Мститель

Говорят, правда делает нас свободными. Ложь. Правда делает нас одинокими, разбитыми и очень, очень злыми. Спросите у того, кто вчера вечером узнал, что его идеальный альфа — всего лишь позолоченная пустышка. А знаете, что самое вкусное в этой истории? Не видео. Не поцелуй. Даже не то, как Капитан пытался оправдаться. Самое вкусное — тишина. Та тишина, которая повисла, когда Золотой Омега развернулся и ушёл. Я следил за этой тишиной всю ночь. И поверьте, она была громче любого крика. Но не волнуйтесь, мои дорогие. Шоу только начинается. Благотворительный вечер Уотсонов уже в пятницу. И я обещаю: это будет незабываемо. XOXO, Мститель. Тишина в квартире Питера была не просто тишиной. Она была физическим присутствием — густым, вязким, заполнявшим каждый угол спальни, как туман, который не рассеивается даже с рассветом. Питер не спал. Он лежал поверх идеально отглаженных простыней в той же одежде, в которой вернулся из ресторана. Свитер от Брунелло Кучинелли был смят, ботинки небрежно брошены у кровати — преступление, которое он никогда бы не совершил в нормальном состоянии. Но нормальное состояние закончилось ровно в тот момент, когда он увидел видео. Телефон лежал экраном вниз на тумбочке. Питер знал, что там — десятки пропущенных звонков, сообщений, уведомлений. Он не проверял их с тех пор, как выключил звук. Мир за стенами его квартиры орал, требовал, умолял, но здесь, внутри, было только это — густое, ватное молчание и его собственные мысли, которые он прокручивал по кругу, как заезженную пластинку. Как он мог не заметить? Питер Паркер, гений, лучший на курсе, обладатель идеальной репутации — и он не заметил, что его парень, его «идеальный альфа», целовал другую омегу на вечеринке, где были все. Где были их общие друзья. Где кто-то, наверное, видел и молчал. А может, и не молчал. Может, смеялся за его спиной все эти месяцы. При этой мысли его передёрнуло. Он сел, свесив ноги с кровати. Голова гудела. Во рту был горький привкус — не от вина, от унижения. Он провёл рукой по лицу и заставил себя встать. Зеркало в ванной встретило его беспощадным светом: круги под глазами, заострившиеся скулы, растрёпанные кудри. Он выглядел так, как должен выглядеть омега, которому разбили сердце. Только вот сердце было не разбито. Оно было… пустым. И это пугало сильнее. Питер разделся, бросил скомканный свитер в корзину для стирки — миссис Чен разберётся — и встал под душ. Горячая вода хлестнула по плечам, по спине, обожгла кожу. Он стоял неподвижно, позволяя пару окутать ванную комнату, и пытался разобрать то, что чувствовал. Не печаль. Не боль от разбитой любви. Он перебирал свои воспоминания о Стиве, как карточки в каталоге: их первое свидание (скучное, в дорогом ресторане, где Стив больше говорил о себе), их поцелуи (приятные, но никогда не вызывавшие дрожь), их планы на будущее (расписанные по месяцам, удобные, правильные). Всё это было… нормально. Хорошо. Приемлемо. Но когда он попытался найти в себе ту самую страсть, о которой пишут в книгах и снимают кино, — не нашёл ничего. Только привычку. Только удовлетворение от того, что он выполняет очередной пункт плана. Он не любил Стива. Он любил идею Стива. Образ. Картинку, которую они вместе создавали для мира «Мстителя», для элиты, для самих себя. И эта картинка разбилась. А боль он чувствовал не от потери любимого человека, а оттого, что его снова — снова — лишили контроля. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с чем-то, что он отказывался называть слезами. Час спустя Питер стоял в гардеробной, застёгивая белую рубашку из египетского хлопка. Он выбрал строгий костюм цвета мокрого асфальта, туфли на тонкой подошве, запонки с сапфирами — фамильные, отцовские. Каждый элемент был оружием. Броня, которую он надевал, чтобы выйти в мир, который теперь знал его унижение. Телефон он включил ровно за три минуты до выхода из квартиры. Уведомления хлынули лавиной: двадцать три пропущенных от Стива, одиннадцать от ЭмДжей, шесть от Неда, четыре от группы декатлона, пара от каких-то знакомых, которые никогда не решались писать первыми. И одно — от тёти Мэй. «Я в самолёте. Позвони, когда сможешь. Я рядом. Всегда.» Питер набрал ответ для Мэй: «Всё в порядке. Не волнуйся. Прилечу на выходные, если получится.» Он знал, что это неправда — не «всё в порядке» — но Мэй была в Женеве, на переговорах, и её беспокойство ничего бы не изменило. Он справится сам. Потом он открыл чат с ЭмДжей и написал: «Я в порядке. Увидимся на паре.» Ответ пришёл мгновенно: — Ты не в порядке. Ты никогда не бываешь в порядке, когда говоришь, что в порядке. Я заеду за тобой. — Не надо. Я уже выхожу. — Питер, чёрт возьми. — Я серьёзно. Всё под контролем. Он отключил уведомления снова и вышел из квартиры. У подъезда его ждал чёрный «Мерседес». Генри, его водитель, открыл дверь и не сказал ни слова — только кивнул с тем особым, сдержанным сочувствием, которое бывает у людей, работающих на богатых слишком долго, чтобы задавать вопросы. Питер сел в салон, и машина мягко тронулась в сторону кампуса. Бостон за окном был серым и ветреным. Февральское небо нависало низко, обещая снегопад. Идеальная погода для дня, который обещал стать одним из худших в его жизни. МИТ встретил его шумом и взглядами. Питер знал этот взгляд. Он сам когда-то бросал его на других — на тех, чьи скандалы «Мститель» вытаскивал на свет. Осторожный, оценивающий, с примесью жадного любопытства и притворного сочувствия. Теперь этот взгляд был направлен на него, и каждая секунда под ним жгла кожу. Он вышел из машины, поправил воротник пальто и двинулся к главному корпусу. Студенты расступались перед ним — может, из уважения, может, из страха пропустить момент, когда он сломается. Питер не сломался. Спина прямая, подбородок вздёрнут, шаг уверенный. Блэр Уолдорф выходила из лимузина после худших скандалов с улыбкой на лице — Питер Паркер выйдет из этого скандала так же. — Паркер! Голос ЭмДжей разорвал гул толпы. Она вылетела из-за угла, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и яростью в глазах. Рядом с ней семенил Нед, который явно пытался её догнать последние пять минут. — Ты не отвечал, — выпалила ЭмДжей, хватая его за рукав. — Я чуть с ума не сошла. — Я был занят. — Чем? Ванной из слёз? — в её голосе звучало не ехидство, а тревога. — Размышлениями. — Питер высвободил рукав, но мягко. — Пойдёмте в корпус, здесь слишком много ушей. Внутри они заняли свой обычный стол в «Тронном зале». Завтрак был уже сервирован, но Питер едва притронулся к еде. Он сидел, выпрямившись, и смотрел перед собой отсутствующим взглядом. — Рассказывай, — потребовала ЭмДжей. — Всё. С самого начала. Питер медленно выдохнул и рассказал. О видео. О том, что Стив пытался оправдаться. О том, что он ушёл. Слова падали сухо, отрывисто, как будто он зачитывал протокол. ЭмДжей и Нед слушали молча, только желваки на скулах ЭмДжей ходили ходуном. — Ублюдок, — резюмировала она, когда Питер закончил. — Я знала, что он слишком правильный, чтобы быть настоящим. — Ты говорила, что он — греческий бог, — напомнил Нед. — Я ошибалась, ясно? — отрезала ЭмДжей. — Все ошибаются. Но ошибки можно исправить. — Она наклонилась к Питеру, её зелёные глаза горели. — Что мы делаем? Месть, игнорирование или публичное унижение? Питер покачал головой: — Я ещё не решил. — Не решил? — ЭмДжей всплеснула руками. — Паркер, он тебе изменил. Он трахал другую омегу, пока вы были вместе. Это требует решения. Немедленного. — Я знаю, — Питер сжал переносицу. — Но сначала — я хочу понять, почему «Мститель» слил это именно сейчас. Почему вчера. Нед подался вперёд, его лицо стало серьёзным: — Я тут кое-что нарыл. Точнее, попытался нарыть. — Он понизил голос. — Я отследил метаданные видео. Дату съёмки. — Двадцать первое июля, — сказал Питер. — Я видел. — Да. Вечеринка у Хаммеров. Но, Питер… — Нед замялся. — На том видео, в полной версии, есть кое-что ещё. Я скачал его до того, как оригинальный пост мог быть удалён. На заднем плане, после того как камера отъезжает от Стива и Мэгги, видно балкон. И там стоит Локи Лафейсон. Просто смотрит. И улыбается. Тишина за столом стала звенящей. — Локи? — переспросила ЭмДжей. — Брат Тора? Тот самый неудачник, которого даже собственная семья не воспринимает всерьёз? — Он не неудачник, — медленно сказал Питер. — Он — наблюдатель. Он всегда им был. В школе он вечно сидел в углу и смотрел. Как будто ждал, когда кто-нибудь споткнётся. — Думаешь, он и есть «Мститель»? — спросила ЭмДжей. — Я пока ничего не думаю. Но то, что он был там и снимал, — это не совпадение. — Питер взял свой нетронутый кофе и сделал глоток. — Что ещё ты нашёл, Нед? — Ещё я нашёл, что кто-то пытался взломать мою почту этой ночью, — Нед нервно оглянулся. — Неудачно, но пытался. Тот же айпи-диапазон, что использовал «Мститель» для постов. Он ищет что-то. Или кого-то. — Меня, — Питер поставил чашку. — Он ищет меня. Точнее, мою реакцию. — Зачем? — Потому что я — главный трофей, — сказал Питер, и в его голосе прозвучала холодная, почти горькая гордость. — Стив был просто средством. Настоящая цель — я. «Мститель» хочет увидеть, как я упаду. За столом повисла пауза. Потом ЭмДжей решительно тряхнула головой: — Значит, не доставим ему такого удовольствия. Никаких падений. Никаких истерик. Ты — Паркер, чёрт возьми. А Паркеры не ломаются. Питер почти улыбнулся — почти. — Не ломаются, — согласился он. — Но кое-что я всё же сломаю. Стива. Его репутацию. Его карьеру. Всё, что ему дорого. — Он поднял глаза на ЭмДжей. — Это не будет быстро. И это не будет красиво. Но он заплатит. — Я в деле, — сказал Нед без колебаний. — Что нужно? — Информация. Всё, что ты сможешь найти о Стиве. Слабые места. Тайны. Где он хранит скелеты. — Питер помолчал. — И ещё — то же самое о Локи. — Сделаю, — кивнул Нед. ЭмДжей смотрела на Питера с чем-то похожим на гордость: — Вот теперь я тебя узнаю. День продолжился. Лекции, семинары, лабораторная работа — Питер проходил через всё это на автопилоте. Он отвечал на вопросы профессоров чёткими, правильными ответами, но его разум был занят другим. Он просчитывал ходы. «Мститель» сделал свой — теперь очередь Питера. Самым сложным было не реагировать на перешёптывания за спиной. На взгляды. На жалостливые улыбки. Одна омега-второкурсница попыталась выразить «соболезнования» — Питер отбрил её парой фраз так, что та отошла красная. Другой альфа, из футбольной команды, пошутил, что «теперь-то у простых парней есть шанс» — Питер посмотрел на него так, что тот поперхнулся. К полудню репутация была частично восстановлена. Люди поняли: Золотой Омега не сломлен. Он зол. А злой Питер Паркер был страшнее, чем любой скандал. Стив ждал его у выхода с последней пары. Питер знал, что так будет, и подготовился. Он вышел не один, а в сопровождении ЭмДжей и Неда — живой щит из друзей. — Питер, — Стив шагнул вперёд. Он выглядел ужасно: небритый, с красными глазами, в мятой футболке. Вокруг них сразу начало собираться кольцо зрителей. — Нам нужно поговорить. Пожалуйста. Пять минут. Питер остановился. Он чувствовал, как накаляется воздух, как люди достают телефоны, чтобы заснять сцену. Идеально. — Три минуты, — сказал он. — Здесь. При всех. Стив сглотнул, явно не ожидая такого, но отступать было некуда. — Я виноват, — начал он. — Полностью. Это была ошибка. Я был пьян, я не контролировал себя. Мэгги сама… — Ты был пьян, — прервал его Питер. — И ты не контролировал себя. Это твоё оправдание? — Я не ищу оправданий, я пытаюсь объяснить. Питер, ты для меня — всё. Я люблю тебя. Я не могу потерять тебя из-за одной ошибки. — Ошибка — это когда забыл купить молока, — произнёс Питер, и его голос был ледяным, как февральский ветер. — Ошибка — это когда перепутал дату экзамена. Ты не «ошибся», Стив. Ты сделал выбор. Ты знал, что мы вместе. Ты знал, что я планирую наше будущее. И ты всё равно пошёл и поцеловал её. — Он помолчал. — И, судя по видео, это был не единственный раз. По толпе пробежал шёпот. Стив побледнел. — Поверь мне, я… — Я не верю тебе, — сказал Питер. — Я вообще не уверен, что когда-либо верил. Я верил в картинку, которую мы рисовали вместе. И ты её испортил. Не я. Ты. Он сделал шаг вперёд, так что они оказались лицом к лицу. Стив был выше и шире в плечах, но в этот момент именно Питер казался выше. Омега, который не прогибается. Омега, который держит альфу на крючке. — Я надеялся, что отдам свою невинность человеку, который этого достоин, — сказал Питер, и его голос прозвучал на всю площадь. — Поздравляю, ты доказал, что это не ты. Он развернулся и пошёл прочь. За спиной взорвалась тишина — та самая, которую описывал «Мститель». Только теперь она была на стороне Питера. Стив остался стоять, окружённый толпой, одинокий, уничтоженный. Вечером Питер отменил все планы и заперся дома. ЭмДжей предлагала приехать — он отказался. Нед предлагал взломать что-нибудь в утешение — он отказался. Ему нужно было побыть одному. Это был не срыв. Это была стратегия. Он сидел в гостиной, перед панорамным окном, и смотрел на заснеженный Бостон. Где-то там, в Башне Старка, горели огни — он знал это, потому что Башня была видна из его спальни, высокая, сверкающая, вечно живая. Тони Старк устраивал вечеринки, на которые съезжалась вся элита Восточного побережья. Питер никогда не был ни на одной. Ему это было не нужно. У него был Стив. Теперь Стива не было. Он снова открыл приглашение в почте. Оно было коротким, на грани наглости: «Паркер. Вечеринка в Башне Старка в пятницу. Будет громко, будет дорого, будет всё, что ты ненавидишь. Приходи — или оставайся со своим идеальным альфой и дальше смотреть скучные фильмы. Выбор за тобой. Т.С.» Питер перечитал сообщение несколько раз. Он не знал, зачем Тони Старк вообще прислал ему приглашение. Они не были друзьями. Они едва пересекались в школе. Но что-то в этом тексте зацепило его — не наглость, нет. То, что Тони обращался к нему не как к Золотому Омеге, не как к иконе стиля или объекту восхищения, а как к равному. Как будто знал, что репутация Питера — это всего лишь костюм, и под ним скрывается кто-то гораздо более интересный. Питер отложил планшет. Пятница. В тот же вечер, что и благотворительный приём ЭмДжей. Он, конечно, пойдёт к ЭмДжей — это его обязанность, его роль. Но Стива там не будет. Точнее, он будет, но не с ним. Питер придёт один, с высоко поднятой головой, и все увидят, что он не прячется. А после… После он, возможно, поедет в Башню Старка. Просто чтобы посмотреть. Просто чтобы вдохнуть другой воздух. Просто чтобы доказать себе, что он всё ещё может делать то, чего от него не ждут. Телефон завибрировал. Сообщение от Неда. «Нарыл на Стива кое-что интересное. Кажется, наш Капитан балуется стимуляторами перед заплывами. Нужно подтверждение. Работаю.» Питер написал в ответ: «Продолжай. Мне нужно всё.» Он отложил телефон и снова уставился в окно. Чувство пустоты внутри постепенно заполнялось чем-то другим — тёмным, острым, горячим. Это была ярость. Но не слепая. Хирургическая. Та, что не туманит разум, а обостряет его. Стив думал, что скандал уничтожит Питера? Нет. Скандал станет его собственным концом. А Питер Паркер ещё станцует на этих руинах. И, возможно, не один. --- В то же самое время, в десяти милях от квартиры Питера, в особняке на берегу Чарльз-ривер, Локи Лафейсон сидел перед семью мониторами, откинувшись в кресле из чёрной кожи. Комната была погружена в полумрак, только экраны отбрасывали синеватое свечение на его лицо. Он был красив — слишком красив для того, кого все считали «неудачником». Тонкие черты лица, иссиня-чёрные волосы, собранные в низкий хвост, зелёные глаза, которые сейчас смотрели на мир с хищным спокойствием. Он был бетой, и это было его секретным оружием — никто не ждал угрозы от беты. Альфы считали его слабым, омеги — незаметным, а другие беты — скучным. Они ошибались. Все они ошибались. Локи был «Мстителем» ровно два года, четыре месяца и одиннадцать дней. Он помнил точную дату, потому что это была годовщина того дня, когда Стив Роджерс — «Капитан», «золотой альфа» — публично назвал его «гадким утёнком» на школьной дискотеке. Локи тогда стоял у стены с бокалом пунша, никого не трогал, а Стив, окружённый своей свитой, громко спросил: «Кто вообще пригласил это? Одинсоны что, не могли оставить своего домашнего неудачника дома?» Все засмеялись. И Локи запомнил. Видео с поцелуем Стива и Мэгги он снял случайно. Просто оказался в нужное время в нужном месте, на балконе особняка Хаммеров, куда его тоже пригласили только из-за фамилии. Когда он увидел, как Стив — «идеальный бойфренд» Питера Паркера — прижимает к стене другую омегу, он сначала просто усмехнулся. Потом включил камеру. Потом, когда видео легло в его архив, он понял: это бомба. И ждал момента. Почему он взорвал её вчера? Ответов было несколько, и все они доставляли ему мрачное удовлетворение. Во-первых, месть Питеру Паркеру. Питер никогда напрямую не оскорблял его. Он был хуже — он даже не замечал. Локи наблюдал за ним годами: идеальный омега, сын легендарных родителей, король школы, а теперь и МИТ, тот, кому всё давалось легко. Он был воплощением всего, чего у Локи не было. Его обожали. Его уважали. Его считали «неприступным». Локи хотел увидеть, как эта неприступность треснет. Во-вторых, момент. Локи знал о планах Питера и Стива — «новый уровень», «первая ночь», все эти слащавые ритуалы, которые элита обсуждала шёпотом. Слить видео прямо перед тем, как Питер должен был отдать свою драгоценную невинность, — это было жестоко. Это было гениально. Это превращало интимный момент в грязь. И в-третьих, вечеринка. Благотворительный приём ЭмДжей Уотсон в пятницу. Локи был приглашён — Одинсоны не могли не получить приглашение, даже если младшего сына там не ждали. Он знал, что Стив будет там. Знал, что Питер будет там. И знал, что теперь они не пара. Он создал эту ситуацию, чтобы наблюдать, как они столкнутся в публичном пространстве. Это будет его маленький театр. А скандал, который он готовил для вечера, был ещё впереди. — Локи! — голос Тора донёсся из коридора. — Ты опять сидишь в темноте? У нас ужин через час, отец требует твоего присутствия. Локи плавным движением выключил мониторы и встал, поправляя воротник. — Уже иду, брат, — сказал он в дверь, и его голос был мягким, обезоруживающим. — Просто зачитался. Тор хмыкнул и ушёл. Локи проводил его взглядом с лёгкой улыбкой. Тор был альфой, наследником, любимчиком семьи. Он даже не подозревал, что его тихий, никчёмный сводный брат управляет информационной войной, которая держит в страхе всю элиту. Но скоро узнает, подумал Локи. Скоро узнают все. Он вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ. В пятницу наступит развязка. А пока пусть Питер Паркер помучается. Пусть думает, что худшее уже случилось. Худшее, золотой мальчик, ещё даже не начиналось. --- За три дня до приёма. За три дня до того, как всё изменится. Я вижу ваши переживания. Слышу ваши перешёптывания. И точно знаю: на приёме у Уотсонов будет жарко. Кто кого ударит первым? Кто заплачет? Чей статус рухнет на самое дно? Делайте ставки, мои дорогие. И помните: я всегда рядом. Даже когда вы думаете, что одни. XOXO, Мститель.