Темный путь

Глава 39: Точки принятия решений Ближайший аэродром, находящийся под контролем Элиты на восточном побережье, где он мог бы приземлиться и сойти с самолета так, чтобы никто не обратил на это лишнего в нимания, находился в штате Нью -Йорк. Он уже заказал лимузин, который ждал его сразу после приземления джета. Дело было не только в роскошных удобных сиденьях: он торопился покинуть самолет и сесть в машину, хотя условия на борту джета были ничуть не хуже. Он просто хотел поскорее отправиться в Броктон-Бей и наладить там операционную деятельность. Точнее, ему не терпелось похвастаться без помех. Поэтому он сдерживал нетерпение до тех пор, пока он и его багаж не оказались в лимузине, а водитель не выехал на д орогу из аэропорта. И только тогда он включил поистине впечатляющий комплекс связи, встроенный в роскошный автомобиль. Большой экран, выехавший из консоли, разделился на дюжину секций, и каждый из этих мини-экранов загорелся разным изображением. — Ублюдочный Сын, — произнес один из них электронно измененным голосом, в то время как вокруг изображения говорящего появилась белая рамка. — Надеюсь, вы связались с нами не только для того, чтобы сообщить о прибытии в Нью-Йорк? — Ха, нет. — Его усмешка была такой ж е злобной, как и маски, которые он обычно носил. — Я связался со всеми вами, чтобы сообщить: дело уже сделано. Броктон-Бей полностью открыт для захвата, благодаря вашей покорной слуге... то есть, мне, хех. Волна шока, прокатившаяся по тем, кто с ним разгов аривал, была едва заметной, но безошибочной. — Я нахожу это... трудным для веры. — А я нахожу трудным для веры вас, хех. Он взял бутылку из мини-бара и налил себе щедрую порцию бурбона. — Эта сука оказалась слишком умной для своего же чертова блага. Я заминировал машину, установил дистанционный детонатор и таймер, а затем заставил ублюдков, которые ее вели, захватить по пути заложников. Так что она не могла это остановить, но и не могла не остановить, хех. Откинувшись на спинку кресла, он сделал глоток, наслаждаясь мягким вкусом алкоголя. В машине повисла долгая тишина, прежде чем один из его собеседников заговорил, хотя и неохотно. — Итак, что же произошло потом? Что заставляет вас быть настолько уверенным, что она мертва? Ощущение триумфа было потрясающим. — Ну, она каким -то чертовым образом обошла ловушки и, должно быть, заблокировала сигнал дистанционного детонатора или просто повезло, но потом она взяла и села в машину, чтобы покрасоваться, какая она умная. И она все еще была там, когда машина взорвалась, хех. Прошло еще несколько секунд тишины, прежде чем заговорил первый собеседник. — Вы же понимаете, не так ли, что ее сильно подозревают в наличии телепортационного устройства? И что она вполне могла просто телепортироваться до того, как истекло время? — Нет, — сказал он, покачав головой. — Нет. Абсолютно нет. Я смотрел на нее на экране. Я записал это дерьмо, хех. И она была там, вплоть до того момента, как камера отключилась. Эта сука мертва, хех. — Было замечено, что она делает невероятно точные выст релы. Если она способна на такое, то вполне могла рассчитать телепортацию так, чтобы она совпала с уничтожением камеры. Он поставил стакан, прежде чем поддаться искушению швырнуть его в экран. Эти штуки были дорогими, а выпивка слишком хороша, чтобы ее тратить. — Вы, блядь, слушаете меня? Ни у кого нет такого хорошего тайминга, кроме моих людей. Она одна из моих людей? Нет. Она просто еще одна мертвая выскочка, хех. — «Мертвая выскочка», которая разобралась с Бойней №9 за сорок три минуты и зачистила Мясника и Зубы меньше чем за две. Несмотря на то, что это было лишь подразумеваемым, сарказм в голосе был слышен. — Я считаю, что недооценивать ее — это роковая ошибка. Он закатил глаза. — Вы просто злитесь, потому что я, блядь, достал ее, когда вы все обоссали штаны от одной мысли, что придется иметь дело с убийцей кейпов, хех. Из динамиков послышался вздох. — Что ж. Если вы так уверены, что она мертва, у Службы Контроля над Паралюдьми, несомненно, есть ее труп в морге. Сделайте то, что обещали, и принесите ее г олову, какой бы обугленной она ни была. Только после этого мы предпримем действия в этой ситуации. — Отлично, я так и сделаю! И когда я брошу ее вам на стол, я буду ждать извинений за то, что вы во мне сомневались, хех. С него было достаточно этого звонка, поэтому он нажал кнопку, чтобы завершить его. Но он все еще кипел от нехватки похвалы, поэтому набрал другой номер. Контакты по скрытым каналам были универсальной константой, и его коллега по ту сторону в «Обществе» сделал ему пару одолжений за последние несколько лет. Пришло время вернуть долг с процентами. — Алло? — Голос был сварливым, как и подобает человеку, который привык вставать не раньше десяти утра, но вместо этого был разбужен в пять. — Это должно быть что-то важное. — Гюнтер, старина! — На экране не было изображения, но он всё равно поднял стакан и произнес тост за далекого собеседника. — У меня для тебя хорошие новости. Для нас обоих, на самом деле, но это то, что тебе будет приятно услышать, хех. — Я слушаю, но только потому, что это ты. Его усмешка сменилась ухмылкой. — Атропос мертва. Я избавился от нее около часа назад, плюс-минус. У нас снова свободен путь к Броктон-Бей, хех. — Was, wirklich? [Что, правда?] — Гюнтер на мгновение замолчал. — Пожалуйста, скажи, что это не одна из твоих шуток. Я знаю, как сильно ты их любишь. Сейчас не время для них. Это было намного, намного лучше. — Клянусь Богом, положа руку на сердце. Я подорвал ее в машине. Буквально есть запись, где она сидит на переднем сиденье, пока таймер не доходит до нуля. Она мертва, чувак. Нельзя быть мертвее, чем она сейчас, хех. — О. — Он буквально слышал, как Гюнтер улыбается. — О, это очень хорошие новости. Я перед тобой в большом долгу. Ты оказал нам всем огромную услугу. Она стоила нам миллионов. — Знаю, знаю. — Он грелся в лу чах похвалы, как и было ему положено. — Знаю, тебе нужно отключиться, чтобы заняться делами, так что поговорим позже, хех. — Да. Мы поговорим. Я хочу услышать все подробности. — Звонок завершился, на этот раз с другого конца. Он расслабился на удобном сиденье и допил стакан. Наконец -то кто -то оценил, насколько, черт возьми, он хорош в этом деле. Его планы были составлены с расчетом на Атропос, и он не мог бы изменить их сейчас, даже если бы захотел. Чтобы проникнуть в Броктон -Бей с его людьми, требовало сь сначала их обучить, поэтому он договорился встретиться с ними в Бостоне и ввести в курс дела перед тем, как двигаться дальше. Они не собирались совершать никаких дел, пока находились там, так что не было реальной необходимости сообщать местным о своем п рисутствии. К тому же, до него дошли слухи, что Аккорд на самом деле работал с Атропос, даже после того, как она уничтожила одну из его партий наркотиков. Блядский трус. Полдня в Бостоне, чтобы привести всё в порядок, а затем он сделает свой ход в Броктон-Бей. В отсутствие их распиаренного местного пугала у местных вольных бандитов не будет ни единого шанса. Затем он выбьет дверь морга, заберет голову Атропос и укрепит свои позиции как короля преступного мира Броктон -Бей. Греясь в лучах собственного гения, он налил себе еще выпить. Здание СКП ENE Рив — Так она точно жива? Потому что я не видел никаких намеков на это, — заместитель директора Реник взглянул на экран своего ноутбука, на котором в данный момент была открыта лента PHO. — Обычно она бы уже запости ла что -то обо всем этом эпизоде. — Это было правдой; эта девчонка действительно любила свои полуночные откровения. — Абсолютно, сэр, — он кивнул, стараясь не улыбнуться при этом воспоминании. — Эта маленькая умница разыграла нас, как в Багз Банни. Буквально появилась из ниоткуда и закончила за меня мою фразу. Хотя он был уверен, что она все еще жива, облегчение, которое он почувствовал в тот момент, было безошибочным. Это вызывало у него вопрос: когда ее статус изменился с «противника» на «союзника» ? «Я скомпрометирован? Вместо того чтобы ее завербовать, она завербовала меня?». Реник поднял подбородок. — И каков ее план? Вы знаете, какова ее конечная цель? — Думаю, да, сэр. Ей нужно, чтобы Ублюдочный Сын думал, что она мертва, чтобы он потерял бдител ьность, когда приедет в город. Вот почему я проинструктировал всех наших людей держать язык за зубами насчет нее. Не говорить, что она мертва, но и не говорить, что она не мертва. Ноль новостей. Будем надеяться, Ублюдочный Сын решит, что мы пытаемся скрыть ее смерть. — Чтобы она могла застать его врасплох, — закончил Реник. — И убить. — Именно так я это вижу, сэр. На этот раз заместитель директор приподнял бровь. — Вы ведь помните, что наша работа обязывает нас арестовывать злодеев, а не передавать их другому злодею для убийства, верно? — Да, сэр, я помню, — он поднял подбородок и расправил плечи. — Я также читал досье на Ублюдочного Сына. Он не играет по чужим правилам, только по своим. Каждый раз, когда он приходил в город, люди гибли. СКП и герои не могут взять над ним контроль, а вольные бандиты и злодеи либо вербуются в Элиту, либо умирают. К тому же, как мы видели сегодня, он вообще не уважает невинных прохожих. Извините за выражение, сэр, но он чертовски неуловим, да к тому же бешеный пес. Я верю, что Атропос сможет прижать его и сделать то, что нужно было сделать много лет назад. Реник сомневаетесь покачал головой. — Вы ступаете по очень скользкой дорожке. Я совсем не уверен, что Директор одобрит это, когда придет утром. Не вмешиваться в дела Атропос — это одно, но активно помогать ей убивать кого-то — совсем другое. — При всем уважении, сэр, я так не считаю, — он глубоко вздохнул. Спорить с начальством всегда было непросто. — Мы не заставляем Ублюдочного Сына приезжать в город, и я уж точно не собираюс ь сам нажимать на курок. В худшем случае мы просто ничего не делаем. Если мы сейчас предпримем что -то, чтобы ей помешать, она, вероятно, всё равно выполнит работу, но лучший исход, помимо этого, — потерять всякий шанс на то, что она когда-либо будет с нами сотрудничать. А худший исход... — ...это то, что она решит, что мы предали ее, и мы попадем в ее список врагов, — Реник кивнул. — Ваша мысль ясна. Я хочу быть в этом списке не больше, чем вы. Он поднял палец. — Однако, если Ублюдочный Сын решит сдаться на м в любой момент, мы обязаны принять эту сдачу. — Понял, сэр, — он прекрасно понимал, как и Реник, что Ублюдочный Сын вряд ли даже попытается сдаться. Этот человек был слишком высокомерен для такого. К счастью, если он всё же сделает это, то это был один из вариантов самой Атропос для тех, кто нарушает ее правила. — Хорошо, — Реник переплел пальцы. — Свободны. Напишите отчет, а потом отдохните. — На его лице появилась слабая улыбка. — И отличная работа там, в поле, сегодня. — Спасибо, сэр. Бостон, штат Массачусетс; позже тем же утром Кабинет судьи Питера Регана Откинувшись на спинку своего удобного кожаного кресла, Питер Реган смотрел в окно на только что поднявшееся солнце. Пальцы, сложенные «домиком», подергивались — это был единственный внешний признак на пряжения, которое держало его в своей неумолимой хватке. Перед ним лежало два пути, и ни один из них ему не нравился. С одной стороны, была договоренность — ничего официального, ничего подписанного. Было просто понимание, что Властелинам нужно послать сигн ал. Пейдж Макаби оступилась в неподходящий момент, и поэтому она должна была стать одновременно и причиной, и телом этого сигнала. Обвинитель знал, без прямых указаний, что он должен закрутить гайки против нее насколько это возможно. Ее счета были замороже ны, и назначенный судом адвокат знал свою роль в этом деле. Из-за этого он до сих пор не поговорил с ней в изоляторе. Были приняты меры, чтобы заткнуть ей рот и сделать так, чтобы она выглядела максимально опасной для присяжных. Дело было решено. Пейдж Мак аби отправится в Клетку для Птиц, несмотря на то, чего хочет общественность. Всё было так просто. С другой стороны, было послание, переданное ему Дракон. В нем не было никакой тонкости, никаких деликатно сформулированных наблюдений, которые можно было бы принять за невинные комментарии, вырванные из контекста. Всё было очень просто: Атропос знает о деле Макаби. Мало кто из кейпов заслужил такую пугающую репутацию, как Атропос, и уж точно не за такой короткий срок. На самом деле, она убила нескольких других , не менее известных, чем она, и многих других. Хуже того, большинство этих убийств были совершены на камеру, и она заставляла это выглядеть абсолютно без усилий. Скидмарка буквально размазало по дороге; Питеру совершенно не хотелось выяснять, какую изобре тательную смерть она придумает для того, кто отправляет невиновного человека в Клетку для Птиц. Обычная человеческая охрана по определению не могла его защитить. Нахождение в окружении кейпов явно не спасло Кайзера от меча в глаз. И если наблюдение Дракон о Триумвирате было верным, даже они могли бы закрыть глаза, если бы Атропос пришла за ним. Он даже перезвонил Дракон, чтобы попросить ее о защите. Герой довольно прямо сказал ему, что не собирается вмешиваться в это, но если он обеспечит госпоже Макаби чес тный суд, всё должно быть хорошо. Ее совет ничуть не помог, несмотря на то, что он был очевидным. Он не знал, какие кары обрушатся на него, если он провалит дело. Его карьера, как он подозревал, была бы окончена. Не сразу, конечно, — это было бы слишком оч евидно. Но тихие слухи в конечном итоге привели бы к советам уйти в отставку. По состоянию здоровья, конечно. Если он продолжит вести дело и осудит Макаби, он не знал, убьет ли его Атропос, но у него не было причин полагать, что она этого не сделает. Каждо е ее публичное действие говорило о весьма черно -белой морали: те, кто прислушивался к ее предупреждениям, жили, а те, кто этого не делал... умирали. Сообщение, которое передала Дракон, было именно таким предупреждением, не менее страшным от того, что оно было передано через третьих лиц. Он слышал о том, как оказаться между молотом и наковальней, или между двух огней, и множество других избитых фраз о том, что у человека нет хорошего выбора. Еще сорок часов назад он и подумать не мог, что сам окажется в тако м положении. Оказалось, это очень неприятная ситуация. С одной стороны — карьера, с другой — жизнь. Ему нравилась его карьера. За время ее прохождения перед его судом прошло много обвиняемых. Насколько он понимал, он вершил правосудие без страха и упрека. Пейдж Макаби обвинялась в ужасном преступлении: она заставила человека сначала изувечить, а затем изнасиловать себя. Хотя он не обязательно считал, что это точно заслуживает Клетки для Птиц, особенно при первом правонарушении, ему тихо дали понять, что есл и с такими вещами не разбираться жестко с самого начала, другие Властелины увидят в этом карт -бланш на беспредел. Он понимал их логику и был полностью согласен с необходимостью подать сигнал. Жаль девушку Макаби, но лес рубят — щепки летят. Высшее благо было на первом месте. Но теперь он запоздало понял: хотя ему и нравилась карьера, это была не его жизнь. Его жизнь — это его жизнь. И с этим осознанием его дальнейшие действия стали очевидны. «К черту высшее благо, я хочу жить». Повернувшись к столу, он взял диктофон и включил его. — Редактору Boston Globe, — начал он. — Обычная шапка. От судьи Питера Регана и так далее. Письмо начинается. После долгих раздумий я решил отстраниться от дела штата Массачусетс против Пейдж Макаби. Более того, я приказываю провес ти полный пересмотр планируемых мер безопасности вокруг госпожи Макаби в свете того, что она вполне способна печатать свои показания из звуконепроницаемой кабины и не имеет зарегистрированного рейтинга Бугая. Кроме того, я издам приказ о размораживании ее средств для использования в ее судебной защите. Он остановил запись, чтобы обдумать, что еще нужно сказать. Наконец, он снова включил диктофон. — Это тяжелые времена для всех нас, но мы не должны позволять страху делать из нас монстров. Конец письма, обычн ые приветствия. Положите мне на стол для подписи к концу дня. Встав из -за стола, он отнес диктофон в кабинет своего личного помощника и положил его в ее папку для входящих. — Не торопитесь с этим, — сказал он. — Я беру полдня. Вернусь во второй половине дня. — Да, судья Реган, — ее тон был профессиональным, но он чувствовал, как ее глаза провожают его за дверь. Ему было всё равно. Он только что покончил со своей карьерой, он это чувствовал. Пойдут слухи, что он не держит слова. И в таком закрытом сообществе , как судебная система, такому человеку не рады. Может, он даже уйдет в отставку до того, как перед ним закроются все двери. Это уже не имело значения. Он сделал свой выбор и будет его придерживаться. Потому что, несмотря на высокопарный тон его письма, вс ё на самом деле сводилось к страху. Здание СКП в Броктон-Бей, примерно в то же время Кабинет директора Пиггот Эмили закончила читать итоговый отчет и приписанное Реником дополнение, а затем откинулась на спинку кресла, нахмурившись в раздумьях. И испытывая раздражение; в основном раздражение. Десять долгих лет она вела эту борьбу, удерживая свой город на плаву против, казалось бы, бесконечного потока злодеев-кейпов, которые думали, что Броктон-Бей — идеальное место, чтобы начать (или перезапустить) свою кар ьеру. На этом пути она боролась с институциональной апатией как в СКП, так и в полицейском управлении Броктон -Бей (BBPD), а также с немалой коррупцией в обеих организациях. Помимо этого, ей мешали такие организации самодовольных защитничков, как Youth Guar d, пытавшиеся совать свои грязные ручонки в жизнь местных Стражей (а также других молодых героев, не являющихся Стражами), и всё это лишь для того, чтобы оправдать свое собственное существование. И, конечно, были сами Стражи и герои Протектората — все они были кейпами. На самом деле ей не нравились кейпы, особенно после Эллисбурга. Тогда они бежали с поля боя, оставив ее людей умирать. В глубине души она не доверяла им и не верила, что они не сделают этого снова (особенно учитывая, что Призрачный Сталкер бы ла острее, чем измельчитель древесины на стероидах, а Штурм был бывшим злодеем). Но всё же она принимала то, что ей давали, и заставляла это работать (при определенном понимании слова «работать»). Изо дня в день разношерстная организация переходила от одно го кризиса к другому, сплоченная благодаря чистому упрямству — не сдаваться. Это был баланс эпических масштабов, и ей хотелось думать, что она была в этом довольно хороша. А потом появилась Атропос. Менее чем за две недели (и это еще не всё, потому что она явно не закончила) эта одна раздражающая девчонка добилась всего, к чему Эмили стремилась десять чертовых лет. Злодеи? Мертвы или ушли. Тяжелые наркотики? Исчезли. Банды? Затаились ниже травы. Даже коррупция и апатия в СКП были почти полностью искоренены (и BBPD тоже была на пути к подчинению), но только потому, что Атропос сказала, что так должно быть. За те две недели безумие, бывшее нормальной частью жизни в Броктон -Бей, просто... умерло. Граждане снова начали чувствовать себя в безопасности на улицах родного города. СКП перешло от состояния, когда они едва держались на плаву, к тому, что у них буквально появилось свободное время. Поскольку герои освободились от необходимости сосредоточиваться на злодеях-кейпах и бандитском насилии, они помогали полиции ловить обычных преступников; короче говоря, изменения на всех уровнях были фундаментальными и колоссальными. «Так почему же я не чувствую себя счастливее от этого?» Она прекрасно знала почему. Атропос представляла три вещи, которые Эмили глубоко презирала. Во-первых, она была кейпом. Во -вторых, она была злодеем. В - третьих, она не следовала правилам; или, скорее, она устанавливала свои собственные правила. Она убивала людей, хвасталась этим, и ей всё сходило с рук. Хуже всего было то, что люди аплодировали е й за это. Она была самопровозглашенной серийной убийцей, но среди простых жителей Броктон -Бей у нее был настоящий фан-клуб и еще больше людей, которые просто одобряли то, что она делала. (Ну, справедливости ради, она уничтожила Бойню №9, Мясника, Зубов и нескольких других кейпов, которые постоянно были занозой в заднице Эмили... но это не должно иметь значения. Убийство есть убийство.) И всё же Эмили не была глупой. Она отдала приказы Стражам держаться подальше (потому что ни у одного из них не было бы шанс ов против нее) и героям проявлять осторожность (по той же причине). СКП также придерживалось политики невмешательства, во многом потому, что она не хотела отправлять своих людей в мясорубку. Это не значит, что ей это должно нравиться. Этот последний отчет был еще одной каплей пытки водой, которой была жизнь в одном городе с Атропос. Ублюдочный Сын из Элиты должен был прибыть в Броктон-Бей в ближайшее время, если он уже не был в городе. Атропос воспользовалась его автомобильной бомбой, чтобы временно инсцени ровать свою смерть, по крайней мере, в его глазах, чтобы, когда он появится, он не был готов к ее особому виду убийственного «правосудия». Если СКП отойдет в сторону и ничего не сделает, чтобы ей помешать, Атропос покончит с ним, положив конец еще одному вторжению в город. Человек умрет — тот, у кого не было приказа на уничтожение, но который подписал себе смертный приговор, просто решив приехать в Броктон - Бей. Самое худшее заключалось в том, что Эмили прекрасно знала, кого бы она выбрала для своего города, если бы ей приставили пистолет к голове. Атропос была бескомпромиссной убийцей, с числом жертв, исчисляемым десятками (не считая тех, без суперсил, кого она казнила), но она всё равно была предпочтительнее Ублюдочного Сына. Если верить Защитнице Мышей, ве сь инцидент с Разорителем в Нью-Йорке произошел потому, что Атропос отказалась от награды в миллион долларов за голову этого героя, а вместо этого заключила с ней контракт на уничтожение репутации Разорителя. Эмили знала не так много обычных людей, не говоря уже о кейпах, которые отказались бы от таких денег. Судя по всему, Ублюдочный Сын не был одним из них. А теперь Атропос спасла двух заложников и передала бандитов СКП. Отчет содержал только похвалы в ее адрес. Даже записка Реника к отчету настоятельно рекомендовала СКП просто отойти в сторону и позволить событиям идти своим чередом. Эмили Пиггот презирала кейпов, но Ублюдочного Сына она ненавидела больше, чем Атропос. Глубоко вздохнув, она открыла текстовый файл на своем компьютере и начала печатать. Генеральный приказ: для распространения среди всех сотрудников СКП в Департаменте ENE В течение следующих 24 часов, до 09:00 воскресенья, 16 января, ни один сотрудник СКП не должен упоминать Атропос ни в каких СМИ. Ее существование не будет признано никем за пределами СКП до истечения 24 -часового периода или до тех пор, пока ее не увидят на публике, после чего этот приказ будет автоматически отменен. Подпись: Э. Пиггот, Директор СКП ENE. Откинувшись на спинку кресла, она перечитала слова и кивнула самой себ е. Это было абсолютно всё, на что она была готова пойти. Помимо этого, Атропос была предоставлена самой себе.