Когда ломается золотое правило?

Люси поймала себя на мысли, что скучает по Гулю. Даже его невежественное поведение теперь сглаживалось в памяти. И, каждый раз, проваливаясь в полудрёму от приглушённых наставлений Мелоди, она возвращалась к трудному выбору. Выбору, всплывающему перед ней немым укором. Но неужели можно было поступить иначе? Бросить несчастную умирать на том холодном полу и просто уйти? Нет, в убежище их воспитывали не так. И хотя пустошь вновь и вновь бросала Люси лицом в грязь, проблема заключалась не в «золотом правиле», а в людях, которые отказывались ему следовать. По крайней мере, девушке хотелось верить в это. — Слушай, милая, я весьма признательна за советы, но..., — обеспокоенно оглядев полупустой лагерь, Люси всё же понизила тон до минимума, — то что творится здесь, полный абсурд. Нельзя терпеть подобное обращение... — Глупость. Ещё ребёнком мне приходилось видеть смелых женщин, которые упрямились и бросали вызов. Но даже они в конечном счёте погибали..., — рабыня резко притихла и вжала голову в плечи, провожая взглядом двух легионеров. Ровным шагом они тащили обмякшее тело. Перепачканное тёмными пятнами тряпьё свисало и болталось под ногами бессознательной фигуры, а из-за общей неразберихи невозможно было даже определить пол жертвы. Что-то внутри Люси сжалось тлеющей тоской от такого зрелища, а в горле встал ком от осознания облегчения, ведь всё внимание легионеров концентрировалось на текущей задаче. Не на них. Желание закрыть глаза на чужую боль ужаснуло. — …чаще всего это были рейнджеры НКР, такие же упрямые как ты, — продолжила Мелоди когда легионеры скрылись в дальнем краю лагеря, — но, если честно, — её усталые глаза скользнули по соседней клетке, — они выглядели гораздо сильнее тебя. — Оки-доки..., — с трудом отодвинувшись от решётки, Люси выпрямилась и попыталась подняться, — мне кажется ты приукрашиваешь. Она не оставляла убеждённости в том, что с каждым можно договориться, до каждого можно достучаться и образумить. Как минимум попытаться сделать это было просто необходимо. И всякий раз, когда очередной незнакомец собирался разочаровывать её злыми поступками, Люси вспоминала Гуля. Он являлся для неё ярким примером исцеления, ведь несмотря на вредность, что-то доброе временами пробивалось сквозь его броню грубияна, и с этим определённо можно было работать. И если даже Гуль, с долгой историей насилия подвергся положительным изменениям, то чем хуже эти, ещё вполне молодые люди? Каждому был необходим шанс. — Non. Ты безрассудно наивна и всё ещё не понимаешь куда попала, — в каждом её слове сквозила безнадёга, — но, если так не терпится нарваться на очередное наказание, продолжай чудить. Только не тяни меня следом. Её поведение вызывало у Люси диссонанс. С одной стороны, Мелоди не слишком то и отговаривала идти сюда накануне, что обернулось множеством проблем. С другой, она продолжала давать полезные наставления. И хотя все они сводились к слепой покорности, рабыня, похоже, и правда старалась. — Ой, не тревожься, — изумлённо округлив глаза, Люси наблюдала за суетой сквозь ржавый металл, — не стану я рассказывать о…, — она осеклась, увидев палец на губах рабыни и жалобный, полный непонимания взгляд. Стоять было нелегко. Cпина щипала и загоралась болью при каждом неудачном движении. И всё же, девушка заинтересованно изучала обстановку, не желая так быстро сдаваться. Первичное оцепенение постепенно отходило на второй план, а надежда и вовсе отказывалась покидать Люси. Казалось, вот-вот и удача вновь повернётся к ней лицом, вознаграждая за добрые поступки и хорошую карму, как это всегда случалось ранее. Будет ли это рыцарь в силовой броне, или же Гуль... а может кто-то, ещё незнакомый ей? Не важно. Она собиралась дождаться нового шанса и новой возможности в своём весьма необычном приключении. Несмотря на освещённость факелами и кострами по всему периметру, большая часть происходящего в лагере оставалась скрытой от любопытных глаз. Не то чтобы Люси это сильно расстраивало, напротив, некоторые детали она предпочла бы выбросить из памяти как страшный сон. Однако, сидеть и тихо ждать своей участи её тоже не устраивало, потому, девушка то и дело подсматривала за любой подозрительной активностью. Особенно сильно её интересовала возня у, предположительно, палатки центуриона. А может это был какой-то общий центр управления лагерем. Точно она не знала. — Festina! — торопливо пересекая территорию, мужчина с перьевым шлемом тащил за собой худощавую рабыню. Он раздражённо фыркнул когда девушка потеряла равновесие и несколько тряпичных мешочков выпали из её рук на землю, — ineptus. Но в следующий раз, когда Люси сморгнула, девушка уже собирала рассыпанные вещи, в недоумении поглядывая то на одну клетку, то на другую. Она узнала Мелоди? Могла ли она помочь? Увы, долго задерживаться ей не позволили и широкая ладонь резко сомкнулась на её запястье, грубо дёрнув рабыню в сторону общего столпотворения. По крайней мере, никакого другого наказания кроме гадких слов лицезреть не пришлось и Люси выдохнула с некоторым облегчением. Однако Мелоди заметно занервничала и подползла к дверце клетки, вцепившись в неё так сильно, что петли скрипнули. — Эй? — прошептала Люси, осторожно склонившись к углу собственной камеры. Огонёк прокатился по коже спины под комбинезоном, — ты в норме? Мелоди не ответила. Она даже не моргала. Озадаченно обернувшись обратно, Люси прищурилась. Из палатки доносилась неразборчивая, замиксованная с латынью речь, а немного неуклюжая рабыня теперь занималась перевязкой и обработкой раны на ноге одного из легионеров. Он выглядел злым и что-то изъяснял остальным. Вот только что именно, расслышать было невозможно, как бы девушка не напрягала слух. Наконец мужчина встал, стягивая со спины перекошенный флаг, а затем, чуть неровным шагом направился в их сторону. Один, второй, ещё несколько легионеров последовали за ним. Лекарь, тем временем, торопливо собрала свой инвентарь и испарилась в гуще бордовых палаток. — Двое истекли кровью, не дождавшись помощи, — стиснув деревянные палки знамени в ладони, вексиларий приблизился к клеткам и вновь обернулся к центуриону, — по её вине. — Vere, это некомпетентность и трусость, — открыв дверцу, Маркус поднял перепуганную Мелоди на ноги, — можешь ещё раз лично высечь её. — При всём уважении, Dominus..., — легионер почтительно кивнул, хотя все его мышцы напряглись в едва сдерживаемой ярости. Казалось, он был готов броситься на рабыню и голыми руками разорвать её. Глаза его горели ненавистью. И всё же, мужчина оставался на месте. Разве что, периодически окидывал взглядом остальных, то сжимая, то разжимая кулаки, — этого мало. — Достаточно. Она молода и может дать Легиону ещё воинов, — встряхнув Мелоди за плечо, центурион заставил её стоять относительно ровно, однако бедная девушка продолжала дрожать и клониться вбок, — скольких ты уже родила? Люси внимала каждое слово, подбирая собственные, наиболее подходящие для разрешения конфликта. Она металась между опасениями за саму себя и стремлением к самоотверженной благодетели, ведь Мелоди неплохо подставила и её... Нет. «Золотое правило». Нужно соблюдать «золотое правило». Как бы ни было трудно и обидно. — Троих..., — пробормотала Мелоди, с опаской поглядывая на собравшихся вокруг неё мужчин. В эту секунду она являлась воплощением абсолютной растерянности и вызывала почти болезненную жалость у Люси, — я... смогу ещё, пожалуйста... — Не сможет. Прошло достаточно времени, — крайне внимательный и, очевидно, взъевшийся на неё легионер, продолжал топить несчастную. Его губы изогнулись в презрении, а пальцы до побеления сжались на ржавой решётке, — её полезность исчерпана. С трудом понимая к чему ведёт этот неугомонный, злой человек, Люси лишь изредка моргала и почти не двигалась. Воздух ощущался тяжёлым, напряжённым в затянувшейся тишине. Давление, которое они все оказывали на рабыню, казалось несправедливым. Но их это не волновало, судя по равнодушным лицам. Только в рабах, время от времени мелькающих в отдалённых уголках лагеря, Люси находила капли тревоги и сочувствия. И те, слишком быстро скрывались из виду, перепуганные ночным собранием. — Понятно, — сухо бросил Маркус и толкнул съёжившуюся фигуру к вексиларию, едва уловимо кивнув, — Ius tibi supplicii concedo. Кровь прилила к лицу, а тело прошибло холодным потом, когда Люси увидела животный ужас в глазах Мелоди. Она пока лишь косвенно осознавала о чём идёт речь, но ориентировалась по реакции единственного знакомого и более-менее дружелюбного к ней человека. И этот человек явно был в опасности. — Только не разводите тут грязь…, — с каким-то отстранённым пренебрежением отметил центурион прежде чем двинуться прочь. Затянувшаяся неподвижность схлынула в хаотичном потоке голосов и движений всего за несколько секунд. Рабыня лишь раз вскрикнула прежде чем рука в перчатке накрыла её рот, а другая перехватила под рёбрами, царапая ткань платья шипами наручей. Все оживились. Чья-то неопознанная конечность толкнула дверцу опустевшей клетки, заставив её со скрипучим грохотом захлопнуться. Не имея конкретного плана, Люси решила делать то же, что и всегда. Механически. Почти неосознанно. — Эй! Постойте! — дёрнув свою дверцу, Люси попыталась улыбнуться и придать голосу успокаивающий оттенок, — что бы вы не задумали, пожалуйста, подождите хотя бы минуту. Тут похоже произошло недопонимание... Все замерли. Только что суетившиеся легионеры застыли словно статуи, словно какой-то римский культ, прерванный в разгар жертвоприношения. Они выглядели комично и жутко одновременно, а их зрачки с враждебным недоумением блуждали по Люси сквозь решетки. Некоторые обращали свои немые вопросы к центуриону, такому же озадаченному внезапным окликом, что и все. Шок на лице Мелоди на секунду сменился крохами надежды, а глаза жалобно метались между ней и не успевшим уйти Маркусом. Она определённо надеялась на спасение. Она, чёрт возьми, верила в неё и Люси охватило ещё более отчаянное, почти болезненное желание помочь. Это было похоже на момент для героя. На момент, когда хорошие люди спасают других хороших людей. И этот всплеск вдохновляющего адреналина охватил её с головой. — Знаете, у вас здесь всё очень..., — быстро подбирая выражения, Люси искала любой предлог для позитивного диалога, — здорово организовано! Дисциплинированно и... колоритно. В духе Древнего Рима, да? Очень впечатляет! — она пыталась установить зрительный контакт с каждым, кто находился в поле её зрения, но встречала либо безразличие, либо наоборот, угрожающий прищур, — и знаете что? Я убеждена, что такие ценители истории как вы, заинтересованы в более детальном обсуждении столь любопытных тем. Например… устройства общества ваших предшественников, что скажете? — не найдя в лицах легионеров поддержки, Люси повернулась к их лидеру и заставила себя улыбнуться ещё более искренне. Улыбнуться, несмотря на всё ещё свежие следы плети на своей спине. Несмотря на то, что он лично порол её несколько часов назад, — римляне славились не только силой, но и милосердием. А знаете почему? Потому что в некоторых ситуациях оно приносит больше пользы, чем любое, самое суровое наказание… в долгосрочной перспективе, — Люси надеялась, что если она сможет убедить Маркуса, то и все остальные послушаются его. Это было бы идеальным исходом, — так почему бы и вам не попробовать? Глубоко вдохнув после напряжённой речи, Люси посмотрела по сторонам. Лица легионеров совсем не смягчились. Ни капли понимания или одобрения обнаружено не было, а Мелоди обречённо опустила голову, прежде чем её подняли и унесли в неизвестном направлении. Но за ними ушли не все. Часть легионеров оставалась рядом и с немым интересом наблюдала за её выступлением. — Эй! Вы все здорово запутались тут, как я вижу! Оставьте мисс в покое! — улыбка моментально исчезла с лица Люси из-за полного разочарованная неудачей, а руки принялись колотить по клетке в неконтролируемом порыве. Несправедливость изводила её, — она, между прочим, положительно о вас отзывалась и очень некрасиво с вашей стороны так…, — Люси осеклась, когда дверца распахнулась, а жилистая, цепкая рука вытащила её саму наружу, — что ж, правда никому из вас не нравится, я понимаю, но... Всё внимание Люси продолжало цепляться за удаляющуюся группу до тех пор, пока её грубо не встряхнули и не похлопали по щекам. Резкий запах пота и терпких трав заполнил лёгкие. — Расточительница хочет спасти рабыню? — опустив тёмную ткань и пустынные очки вниз, декан язвительно оскалился, — пусть займёт её место. — Аттиус, — центурион склонил голову набок, изучая своего подчинённого несколько долгих секунд, — это было бы непродуктивной тратой ресурсов, — Маркус снова посмотрел на Люси и нахмурился, — а ты… напомни ка, что я говорил о бессмысленной болтовне? Она только собралась открыть рот, как её тут же снова прервали. Похоже, ответ ему и не был нужен. — Дальнейшего разложения дисциплины я не допущу, — с равнодушной усталостью буркнул центурион, окинув её каким-то странным взглядом, — декан…, — наконец отпустив Люси, он дёрнул пальцами в воздухе и отошёл на несколько шагов, — sine lingua utilius erit. После озвученных слов, каждое мгновение тяжёлым грохотом отдавалось в напряжённых висках. Мелоди больше не было видно. Маркус тоже ушёл, оставив её с деканом и парой молчаливых недоримлян, чьи лица, в отличие от Аттиуса и некоторых других, оставались полностью скрытыми. Это создавало ещё более жуткий, обезличенный образ. Только сейчас Люси вдруг осознала что не может пошевелить руками. Что обе конечности пережаты так крепко, будто она самый опасный преступник в Мохаве. Её мысли стали неструктурированными. — Они убьют её? — дёрнувшись на месте, Люси попыталась найти наименее болезненное положение, но хватка на руках от этого стала лишь сильнее. На самом деле, она была даже морально готова к ударам плетью. Снова. И хотя её спина молила о передышке, требуя больше времени на восстановление, Люси мысленно приняла эту жертву ради права высказать неодобрение творящимся беспределом. — Не сразу…, — обнажив мачете, Аттиус опустился к ближайшему костру в нескольких метрах от клеток, — но не волнуйся, распутница, тебе тоже придётся несладко, — декан почти церемониально сунул оружие в угли и принялся внимательно наблюдать как оно раскаляется. — Слушайте, — сглотнув скудную от жажды слюну, Люси нервно оглядела опустевший лагерь. Она не была уверена в том, что… или кого хочет найти среди багровых углов палаток, но всё-равно позволяла глазам блуждать в безрезультатных поисках, — вам не обязательно делать все эти жестокие вещи… Люси больше не чувствовала себя героем. Она сама теперь в нём нуждалась. А когда относительную тишину разорвали уже знакомые, отдалённые крики, ситуация стала ощущаться совсем паршиво. — Быстро они, — заметил рекрут с едва сдерживаемым восторгом и вдруг заёрзал сбоку от Люси. — Дальше хуже, — Аттиус снисходительно фыркнул, оценивающе рассматривая раскалившийся кончик мачете, — их декан был толковым, так что Децим не даст ей поблажек. — А со вторым что? — легионеры, удерживающие Люси продолжали игнорировать её слабую возню, полностью увлёкшись пояснениями своего декана, — нашли? — Раб? Пока нет, — поднявшись в полный рост, декан выпрямился и, не отрывая взгляда от оружия, двинулся к ним, — но Маркус отправил в заброшенный госпиталь несколько человек. Кстати, уже должны были вернуться. Охваченная ужасом от пронзительных, истошных воплей рабыни, Люси не могла сосредоточиться на собственной проблеме. Её внимание рассеивалось. Они пытают Мелоди? Они собираются отрезать её драгоценный язык! И, в добавок ко всему… они отправили кого-то в госпиталь?! Но там ведь обессиленный Гуль… — Может ещё пару расточительниц найдут…, — насмешливые комментарии добивали ещё больше, внося хаос в и без того хаотичные мысли. — Как вы можете так по..., — при виде светящегося кончика лезвия, направляющегося прямо к её лицу, Люси округлила глаза и замотала головой. Ноги безрезультатно елозили по сухой земле. Воздух вырвался из горла как только её руки выкрутили за спину, а челюсти разжали грязными, солёными пальцами. Паника поглотила Люси. Она извивалась и билась на месте, не в силах действительно вывернуться и исправить ситуацию. Попытки что-либо сказать превращались в неразборчивое мычание, а слёзы наконец потекли по щекам от полного бессилия и удушающего страха. — Не дергайся распутница, не усугубляй своё положение, — буркнул Аттиус, пнув её буйную ногу в сторону. Волосы встали дыбом, когда она почувствовала жар раскаленного металла перед лицом, а после, и на извивающиеся языке. Люси пыталась прижать его к небу, извернуться, выскользнуть таким ценным для неё органом чувств. Это не помогло... Вспышка боли во рту так дезориентировала, что на несколько мгновений девушка почти потеряла связь с реальностью. Была ли это вообще реальность? Этого не могло случиться! Только ни с ней. Только не так. И всё же, это произошло. Во рту всё онемело. В ушах появился оглушающий звон. Тело обмякло в полном опустошении и бессвязных рыданиях, которые ещё больше усилились когда в её ладонь вложили маленький, скользкий обрубок собственного языка. Люси боялась разжать руку и увидеть его. Боялась попытаться говорить. Боялась окончательно подтвердить случившееся неоспоримыми доказательствами. Она лишь прижалась к углу ржавой клетки и подтянула колени к груди, задыхаясь от непрекращающихся слёз. Всё вокруг расплывалось за пеленой, застилающей глаза, а вместо легионеров Люси видела лишь размытые удаляющиеся силуэты. Люси вспоминала тот выбор. Снова и снова сознание отбрасывало её назад в хронологии прошедшего дня. Тыкало её носом в момент принятия решения. В момент, когда она решила помочь незнакомке. Когда она решила проигнорировать предостережения Гуля. Проигнорировать ленивые предостережения Мелоди. Безрассудно броситься защищать ту, кто привел её сюда. Ту, кто знал о происходящем, но всё-равно вёл её в эту мертвую зону. Но как и откуда Люси было знать что они ТАК далеко зайдут? Как она могла знать что их угрозы не простые запугивания ради красного словца? Но как бы она ни старалась скрыться от случившегося в саморефлексии, суровая реальность опять настигла. Настигла крайне неприятным образом. А может шокированное сознание просто устало блокировать травмирующий фон. Каждый крик Мелоди разрывал добродушное сердце Люси на куски. Но хуже всего ощущалось неведение. Воображение рисовало множество пугающих сценариев пыток и увечий, которые могли там происходить. А может это было лишь плодом её потрясённого разума. В любом случае, Люси изводила себя необъяснимым чувством вины и бессилия. Из-за невозможности помочь. Из-за того что все её попытки договориться принесли больше проблем чем пользы. Из-за того, что её «золотое правило» сломалось в этом безнадежном мраке. Люси не понимала, сколько времени прошло с тех пор, как её лишили языка. Но когда пламя разорвало черное пятно пейзажа, обрубок в её ладони уже затвердел. А на небольшом отдаленном холме, теперь разгорающимся ярким огнём, Люси наконец увидела Мелоди снова. Точнее то, что от неё осталось...