Оперативная директива "Тихий Океан"

В глубоком бункере, за тысячи километров от спящего Токио, воздух был пропитан запахом дорогого табака и премиального парфюма. Здесь не было синих неоновых огней тактического штаба Ракича. Зал заседаний, отделанный темным деревом и звукопоглощающими панелями, освещался мягкими лампами, которые выхватывали из полумрака лица людей, чьи имена были стёрты из общей политики. Это была «высокая элита» — архитекторы новой геополитической карты. На центральной стене, занимая всё пространство от пола до потолка, горела видеостена. На ней в режиме реального времени пульсировали данные операции «Тихий океан». Мужчина в безупречном сером костюме, чья седина казалась отлитой из платины, медленно помешивал ложечкой чай в подстаканнике. Его звали Виктор Андреевич, и в иерархии Кремля он отвечал за «неконвенциональные решения». Рядом с ним, развалившись в кожаном кресле, сидел грозный генерал в отставке, чьи пальцы нервно барабанили по полированной столешнице. На одном из дополнительных экранов транслировался видеопоток из комнаты Огури Кэп. Картинка была зернистой из-за ИК спектра бодикамеры, но то, что там происходило, вызывало у высоких чинов смесь недоумения и яростного раздражения. — Это что такое? — генерал указал толстым пальцем на экран, где двое оперативников пытались запихнуть в кевларовый кофр комок из спящей умамусуме и матерящегося оперативника бойца. — Виктор, я правильно понимаю, что мы выделили миллиарды на подготовку элиты, а сейчас наблюдаем... некие телесные действия бойца в отношении несовершеннолетней цели в прямом эфире? Виктор Андреевич прищурился, глядя, как кофр с Шутом и Огури неуклюже застегивается. — Похоже на цирк, — тихо произнес он. — Ноль уверял нас, что его люди — хирургические инструменты. Пока что это выглядит как пьяная драка в общежитии. Если этот «Шут» задохнется или, что хуже, объект проснется от его возни — вся концепция «мягкой медвежьей лапы» полетит в тар-тарары. Он коснулся кнопки прямой связи со штабом. — Ракич, ты на связи? У нас тут возникли вопросы по поводу... эстетики и безопасности твоего исполнения. Коллеги интересуются, не слишком ли ты молод для роли дирижера такого масштаба. В динамиках раздался легкий треск, а затем — голос Ракича. Он был пугающе спокойным, почти монотонным, словно он не командовал похищением мирового масштаба, а читал инструкцию к тостеру. — Слышу отчетливо, база, — ответил Ракич. — Товарищ, я понимаю ваше беспокойство. Со стороны сцена с группой «Сомно-1» выглядит... нестандартно. Однако я напоминаю: моя задача — не эстетика захвата, а результат при минимальном риске пробуждения объекта. — Твой боец в одном мешке с активом стоимостью в авианосцы! — рявкнул генерал. — Это нарушение всех протоколов безопасности! — Это адаптация под аномальное поведение объекта, — отрезал Ракич. — Огури Кэп вошла в фазу «рефлекторного захвата». Силовое разжатие пальцев привело бы к перелому её кистей. От чего она бы пробудилась и уничтожила всех бойцов, сорвав наш план. Нам она нужна целой и спящей. Шут — профессионал, он сохранит неподвижность. Что касается моей компетентности... На главном экране сменился график. Сигналы от всех четырех блоков окрасились в зеленый. — ...посмотрите на тайминг. Газ подействовал во всех корпусах. Рудольф нейтрализована и находится на пути к точке эвакуации. Китасан Блэк упакована. Хару Урара — грузится. Мои люди шокированы «тишиной», но они работают. То, что вы видите — это не хаос. Это трение реальности об идеальный план. Всё под контролем. Виктор Андреевич отхлебнул чай, глядя на точку «Альфа». — Ты очень самоуверен, парень. Не забывай, что за провал в Японии тебя не просто уволят. Тебя и твоих приближенных сотрут из истории. Ты готов к тому, что Рудольф может проснуться раньше, чем вы покинете порт? — Я готов к тому, что небо упадет в океан, Виктор Андреевич, — в голосе Ракича на мгновение промелькнула тень иронии. — Доверьтесь алгоритмам. Мои люди могут выглядеть нелепо, таща кофр со своим товарищем, но они выполняют задачу. Я успокою ваших коллег: через три часа «национальное достояние» Японии будет на борту судна в нейтральных водах. А сейчас, если позволите, у меня Голд Шип на подходе. И вот там мне действительно понадобится всё мое внимание. Линия отключилась. В бункере воцарилась тишина. — Дерзкий щенок, — проворчал генерал, но в его голосе уже не было прежней злости. Только зависть к человеку, который в двадцать пять лет не боится брать ответственность за судьбы империй. Виктор Андреевич поставил стакан на стол. — Дерзкий. Но он прав в одном — они работают. На экране фургоны начали медленное движение к грузовому лифту №4. Большая игра продолжалась.