Мститель

Слухи не рождаются из лжи. Они рождаются из зависти, разбитых сердец и вовремя сделанного скриншота. Доброе утро, элита МИТ. Надеюсь, ваши каникулы были такими же горячими, как мой кофе этим февральским утром. Или как кое-чьи летние приключения, о которых кое-кто предпочел бы забыть. Вы знаете, кто я. Вы знаете, зачем я здесь. Начинаем новый семестр. И помните: у меня есть глаза даже там, где вы выключаете свет. XOXO, Мститель. Питер Паркер открыл глаза ровно в шесть сорок пять утра, за пятнадцать минут до того, как будильник должен был разорвать тишину спальни марш Мендельсона. Он всегда просыпался раньше — эта привычка въелась в кровь еще в средней школе, когда идеальное расписание было единственным, что он мог контролировать в своей жизни. Сейчас, на первом курсе Массачусетского Технологического, контроль стал его религией. Холодный февральский свет сочился сквозь панорамные окна его квартиры в Бостоне. Не общежитие — общежитие было для обычных студентов. Апартаменты на Лонгфелло-плейс, двадцать третий этаж, три спальни, мраморные полы с подогревом и вид на Чарльз-ривер, который сейчас, в семь утра, отливал серым серебром. Квартира была куплена на деньги трастового фонда, оставленного родителями, — состояние, которое Питер ненавидел тратить и которое делало его не просто богатым студентом, а Паркером. Ричард и Мэри Паркер были легендами, и их единственный сын нес эту легенду на плечах, как корону, которую нельзя снять. Питер сел в кровати. Белоснежное постельное белье, простыни из египетского хлопка, ни одной складки — домработница, миссис Чен, меняла их трижды в неделю. Он потянулся к тумбочке, где лежали телефон, планшет и тонкая папка с расписанием на день. Распечатанное, потому что Питер не доверял цифровым календарям — слишком легко взломать. Урок номер один, который он усвоил еще в школе Манхэттена: нельзя оставлять следы, если не хочешь, чтобы их нашли. Пальцы сомкнулись на телефоне. Экран загорелся, выбрасывая водопад уведомлений: три пропущенных сообщения от ЭмДжей, одно от Неда, одно от Стива и пуш-уведомление от Instagram — «Мститель» опубликовал новый пост. При виде последнего Питер чуть заметно напрягся. «Мститель» был проблемой. Точнее, он был ходячим стихийным бедствием в цифровой оболочке, анонимным аккаунтом, который еще со старших классов школы Манхэттена следил за жизнью золотой молодежи с маниакальной дотошностью. Никто не знал, кто за ним стоит. Никто не мог его вычислить. И каждый боялся стать его следующей мишенью. «Мститель» публиковал то, что могло уничтожить репутацию за одну ночь: измены, секреты, компромат. Его посты обсуждали в закрытых чатах, за ланчами и в лимузинах по дороге на благотворительные приемы. Питер открыл пост. Пробежал глазами по строчкам — обычная прелюдия, полная туманных намеков и ядовитого шарма. Ничего конкретного. Пока. Он выдохнул и отложил телефон, усилием воли отгоняя неприятное предчувствие. В ванной — мрамор, хром, идеально отполированные краны — он умыл лицо ледяной водой. Из зеркала на него смотрел семнадцатилетний омега с острыми скулами, темными кудрями в художественном беспорядке и глазами цвета виски, которые однокурсники за глаза называли «королевскими». Питер Паркер был красив той красотой, которая не кричит, а приказывает молчать. Он это знал. Он работал над этим. Сегодня первый день второго семестра. Нужно выглядеть безупречно. Гардеробная встретила его рядами идеально отглаженных рубашек, дизайнерских свитеров и костюмов, сшитых на заказ у портного с Сэвил-роу, который прилетал в Бостон раз в полгода специально для него. Питер провел пальцами по ткани — кашемир, шелк, тончайшая шерсть — и выбрал темно-синий свитер с высоким горлом от Brunello Cucinelli, серые брюки и ботинки-челси из черной замши. Ничего кричащего. Его статус не требовал логотипов. Достаточно было того, как он входил в аудиторию. — Питер? Ты уже проснулся? Голос донесся из гостиной, и через секунду в дверях спальни появилась Мэй Паркер. Тетя Мэй была единственным живым родственником, который у него остался, и единственным человеком, которому позволялось нарушать его безупречно выстроенные стены. Она была одета в дорожный брючный костюм цвета марсала, с идеальной укладкой и неизменной чашкой зеленого чая в руке. Высокая, элегантная, с цепким взглядом карих глаз, в которых светился острый ум, — Мэй взяла на себя управление бизнесом его родителей после их гибели и превратила небольшую биотехнологическую компанию в многомиллионную корпорацию. Она проводила в разъездах больше времени, чем дома, но Питер никогда не чувствовал себя брошенным. Он чувствовал уважение. Мэй была единственным человеком, который смотрел на него не как на наследника состояния, а как на равного. — Доброе утро, — Питер вышел из гардеробной, застегивая манжету. — Я думал, ты улетаешь в Женеву вчера вечером. — Рейс перенесли на сегодня, в одиннадцать. — Мэй подошла ближе, поправила воротник его свитера быстрым, собственническим жестом. — Как спалось? — Отлично. — Ты врешь. У тебя круги под глазами. Питер усмехнулся одними уголками губ: — Хорошо, приемлемо. Я вручную перепроверял расчеты для декатлона. У нас первый сбор на следующей неделе, и половина команды — идиоты, которые не могут отличить производную от интеграла. Мэй покачала головой, но в ее глазах плясала искорка гордости: — Ты слишком требователен к людям. — Я просто хочу, чтобы они соответствовали уровню. — Ты хочешь, чтобы они соответствовали твоему уровню, — поправила она. — А это практически невозможно. — Сделав глоток чая, она кивнула на планшет: — Пост «Мстителя» уже видел? — Видел. Пока только вода. — Этот анонимный выродок действует мне на нервы, — беззлобно заметила Мэй. — В мое время такие вещи решались лицом к лицу, а не через Instagram. Будь осторожен, хорошо? Ты — лакомый кусок для таких, как он. — Я всегда осторожен, — Питер взял сумку с ноутбуком. — Знаю, милый, — Мэй поцеловала его в лоб, и он позволил этому жесту случиться ровно секунду, прежде чем отстраниться. Некоторые вещи даже король не может принимать слишком долго. — Удачи на занятиях. И не забудь о благотворительном вечере ЭмДжей в пятницу. — Я ничего не забываю. — Вот именно это меня и пугает. Пять минут спустя Питер вышел из подъезда, где его уже ждал черный «Мерседес» с личным водителем. Февральский Бостон встретил его колючим ветром с реки и запахом снега, который еще не выпал. Пора было возвращаться на трон. Кампус МИТ утром первого учебного дня походил на муравейник, в который бросили гранату. Студенты метались между корпусами, свежий снег хрустел под ногами, а из динамиков студенческого центра гремел какой-то модный трек. Питер вышел из машины ровно за десять минут до начала пары и двинулся к зданию факультета компьютерных наук. Его замечали сразу. Студентки-омеги с первого и второго курсов — те, что пытались копировать его стиль, — приветственно кивали, надеясь на ответную благосклонность. Беты-третьекурсники уступали дорогу. Альфы смотрели по-разному: одни с уважением, граничащим с опаской, другие — с голодным любопытством, которое Питер научился игнорировать еще в четырнадцать лет. Он знал, как пахнет его запах для них: свежие зеленые яблоки в карамели, прохладный озон после грозы — сладкий, но с остринкой, как идеально приготовленный коктейль. Запах омеги, который не просит, а ставит условия. — Паркер! — звонкий окрик заставил его обернуться. ЭмДжей Уотсон неслась к нему через толпу, размахивая стаканчиком с кофе. Ее рыжие волосы развевались на ветру, а длинное изумрудное пальто делало ее похожей на экзотическую птицу, случайно залетевшую в серый кампус. ЭмДжей была альфой — редкий случай, — и это создавало вокруг нее ауру, которая либо притягивала, либо отталкивала. Питера она притянула еще в старшей школе, когда они вместе пережили скандал с ее отцом-сенатором и каким-то глупым романом, который «Мститель» раздул до небес. С тех пор ЭмДжей была его ближайшей подругой, его доверенным лицом и, в каком-то смысле, единственным человеком, которому он мог не врать. — Ты видел? — выпалила она, поравнявшись с ним. — Пост? Видел. Ничего особенного. — Пока ничего особенного, — поправила ЭмДжей, понизив голос. — Этот ублюдок явно что-то готовит. У меня чутье. — У тебя всегда чутье. — И оно никогда меня не подводило, — она сунула ему второй стаканчик. — Двойной эспрессо, без сахара. Пей, ты выглядишь как смерть, которую забыли похоронить. Питер принял кофе и сделал глоток. Горячо, крепко, именно так, как он любил. Вкус немного смягчил напряжение, которое он носил в плечах с момента пробуждения. — Стив пишет? — спросила ЭмДжей буднично, но слишком быстро. — Три сообщения. Я еще не ответил. — Боже, Паркер, ты даже собственному парню отвечаешь по расписанию? — У меня плотное утро. ЭмДжей фыркнула: — Ты невыносим. Стив Роджерс — капитан команды по плаванию, альфа с внешностью греческого бога и манерами выпускника военной академии, ждет твоего ответа, а ты динаминишь его из-за расчетов для декатлона? — Во-первых, не динамлю, а расставляю приоритеты, — Питер отпил еще кофе. — Во-вторых, он знает, что утром я занят. И в-третьих, не называй Стива греческим богом — у него и так раздутое эго. — Зато у него идеальный пресс, — мечтательно протянула ЭмДжей и тут же получила локтем в бок. Они вошли в корпус. Внутри пахло нагретым металлом, кофе и дорогим парфюмом — смесь, которая почему-то всегда успокаивала Питера. Это был его мир. Холодный, стерильный, пронизанный амбициями и интеллектом. Он уже предвкушал, как сядет в первом ряду, достанет ноутбук и погрузится в лекцию по квантовым вычислениям — предмет, который он изучал еще в старшей школе, но который вел профессор с мировым именем, и пропускать его было бы преступлением. Он предвкушал нормальный день: учеба, обед в закрытой секции столовой (только для «золотых»), тренировка декатлона, вечером — планы на ужин со Стивом. Рутина. Контроль. Все, что он любил. Но потом он увидел Стива. Стивен Грант Роджерс стоял у входа в аудиторию, прислонившись к колонне так, будто позировал для обложки спортивного журнала. Широкие плечи, светлые волосы, зачесанные назад в безупречной прическе, челюсть, которой можно колоть орехи, и пронзительно-голубые глаза, которые сейчас смотрели прямо на Питера с выражением легкой обиды. — Привет, — сказал Стив, отлепляясь от колонны. ЭмДжей понимающе кивнула и растворилась в толпе, бросив на Питера выразительный взгляд. — Привет, — Питер остановился в полушаге, сохраняя дистанцию. — Ты не ответил на сообщения. — У меня было занятое утро. Ты же знаешь, я готовлюсь к декатлону. Стив кивнул, но на лбу у него залегла складка. Стив Роджерс был не просто альфой. Он был альфой старой формации — правильным, предсказуемым, с твердыми принципами и еще более твердым убеждением, что отношения должны следовать определенным протоколам. Они начали встречаться в выпускном классе школы Манхэттена, и это было «идеально» с точки зрения общества. Золотой омега и золотой альфа. Капитан команды по плаванию и гений компьютерных наук. Все говорили, что они созданы друг для друга. И Питер верил. Правда. Он убедил себя, что именно так выглядит любовь — удобная, стабильная, без сюрпризов. — У нас сегодня ужин? — спросил Стив. — Да. В семь. Ты заказал столик? — Заказал. — Стив помолчал. — Я думал, может, после ужина... мы могли бы поехать ко мне. Общежитие будет пустым, Брок уехал на соревнования. Питер замер. Это был не просто намек. Это был тот самый разговор. Тот самый «новый уровень», о котором они говорили перед каникулами — осторожно, обиняками, но оба понимали, к чему все идет. Они встречались почти год. Пора. Так делают все нормальные пары. У Питера не было причин отказываться — формально. И все же внутри что-то сжалось. — Посмотрим, — сказал он. — Зависит от того, как пройдет день. — Питер, — Стив взял его за запястье мягко, но настойчиво. — Мы говорили об этом. Ты же хочешь? — Я хочу, чтобы все было идеально, — ответил Питер, осторожно высвобождая руку. — Ты знаешь, как для меня это важно. — Знаю. — Стив просиял. — Я все устрою. Свечи, музыка, шампанское. Будет идеально. Он поцеловал Питера в щеку — собственнически, но бережно — и ушел к своему корпусу, оставив после себя шлейф дорогого одеколона. Питер смотрел ему вслед, пытаясь разобраться в чувствах. Стив был хорошим. Стив был тем, кого ему следовало хотеть. Стив был «правильным выбором». И Питер действительно собирался сделать этот шаг, потому что — а почему нет? Это был следующий пункт в списке. Как поступление в МИТ. Как победа в декатлоне. Все, что он делал, было рассчитано. Тогда почему он чувствовал не радость, а странную, глухую пустоту где-то под ребрами? Он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и вошел в аудиторию. Лекция прошла блестяще. Профессор Чо, ведущий специалист по квантовым алгоритмам, дважды обращался к Питеру с вопросами, и оба раза он отвечал так, что в аудитории воцарялась тишина — та самая, восхищенная и немного завистливая. После пары его окружила свита: второкурсники просили помощи с курсовыми, трое омег из его круга напрашивались на обед, а один настойчивый бета предлагал совместный стартап. Питер отбивался от них с хирургической точностью: кому-то пообещал черновик своей работы (когда будет время, возможно, никогда), кого-то вежливо проигнорировал, а стартап-бете посоветовал для начала разобраться, чем блокчейн отличается от базы данных, и тот отошел красный, как помидор. — Ты жесток, — сообщила ЭмДжей, материализовавшись рядом, когда они двинулись в столовую. — Я эффективен. Есть разница. — Разница в том, что люди тебя боятся. — Люди боятся тех, кого уважают. Лучше пусть боятся, чем не замечают. ЭмДжей хотела возразить, но тут двери столовой распахнулись, и они вошли в святая святых студенческой элиты. Столовая для «золотых» располагалась на втором этаже главного корпуса и официально называлась «Привилегированная обеденная зона», но все звали ее просто «Тронный зал». Попасть сюда можно было только по специальным картам, которые выдавались избранным: детям миллиардеров, наследникам корпораций, гениям с грантами уровня «ты-изменил-мир-в-пятнадцать-лет» и — в редких случаях — спортивным звездам. Стив, например, попал сюда благодаря Питеру. Сегодня в зале было шумно. Первый день семестра всегда приносил хаос: новые лица тех, кто получил доступ за каникулы, старые интриганы, обсуждающие, как сместить конкурентов, и обязательный фон в виде перешептываний о последнем посте «Мстителя». Питер занял свой обычный стол у панорамного окна. Через минуту к нему присоединились ЭмДжей и Нед Лидс — его друг детства, единственный человек, который попал в элиту не по праву рождения, а благодаря тому, что Питер лично настоял на его включении. Нед был бетой, гением кибербезопасности и единственным человеком за этим столом, который не плел интриги. — Ты читал пост? — спросил Нед, плюхаясь на стул с подносом, нагруженным едой так, будто он не ел месяц. — Ты десятый человек, который меня об этом спрашивает, — отозвался Питер. — Да, читал. Пока это просто набор слов. — Это никогда не просто набор слов. — Нед понизил голос и огляделся. — Я пытался отследить айпи «Мстителя». Знаешь что? — Что? — Ничего. Этот чел использует какую-то адскую схему шифрования, прокси-серверы в пяти странах и, кажется, VPN, который я даже не могу идентифицировать. Это уровень госбезопасности. Или кто-то очень умный. Очень. — Или кто-то из наших, — заметила ЭмДжей, отпивая смузи. — Из элиты. Только у нас есть доступ к таким ресурсам. Питер задумался. Мысль о том, что «Мститель» — один из «своих», была не новой, но от этого не менее тревожной. Кто из золотой молодежи Манхэттена мог быть настолько обижен, чтобы годами методично уничтожать репутации? — А еще, — Нед понизил голос до шепота, — я слышал, что сегодня в кампусе видели Тони Старка. Имя ударило по столу, как брошенная перчатка. Тони Старк. Четверокурсник. Альфа. Сын Говарда Старка — легендарного основателя Stark Industries, погибшего два года назад в автокатастрофе. Сам Тони редко появлялся в кампусе после смерти отца — он взял на себя управление компанией и посещал занятия ровно столько, сколько требовалось, чтобы его не отчислили. Гениальный изобретатель, мультимиллиардер с доступом к технологиям, которые большинство студентов даже вообразить не могли. Развязный, харизматичный, с репутацией бабника и скандалиста. Его вечеринки в Башне Старка были легендарными. Его похождения обсуждали с тем же пылом, что и посты «Мстителя». — И? — Питер поднял бровь. — И ничего, — Нед пожал плечами. — Просто информация. Он, кажется, встречался с деканом. Или с кем-то из администрации. Я видел его «Ауди» на парковке. — «Ауди» R8, черный, с персонализированными номерами «STARK 1», — уточнила ЭмДжей. — Я тоже видела. И я видела его самого. Выглядит так же, как всегда, — как будто только что сошел с обложки Forbes и забыл застегнуть рубашку. Питер фыркнул, но ничего не сказал. Тони Старк был ему знаком еще со школы Манхэттена — они учились в одном заведении, хоть и с разницей в три года. Старк тогда был звездой выпускного класса: гений, который собрал свой первый реактор в четырнадцать лет, и плейбой, который, по слухам, переспал с половиной выпускниц. Питер помнил его как смутный силуэт на школьных вечеринках, всегда с бутылкой, всегда в центре внимания, всегда с той ленивой улыбкой, которая говорила: «Я умнее тебя, и мы оба это знаем». Они не пересекались. Питер был осторожен. Тони Старк был опасен. Не потому, что мог навредить, а потому, что он был непредсказуем. А Питер ненавидел непредсказуемость. — Ладно, — сказал он, возвращаясь к салату. — Старк — это не наша проблема. У нас есть дела поважнее. — Например? — спросила ЭмДжей. — Например, твой благотворительный вечер в пятницу. Что по списку гостей? ЭмДжей просияла. Благотворительный вечер в особняке Уотсонов был ее любимым проектом, и она отдавалась ему с тем же пылом, с каким ее отец-сенатор — предвыборным кампаниям. — Все. Абсолютно все. Вся элита. Будет пресса, будет живая музыка, будет аукцион. Я хочу, чтобы ты был моим вторым номером, как обычно. — Я планировал прийти со Стивом. — Разумеется, ты придешь со Стивом, и вы будете идеальной парой, и все умрут от зависти. Но организационно ты мой. — Как скажешь. Они обсудили детали — кто где сядет, кого с кем нельзя сажать рядом (список врагов был внушительным), какое шампанское подавать. Питер вносил правки автоматически, пока его мысли блуждали где-то далеко. Что-то было не так. Он чувствовал это кожей. Воздух был слишком наэлектризован, как перед грозой. Или, может, это просто мандраж перед «новым уровнем» со Стивом. День покатился дальше. Лекции, консультация с профессором, короткая пробежка в спортзале (нужно держать форму — статус обязывает). К вечеру Питер вернулся в квартиру, чтобы переодеться к ужину. Стив ждал его в ресторане «Ментана» — одном из тех мест, куда простые смертные записывались за месяц, а «золотые» получали столик по звонку. Стив был в темно-синем костюме, свежевыбритый, с букетом белых роз — любимых цветов Питера. Столик у окна, свечи, приглушенный свет. Все как обещал. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал Стив, целуя его в щеку. — Ты тоже, — Питер принял букет и сел. Ужин прошел хорошо. Правда, хорошо. Стив был обаятелен, рассказывал о тренировках, о планах на чемпионат, расспрашивал о декатлоне. Они смеялись. Пили вино (Питер — символически, Стив — чуть больше). Все шло по плану, гладко, как шелк. И когда Стив взял его за руку и сказал: «Поехали ко мне?», Питер кивнул. Нужно было сделать этот шаг. Пора. Они вышли из ресторана. Швейцар вызвал такси. Вечерний Бостон сиял огнями, и Питер на мгновение замер, запрокинув голову к небу. Все будет хорошо. Он хотел этого. Правда. А потом его телефон завибрировал. Уведомление от Instagram. «Мститель» опубликовал новый пост. — Не смотри, — сказал Стив, обнимая его за талию. — Это наверняка очередная чушь. — Я просто проверю. Питер открыл приложение. И мир остановился. На экране была фотография. Летняя вечеринка у кого-то из элиты — он узнал бассейн в особняке Хаммеров. На фото Стив, его Стив, стоял, прижавшись к девушке, которую Питер не сразу узнал. Через секунду мозг сложил пазл: Мэгги Лэнг, омега с курса журналистики, та самая, которая вечно крутилась возле их компании. Стив целовал ее. В губы. Жадно. И под фото была подпись: «Золотой альфа или позолоченный изменщик? Капитан Роджерс забыл упомянуть одну деталь своего лета перед МИТ. Интересно, знает ли об этом его идеальный омега? Смотрите видео. И помните: я всегда слежу. XOXO, Мститель.» Питер нажал на видео. Оно запустилось — десять секунд, которые показались вечностью. Стив и Мэгги целовались у стены. Стив что-то шептал ей на ухо. Она смеялась. Его рука лежала на ее бедре. Телефон едва не выскользнул из пальцев. — Питер? Что там? — голос Стива звучал встревоженно. Питер поднял на него глаза. В горле пересохло. — Ты, — сказал он ровным, ледяным голосом, — трахал Мэгги Лэнг прошлым летом. Лицо Стива изменилось мгновенно. Кровь отхлынула от щек, глаза расширились, рот приоткрылся. — Питер, это не то, что ты думаешь... — Видео. Со звуком. Ты целуешь ее. Ты говоришь ей «ты такая горячая». Это именно то, что я думаю, Стив. — Это было до нас! — выпалил Стив. — Нет, подожди, не до нас... Это было... Это была ошибка! Я был пьян, я ничего не помню, она сама... — Ты был пьян. — Голос Питера стал еще тише, и от этого — страшнее. — И поэтому ты поцеловал другую омегу. Когда мы уже встречались. Когда мы планировали поступать вместе. Когда ты говорил мне, что я твоя «единственная пара». Ты был пьян, поэтому это не считается, да? — Питер, пожалуйста... — Не трогай меня. Стив замер, протянув руку, но не решаясь коснуться. Вокруг них уже начали оборачиваться прохожие. Швейцар тактично отвернулся. Где-то щелкнула камера телефона — кто-то снимал сцену. Питер глубоко вздохнул. Воздух обжигал легкие. Внутри что-то рушилось — не любовь, нет, он вдруг с ужасом понял, что любви там, возможно, никогда и не было. Рушился план. Идеальная картинка. Все, что он строил. Все, во что заставлял себя верить. — Мы поговорим завтра, — сказал он. — Питер... — Завтра, Стив. Он развернулся и пошел к своей машине, не оборачиваясь. Стив что-то кричал ему вслед, но слова разбивались о ветер. Питер сел в салон, захлопнул дверцу и велел водителю ехать домой. Только когда машина отъехала на несколько кварталов, он позволил себе дрожать. Он думал, что будет плакать. Но слез не было. Была только ярость — холодная, белая, ослепительная. И еще — странное, стыдное облегчение. Как будто с его плеч сняли что-то тяжелое, что он тащил слишком долго. Дома он заперся в спальне, не отвечая на звонки. ЭмДжей набрала трижды. Нед — дважды. Стив — больше десяти раз. Питер просто выключил звук и сел на кровать, глядя в окно на огни Бостона. Золотой мальчик, которого все считали неприступным, оказался дураком. Он просидел так около часа, прокручивая в голове каждый момент их отношений со Стивом. Все эти месяцы. Все эти планы. Он должен был заметить. Должен был понять. Стив был слишком правильным, слишком... никаким. Их отношения были фасадом, и Питер сам его построил, потому что так было удобно. Потому что так «правильно». Потому что он, черт возьми, ненавидел не соответствовать ожиданиям. И вот результат. Его предали. Его выставили идиотом. Завтра весь кампус будет обсуждать этот пост. Пальцы сжались в кулаки. Нет. Он не будет жертвой. Жертва — это не про него. Блэр Уолдорф не плакала, когда ей делали больно. Она мстила. Она брала ситуацию под контроль. Питер встал, подошел к столу и взял планшет. В почте, среди десятков писем, было одно — приглашение на вечеринку. Тони Старк устраивал «начало семестра» в Башне Старка в следующую пятницу. В тот же вечер, когда должен был состояться благотворительный прием ЭмДжей. Питер не собирался идти — у него был ужин со Стивом, планы на «идеальную ночь», планы на то, что он будет образцовым омегой с образцовым альфой. Теперь все эти планы ничего не стоили. Питер посмотрел на приглашение. Имя Тони Старка горело на экране, как вызов. Он подумал о Стиве. О его жалких оправданиях. О том, как тот будет завтра ползать на коленях, умоляя простить. И вдруг — впервые за вечер — Питер улыбнулся. Он знал, что делать. --- Ну что ж, мои дорогие, первый день семестра — и уже такой скандал. Кто бы мог подумать, что идеальный Капитан окажется таким предсказуемым? А наш Золотой Омега... Он разбит. Или разозлен. Или то и другое сразу. Следите за новостями. Дальше будет только интереснее. XOXO, Мститель.