там, где мой дом

Петя смотрит на то, как Илья просто раскатывается на льду и хочет к нему. Прямо сейчас. Быть рядом. Кататься рядом — даже если на противоположной стороне льда. Просто быть в одном пространстве. Но Петя остаётся на месте и смотрит, потому что в начале тренировки пообещал Илье сидеть на трибунах. Если не захочется смотреть, то можно сходить в соседние кафе. Но в кафе Пете не хочется. Ему на лёд хочется. Он, честное слово, едва не поругался с Ильёй по этому поводу! Точнее, поругался — и даже почти два дня не разговаривал с ним. Илья был категорически против того, чтобы Петя продолжал тренировки, рационально приводил аргументы… и в целом, сейчас Петя понимает, что альфа был абсолютно прав тогда. Но его нутро всё равно на лёд просится, тоже не столько кататься, сколько просто скользить. Хочется надеть коньки и прочувствовать тело. Даже не прыгать. Прыгать не хочется. Поэтому Петя не уходит. Сидит, укутавшись в куртку Ильи, прижимает к животу Найта так, чтобы это было не слишком заметно, и внимательно наблюдает за тем, как двигается альфа. Засматривается на заходы на прыжки, иногда морщится, когда у Ильи срывается ось или грязнит приземление. Он смотрит — и тихо молится. Не Богу. Не Ему. Просто… просит… Петя и сам не знает, кого просит, но про себя говорит «всё получится». Себе говорит. Илье говорит. И хочет, чтобы всё действительно получилось, и не только у Ильи на льду. В какой момент Петя снова засыпает в самой неудобной позе. Сам не замечает, не понимает, когда откидывается на спинку и закрывает глаза. Но когда открывает — рядом с ним улыбается Илья. В его, петиной, куртке. Весь розовый после физической нагрузки. Счастливый. С блестящими от восторга глазами. И Петя совсем немного ему завидует. Немного — потому что не всё в виде Ильи благодаря льду. Альфа светится так только когда рядом с ним, рядом с Петей. И сейчас тоже светится, так, что хочется зажмуриться. И поцеловать этого довольного человека в нос. — Я закончил, — Илья старается говорить как можно тише. — Ты как? — Спина… болит, — Петя пытается подняться и понимает, что спать сидя это вообще-то плохая идея. Поясница затекла из-за неудобного положения и теперь отказывается подчиняться. Илья помогает подняться с места, но дальше Петя предпочитает идти сам. Прижимая к себе плюшевого мышонка. Которого ещё так странно называть по имени, но Петя пытается. Потому что это нравится Илье. — Ты голодный? — спрашивает за петиной спиной альфа. Петя качает головой. — Тогда… домой? — А ты разве не голодный? — тормозит Петя и оборачивается в пол-оборота. — Можем… посидеть где-нибудь. — Я хочу, — Илья продолжает светиться. — But it's still not safe for us. Петя чувствует себя почти глупо, когда немного надувает губы и расстраивается. Да, небезопасно. Да, они в нетипичных условиях. Но в последние пару недель, после всех знакомств с родителями, Пете всё чаще хочется быть просто… беременным омегой. Просто держать своего партнёра за руку. Просто ходить на человеческие свидания, особенно когда вспоминает, что у него с Ильёй даже свиданий нормальных не было. Хочется быть под защитой и пахнуть правильными феромонами. Но он понимает, что нельзя. Понимает, что они оба достаточно публичные личности, им нужно держаться очень аккуратно. Он не хочет этого понимать — хочется уткнуться в шею Ильи и расплакаться от несправедливости. — О чём думаешь? — Илья, конечно, чувствует изменения в настроении Пети и пытается максимально проявить заботу. Как может — то обнимет, то просто осторожно касается, то феромонами окутывает. Сейчас мягко сжимает пальцами петино запястье и смотрит с искренним интересом. У Пети от этого щемит сердце. — Не важно, — не хочет признаваться Петя в своих маленьких желаниях. — Пойдём, нужно ещё машину вызвать. Илья жмётся плечом к его плечу и подглядывает, что он там делает в телефоне. Пете скрывать нечего — и он просто чуть поворачивает экран, чтобы альфе было лучше видно. Машина приезжает через три минуты. Ещё полторы они ищут место, где она припарковалась. И Илья недовольно ругается крепким английским матом, который Петя слышит не впервые, но перевода до сих пор не знает. В машине они дистанцию почти не соблюдают. Точнее, Илья распускает руки — гладит коленку Пети, держит её, несильно сжимает, но дальше не заходит. Просто показывает, что он рядом. Что он настоящий. Петя прислоняется лбом к холодному стеклу и позволяет себе просто быть. Чувствовать Илью и представлять, что всё хорошо. Слишком хорошо. Как в реальности не бывает. Зато в квартире можно не прятаться. В квартире можно топать босыми ногами по полу и пугать холодными пальцами Илью. В квартире можно много обниматься и спать на одной кровати, сплетаясь конечностями. И в последнее время Петя всё чаще чувствует необходимость в такой близости. Илья обнимает его со спины и целует в шею. Петя едва ощутимо вздрагивает. Задерживает дыхание. Чувствует, как губы осторожно скользят за ухо, целуют чувствительное место, опускаются ниже, к переходу от шеи к плечу. — Илья, — на грани слышимости шепчет Петя и замирает всем телом. — Что ты делаешь… Он не спрашивает, не хочет знать ответ. Ему нужно, чтобы Илья продолжил. Или замер — вот так, прижимаясь губами к шее, обнимая за талию. — Ты вкусно пахнешь, не хочу отпускать тебя, — но с этими словами Илья отпускает его и отходит. — Я в душ. После тренировки не успел. — Хорошо, — соглашается Петя с лёгким разочарованием. Медленно шлёпает в комнату и плюхается на кровать. А потом смотрит на себя в зеркало. Почему-то кажется, что он видит в зеркале другого человека. Нет, он не сильно изменился, даже в весе почти не прибавил. Просто выглядит по-другому. Сейчас тоже как будто светится. Взгляд становится мягче. На лице чаще появляется лёгкая улыбка. Петя смотрит на себя и не узнаёт. Трогает лицо, скользит пальцами по скулам, по губам, по подбородку. Касается линии челюсти и замирает в районе шеи. Чуть прижимает пальцы к ней — и чувствует пульс. Чуть учащённый, но привычный. Петя прикусывает губу и моргает. Наваждение проходит. Поэтому он медленно поднимается с кровати и раздевается. Снимает футболку. Джинсы. Остаётся только в белье. Снова смотрит на себя в зеркало. Пятый месяц. Живот уже не плоский, но ещё и не тот, который можно было ожидать. Он кладёт руки на живот, чуть по бокам, и поглаживает его. Чувствует что-то странное. Чувствует, что это абсолютно не смущает. Ну да, живот. Беременный. Это ведь правильно. Так должно быть. И думает — а это красиво. И он красивый. Даже не на льду красивый, а просто так. Здесь, сейчас, в съёмной квартире. Полуголый. С растрёпанными волосами и красными щеками. В отражении Петя замечает макушку Ильи, который идёт на кухню. В одном полотенце вокруг бёдер. Голыми мокрыми ногами шлёпает по полу и скользит по линолеуму на кухне. Петя прислушивается к этому и хочет увидеть Илью. Он приходит через несколько секунд. И смотрит на Петю сначала растерянно, а потом невозможно смущённо. — Петя! — он дёргается и закрывает глаза руками. — Что? — не понимает его реакции Петя и полностью поворачивается к нему всем телом. — Ты! — Илья чуть расставляет пальцы и смотрит сквозь них, вздрагивает и снова закрывает обзор. — Ты голый! — Я в трусах, — Петя разводит руками и пожимает плечами. — А голый ты. Почти. — Именно! — Могу снять, если надо, — он не шутит. Звучит слишком спокойно и уверенно, а Илья весь идёт красными пятнами, так, что Петя всё видит. И чувствует, что запах Ильи становится более… возбуждённым. И возбуждающим. Впервые за пять месяцев Петя чувствует не просто лёгкий интерес, а вполне конкретное желание. — Илья, — говорит, когда делает пару шагов вперёд и кладёт свои руки на предплечья Ильи и осторожно отводит их от лица. — Посмотри на меня. Илья поднимает взгляд. Смущённый. Но голодный. — Я хочу тебя. — Что? — Я хочу тебя, — повторяет он. — Сейчас. — Но… — теряется Илья, но его феромоны становятся насыщеннее. И Петя слегка напрягается от того, насколько ему нравится это стояние. — Пожалуйста, — просит он. — Тебе не обязательно… я просто хочу… с тобой… Илья сам тянется рукой к лицу Пети и прижимает ладонь к щеке. А потом поднимается на носки — и целует его. Мягко, осторожно, проверяя. Чувствуя. А Петя перехватывает инициативу, углубляет поцелуй и несильно кусает губу Ильи. — Эй, — тот вздрагивает и делает небольшой шаг назад. — Ты чего? — Ничего, — Петя снова накрывает его губы своими. — Вкусный. Спустя некоторое время, ещё пару поцелуев, Петя позволяет Илье перехватить инициативу и чувствует его настойчивые губы. И юркий язык, который, кажется, везде во рту. Петя негромко стонет. Илья с негромким чмоком отстраняется. — Ты? — пытается спросить он что-то, но Петя руки тянет к волосам Ильи, к затылку, и возвращает его губы на своих. Довольно урчит и чувствует, как член напрягается, а сзади трусы уже неприятно прилипают к ягодицам. А это только поцелуи. Только неловкие прикосновения — и то Илья лишний раз не трогает его, только держит ладонь на щеке. — Я не хрустальный, — Петя сам инициативу берёт. Сам скользит по крепкой спине. Сам опускается на поясницу. Сам сжимает ягодицы альфы через полотенце, и тянет его к себе. Илья хватается за его плечи и стонет в губы. — Я не знал… — шепчет он. — Что ты можешь быть таким. — Каким? — спрашивает Петя, пока лёгким движением спускает полотенце с бёдер Ильи и теперь сжимает его так — чисто, искренне, без преграды. Илья снова стонет и прижимается своим уже напряжённым членом к петиному бедру. И дёргается, пытаясь потереться. — Ты так пахнешь, — бормочет Илья. — Хочу, чтобы всегда… чтобы ты пах… мной. Петя чувствует, как горячие ладони сжимают его через бельё — и член, и ягодицу. Замечает, что Илье неудобно, но не может возразить. Бедро приподнимает и снова касается члена. Илья стонет. — Постой, — он тяжело дышит, подрагивает слегка. — Постой. Не так. Не совсем. — А так — это как? Илья не отвечает. Делает полшаг назад и лёгким движением снимает с Пети бельё. И резко опускается на колени. Но вместо ожидаемого касания к члену Илья тянет Петю поближе и целует. В живот. Целует чувственно, с лёгким причмокиванием. Как будто пытается не упустить ни миллиметра. И это намного больше возбуждающее зрелище, чем если бы Илья взял его член. Хотя, конечно, этого тоже хочется. Рука Ильи скользит по бедру, Петя несильно вздрагивает от этого и снова опускает взгляд. Но увидеть ничего не может — в его обзор попадает только то, как альфа целует его живот. Приходится закрыть глаза и чувствовать. — Какой ты красивый, — доносится до Пети едва слышный шёпот, который пускает новую волну дрожи. Ничего не говорит в ответ — чувствует, как ладонь скользит по внутренней стороне бедра и замирает. Как губы опускаются к самому низу живота. И почти не ожидает того, что пальцы Ильи коснутся его влажного входа уже сейчас. — Петь, Петенька, — Илья в восторге начинает знакомо перебирать формы его имени. — Ты... И не находит слов. А Петя кладёт ему ладонь на затылок и гладит голову, не направляет, просто держит. Позволяет Илье делать всё, что он хочет — гладить, целовать, ласкать… Когда губы в лёгком касании проходятся по головке, Петя крепче сжимает волосы Ильи и всё-таки отводит его голову чуть в сторону. — Не так, — он машет головой. — Пожалуйста, не так. И Илья понимает. Поднимается на ноги, целует в лицо — челюсть, щеки, скулы, губы. Отходит. — Как? Как ты хочешь? — Не знаю, — немного смущается Петя от осознания. — Давай на кровать? — Давай, — соглашается Илья и делает шаг навстречу. Снова прижимается всем телом к Пете, обнимает его, целует в плечо. — Я хочу тебя вылизать. Могу?.. Словами Петя не может ответить, поэтому зачарованно кивает и ловит губы Ильи для нового поцелуя. Как устроиться на кровати, Петя не знает. В итоге ложится боком чуть на живот, и отводит одно бедро в сторону, открываясь. Сейчас это не смущает. Сейчас он просто делает то, что хочет. Илья снова скользит руками по его бёдрам. Петя чувствует, что его пальцы начинают слегка подрагивать от нетерпения, и улыбается. Чувствует, как ладони накрывают его ягодицы и несильно сжимают. Как с непривычным восторгом Илья его гладит. Не так, как в период Олимпиады, почему-то всплывает в голове мысль. По-другому, нежно, осторожно, чувственно. Когда язык касается ягодицы, Петя вздрагивает от неожиданности, но руки фиксируют его бёдра и не позволяют отодвинуться. Он и не пытается. Только чувствует лёгкий поцелуй в ягодицу и широкий мазок языком по ложбинке. Чувствует, как Илья собирает его влагу и смакует. — Ты невероятный, — шепчет альфа. — Невозможный. Замечательный, — очередной поцелуй остаётся в районе поясницы. — Love you… so much… Петя дрожит от нетерпения. Хочет больше. Хочет, чтобы Илья сделал больше. Чтобы… Петя не может сдержать стон, когда язык Ильи касается там, где надо. Когда лижет-лижет-лижет, прижимается губами и слегка проталкивает язык. На пару мгновений — и снова лижет. У Пети мурашки до пяток доходят, он опускает голову на подушку и закусывает уголок. Снова дрожит от нетерпения. Расслабляется. И чувствует, как к языку добавляются пальцы. Не внутри. Ещё нет. Пальцы обводят вход, давят, но не проникают. Петя ёрзает. Трётся членом о простыни. Хочет больше, хочет Илью, хочет кончить. — Пожалуйста, — вырывается у него жалобно. — …люш, пожалуйста… — Please what? — Илья останавливается. Его руки замирают, язык больше не там, где надо. — Петенька, что хочешь? — Тебя, — звучит увереннее, чем планировалось. Но Петя только рад, потому что снова чувствует руки, чувствует язык, новые прикосновения. И сам смущается того, насколько становится влажным везде. Илья не проникает в него пальцами, но продолжает слизывать секрецию. Скользит по складкам кожи и слегка надавливает. И всё. А Пете недостаточно. Он сжимает ладонью свой член и осторожно, на пробу двигает ей. Илья, конечно, замечает — но не мешает. Отстраняется, Петя чувствует прохладу на коже, и садится на одно петино бедро — не садится даже, а слегка приседает. И трётся кончиком члена о влажную кожу ягодиц. — Можно? — спрашивает он. Петя не понимает, что можно, но кивает. Разрешает. Илье можно всё, вообще всё, что угодно. Илья осторожно помогает Пете свести ноги. Откуда-то находит пакетик дополнительной смазки и льёт её на петины бёдра. — Сожми, — не требует, а тихо просит. И Петя сжимает. Как может — не сильно крепко, но так, чтобы член мог комфортно скользить. И Илья начинает двигаться. Короткими мягкими толчками. Не быстро. Так, что даже без внутренней стимуляции у Пети поджимаются пальцы ног. Петя чувствует, как Илья чуть наклоняется вперёд и целует его плечи. Его спину. Как шепчет что-то нежное… Разобрать, что именно, Петя не может — в голове шумит кровь и просто так хорошо, что он просто отключается от реальности. Бёдрами подаётся вперёд, в свою ладонь, а потом с негромким шлепком сталкивается с Ильёй. Оба стонут. Находят ритм. Поцелуев становится больше, и Петя чувствует, как начинает дрожать. И Илья как-то замирает, его движения становятся чуть резче, чуть сильнее. — Я скоро, — шепчет он и прижимается губами к плечу Пети. — Я тоже… Сначала кончает Петя — тихо, почти без стона, всем телом замерев. И начинает несильно дрожать всем телом. Чувствует, как Илья кладёт руки ему на поясницу и осторожно поглаживает по ней. — Всё хорошо, — шепчет еле слышно. А Пете просто очень хорошо. Он расслабляет бёдра и м только слышит, как Илья с хлюпаньем смазки доводит себя до оргазма и кончает Пете на спину и бёдра. Падает рядом. Обнимает Петю и носом тычет в основание шеи, в переход в плечо. Шумно дышит. — Илья, — Петя прерывает приятную возбуждённую тишину тихим шёпотом. — Я хочу метку. Твою. Хотя бы временную. Илья всем телом напрягается. — Ты уверен? — спрашивает он осторожно. — Да. Мне нужно… — Петя пытается подобрать слова, но те выскальзывают из головы. Поэтому он приоткрывает рот, прикусывает губу, снова пытается сказать что-то. — Нужна… Ох… Я, мне… запах… Илья понимает. Не может не понять. Петя не видит сейчас его лица, но чувствует, как тело сзади осторожно пододвигается ближе. Снова целует плечи, основание шеи, её заднюю сторону, отодвинув волосы. — Не боишься? — спрашивает на ухо, едва касаясь губами мочки. Петя снова начинает дрожать. Но качает головой, насколько может. — Я… никогда не… ну… — Мне тоже ещё не ставили метки, — хрипло, но с улыбкой говорит Петя и лицом утыкается в подушку. — Но я хочу. Он не уверен, слышит ли его Илья. Чувствует, как кончик языка скользит по шее. Как губы аккуратно смыкаются на небольшом кусочке кожи и отпускают её. — Хорошо… — выдыхает Илья. — Давай. — Только… я хочу видеть тебя. Илья позволяет Пете медленно развернуться и оказаться к нему лицом. И снова прижимается — грудью к груди. Петя судорожно вдыхает воздух — грудь вообще-то чувствительная. Сильнее, чем он вообще ожидал. Но Илье не говорит. Потому что если это и приятно, то после оргазма, даже такого простого, почти больно. Рукой Илья скользит по петиному лицу. Смотрит в глаза. Петя видит в его взгляде лёгкую неуверенность. — Готов? — и слышит её в голосе. — Да. Временная метка это не так больно, как постоянная. Но это всё равно укус. Всё равно с кровью. Петя сильно сжимает свою челюсть и чувствует, как мир начинает кружиться. Закрывает глаза. Илья отстраняется и тут же целует место рядом, как будто извиняясь за боль. — Больше… не могу, — вздыхает. — Извини. — Нормально, — Петя всё ещё не открывает глаз, приобнимает Илью и вплетает пальцы в его волосы. Вдыхает феромоны, которые окутывают его. Теперь не просто благодаря одежде. Теперь между ними есть связь — важная, существенная, биологическая. Даже если временная и не так сильно ощутимая. Она есть. И омежье нутро Пети наконец-то всем довольно.