — Здравствуй, Петя, — непривычно мягко звучит на той стороне линии Татьяна. — Позволь спросить… Петя удивляется — Татьяна все их короткие разговоры почти не спрашивала у него что-то… вот так. Осторожно, мягко. И его ещё не называла так. Всегда только Пётр. Сегодня Петя. — У вас… — Петя не понимает, она подбирает слова или переводит мысли на русский, но терпеливо ждёт. — Когда плановое УЗИ? Пол ребёнка уже знаете? От этого почти смущённо вопроса Петя облегчённо выдыхает. — Через неделю, — негромко отвечает ей Петя. — А что? Несколько секунд Татьяна молчит. Илья, стоящий чуть поодаль, напряжённо смотрит на него, видно, что руки слегка подрагивают. Или не слегка — просто Илья старается держаться. Петя прикладывает палец к губам. — Я бы… — Татьяна неловко выдыхает. — Хотела бы… узнать…вы не планируете никакую гендер-пати?.. — Татьяна Валерьевна, — Петя специально искал отчество, потому что по одному имени ему обращаться очень некомфортно. — Мы обязательно сообщим вам всё. Понимаю ваше волнение. А… гендер-пати… не думал? Петя переводит взгляд на Илью, который разводит руками. — У нас… и так не много… — он не договаривает. Замирает. Слышит, как Татьяна на фоне что-то пишет. — Ну и славно, не сглазит никто, — выдыхает она как-то весело. — Но даже если не будете проводить мероприятие… всё равно очень надеюсь на девочку. У Пети щёки розовеют и смех негромкий вырывается. — А если?.. — Это всего лишь моё желание, Петь, ничего страшного, если… Они оба не говорят прямо. Но Петя улыбается. — Илье трубку передать обратно? — Нет, спасибо. Всего доброго вам, — и она сбрасывает звонок. Илья хлопает глазами, неловко возвращая телефон себе. Смотрит на Петю и ждёт, пока он что-то расскажет. Но Петя только странно улыбается и неосознанно накрывает метку рукой. — Петь? Всё… нормально? — Твоя мама думает, что будет девочка. У Ильи округляются глаза. Он медленно моргает раз, два, три. А потом давит внезапный смешок. — Oh god, — вырывается у него. — Когда она просила дать тебе трубку, я готов был ко всему… кроме этого. Улыбнувшись, Петя пожимает плечами. — Значит, не ко всему. — Петя! — недовольно хлопает рукой об руку Илья, эмоционально взмахнув ими до этого. Но Петя негромко смеётся и уходит в ванную комнату. Разговор почти не анализирует. Просто не может перестать улыбаться от этого странного эпизода. Он тоже был готов к какому-нибудь напряжённому конфликту, готов был защищать себя, малыша, Илью по необходимости… Но не пришлось. Илья говорил, что родители примут Петю? Теперь Петя думает, что это похоже на правду. На кухне сидит Илья, натянув на нос очки, и что-то читает в телефоне. На столе завтрак. Не очень аккуратный, явно подгоревший омлет. Петя смотрит на тарелку и думает, что вообще-то хочет кашу. Овсяную. Но всё равно садится напротив альфы и тянет одну тарелку на себя. — Ты… — сначала немного неловко начинает Петя, ковыряясь в омлете. Чувствует, как Илья поднимает на него взгляд. — Разговаривал с мамой… обо мне? Извини, это странно, просто она очевидно… мягче стала ко мне. — Разговаривал, — даже не отрицает Илья. — Я рассказывал… Всё, что знаю, что можно… ей рассказать. И что твой папа священник. Почему-то этот факт её поразил больше всего. Петя приподнимает брови. — Ну… — тут же смущается Илья. — В смысле, она сначала думала, что ты… ты… можно я не буду это вслух говорить? — Петя кивает ему. — Спасибо. А после этого она поняла, что ты… не сделал бы так. Она на самом деле хочет… познакомиться лично. — А ты очень… в маму, — вырывается у Пети и он сам пугается, прикрывает рот рукой. — Ой. — В смысле? — не понимает Илья. Петя не хочет объяснять. И альфа, не дождавшись ответа, отмахивается. Ближе к вечеру Илья лежит на петиных коленях и временами поглаживает его живот. Петя хочет сказать, что малыш толкается. Чувствует, как внутри ему снова прилетает где-то по почке. Но больше не стонет от неожиданности. Кладёт ладонь на голову Ильи и перебирает его отрастающие локоны. На телевизоре крутится какой-то тупой ромком. — Он глава мафии, она простушка из… эм, как это по-русски будет… a bumblefuck,— Илья даже не смотрит сериал, но всё равно бубнит. — Мухасранск, — машинально поправляет Петя. — А? — Ну, этот твой бамблфак по-русски Мухасранск. Или Пчелоёбск. Не важно. Илья не сдерживает нервного смешка. — Ты сейчас серьёзно решил рассказать мне об… этом? — Да, — посмеиваясь, Петя продолжает массировать голову Ильи. — Ты спросил. — Я не спрашивал. — Неважно. Дальше препираться никто не хочет. Илья лениво поворачивает голову к телевизору, где происходит какая-то глупая лирическая сцена. Он морщит нос и хмурится. — Выключи это. — Зачем? — Бред какой-то, — он поднимает голову с колен и тянется в спине. Петя зеркалит его движения и хрустит шеей. — Не знаю, прикольно, — откидывается на спинку дивана и внимательно следит за происходящим на экране. — Такая… жвачка для мозга. — А по-моему, бред, — фыркает Илья и шлёпает на кухню. Петя провожает его недовольным взглядом, но не комментирует ничего. Вздыхает и продолжает смотреть, подтянув немного ноги к груди. Так сидеть не очень комфортно, но привычка сильнее. Минуты через три — на экране как раз главная героиня расходится в истерике — появляется Илья и накидывает плед Пете на плечи. И садится рядом. Плечом к плечу. Прикасается бедром бедра. Но продолжает делать вид, что делает заинтересованный в сериале вид. Петя замечает. Но там, на экране, события так странно развиваются, что пару мгновений — и Петя тихонько всхлипывает вместе с героиней. Пытается успокоиться, но слёзы неконтролируемо текут по лицу и капают на домашнюю футболку. Петя пытается стереть их, но слёзы только сильнее глаза щиплют, и он хмурится, продолжая плакать. Илья пытается обнять его, прикоснуться к плечу, к боку, к руке — куда угодно! Но он просто уходит от касаний и весь сжимается. Смотрит заплаканными глазами и качает головой. — Не надо, — сквозь всхлипы произносит всё-таки Петя. — Я… отойду сейчас. Хорошо? Илья не понимает, у него на лице это написано. Но он просто садится рядом, но на расстоянии, и смотрит на Петю. — Она такая глупая, — Петя снова трёт лицо, пытаясь убрать непрошеные слёзы. — А мне её так жалко. Ужасно, да? Илья не отвечает. Но Пете это и не нужно.

***

На плановое УЗИ спустя неделю они тоже собираются вместе. Илья твердит, что не имеет права оставлять Петю одного в такие важные моменты и даже отпрашивается с тренировки. И его отпускают. Или не отпускают — но он всё равно сидит под кабинетом врача и сжимает петину руку. — Ты нервничаешь сильнее меня, — спокойным голосом говорит Петя и действительно не волнуется. Потому что это просто плановое обследование. А Илья даже не отрицает. Сидит, съёжившись, спину скруглил, и лишний раз по сторонам не смотрит. Не потерянный, как в первый раз здесь, а тревожно-испуганный. — А если что-то не так будет? — тихо, на грани слышимости спрашивает он, боясь, что их кто-то узнает. — Это же… — Нет причин волноваться, — Петя и сам не знает, почему так уверен в своих словах. Он просто знает — и хочет, чтобы Илья тоже поверил в это. В кабинет они входят вместе, всё ещё переплетая пальцы. Врач узнаёт их сразу. — О, молодые люди! — улыбается и кивает, разрешая им присесть. Петя сначала хочет занять место рядом со столом врача, но Илья не отпускает его пальцы. Поэтому они садятся чуть подальше, на два стула, стоящих рядом. И продолжают держаться за руки. Женщина на это не обращает никакого внимания, а если и обращает, то никак не комментирует — вряд ли они одни такие на её опыте. — Как самочувствие? — она задаёт ряд вопросов, на которые Петя спокойно отвечает. Всё нормально, да, ем, нет, не сильно прибавил, да, спортом занимаюсь, нет, в соревнованиях не участвую. Он говорит обтекаемо, не называя спорт. Впрочем, она и так знает — Петя смутно вспоминает, что эта женщина вела беременности у некоторых других фигуристов. Не просто наблюдала их и выписывала таблетки, а именно полноценно вела беременность. Она знает особенности. — Вам, молодой человек, с будущей недели выпишу медицинское освобождение. Срок уже серьёзный, третий триместр требует покоя. Думаю, вы сами понимаете, чем это чревато. Петя слушает её внимательно, с пониманием. Но чувствует, как обрывается сердце. Со следующей недели лёд — всё. Если до этого ему запрещали люди из заботы, то теперь это медицинский факт. — Хорошо, — Петя кивает и абсолютно не доверяет своему голосу. Но чувствует, что звучит ещё нормально. Илья же только крепче сжимает его пальцы. — Хорошо, что вы это понимаете. Разговор продолжается — точнее, врач что-то рассказывает, Петя искренне пытается запомнить, но часть слов всё равно пролетают мимо него. Но перед тем, как идти на узи, он тихо просит женщину: — Извините, вы можете не… не говорить сразу… эм, пол ребёнка? — мысль обрывается, Петя пытается её собрать, но всё равно зависает длинными паузами между словами. Женщина не выглядит удивлённой. Она согласно кивает и успокаивающе улыбается. — Конечно, — и включает аппарат. Петя слышит её клики. На экран не смотрит совсем. Хочется — но он держится. И видит, что Илья тоже старается не смотреть туда. Они ловят взгляды друг друга и улыбаются. — Какой всё-таки славный, — довольно щебечет врач. — Активный. Сразу видно — будущий спортсмен. Петя негромко смеётся, а Илья смотрит на неё почти испуганно. Переводит взгляд на Петю. Качает головой. И Петя прижимает палец к губам, просит не продолжать тему сейчас. Позже они обязательно обсудят это, хотя для Пети, казалось бы, очевидно, что большой спорт не должен быть выбором родителей. — Развивается замечательно для срока, — отмечает врач. — У вас отличные анализы, и в совокупности могу предложить, что вам не о чём беспокоиться. Полностью нагрузки можете не исключать, но всё-таки рекомендую быть внимательнее. Когда приём заканчивается и женщина отдаёт им конверт с полом ребёнка, Петя понимает, что волнуется. Хотя они с Ильёй всё продумали и обсудили — сейчас они закажут тортик у кондитера. Небольшой. И по начинке определят, мальчик или девочка. Долго спорили, какие начинки выбрать — остановились в итоге на ягодной, малиновой для девочки и шоколадно-ореховой для мальчика. Один кондитер согласилась на такой милый эксперимент, и они должны передать ей конверт с полом ребёнка. А Петя смотрит на этот крафтовый конверт и поверить не может, что в нём их с Ильёй маленькая-большая тайна. Их удивительная, местами не поддающаяся логике жизнь. И передаёт этот конверт Илье. У того руки трясутся неприлично сильно. Он смотрит на бумагу, как будто хочет её прожечь. — Петь, я не могу, — говорит, — я хочу его вскрыть и прямо сейчас узнать. Забери, пожалуйста. И Петя забирает. У него руки не так трясутся и не тянутся открыть конверт. У него просто сердце замирает от волнения и ожидания. Торт обещают подготовить через два дня. К вечеру пятницы. Петя мысленно отмечает этот день в календаре. И фактически тоже — потому что в суете жизни вообще-то может обо всём забыть. В пятницу утром Петя идёт на тренировку. Глупо, отчаянно, с неконтролируемой мыслью, что он здесь в последний раз. Сам себя тормозит — ну глупость же! И в итоге всё равно сидит в тренерской и плачет в плечо Вероники Анатольевны. — Ну, Петька, не разводи мне тут сырость! — наигранно-строго журит его она. — Побереги лучше себя. И маленького. Я против врачей не пойду, но… если совсем невыносимо станет, скажи — напиши, позвони — и я дам тебе покататься. От Вероники Анатольевны снова пахнет тем самым спокойствием и почти материнской заботой. Петя громко всхлипывает и сильнее хватается за её куртку. Трясётся весь, пока женщина осторожно успокаивает его, стараясь не оставить лишние феромоны. — Ты же не навсегда уходишь, — продолжает подбадривать его Вероника Анатольевна. — Всё хорошо будет. — Спасибо, что… верите в меня, — Петя вытирает слёзы и сухими салфетками промакивает лицо. Чувствует, что горит от смущения, от того, что развёл тут… сырость. Истерику, что Веронике Анатольевне даже пришлось его в индивидуальном порядке выводить с арены. — Я не «верю», — улыбается она. — Я вижу. И знаю, что ты справишься. Петя снова обнимает её, на этот раз с благодарностью. — Спасибо, — повторяет, и Вероника Анатольевна кивает. — Мне… нужно было это услышать именно от вас. — Я рада. Вернёшь сегодня на лёд или всё? — Вернусь, — кивает он. — Там дышать легче. Последние полчаса льда действительно катается спокойно. По периметру арены. Никуда не спешит, хотя пару раз чуть не падает, въехав в выраженную борозду. А потом выходит со льда — и попадает в тёплые объятия Ильи. — Как тренировка? — буднично спрашивает он и, оглянувшись по сторонам, оставляет лёгкий поцелуй на петиной щеке. — Паршиво, — почти весело отвечает Петя и даже улыбается. — Видишь, глаза красные? Позорно проревел полчаса при тренере. Но… теперь спокойно. Правда. — Я… рад? — теряется Илья и немного вжимает в плечи шею. — Я тоже рад. Поехали домой, ладно? Только вот Петя забыл, что они должны поехать не домой. А в небольшой домик за городом, который они специально сняли на сутки, чтобы отдохнуть от суеты вокруг. И — узнать пол малыша. Это не классическая гендер-пати. Они не позвали никого — ни друзей в лице Влада, ни петину семью, ни илюшину по видеосвязи. Решили, что узнать хотят вдвоём. Сами. Вместе. А дальше уже расскажут всем, кому надо. Торт привозит на базу курьер ровно в шесть вечера. Аккуратный маленький бенто тортик с вопросительными знаками на нём. Такими смешными, что Петя делает пару фотографий. Просто так, на память. А Илья суетится и долго что-то включает. — Ты не против, если я это… засниму? — спрашивает в итоге. — Для… архива. Правда не покажу. Просто… мне кажется… — Можно, — соглашается Петя. Они устраиваются в беседке на улице напротив небольшого озерца. На столе тортик и пара красивых бокалов с соком — Пете алкоголь нельзя, Илья принципиально его игнорирует. А напротив — камера. — Hi baby. I'm your dad and i think you're a boy,— начинает на английском Илья, когда включается запись. Петя смотрит на его с лёгкой улыбкой и не может оторваться. Илья такой счастливый, такой вдохновлённый. Так хочется узнать всё. — Правда сына хочешь? — тихо спрашивает он у Ильи. Тот как-то неопределённо качает головой и кивает в сторону камеры. Петя не сразу понимает, что настала его очередь говорить. — Привет, малыш. Я… твой папа, — он тормозит, думая, как же в русском языке это странно звучит. — И я… не знаю, какого ты пола. Мне не важно, потому что ты всегда будешь любим. Мальчик или девочка — я хочу, чтобы ты был здоров и счастлив. Илья смотрит на него глазами, полными слёз. Не плачет, просто смаргивает их — но шумно вдыхает воздух перед тем, как начать говорить. — Тебе правда… не важно? Кто будет… — А тебе разве важно? — искренне не понимает Петя. — Это… наш ребёнок. Полностью. Какая разница, мальчик или девочка? Он уже… свой. Родной. Наш. И Илья кивает на это. — Давай тогда… приступим? У Ильи дрожат пальцы, пока он снова открывает коробку. Петя и сам понимает, что слегка трясётся — начинает неприлично нервничать и выпивает почти весь сок из бокала. Илья подливает ещё. — Готов? Они оба не готовы. — Я не хочу смотреть, — признаётся Петя. — Только вкус… — Я тоже. Тогда… Закрывают глаза они почти одновременно. По крайней мере, Пете очень хочется об этом думать. Он осторожно касается руки Ильи и сжимает её. На счёт три они опускают ложки в тот. — Раз… два… три… Петя слегка промахивается и мажет тортом по щеке, но потом всё-таки засовывает ложку в рот и замирает. Резко открывает глаза и смотрит на Илью, который выглядит также шокированно. Торт пропитан ореховым сиропом, а начинка шоколадная. Только со второй полноценной ложки Петя ощущает кусочки ореха. И… Петя видит, как у Ильи снова стекленеют от слёз глаза. Как он шмыгает носом и набрасывается на Петю с крепкими объятиями. Целует в лицо и бормочет какие-то очаровательные глупости. — У нас будет сын, — в итоге осознаёт он спустя несколько минут. — Сын, — повторяет Петя одними губами..— У нас будет сын. Они смотрят друг на друга — и неожиданно смеются. Оба, громко и заливисто. Как будто что-то наконец-то обоих отпустило. Как будто и дышать стало легче — не потому что у них сын, а потому что они знают конкретный пол. Это не сильно облегчает дальнейшее ожидание, просто успокаивает сейчас. Два дня в напряжении сказываются. — Сын, — всё ещё не верит Илья. — Я не… о, боже, Петя, я… я не знаю… это… Он не подбирает слов в итоге и снова целует Петю. Сначала быстро, едва касаясь губ, а потом всё напористее, эмоциональнее, сильнее. Выражая все свои чувства. И Петя отвечает ему. Отстранившись, Илья резко дёргается. — Подожди, я на… пару минут, — подрывается с места и убегает к дому. Петя ждёт его, жуя торт. Вкусный торт. Приятный по текстуре. Такой нежный… — Сейчас, наверное, не совсем подходящее время, — Илья появляется внезапно. В руках у него продолговатая бархатная коробочка. С вполне очевидным наполнение. — Но я… не готов больше ждать. Петь, если… разрешишь… — он открывает эту коробочку и показывает Пете цепочку. С привычным металлическими цветом. С лёгким приятным блеском. И с каким-то маленьким кулоном внизу. — Ты… Ох. Петя, ты… не хочешь стать… официально и окончательно… моим парнёром, моим омегой, моим… мужем? Петя внимательно смотрит на Илью, потом на коробочку в его руках. Снова на Илью. Молчит. А потом растерянно смеётся — о, Господи, всё самое нелепое, самое странное происходит исключительно с ним! — Ты… — выдыхает Петя сначала. Замолкает снова. — Ты сейчас серьёзно… делаешь мне… предложение? — Да, — выпаливает Илья. — Прости, что без кольца, я хотел, чтобы мы вместе выбрали… Илья тараторит. Так тараторит, что Петя перестаёт понимать поток его речи. Но слушает. Потому что чувствует, что если сам откроет рот, тоже наговорит какие-то странных глупостей. В итоге оба начинают молчат. — И… — Илья не может долго держаться. — Что ты… думаешь об этом? — Дурак, — смеётся Петя и надеется, что снова слёз не будет. — О, Господи, Илья, ты ещё спрашиваешь. Буду. Конечно, буду. Хочу в смысле… буду… мужем, омегой, я же не просто так метку просил, я… Илья не даёт ему договорить — наклоняется и целует его. Коротко, но счастливо. — Я могу… надеть тебе… подвеску? — Да, — едва слышно, на выдохе, отвечает Петя. И чувствует, как пальцы Ильи скользят по шее и касаются метки, пока он заводит украшение за неё. Застёгивает. И оставляет лёгкий поцелуй в районе виска. — Я очень люблю тебя, — шепчет Илья. — И я, — отвечает тем же тоном Петя. — Люблю тебя, — он улыбается. А потом поворачивает голову к Илье, но скользит взглядом по камере. Так и замирает. — Илья, ты и это снял, да? — Я… — теряется Илья. — Забыл? Петя не ругается — негромко смеётся и прикрывает глаза. — Надеюсь, это только для семейного архива. На мгновение Илья почти обиженно надувается, а потом весело фыркает. — Только для него. Когда Илья садится рядом, Петя кладёт голову ему на плечо. Потом тянется за бокалом с соком — и для Ильи, и для себя. — За нас, — говорит, — и за будущее. Они несильно стукаются стеклом и пьют сок. Через пару минут тишины у Пети звонит телефон. Там Влад. Зачем ему сейчас звонить, Петя не понимает. Показывает Илье телефон и, дождавшись кивка, идёт немного за беседку. — Алло? — О, Пётр, есть контакт. — Влад, не дури, — но Петя на самом деле рад его слышать. — Что-то случилось? — Случилось! — обиженно фыркает Дикиджи. — Ты случился. Ты где вообще? Ни дверь не открываешь, ни на звонки не отвечаешь. — Отвечаю, — тут же защищается Петя. — И ты первый раз позвонил. — Неважно! Так ты не дома? А сообщить, блин? Я тут припёрся и стою полчаса под дверью. — Не дома, — подтверждает негромко. — Извини. Я почему-то… не подумал. — А где ты? Вы, — тут же поправляет себя Влад. — Ты ж с Ильёй. — В области. — Так, и? — Отдыхаем. — И всё? — И он сделал мне предложение. — Ага, — сначала Влад пропускает мимо ушей эту информацию. Потом, кажется, всё-таки обрабатывает её. — В смысле?! — В прямом, — ничего не объясняет Петя. — А ещё у нас будет сын. — Поздравляю. В смысле… так, сын? У вас что, гендер-пати или что? И вы не позвали? — Влад, успокойся, пожалуйста. Почти. Не совсем. Мы хотели только вдвоём… — тихо говорит Петя и не знает, оправдывается он или нет. — А ещё ты первый, кто узнал об этом. Поздравляю. Они говорят ещё несколько минут — Влад растерянно спрашивает, как их поздравить и когда приехать. Петя просит в воскресенье и говорит, что завтра, наверное, поедет говорить родителям. И Петя возвращается к Илье. Но тот почему-то тоже выглядит не так, как несколько минут назад, до звонка Влада. Петя невольно напрягается — что могло случиться за те минуты отсутствия? — Илюш? Что-то случилось? — Нет, — он резко трясёт головой. — Просто… мама звонила. — Так, — всё-таки напряжение в петином теле остаётся. — И?.. — Я ей сказал. Про сына… — Илье почему-то тяжело говорить, он смотрит нечитаемо на Петю и ищет в нём поддержки. И Петя садится рядом, берёт его за руку. Держит. — Она заплакала. Хотела с тобой поговорить… но я сказал, что ты с семьёй разговариваешь… — Хорошо, — соглашается Петя. — И? — И она рада. Я… не знаю, Петь. — Всё же… — он набирает воздух в грудь. — Хорошо. — Я не совсем… так представлял это всё, — немного нервно посмеивается Илья. — Вообще всё. Но… я рад? Что ты… есть. Что родители… приняли. И, блин, ты мой жених! — Об этом вообще-то нужно ещё и моим родителям сообщить. — Можно не сегодня, пожалуйста? Я больше не выдержу потрясений. — Я тоже, — соглашается Петя, хотя сам и так решил, что сегодня точно всё. — Завтра скажем. Съездим и скажем. Не забудешь тогда про цветы? Илья замирает, а потом негромко смеётся. — Ты помнишь? — удивлённо. — Не забуду. Обязательно цветы возьмём. Самый красивый букет.