Моя маленькая, глупая, нежная подружка

Глава 1. Самолёты и рокот мотора

Гул самолётных двигателей закладывал уши. Полина сидела на капоте старого Дилариного «Фольксвагена», задрав голову к небу, и ловила в объектив снижающийся над взлётной полосой «Боинг». Пшеничные волосы трепал ветер. С пункта наблюдения у забора аэропорта открывался охренительный вид. — Туманова, блин, у тебя губы синие станут, холодно же! — Дилара, кутаясь в огромный шарф, переминалась с ноги на ногу. — Поехали уже в общагу. Полина опустила камеру, улыбнувшись. На её пухлых губах появился след от удовольствия. Огромные голубые глаза сияли. — Ещё один кадр, Диль, и всё. Смотри, какой разворот. — Я тебе другой разворот сейчас устрою. Лика звонила, сказала, что парни уже у наших ворот. Барс с новой тачкой прикатил, хотят знакомиться. Лёха себе места не находит, как узнал, что у нас тут блондинка-затворница живёт. Полина фыркнула, но в груди закралось волнение. Она уехала из родного города, чтобы забыть тяжёлую поступь отчима за спиной и притворную доброту мамы, которая ничего не замечала. Здесь, в общаге универа, Лика и Дилара стали для неё отдушиной. --- Гаражный кооператив через дорогу от общаги гудел. Из огромных колонок орал рэп, воняло бензином, сигаретным дымом и дешёвым пивом. Полина чувствовала себя белой вороной среди этих ревущих моторов. Центром этого хаоса был мотоцикл — чёрный, блестящий, хищный. Рядом с ним стоял он. Высокий брюнет с широченными плечами, обтянутыми чёрной кожанкой. Рукав закатан, и по предплечью до самой кисти вилась агрессивная вязь татуировок. Барс. Рядом с ним, дружелюбно виляя хвостом, тёрся здоровенный стаффордширский терьер. — Смотри, Лорд под ногами не путайся, — бросил Барс, даже не глядя на пса, и затянулся сигаретой. Выдохнул дым через ноздри. Рядом с ним прижималась высокая брюнетка модельной внешности. Его девушка. Он лениво приобнял её за талию и что-то шепнул на ухо, от чего та громко рассмеялась. — О, а вот и наша Туманова! — заорал Вал, здоровяк Костя, поднимая банку пива. — Скромняга! Полина, это наша банда. Полина неловко улыбнулась, чувствуя, как от запаха табака и бензина начинает кружиться голова. К ней тут же подскочил улыбчивый парень с добрыми глазами — Лёха. — Привет, Полин! Я Лёха, можно просто Леший. Хочешь выпить? Согреться? — Я не пью, — тихо сказала она, но Лёха уже сунул ей в руку открытую банку, — Ой, ну спасибо. В этот момент Барс, оторвавшись от своей пассии, обернулся на звук её голоса. Его взгляд скользнул по невысокой блондинке с огромными, как блюдца, испуганными глазами, оценил её маленький рост и задранный к небу нос и равнодушно отвернулся обратно к мотоциклу. — Вал, ты глушитель приварил? Не пизди мне, что всё готово. Я сказал тебе вчера сделать, сука! — его голос был резким, пропитанным холодным высокомерием. — Да успокойся ты, Барс! — отмахнулся Вал. — Лучше скажи, когда гонка? — Завтра. И если я проиграю из-за твоих кривых рук, я тебе их сломаю к хуям. Понял? Полину передёрнуло от этой грубости. Она пересела на ящик поближе к свету, достала камеру и направила объектив на закатное небо, где снова, разрезая рыжие облака, шёл на посадку самолёт. — Слышь, Лёха, наша новая подружка ку-ку? — усмехнулась Лика (Малина), которую наглаживал Егор, вечно ржущий придурок с масляным взглядом. — На самолёты смотрит, как на член. Аж слюни пускает. — Малина, закрой рот, — Дилара замахнулась на Лику банкой. — Она фотограф. В отличие от тебя, ей есть чем заняться, кроме Егоркиного хозяйства. Все заржали. Полина слышала этот гогот фоном. Ей было плевать. Она поймала в резкость идущее крыло самолёта и впервые за долгое время отвлеклась от мыслей о доме. Отчим Андрей названивал каждый вечер, голос его казался заботливым, но Полина знала, что это лишь игра. Здесь, в этой прокуренной компании, с пивными банками и рычанием мотора, она чувствовала себя почему-то в безопасности. Барс взревел мотором. Терьер Лорд радостно залаял. Дима поправил шлем на голове своей девушки, усадил её позади себя и, не попрощавшись ни с кем, сорвался с места, оставляя на асфальте чёрный след жжёной резины. — Красавец, — выдохнула Дилара. — Придурок высокомерный, — огрызнулась Полина, опуская камеру. — И бабник. — Он хам, Полин. Но он свой, — спокойно сказал Лёха, присаживаясь рядом. — Добрый, хоть и делает вид, что мудак. Просто у него жизнь — дерьмо. Отец — гандон, мать погибла. Так что оставь свой стервозный тон для своих фоток. Полина промолчала, но сделала себе заметку обходить этого Барса десятой дорогой. Ей нужна была тишина, а от этого парня за километр разило опасностью и чужими, тёмными тайнами, в которые она точно не собиралась лезть. Мимо пролетел ещё один самолёт, и она снова улыбнулась, забыв обо всём.