Promise

      Свет становился ярче с каждой секундой. Падающие первые лучи восходящего солнца над окутанной ночью землёй расползались по тёмным её участкам, прогоняя мрак прочь, позволяя новому дню взять власть в свои руки.       Но то был не дневной свет.       Это был огонь. Его жадные красно-золотые языки пламени старались дотянуться до всего, до чего только могли дотянуться, охватить окружающее пространство, сжать в своих жарких объятиях, испепелить всё дотла, не оставив после себя ничего.       Нахида стояла неподвижно, наблюдая за всем происходящим с неописуемым ужасом в глазах и с кричащей в груди болью от постепенного осознания действительности и понимания, что стало слишком поздно. Это всепожирающее пламя уже не остановить. Даже ей не под силу было справиться с ним. Уж она-то, будучи Архонтом мудрости, понимала это прекрасно. Лучше, чем кто-либо ещё.       «Нет… Я должна попытаться… Спасти хотя бы часть…»       Словно очнувшись от анабиоза, в то же время потеряв способность мыслить здраво, движимая лишь пронизывающей насквозь её тревогой и страхом за своих людей, она бросилась вперёд, прорываясь сквозь пылающую завесу, которая тут же замкнулась за ней огненным кольцом, отрезая путь к отступлению.       И она прекрасно осознавала, что дороги назад для неё больше не будет. Но ей было всё равно. Она не сдастся, будет бороться до конца, до последнего вздоха, до последней пролитой капли крови, но она отдаст все свои последние силы, отдаст свою жизнь, лишь бы сохранить все дорогие воспоминания её народа.       Стараясь сдерживать своей элементальной энергией натиск пламени, похожего на тысячу крыльев огненных хищных птиц, нацеленных на новую беспомощную жертву, пытающихся накрыть её с головой, поглотить одним лишь взмахом, Нахида не останавливалась ни на секунду, с каждым шагом приближаясь к священному древу.       Но божественное пламя, несмотря на всё её сопротивление, казалось, становилось только больше. Яростнее. Сильнее.       Огонь теперь был повсюду, высокой стеной словно достигал уже самих небес, с которых за всем случившимся наблюдали с отрешённостью и безразличием в глазах. Они не спешили вмешиваться в это дело, не спешили помогать. Словно это была их кара за все проступки тех, над которыми у них была полная власть. И к которым у них не было ни капельки жалости.       Задыхаясь от дыма и недостатка кислорода, Нахида спешно осматривалась по сторонам, пытаясь различить очертания Ирминсуля, до которого ей оставалось так немного. Но теперь она видела лишь одну и ту же картину, куда бы ни кинула взгляд.       Огонь. Лишь огонь. Словно уже сам мир полыхал, подобно зажжённой спичке, готовой потухнуть и осыпаться, исчезнуть. Как рассыпались и обгоревшие ветви, на секунду засиявшие сильнее перед тем моментом, как оборвать связь с этим миром и, утратив хранящиеся в них воспоминания, рухнуть на землю мёртвой древесиной. — Пожалуйста… — бросив еле слышимые слова, словно умоляя кого-то, протянула она руку в пустоту ночного неба, чувствуя, как безжалостно обжигает кожу неумолимое пламя. — Прошу, остановите всё это… — уже не сдерживая слёзы, ручьём текущим по её щекам, сейчас она ощущала себя простым смертным человеком, не способным ни на что. — Помогите…       Собрав последние силы и закрыв глаза, она подняла голову, громко крикнув: — Спасите мой народ!       Но даже если бы и те, кто всегда смотрел на остальных свысока, и внемлил всем просьбам о защите, те слова всё равно не смогли бы достигнуть их. Пламя перехватило и их, растворило в себе, заглушило своим бушующим треском, накрывая огненным покрывалом их адресата…       Нахида мгновенно распахнула глаза, внимательно осматривая тёмное помещение своего дворца.       Пережитый ночной кошмар ещё не успел отпустить её, выражался в бешеном сердцебиении, учащенном дыхании и лёгкой дрожи в теле.       «Всего лишь кошмар…» — спустя время, немного успокоившись, с облегчением выдохнула она, осознав, что в данный момент в реальности всё было абсолютно таким же, каким было до погружения в сон. Тихим. Мирным. Безопасным.       И всё же чтобы окончательно убедить себя, что всё было в порядке, удостовериться, что никакой угрозы не было, она закрыла глаза. Вновь открыв их, перед ней предстало древо — самое сердце Ирминсуля. Его серебристо-белые ветви светились, казалось, ещё ярче прежнего.       Нахида осторожно провела рукой по «коре». Никаких изменений, никаких вмешательств извне, никаких загрязнений и осквернений. Никаких намёков на попытки хоть как-то навредить ему.       Но даже эта проверка не помогла избавиться Архонту мудрости от дурных мыслей. Вновь открывая глаза, возвращаясь в реальность, она в задумчивом жесте приложила палец к губам, обдумывая все варианты, которые могли привести к подобному исходу.       Она не была предсказательницей, не видела будущего, сны её не были вещими. Но именно во снах она могла, сама того не осознавая, разложить по полочкам всю имеющуюся у неё информацию и проанализировать любое развитие событий. Значит, она уже знала, как и почему это может произойти. И это обязательно произойдёт. И достаточно скоро.       Тяжесть в голове и неприятное сжимающее чувство в груди заставило её выйти из своих покоев и направиться к дверям, ведущим на улицу.       Лёгкое дуновение ветерка и ночная прохлада немного помогли привести разум в порядок.       Она осмотрелась по сторонам, наблюдая тёмные улицы, в некоторых местах освещённых фонарями. Вокруг их ламп мельтешили белые мотыльки, нашедшие свой лучик света, пусть и искусственный, среди этой почти что непроглядной тьмы. Наблюдая внимательно за этой картиной, Нахида подметила про себя, сходство этих маленьких крох и некоторых людей — даже в окутанном мире мраке они могли отыскать в нём слабый просвет надежды, который подарит им веру в завтрашний день. Или окажется ложным пламенем, в котором они, заплутав, сгорят дотла.       Нахида и сама сейчас ощущала себя одним из этих мотыльков, кружившихся вокруг мнимого света, который говорил о том, что и дальше всё будет хорошо. И пока она будет держаться за него, боясь ступить во тьму безжалостной реальности, позабыв обо всех заботах — она и сама будет под угрозой обжечь свои крылья, потеряв не только свою свободу, но и свободу всех своих людей, следующих за ней.       «Я больше не могу делать вид, что и дальше всё останется без изменений, — призналась она себе, с решимостью в глазах поднимая взгляд к небу, усыпанному тысячами звёзд. — Время летит неумолимо. И история рано или поздно повторится, но в более глобальных масштабах. И сейчас я прекрасно осознаю, что этот момент случится достаточно скоро, если не предпринимать никаких действий и оставить всё на волю судьбе.       И чтобы подтвердить свои догадки о неумолимо приближающемся неизбежном бедствии, она отправилась за город.       Неспешной походкой она прошлась по своим землям, оставляя после себя светящийся след. Сейчас она использовала свою силу, пытаясь почувствовать элементальную энергию, исходящую из недр земли.       Раздался шорох со стороны. Слегка дрогнули ветки высоких кустов. Выглянувший из своей засады тигр ришболанд внимательно наблюдал за Архонтом своими яркими янтарными глазами. Встретившись с ней взглядами, он слегка кивнул головой, словно отдавая поклон в знак уважения, спрятался вновь.       Пройдя ещё пару метров, Нахида уже стояла возле цветка артерий земли, едва касаясь пальцами тускло мерцающего стебля. — Как я и предполагала… — с печальным осознанием того, что её догадки было верны, тяжело вздохнула она. — У нас мало времени. Слишком мало. Скоро это коснётся и нас. И тогда даже наших совместных усилий будет недостаточно, чтобы сдержать эту силу.       Как иногда ей хотелось хотя бы ненадолго стать обычным человеком, избавиться от тяжёлой ноши. Стать несведущей во всём происходящем. Жить простой жизнью, не переживая о том, что может произойти завтра. Что-то плохое. Непостижимое для человеческого разума.       Но раз ей выпала такая доля, досталась такая сила, она обязана защитить свой народ. И не только свой. — Клянусь, — закрыв глаза и сложив руки в молитвенном жесте, приблизила она их к лицу, прошептав искренние слова обещания. — Пока я являюсь текущим Архонтом, мой регион и все мои люди будут в полной безопасности. Я сделаю всё возможное, чтобы препятствовать грядущему бедствию. Даже ценой своей жизни…

***

— Это значит… Значит…       Кавех пребывал в небольшом шоке, замерев в сидячем положении, уставившись в находящийся в его руке медальон. Смотрел на него так, словно увидел перед собой что-то сверхъестественное, невообразимое, сжимая его крепче в руке, будто не веря, что тот был физически ощутимым. Настоящим.       Говорил тихим, слабым голосом. Говорил медленно, не в силах закончить фразу. Говорил с осторожностью, опасаясь пробудить, зажечь вновь уже давно погасшую надежду. Не хотел вновь заставлять себя поверить в то, что… — Твой отец ещё жив? — продолжил за него Хайтам, медленно переводя взгляд то на Кавеха, то на золотую вещицу в его ладони.       Кавех медленно повернул голову в его сторону, смотря прямо тому в глаза. Алыми. Усталыми. Без той искры, которую ожидал увидеть Хайтам после такого осознания.       Не наблюдал он и той картины, в которой Кавех, вздрогнув от резкого прилива сил от подаренный надежды, мгновенно подскакивает на месте, собирается, бросается навстречу неизвестному, копается в тонне информации, расчерчивает план поисков, сопоставляя все временные промежутки и перебирает все варианты, где сейчас мог находиться его отец.       Нет. Вместо этого он наблюдает лишь поникшее, лишенное эмоций, лицо своего соседа. И чувствует исходящую от него ауру боли и горечи потери, накопившуюся за годы разлуки. Ауру безысходности и полного смирения со случившимся. Полной тоски. — Нет… — отведя взгляд, помотал в отрицании Кавех, уставившись в одну точку. Ощущая неприятный комок в горле, он сильнее сжал губы, стараясь сдержать накатывающий поток слёз.       Но глаза его оставались сухими. Всё, что он мог выплакать, он уже сделал несколько лет назад. И сейчас кроме пустоты в душе он не ощущал ничего. — Этого просто не может быть… — спустя время смог он выдавить из себя наконец слова. — Это даже звучит бредово… — Почему? — искренне удивился Хайтам. — Почему ты так считаешь? — Потому что я знаю, что он мёртв. — твёрдо произнёс Кавех, даже не сомневаясь в своём ответе. — Но ведь медальон… — Просто медальон. Это ещё ни о чём не говорит. — всё так же отрешенно продолжал стоять на своём Кавех, не давая и шанса поменять своё мнение. — Нашёл его тогда Хэви или достался он ему каким-либо другим способом — этого мы уж точно никогда не узнаем…       Хайтам стыдливо опустил взгляд. Он до сих пор ощущал огромную вину за все недавние события. И за то, что он сотворил, пусть и находясь в невменяемом состоянии, не в силах уже как-либо сопротивляться и контролировать себя. И не получив после всего никакого наказания.       И это чувство вины усилилось теперь, когда он осознал, что собственными руками убил того, кто мог бы им хоть немного помочь, поведать об отце Кавеха. Если, конечно, он вообще был с ним связан. Но Кавех прав — в этом удостовериться они теперь не смогут. — Я был на его похоронах… — через силу произносил Кавех, пытаясь сковать и запереть вновь в себе надежду, с таким усилием прорывающуюся наружу, не желая верить в иную правду, в которую он так верил в детстве. — Я лично все эти годы приносил свежие цветы на его могилу. Собственными глазами всегда пробегался по надписи на могильном камне, каждый раз сомневаясь, точно ли там указано имя моего отца, нет ли никакой ошибки? Потому что не верил, что это происходит со мной. Происходит с моей матерью, которая точно так же, как и я, убивалась горем от этой новости, плакала днями и ночами, пока сил на слёзы не осталось совсем. И пока на место им не пришла полная апатия ко всему. Не пришла полная печаль заместо той радости даже самым неприметным мелочам жизни, которая была частью её личности.       Хайтам молчал, внимательно слушая Кавеха. Он прекрасно понимал, как тому сейчас было тяжело. Тяжело было возвращаться к тем воспоминаниям, пропитанными горечью суровой правды. И ещё тяжелее было принять другую, более светлую правду, в которую он так хотел верить. — О смерти твоего отца мы знали только со слов одного из людей Сачина. Ты сам лично видел, как его тело укладывают в гроб?       Этот вопрос поставил Кавеха в ступор, заставив замолчать и на секунду задуматься. Тот с тревогой в глазах смотрел на Хайтама, словно только сейчас до него дошло осознание этой мысли. Никто не видел его мёртвым, они с матерью пришли на церемонию захоронения, зная, что гроб будет пустым — так всегда было с теми, кто бесследно пропадал в пустыне. Его отец мог быть… — Нет… Я не…       Кавех устало уткнулся лицом в собственную ладонь, слегка сжимая его пальцами. — Но даже если так. Если наши предположения верны… Тогда почему… Почему он не вернулся?       Этот вопрос в данный момент беспокоил его больше всего. — Он же любил нас всей душой. И понимал, как мы тут все по нему убивались. Он бы обязательно вернулся домой. Он не мог поступить по-другому. — Значит, была на то причина… — Какая? — неожиданно взорвался Кавех. — Что, хочешь сказать, что он неожиданно встретился с какой-нибудь женщиной, которая вскружила ему голову? И они просто взяли и сбежали вместе, бросив нас? Нет! От него за все эти годы не было ни единого письма, ни намёка на то, что он жив. А поэтому, пожалуйста, не давай мне ложных надежд. Я жил с ними долгое время, не желая принимать правду, мириться со случившимся.       Немного остыв, Кавех тяжело вздохнул, ощущая, как слегка дрожат его руки. — Я правда устал. Устал верить в неосуществимое, дожидаясь чуда. Ты же знаешь меня, знаешь мою удачу. Сама судьба против моего счастья…       Он запрокинул голову назад, закрыв глаза. Сейчас Кавех казался на удивление спокойным, хотя всего пару секунд назад был полностью окутан различными эмоциями. Но Хайтам знал — сейчас в душе и в голове того творится полный хаос, который он так тщательно пытался сдержать и спрятать ото всех. Так он привык поступать.       Неожиданное лёгкое касание к своей ладони заставило Хайтама опустить взгляд. Кавех слегка провёл кончиками пальцев по его кисти, сплетая пальцы вместе, после крепче сжимая его руку, словно боясь отпускать. — Но ведь во всех правилах бывают исключения, ведь так?       Голос слегка дрогнул, желая услышать только положительный ответ. На лице появилась слабая улыбка. Улыбка человека, готового вновь довериться своей судьбе, которая столько раз предавала его.       Хайтам усмехнулся, прикрыв глаза. — В этом весь ты. Никогда не отчаиваешься, продолжая бороться до конца, даже ради мнимой надежды. — Поверь, я был в неимоверном отчаянии бесчисленное количество раз. Столько раз надеялся. И столько раз терял веру.       Кавех слегка помрачнел, вспоминая недавние дни. — В особенности когда думал, что тебя уже не спасти. Но, быть может, удача улыбнется мне и в этот раз? А даже если в конечном итоге наши ожидания не оправдаются, то что мы теряем? Да, мне будет больно. Но ударом для меня это не станет. Хуже для меня будет, если я даже не попытаюсь сделать ровным счётом ничего и продолжу сидеть на месте. И из-за этого упущу единственный шанс, который мне подарили. И когда я осознаю это, то станет слишком поздно…       Он наигранно усмехнулся. — Ну, как минимум, теперь я уж точно не успокоюсь, пока не получу конкретный ответ, что в итоге случилось на самом деле с моим отцом, в действительности ли он жив. Даже если на его поиски уйдёт несколько лет.       Слегка потянувшись, он откинулся назад, падая головой на подушку и кладя предплечье себе на лоб. — Мне нужно совсем немного времени, чтобы прийти в себя. Всё обмозговать. Думаю, кофе бы сейчас точно не помешал…

***

      Лёгкий ветерок обдал лицо, заставляя стоящего на посту человека поёжиться от холода.       Ночью в пустыне были такие низкие температуры, что даже и не верилось, что днём буквально всё живое умирало от жары и жажды.       Подняв взгляд, в голове вновь промелькнула глупая детская мысль: чего же было на самом деле больше — звезд на небе или песчинок в этой пустыне? — После завершения задания я покину это место. И даже не вздумай меня переубеждать. Я уже давно всё решил. Мне следовало сделать это ещё очень и очень давно. — произнёс он, заслышав шаги позади себя, даже не обернувшись. — Тебе следует с осторожностью разбрасываться такими словами. — раздался в ответ женский голос. — Что, боишься, что кто-то из посторонних может услышать? — с отчётливо слышимой издевкой в голосе усмехнулся он. — Не волнуйся. Здесь сейчас только мы с тобой. — Ты знаешь, что тебя может ожидать даже за подобные мысли. Удивительно, как они тогда приняли тебя обратно. За бегство тебя ждала смерть. И если тебе повезло в прошлый раз, не думай, что тебя не найдут снова. И тогда приговор точно приведут в исполнение. — Даже если так… Даже если у меня будет лишь несколько дней… Я должен наконец уйти. Мне столько ещё нужно сказать. Столько принести извинений…       Раздался звук лязгающего металла, проезжающегося по внутренним стенкам ножен. Холодная и острая сталь самым кончиком упёрлась в горло мужчины, который даже не вздрогнул. Лишь продолжил спокойно стоять на месте, всё с таким же интересом рассматривая небо. — Ты же понимаешь, что я прямо сейчас могу отвести тебя к вождю и передать ему все твои слова?       Он наконец опустил взгляд, в котором читалась лишь усталость. — Ты не сделаешь этого. У тебя ведь у самой есть дочка… Которая по здешним меркам считается грязнокровкой? — Как ты… — И ты знаешь, что сделают с ней и с тобой, когда узнают об этом. Ты ведь поэтому бросила её, оставила одну в Ли Юэ? И молилась каждую ночь за её безопасность и благополучие?       Губы женщины сжались. Тело пробрала дрожь от сдерживаемой ярости.       Резко успокоившись, она отвернулась, выдыхая и пряча меч обратно. — Архонты с тобой. Делай что хочешь. Я не при делах.       Направляясь обратно к шатру, она остановилась, вновь поворачиваясь к мужчине. — Храни тебя пустынные земли, Рубах-Сахра. Пусть удача будет на твоей стороне.       Мужчина искренне улыбнулся, слегка кивнув, молча выражая благодарность.       Развернувшись, он всмотрелся вдаль, изучая пространство бескрайних песков, хранивших в себе столько тайн. И унесших столько жизней. — Удача мне точно не помешает. Хотя бы в последний раз…