Темный путь

Глава 21: Три, Два, Один, Ноль [Прим. автора: Бета-ридер этой главы — Lady Columbine of Mystal.] Здание СКП ENE Кабинет директора Пиггот Эмили не совсем понимала, почему она нервничает. Всю первую половину дня в ее городе не было никаких взрывов, ни с грибовидными облаками, ни без них. Никаких вызовов по поводу внезапной смерти той или иной группы преступников. Местные банды — как обычные, так и Убер с Элит — вели себя тише воды ниже травы, что, по ее мнению, было самым разумным решением, когда поблизос ти рыщет кто-то вроде Атропос. Никто не хотел первым привлекать ее внимание. Конечно, она также объявила, что само собой разумеющимся образом покончит с Бойней №9. Это прозвучало с той же непринужденной уверенностью, с какой человек говорит, что собирается провести день на Променаде. Что наводило Эмили на мысль, что Атропос проведет день за городом, ведь чтобы убить Бойню №9, ей нужно было отправиться туда, где они находились. Не то чтобы она могла метнуть в них смертоносный взгляд за тысячу миль или что-то в этом роде. И все же у нее было предчувствие, что вот -вот грянет буря, и оно становилось все сильнее. Возможно, те бессонные ночи, что у меня были, ударили мне в голову. Ее бы это ничуть не удивило. В лучшие времена эта работа не способствовала душевному спокойствию. Ее почтовый ящик пиликнул. Она взглянула туда, письмо было от Реника; тема гласила: «Ты должна это увидеть». Непрофессиональный тон — вот что ее насторожило. Пол Реник всегда был официален в своем общении с ней. Что -то происходило, и все ее п редчувствия внезапно обрели смысл. Пошевелив мышкой, она кликнула по письму, чтобы открыть его. Это было одно -единственное изображение. Она знала такие; носовые камеры ракет делают их прямо перед ударом, чтобы подтвердить успешное попадание. Там было перекрестие прицела, указывающее точку... которая оказалась открытым ртом Кроулера. При этом Топорник находился прямо над ним. Обычно ракеты не действуют на Кроулера (если только это не экзотическая боеголовка, созданная с использованием технарь-технологий), но присутствие Топорника полностью меняло дело. В стороне была Атропос, очень разумно прятавшаяся в укрытии. Эмили даже заметила, что та зажала уши большими пальцами, чтобы защитить барабанные перепонки. Умная девочка. Оценив отдельные детали, Эмили не спеша осмотрела снимок целиком. Атропос вступила в бой с Бойней №9; другой трактовки быть не могло. Пометка на изображении показывала, что ракету выпустила Дракон, а отметка времени была… одну минуту назад. А затем ее взгляд упал на широту и долготу заданных ко ординат для точки прицеливания ракеты. Они были указаны вплоть до долей секунды. Это была ракета с заранее введенными координатами, чтобы поместить ее в пределах нескольких дюймов от нужного места. Дракон была хороша, но не настолько. Готова поспорить, что координаты предоставила Атропос. А потом она снова посмотрела на цифры и моргнула. Погодите -ка… эти координаты указывали на место внутри Броктон -Бей. На окраине, конечно, и в районе, который теперь лишь условно являлся частью города… но Атропос не уезжала из города, чтобы идти к Бойне №9. Это они пришли к ней. Вот тогда-то она и начала материться. <><> Атропос Даже в тридцати футах, по другую сторону машины, с зажатыми ушами, взрыв был слишком громким. Но я знала, что звон скоро пройдет, а моя способность сможет компенсировать это, так что все было в порядке. Когда я выглянула, мое первое впечатление было таким: Кроулера было очень много, а теперь он повсюду. Прямо за мной, застряв в стене здания, торчал топор Топорника. Сам придурок лежал в два дцати ярдах от меня, стонал и был покрыт ошметками Кроулера. Взрыв, казалось, его потряс, но серьезных травм он не получил. И это было нормально. Я намеревалась исправить эту ситуацию сама. Встав, я уперлась ногой в стену и вытащила топор. Стукач вынырнул из укрытия, где бы он ни прятался, и последовал за мной, пока я шла к Топорнику. У нас с ним было свидание, и я собиралась сделать его последним. Он проходил через все предыдущие столкновения с кейпами благодаря тому, что был жуликоватым читером, как я уже отмечала. Кейпам дальнего боя приходилось иметь дело с его впечатляющей прочностью; сомневаюсь, что даже падение с высоты здания произвело бы на него большое впечатление. Между тем, любой (кроме меня), кто попадал в радиус его ауры подавления способностей , внезапно оказывался обычным человеком лицом к лицу с невероятно сильным придумком с топором. И ему это нравилось. Что ж, извините (хотя ничуть), но все будет не так, как он хочет. Или вообще ничего не будет. Больше нет. Его кожа была жесткой, это точно. Я не смогла бы прорезать ее даже его собственным топором. Но она была гибкой. Здесь не было твердого панциря. Под ней, хотя у него, несомненно, был впечатляюще высокий болевой порог, все еще оставалась нервная система. А в человеческой нервной системе полн о уязвимостей, которые только и ждали, чтобы я ими воспользовалась. Не своими же кулаками и ногами, конечно. Я могла бы бить его руками и ногами целый день, и это было бы для него легким щекотливым ощущением. Но он любезно предоставил мне длинную деревянну ю рукоять с тяжелым металлическим навершием на одном конце. Я не была Архимедом, а Топорник не был Землей, но этот рычаг был определенно достаточно длинен, чтобы переместить его туда, куда я хотела. А именно, в морг. Мне даже не нужно было использовать ост рый край. Подняв топор, я зашагала туда, где он лежал. Бэттер ап, ублюдок. <><> Топорник Ублюдок. Я собираюсь убить ее способами, которые вызывают у меня, черт побери, кошмары. В ушах звенело, он лежал там, покрытый кусочками Кроулера. Они никогда не были близки, но принадлежность к Бойне №9 несла в себе сплоченную гордость. Членство в банде зарабатывалось кровью, и уйти можно было только в том случае, если у кого-то хватит дерзости и способностей убить тебя. Он не знал, как Атропос разнесла Кро улера к чертовой матери, но он заставит ее заплатить за это с лихвой, даже если Кости, размахивая скальпелем, придется возвращать ее к жизни дюжину раз, прежде чем он будет удовлетворен. Приподнявшись на один локоть, он стер грязь от взрыва со своего здоро вого глаза — еще одна причина злиться на эту маленькую дрянь в черном — и начал осматриваться… как раз вовремя, чтобы получить сильнейший удар в лицо, который вмял ему нос. Глаза наполнились слезами, он упал на спину, рука поднялась, чтобы прикрыть пульсирующее лицо и провалившийся хрящ. «Какого хера?» — пробормотал он. Он еще не успел оправиться от этого, как еще один громовой удар отбросил его голову в сторону, заставив мозг болтаться в черепе. Он попытался взять себя в руки, слепо отбиваясь, но ни до ког о не дотянулся. Следующий удар молота пришелся по уху с другой стороны, болезненно сжав воздух в ушном канале и едва не разорвав барабанную перепонку. Он всегда гордился тем, что может выдержать избиение, но это было смешно. Быть избитым, как пиньята, не и мея возможности сориентироваться между одним ударом и следующим — это было не для него. Это он причинял вред, а не другие. Заставив себя перевернуться, несмотря на сбитые с толку мысли, он поднялся на корточки, опустив голову. Уголком здорового глаза он ул овил едва заметное мелькание черного цвета, прежде чем следующий сокрушительный удар пришелся в основание черепа в классическом ударе кролика, снова бросив его лицом в окровавленную грязь. Встать его заставило чистое слепое упрямство. Если не считать носа, он, насколько мог судить, не был ранен, но его череп был сильно потрясен, и заставить конечности делать то, что он хотел, становилось все труднее. Но если бы он только мог дотянуться до Атропос.... На этот раз он встал на колени, прежде чем его зрение прояснилось, и он увидел, как она стоит перед ним, держа его топор. Он начал насмехаться над ней; не только за то, что она была недостаточно сильна, чтобы использовать его одной рукой, но и за то, что держала его не той стороной. Она уклонилась от его захвата , как будто они отрепетировали это заранее, а затем взмахнула топором в смертоносном размытии. Тупым или нет был обух, он все равно ударил его по горлу достаточно сильно, чтобы он начал задыхаться и упал назад. Он обнаружил, что все еще может дышать, пусть и с трудом, когда она нависла над ним и заговорила впервые. «Мне уже приходилось делать это раньше. Она тоже была надоедливой маленькой сучкой. Но у нее было второе предупреждение, так что ей сошло с рук. У вас время вышло». Прежде чем он успел найти свой голос, чтобы выругаться или сказать хоть что - нибудь, она ударила обухом топора по его солнечному сплетению. Его глаз расширился, а рот широко открылся, так как трудности с дыханием превратились в полную невозможность. Черт! Черт! Что она сделала? Это было что-то на уровне Кости, и он понятия не имел, как из этого выбраться. Когда его руки слабо задергались, а глаз закатился в орбите, он увидел, что она кивнула на маленький парящий шар, который он видел раньше. «Пять выбыли, трое остались». Затем она быстры м бегом направилась прочь из его поля зрения. Последним, что он услышал, когда тьма сомкнулась над ним, были удаляющиеся шаги. Бля-я-ять... А потом не осталось ничего. <><> Кости Джек поднял голову как раз в тот момент, когда Райли услышала то, что, как ей показалось, было криком Топорника. Вероятно, это было что -то грубое, решила она. Он всегда грубил, когда думал, что ему это сойдет с рук. «... что-то происходит, — сказал Джек. — Кажется, там драка». «Это кейп, как говорил Топорник?» — спросила Райли. Джек наклонил голову, словно прислушиваясь к чему -то далекому. «... нет. Я не уверен, что происходит, но я не думаю...» Взрыв сотряс землю и поднял облако маслянистого дыма в нескольких кварталах отсюда. Райли уставилась на него, а затем на Джека. «Что это было?» Теперь Джек выглядел обеспокоенным. Для него это было новое выражение лица. «Думаю, честно говоря, это может быть СКП. Они, должно быть, связались с нашими друзьями. Никаких кейпов не было, или было очень мало». «Кто победил?» Джек бы знал. Он всегда знал. «Мы уходим, — решил Джек. — Прямо сейчас. Больше никаких ожиданий». Он повернулся и поторопил Райли к фургону. «А как же остальные? — Райли хотела знать. — Почему мы их не ждем?» «Потому что они не придут». Он почти занес ее внутрь. «Пристегнись, куколка. Мы поедем далеко и быстро». Она была слишком привыкла подчиняться его приказам, чтобы спорить. Хорошая девочка всегда делает то, что ей говорят. Пока она защелкивала ремень, Джек захлопнул дверь — Сибирь уже была в фургоне — и сел на водительское сиденье. Двигатель резко взревел, и он грубо включил передачу. Что он имел в виду под словами «они не придут»? Как что -то могло убить их всех? Особенно Кроулера? Фургон тронулся с места, постепенно набирая скорость по разбитому асфальту. Райли чувствовала, как скрипит и стонет подвеска, когда Джек пытался заставить массивное транспортное средство делать то, к чему оно не приспособлено. Затем она услышала, как Джек выругался. <><> Атропос Я знала, по какой дороге они приехали и кака я ведет обратно к шоссе, так что, вероятно, смогла бы понять, куда они направятся, когда Джек струсит и попытается сбежать. Благодаря тому, что моя способность протянула мне руку помощи, у меня была не только эта информация, но и точная секунда, когда я см огу выйти на дорогу с пистолетом наготове. И так уж случилось, что путь отступления был не так уж далеко от того места, где Топорник покоился с миром, а Кроулер — по частям. Джек, конечно, ускорился, виляя, чтобы направить машину прямо на меня. Я видела, к ак он изо всех сил пытается открыть окно, чтобы высунуться с ножом. Большой фургон, урча двигателем, подпрыгивал на ухабах, двигаясь более или менее прямо на меня. Я сделала четыре выстрела подряд. Два попали в лобовое стекло, по одному с каждой стороны от головы Джека. Целиться в голову было бы бесполезно, если только я не сделала бы очень сложный выстрел; это было возможно, но не входило в мои планы. Вся панель безопасного стекла, конечно, тут же пошла трещинами, сделав видимость невозможной. Следующие два выстрела пришлись на переднее колесо со стороны пассажира, причем один из них полностью оторвал ниппель. Шина начала быстро сдуваться, застав Джека врасплох и заставив фургон резко вильнуть. Затем я сделала три быстрых шага — не обратно в переулок, откуда пришла, а на улицу. Фургон пронесся мимо меня и врезался в электрический столб, мгновенно остановившись с относительно спокойных двадцати миль в час. Он замер, передняя часть более или менее обернулась вокруг столба, а двигатель заглох на месте. Единственным способом снова его сдвинуть было бы привлечение помощи извне. Я убрала пистолет в кобуру и вытащила из кармана еще одну маленькую вещицу — металлическое кольцо с прикрепленной к нему изогнутой металлической чекой — как раз в тот момент, когда отк рылась боковая дверь и появилась Сибирь. Вдалеке, пока двигатель фургона остывал с характерными щелчками, я услышала, как завелся другой мотор. Полосатая, как тигр, женщина подошла ко мне почти как в замедленной съемке, ее острые, как бритва, ногти были со гнуты, как когти. Я не пыталась бежать или даже достать оружие. «Мне жаль», — сказала я. Она склонила голову набок, как бы давая понять, что все извинения в мире мне сейчас не помогут. «Нет, — уточнила я. — Я говорю "извини", потому что у меня нет для тебя смешной, остроумной или ироничной смерти. Я просто собираюсь тебя убить». Я легонько покрутила кольцо на пальце, так что чека крутилась снова и снова. «Вот, — сказала я и бросила ей». Она автоматически поймала ее и на мгновение уставилась. Затем ее глаза встретились с моими, когда я достала ножницы и подняла их между нами. Нарочно щелкнув ножницами в воздухе, издав звук трущегося металла о металл, я сказала: «Прощай». Ее глаза очень широко раскрылись, а затем она лопнула, как мыльный пузырь. Когда чека от гранаты упала на землю, я услышала отдаленный взрыв гранаты, от которой она была; той самой, которую я тщательно установила под фургоном Уильяма Мантона перед тем, как вернуться, чтобы перехватить Кроулера и Топорника. В небо поднялся небольшой огненный шар примерно в десяти кварталах отсюда. Они Ли, подозревала я, был бы рад этому, если бы вообще чему -то радовался. Пора снова браться за оружие. Я достала пистолет левой рукой. На этот раз и Кости, и Джек Остряк были расстроены мной, но, серьезно, я их преду преждала. Чего они ожидали, придя в мой город после того, как я сказала, что собираюсь их убить? Строгого предупреждения больше так не делать? Кости ступила в дверной проем как раз в тот момент, когда Джек Остряк обошел переднюю часть автобуса. Она указала пальцем, и мимо нее хлынул рой пауков - роботов, семеня в мою сторону. Джек поднял острый нож, намереваясь разоружить, а затем покалечить меня. Оу, он думает, что сможет подчинить меня своей воле и заставить Кости переделать меня. Это почти мило. У меня ост авалось двенадцать патронов в пистолете, а у Кости — пятнадцать пауков-роботов. Каждый из них был автономен и вооружен нейротоксином, который парализовал бы меня почти мгновенно. Справа от меня Джек Остряк был очень искусен со своим ножом и знал, куда имен но нужно ударить для наибольшего эффекта. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. В моем воображении роились пятнадцать точек, приближающихся ко мне. Один прыгнул на меня, и я выстрелила; пуля прошла сквозь него и одного из его товарищей. На меня шли и друг ие, карабкаясь друг на друга в своем рвении. Мой пистолет двигался взад -вперед, и каждый выстрел наносил урон противнику. Разбираясь с ними, я шаг за шагом приближалась. И моя правая рука не бездействовала. Способность Джека пронеслась надо мной, изо всех сил пытаясь разрезать мой костюм и пустить кровь. В отличие от другого аспекта его способности, на который моя способность в данный момент смотрела и вбивала кулак в ладонь, это действительно могло ранить меня, если бы я позволила. Но я не позволила. Лифные ножницы, которые я украла из коллекции Кайзера всего несколько дней назад (и которые теперь считались одним из моих самых ценных владений), были сделаны из цельной высококачественной стали. Я чувствовала удар способности Джека, когда использовала ножницы , чтобы блокировать его, как легкое давление, пытающееся пробиться сквозь препятствие. Независимо от того, куда направлялся его режущий эффект, меня либо там не было, либо ножницы оказывались на пути. Судя по тому, как он размахивал ножом, он злился все бо льше и больше. Не то чтобы я могла его винить. Всю жизнь он играл в кейп -игры на легком уровне, а теперь столкнулся с игроком уровня «бой насмерть». Быть брошенным в самую гущу событий таким образом заставило бы любого чувствовать себя немного обиженным. Не то чтобы мне было не насрать на его чувства. Добро пожаловать в то, каким был мой мир. Когда упал последний паук -робот, у меня оставалось еще две пули, а до Кости было всего несколько шагов. Все еще отбивая все более отчаянные атаки Джека правой рукой, я рванулась вперед. Она пошла мне навстречу, на ее пальцах выдвинулись металлические лезвия, которые, несомненно, были обработаны каким- то ужасным биотоксином. Я сделала вид, что иду влево, уклоняясь от ее атак, а затем пошла вправо. Быстрый взмах запястья отправил пистолет в воздух, еще больше отвлекая Кости, а затем я протянула руку и взяла нужный инструмент из кармана ее забрызганного кровью фартука. А именно, длинный острый медицинский зонд. Пока она все еще реагировала на кражу, я вонзила его ей в ушной канал, прямо в мозг. Ее глаза почти сразу закатились, даже когда я вытаскивала его обратно, и она рухнула на месте. Выбросив зонд, я снова поймала пистолет и сделала один лишний выстрел ей в череп. Лишний в том смысле, что он ни черта бы с ней не сделал, учитывая, насколько бронированными были ее кости. Но сам факт выстрела и ее неподвижность после этого убедили бы почти всех, что она мертва. На самом деле она была просто без сознания; я использовала зонд, чтобы хорошенько подтолкнуть ее гипоталамус, повре див часть, отвечающую за регуляцию сна. Она будет спать как убитая в обозримом будущем, что позволило мне сосредоточиться на самом Джеке Остряке. Повернувшись к нему, я целенаправленно пошла вперед. «Это семь». Почти небрежно я отразила еще одну попытку ра зрезать меня. Мой шаг был ровным и уверенным, что еще лучше пугало его. «Твоя очередь, Джек. Как ты этого хочешь?» Даже до того, как он открыл рот, я знала, что сейчас польется чушь. Это был его метод работы, его хлеб с маслом. Подчинение кейпов своим голо сом — вот как он выживал так долго. К сожалению для него, каждый раз, когда его способность пыталась зацепить меня, она встречала нечто вроде усеянной гвоздями бейсбольной биты. Моя способность не играла. Должно быть, он пытался понять, почему у него не бы ло никаких предчувствий насчет меня... но опять же, мне было абсолютно наплевать. «Ах... ты очень хороша в том, что делаешь. Я могу полностью это уважать». Это было не лучшее начало, но он привык жульничать, так что я не сняла так много очков, как могла бы. «Ты за свою жизнь ни разу не уважал другого человека. Еще раз солжешь — и умрешь». Он все равно собирался умереть, так что я говорила техническую правду. Лучший ее вид, по моему мнению. «Что ты делаешь в моем городе? Кажется, я уже пустила слух, что соби раюсь тебя убить. Насколько ты вообще глуп?» День был не теплым, но на его лбу выступила испарина. «Я... э -э... правда в том, что мы пришли не убивать тебя. Мы хотели тебя завербовать». «Завербовать?» — я повторила это слово с тем же энтузиазмом, с каким относилась бы к мертвой скунсе. «Что, черт возьми, заставило тебя думать, что я позволю такой кучке неудачников, как вы, общаться со мной? Ваши методы безвкусны, самоубийственны, бессмысленны и совершенно лишены чего -либо, напоминающего чувство стиля. Черт, я бы не стала вас нанимать, не говоря уже о том, чтобы позволить вам нанять меня». При этих словах его глаза вспыхнули. Я задела его гордость, что было несложно — это была самая легкая мишень на нем. Его эго должно быть видно из космоса. «А ну-ка, постой-ка...!» Повысив голос, он крутанул ножом, а затем снова попытался использовать свою режущую атаку. Стреляя от бедра, я выбила нож из его руки, и лезвие разлетелось в воздухе. В то же время я рванулась вперед, прямо ему в лицо. Мои ножницы укололи плоть под его челюстью. Он замер. Я знала, что у него подкожная сетка, и он знал, что у него подкожная сетка, но он не мог быть абсолютно уверен, что я не смогла бы вонзить ножницы ему в мозг. Или убить его полдюжиной других болезненных или непредвиденных способов; смерть Лунга определенно научила всех и каждого быть осторожными со мной. Кроме того, он видел, как я заставила Сибирь исчезнуть одним щелчком ножниц, но он не видел чеку гранаты и не понял, как я защитилась от его атаки. Насколько он знал, это был невер оятно мощный технарь -гаджет, который мог дезинтегрировать его от одной мысли. «Тебе дается одна минута форы, Джек, — тихо сказала я. — И это я еще щедра. Иди». Он ненадолго попытался переглянуться со мной, но это не совсем сработало против кого-то в маске. Затем он резко развернулся и бросился наутек. Я никуда не спешила. Прогуливаясь в переулок, я забрала топор Топорника из-за старого мусорного бака. Затем я перезарядила пистолет, подождала ровно одну минуту и двинулась уверенным шагом. Не в погоню; это сл ово означало бы какую-то спешку. Вместо этого я пошла туда, где он будет. <><> Джейкоб Джек Остряк бежал, спасая свою жизнь. Пот заливал глаза, дыхание с хрипом вырывалось из легких, он заставлял себя двигаться вперед, ища место, где можно спрятаться и, возможно, устроить засаду на Атропос. Вербовать ее больше не было возможности; она пронеслась через весь его состав, как заряженная стероидами пила, и не было никаких признаков того, что она собирается проявлять к нему больше милосердия. Зайдя в узкий переулок, он прислонился к стене и попытался отдышаться. Это было нечестно; ему никогда не приходилось бежать, спасая свою жизнь. Это была работа жертв. То, что он обычно считал веселым и бодрящим развлечением, переставало быть таковым, если посмотреть на него с другой стороны. Эта пауза дала ему время подумать. Если я вернусь, я смогу зайти к ней сзади. Все, что мне нужно, это застать ее врасплох хотя бы раз. Взгляд вверх дал ему подсказку, необходимую для осуществления плана. Пожарная лестница, ржавая и частично развалившаяся, висела почти до земли. Ее спасением была узкая ширина переулка: оторванная от стены с одной стороны, она могла опираться на другую. Схватившись за перекладины, он начал карабкаться вверх, стараясь производить как можно меньше скрипа. Чем выше он поднимался, и Атропос не появлялась ни на одном конце переулка, тем больше он обретал уверенность. Думаешь, ты такая умная, да? Что ж, я делаю это с тех пор, как ты не родилась. Наконец, он забрался на крышу, его руки были поцарапаны и болели от грубого металла. Два ногтя были сломаны, а рукав парадного костюма порван. Ты за это умрешь. Достав нож, он по инстинкту пригнулся и обошел периметр крыши, высматривая фигуру в черном или парящий шар. Ни то, ни другое не появилось, а это означало, что она, вероятно, вообще прошла мимо него. Человек послабее отказался бы от попыток взять над ней верх и просто покинул бы Броктон -Бей ради более спокойных мест и шанса начать восстановление Бойни №9, но Джек Остряк был сделан из более прочного матер иала. Он побеждал кейпов с самого начала своей карьеры, когда убил Короля ради лидерства, и не собирался останавливаться сейчас. Он думал, что уже разгадал ее секрет, и собирался убить ее, а затем выставить ее труп на всеобщее обозрение. «Думаешь, ты такая умная, да? — пробормотал он про себя, используя нож танто, чтобы взломать ржавую дверь на вершине лестницы. — Обычный человек, использующий технарь -технологии, чтобы притвориться, что у него есть способности. Что ж, ты не первая, кто об этом подумал. И да леко не последняя. Как только я пойму, как обойти твои технологии, ты будешь так же мертва, как и все остальные, кто шел против меня». Осторожно, направляя себя одной рукой по стене, он спустился в затененную глубину здания. Кое -где просачивался слабый све т, но большинство окон было заколочено в той или иной степени, так что это только усиливало темноту. Он дышал аккуратно, стараясь не вдыхать пыль; меньше всего ему хотелось, чтобы случайный чих выдал его преследователя. Добравшись до первого этажа, он заня л позицию за углом от главного входа. Входная дверь была приоткрыта, и тонкая полоска света падала на пол внутри. Он узнает, пройдет ли она мимо или попытается войти. В любом случае, он мог атаковать внезапно, и она бы ничего не увидела. Наслаждаясь момент ом атавизма, он пошевелил пальцами на рукояти ножа. В тот момент, когда она выпустила его из виду, она подписала себе смертный приговор. Сейчас у него было преимущество, и он не собирался его упускать... Прямо за его спиной голос прошептал: «Здесь темно, не так ли?» <><> Атропос Он замер на полсекунды, а затем, с криком, состоящим наполовину из гнева, наполовину из ужаса, развернулся ко мне, занося нож. Я уклонилась под удар его клинка, а затем взмахнула топором. В чем разница между нашими атака ми? Он думал, что знает мое местоположение, а я точно знала его. Точнее, я знала, где будет его запястье. Он был бронирован и усилен Кости, но с его запястьем можно было сделать лишь немногое. Когда тяжелый топор, приводимый в движение умеренно целеустремл енными мышцами, сталкивается с хрупкой коллекцией костей и связок, из которых состоит запястье обычного взрослого человека, обычно сдается именно запястье. Его рука отделилась от остального тела и упала на пол, а нож с грохотом упал рядом. В этот момент ег о крик стал значительно пронзительнее, перейдя от смеси ужаса и гнева к «о боже, что случилось с моей рукой». «Бля -я-ядь!» — закричал он, пока я вытаскивала топор из стены, куда он вошел. «Что ты сделала? Что ты сделала?» Я думала, это очевидно. «Я отрубила тебе руку, duh. Возможно, тебе стоит прижать это место, скоро начнется сильное кровотечение». Когда мои слова дошли до его сознания, он отреагировал правильно. Может быть, десятилетия в роли самого ненавистного убийцы Америки все -таки привили ему полезные навыки. Более или менее оторвав рубашку левой рукой, он туго обмотал ее вокруг культи правой руки и затянул. Кровь тут же пропитала ее, конечно, но он бы не истек кровью за следующие несколько минут. Зафиксировав ее как следует, он повернулся ко м не. «Я ведь не получу медицинской помощи, верно?» «Нет, — тихо сказала я. — Ты ее не получишь». «Ты ждала меня здесь, верно? — в нем все еще теплилась искра прежнего Джека, высматривающего шанс, но он пока не тянулся за ножом. — Да. Зашла через переднюю дверь, пока ты лез с другой стороны». Вывод должен был быть очевиден. Он мог быть нераскаявшимся массовым убийцей, но он не был глуп. «Ты… знала, где я буду. Ты знала, где мы все будем». Я закинула топор на плечи. «Было не так уж трудно догадаться. Честно, Д жек, в старости ты становишься предсказуемым». Он издал подобие болезненного фырканья: «Не настолько предсказуемым. Ты такая же, как я. Монстр, который умеет читать людей. Так почему ты мне противостоишь? Если бы мы были на одной стороне, мы были бы намног о больше, чем сумма наших частей». И вот оно снова появилось: неизбежная попытка все перевернуть с помощью его знаменитого красноречия. Пока моя способность ударила его способность по лицу, пришел мой черед сухо усмехнуться. «Вряд ли. Ты льстишь себе, если думаешь, что ты хоть в чем -то похож на меня. Я направила тебя на этот Путь в тот момент, когда убила Они Ли и заявила о себе, и с тех пор ты следовал за каждым шагом, как хорошая маленькая марионетка, вплоть до этого момента. Что касается того, чтобы быть монстром — мы все еще ничем не похожи». «Монстры остаются монстрами, независимо от того, насколько они приукрашивают себя, — возразил он. — Ты просто играешь хорошего парня для публики. Однажды ты поймешь, что они любят тебя только за то, что могут от теб я получить. Тебе следует начать брать свое уже сейчас, а не ждать, пока станет слишком поздно». Я чувствовала, как он сияет, уверенный, что его аргумент сработал. «О, я определенно монстр, — согласилась я. — Я та, кто совершает злодеяния и регулярно нарушает общественный договор. Это вся я. Но чего ты не понимаешь, так это разницы между тобой и мной. Видишь ли, я надежна. Я объявляю о том, что собираюсь сделать, и делаю это. Я предупреждаю людей, если они для меня проблема, и позволяю им жить, если они меня ют свое поведение. Ты убиваешь людей ради забавы, случайно, без всякой причины, кроме того, что хочешь видеть их кровь на своем клинке. Все это не делает ничего, кроме как приносит тебе негативную прессу, что делает все дело самоубийственным. Не говоря уже о том, что это отвратительно до чертиков». «О, понятно, — усмехнулся он. — Монстр с кодексом. Как уныло. Ты дала Они Ли какое-то предупреждение перед тем, как выстрелить ему в лицо? Как насчет нас? Или ты просто нарушаешь свой кодекс, когда это удобно?» Мне пришлось усмехнуться. «Ты не понимаешь, да? Они Ли был предупреждением для всех в Броктон -Бей. Вы — предупреждение для всех за его пределами. Что касается кодексов? У меня его нет. Кодексами можно манипулировать и использовать их. Я просто делаю то, что работает, чтобы моя жизнь оставалась как можно более простой». «Все равно скучно, — бросил он мне вызов. — Я размазывал репутацию Бойни №9 в крови по всему общественному сознанию более двух десятилетий. Они забудут тебя в тот день, когда ты повесишь маску , но они будут бояться меня еще долгие годы». «Нет, — сказала я. — Это не так. Понимаешь, Джек, я не просто убиваю людей. Я заканчиваю дела. И одна из вещей, которые я закончу, — это твое наследие. Твоя репутация. К тому времени, как я закончу с тобой, ты станешь просто сноской, поучительной историей: "Не будь идиотом. Не будь как Джек Остряк". Когда дети будут играть в героев и злодеев… даже самые отпетые эджлорды не захотят быть тобой». Теперь, наконец, я проникла в самую его суть. Я видела, как он качает головой, уже не игриво, а отчаянно. «Нет, — сказал он. — Не смей. Ты не можешь». Плавно я шагнула в сторону и сняла топор с плеч. «Я могу, я сделала, я делаю и я буду. Пора заканчивать, Джек». «Подожди...» Он повернул голову в темноте, и его левая рука по тянулась за одним из ножей, которые он все еще носил, но было слишком поздно. Топор с шипением рассек воздух, его тщательно заточенное лезвие оставалось острым, несмотря на испытания. Он ударил точно между вторым и третьим шейными позвонками, расколов бронированную сетку и перерезав спинной мозг. Джек Остряк упал, как марионетка, у которой перерезали нити. Я поставила ногу ему на спину и выдернула топор, а затем ударила снова и снова, углубляя первый разрез. Потребовалось некоторое время, чтобы пробиться ск возь «улучшения», которые Кости добавила к его шее — пытаться перерезать ему горло чем-либо меньшим, чем бензопилой, было бы совершенно бесполезно — но в конце концов его голова покатилась прочь. Подняв ее за волосы, я закинула топор на другое плечо и вышл а из здания. Стукач гудел вслед за мной. Я нашла минутку, чтобы насладиться дневным солнцем, а затем направилась обратно к фургону. Ничто не нарушило эту сцену, и Кости все еще лежала наполовину внутри, наполовину снаружи машины, словно просто прилегла взд ремнуть. Ее ногти автоматически втянулись, и это было хорошо; я не хотела рисковать, чтобы кто - нибудь пострадал. Я бросила голову Джека возле фургона, а затем на мгновение положила топор. У меня ушло обе руки, чтобы закинуть Кости на плечо, и одна, чтобы п оддержать ее, как только она оказалась на месте; она была тяжелой, но я собиралась нести ее недолго. Повернувшись к крошечному парящему шару, я жестом указала свободной рукой: «Шоу окончено». Послушно он перестал записывать и направился туда, где все еще терпеливо ждала Дракон. СКП абсолютно точно захочет получить эти кадры. Взяв топор, я вышла из этого района, обратно к цивилизации, а точнее, к машине, которая подъехала на тихую боковую улочку две минуты назад. Папа выглядел немного настороженным, когда я положила все еще спящую Кости на заднее сиденье и накрыла ее одеялом. «Я вообще хочу это знать?» — спросил он. «Часть завершения наследия Бойни №9, — объяснила я, заворачивая топор в ткань, оставленную для этой цели, и положила его на пол машины. — Затем я сняла шляпу и маску, и залезла внутрь». «А как же топор?» — он приподнял бровь. «Топорнику он больше не нужен, — легко ответила я. — Кроме того, я только что забила его этим же топором до смерти и отрубила голову Джеку Остряку. Думаю, он заслужил перерыв». Он слегка содрогнулся. «Хотелось бы сказать, что я удивлен, но это не так. И что мы будем делать с Кости?» Я ухмыльнулась: «Я все уладила. Кто-то задолжал мне услугу».