Бессердечная

      В проходе мелькнули молочные пряди, скрываясь в темноте — Оксана взглянула в ту сторону лишь на секунду, но быстро вернула внимание пронзительно голубым глазам перед собой. Те удивленно бегали по ее лицу, пока не остановились на изогнутых в ухмылке губах. Кристине страшно нравилась ее манера улыбаться.       Ладонь на ее колене скользнула вверх, медленно оглаживая внутреннюю сторону бедра сквозь ткань, и девушка напрочь забыла, для чего ей даны органы дыхательной системы, и как их использовать. Все казалось чем-то нереальным. Любые взаимодействия с их самой первой встречи.       — Носишь линзы? — неожиданно и совершенно обыденно спросила Смирнова. Руку остановила, принялась пальцем выводить какие-то непонятные символы, при этом внимательно следя то за собственным красным ногтем, то за выражением лица спутницы. Там было на что посмотреть.       — Да, — выдохнула Кристина, потом, услышав собственный осипший голос, прочистила горло и продолжила: — Да, у меня зрение плохое и глаза… не знаю, слишком скучные. Не в смысле, что карие глаза всегда скучные, просто у меня конкретно. Твои…       — Не надо, — беспардонно перебила ее Оксана. — Слишком много разговоров о моих глазах, — рукой, не занятой художественной деятельностью, а мирно покоящейся на спинке дивана, она заправила яркую прядь девушке за ухо. — Тебе бы пошли очки.       — Ну, конечно, — прозвучало саркастически.       Смирнова многозначительно покачала головой. Она в своих словах была уверена. К тому же линзы — это неудобно, ибо человек в линзах — человек, не способный на спонтанность, а в отношениях с ней никогда нет размеренности и планирования. Если у них ничего не выйдет сегодня, то за баром ее ждет одинокая блондинка, если не ждет она, то найдется другая.              Нет, она не чувствовала себя бездомной собакой, прибивающейся к каждому прохожему. Наоборот — она видела, какое впечатление производит, иначе не была бы такой смелой в действиях. Знала, что может получить что захочет и кого захочет, просто для каждой цели нужно разное время, а терпения хватало не всегда.       — Я бы хотела тебя в них увидеть, — объяснила она свою очень важную точку зрения в вопросе чужой внешности.       — Я из дома в таком виде не выхожу.       — Уже зовешь к себе домой? — ловко подхватила Оксана, балансируя на грани флирта и юмора. Кристина между этими понятиями металась, не понимая, как ей реагировать, чтобы не показаться слишком наивной или слишком глупой. Поэтому посмеялась.       — Ни за что, — отрицательно покачала головой, напустив на лицо мрачности.       — А я зову, — выдала Смирнова, перед этим пару секунд поразмыслив, стоит ли так резко. Решила понадеяться на удачу, как минимум потому, что кружить вокруг нее коршуном начинало надоедать.       Кристина похлопала ресницами, переваривая информацию. Порассуждала в голове о том, правильно ли она все поняла и точно ли ей все это не чудится. Сглотнула, осознав, что и предложение реальное, и девушка рядом с ней вполне себе настоящая и осязаемая. И, вдруг испугавшись, отодвинулась.       — Нет, — сказала она, едва не переходя на шепот, нервно покрутила кольцо на большом пальце, и добавила: — Прости.       — Не извиняйся, — прозвучало так равнодушно, что почти заставило передумать. Оксана умела придавать голосу нужный уровень холода. — Тебя подруга ждет, наверное.       Кристина расстроенно промычала что-то в качестве положительного ответа. Она, конечно, хотела провести вдвоем больше времени, но сама же отказалась, сама испугалась, и сама пожалела. Смирнова ее состояние видела очень хорошо и не могла не довольствоваться. Поэтому, когда, покинув комнату, они остановились в коридоре, она коснулась ее опущенного вниз подбородка. Не подняла — надавила, чтобы девушка сама додумалась, что нужно сделать.       И та послушалась.       Оксана, рассматривая ее, будто манекен в магазине, убрала сине-бирюзовые пряди на одну сторону, положила руку на талию, притягивая ближе, и прижалась губами к шее. Когда девушка шумно выдохнула, она чуть было не решила заставить ее передумать не в загадочном будущем, которое может и не наступить, а прямо здесь и сейчас.       Если бы только не чертов Реут, наверняка восседающий на ее кресле, как на троне. У него как раз запас идиотских шуточек вот-вот закончится, не могла же она ему самолично мешок новых преподнести. Да и давление не всегда было полезным инструментом.       Отстранившись, Смирнова безмолвно кивнула в сторону лестницы. Кристина будто только что опрокинула пару шотов с неизвестным, но очень алкогольным содержимым. Заторможенно кивнула, а потом развернулась и двинулась в зал, надеясь, что ноги не подкосятся.       А у кого-то с нижними конечностями все было отлично, поэтому зайдя в кабинет, первым делом его владелица вежливо попросила:       — Реут, ноги со стола убрал.       — Нервничаете, Оксана Валерьевна? — спросил парень с хитрой улыбочкой, означающей приближение чего-то гениального к его голове, но просьбу выполнил. — Малолетние девочки не дают, — он сделал паузу, поспешив добавить: — расслабиться?       — Я тебя уволю, — пригрозила Смирнова в очередной раз. Больше всего ее раздражало, что он в какой-то степени прав. Проигнорировав самодовольное «не-а», она переключилась на дела более важные: — Раз уж Вета решила нас стравить, Малахит на тебе, а я поехала.       — Все-таки дают.       — Завали, — почти пропела девушка, накидывая пиджак, после чего покинула кабинет.       Блондинку она догнала на выходе, по-джентельменски придержала ей дверь, отвесила первый пришедший в голову комплимент и окинула тонко намекающим взглядом. Та улыбнулась ей в ответ и посмотрела так, будто завтра случится ядерный взрыв и только загадочная незнакомка в изумрудном костюме способна этому помешать. Они, не сговариваясь, отошли от клуба на пару шагов, и, синхронно замедлившись, закурили по сигарете.       Позади хлопнула дверь. Оксана невольно обернулась, тут же сталкиваясь с удивленно распахнутыми глазами, спрятанными за голубыми линзами. Вот у кого ядерный взрыв все же неизбежно случился.       Впервые заговорила блондинка, как-то представившись, и Смирнова благополучно забыла об этом инциденте, как и о Кристине в целом, включаясь в разговор. Дела поинтереснее. ***       Она бы никому не позволила увидеть ее слезы. Лиза видела их едва ли не каждую ночь. Не сама, сама она уже ничего не видит, а ее образ, плотно обосновавшийся в лабиринтах памяти, пустивший корни, заполнивший собой каждый уголок.       Она просила прощения, постоянно, а Оксана умоляла о том же в ответ. За то, что не остановила, и за то, кем стала. Снова и снова шептала, как мантру, «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста», надеясь, что она больше не придет. Раз за разом. Ночь за ночью. Сон за сном.       Утро было поздним и солнечным. Полуденные лучи безжалостно накинулись на комнату, стоило девушке дернуть шторы в разные стороны. Одеяло на кровати недовольно зашевелилось, пряча под собой копну светлых спутавшихся волос. Оксана решила оставить свою спутницу в покое и не стала слишком торопить с пробуждением, вместо этого занявшись рутинными процедурами.       Когда она вернулась, блондинка, уже выбравшись из постели, встретила ее неожиданными объятьями. Смирнова перетерпела секунды две и вывернулась, едва ли не с отвращением.       — Слушай… — задумалась, силясь вспомнить ее имя.       — Аня, — помогла девушка, приняв скептичный вид.       — Аня. Ванная помнишь где?       — Сложно забыть, — последняя попытка флирта. Неудачная.       — Прекрасно. Там в шкафу, в верхнем отсеке должна быть новая зубная щетка, пасту найдешь. Ничего больше не трогай, иначе меня четвертуют, даже если теперь хочешь, чтобы меня четвертовали – не трогай. Поняла?       — Романтика до первого секса, да?       — У тебя странные понятия о романтике, — Оксана закатила глаза. — Даю пятнадцать минут на все, включая, — она неопределенно указала на ее тело, скрытое застегнутой на пару пуговиц рубашкой. Ее собственной рубашкой. Чертова мода на большие размеры. — Вот это. Максимум двадцать, если поиски чего-нибудь затянутся. Я вызову такси.       Блондинка отпустила парочку нелестных комментариев и исчезла. Смирнова подумала, что ей больше идет стонать, чем говорить. И что ей не стоило бы разгуливать по дому в таком виде. А потом решила, что все же стоило.       Генерал о личной жизни будущей жены знал, но изо всех сил делал вид, что не знает. Вместе с деньгами и погонами ему достался сквернейший характер, и тем не менее гора с горой не сходится. Он понимал, что не может запретить ей делать то, что делает сам, хотя к связи двух женщин относился, как к предательству страны, Бога и его лично. Возможно, потому, что женщин ненавидел в принципе. И себя за страсть к мужчинами ненавидел, но поделать ничего не мог.       Оксана не всегда вела себя так с гостьями на одну ночь. Они даже не всегда были на одну ночь, иногда на две, а кто-то дотягивал до трех. Но получали ее расположение лишь те, что наутро ничего не требовали, не лезли с объятьями и спрашивали разрешения, чтобы взять ее вещи. В общем, не чувствовали себя как дома и не считали ее кем-то, кроме единоразовой половой партнерши.       — Позвонишь? — спросила Аня без особой надежды, выглядывая из машины такси.       — Может быть, — ответила Оксана, удалила ее номер, сама не понимая, когда успела его записать, и захлопнула дверь без предупреждения.       Из-за спины послышался тихий смешок, обладательницу которого девушка узнала сразу, потому оборачивалась, уже улыбаясь. Вета кивнула в сторону отъезжающего такси, складывая руки на груди.       — Красивая. Почему не позвонишь?       — Характерами не сошлись, — отмахнулась Смирнова и поскорее переключилась на более актуальные вещи. Сделала пару шагов вперед, оставляя между ними ничтожное расстояние. — Тебе без каблуков лучше, походка сразу такая бесшумная, знаешь.       — Тебе просто не нравится быть ниже меня, — заявила Озерцова, в ответ получая недовольное цоканье. Отступать не стала и смотрела четко в глаза. Снова с вызовом. — Нужно решить с тобой пару вопросов свадебных. Почему я вообще занимаюсь твоей свадьбой больше, чем ты?       — Потому что делаешь все, что под руку попадется, лишь бы от себя убежать.       На лице напротив отразилось замешательство, от неожиданной честности или от правдивости слов. Вета даже позволила себе разорвать зрительный контакт и ничего не ответить, кроме емкого «пойдем». И Оксана, конечно, пошла, довольная собой и считающая легкий погром в мыслях девушки маленькой победой над ее гордостью.       В ходе решения пары вопросов пришлось видеться с будущим мужем. До свадьбы Смирновой нужно было делать это как можно реже, дабы ее не стошнило во время поцелуя, от которого отказаться не представлялось возможным. И в целом, чем чаще они виделись, тем большим идиотом он становился в ее глазах — это тоже не слишком хорошо для брака, пусть даже фиктивного.       Список гостей сильно перевешивал в сторону жениха. Большая часть зала против двух мест. Девушка уже не помнила, когда в последний раз виделась с семьей. С тем, что от нее осталось. Мама с сестрой ни за что не пропустят такого события, особенно если на это придется потратить сущие копейки. Давно пора показать Алине Москву, может даже когда-то помочь ей сюда перебраться.       Вопросов, не требовавших присутствия обоих молодоженов, оказалось чуть больше пары, ибо до свадьбы оставалось всего ничего. Когда решился последний — по крайней мере на сегодня — горизонт уже медленно поглощал солнце.       Загнав машину, Оксана добиралась до комнаты почти ползком, но чуть оживилась, заметив у окна в зале на первом этаже силуэт.       В закатных красках Вета, полупрозрачная, будто пропускающая все вокруг сквозь себя, напоминала приглушенную неоновую ленту. Молочные волны, наскоро собранные и очаровательные в своей неаккуратности, переливались красным, желтым и розовым. Топ без рукавов открывал вид на ее прямую спину, плечи — вероятно, она и сама находила их произведением искусства, иначе чем объяснить огромное количество одежды соответствующего фасона в ее гардеробе?       Ноги зашагали сами, неслышно ступая на ковролин. Оксана остановилась на расстоянии вытянутой руки от нее. Прежде чем девушка почувствует ее присутствие, невесомо провела кончиками пальцев по позвоночнику. До застежки топа. Вопреки желанию, лишь царапнула молнию ногтем и двинулась к пояснице.       Вета обернулась, заметно выдавив улыбку. Ладонь соскользнула, вернувшись в прежнее положение.       — Устала? — поинтересовалась Смирнова с почти не наигранным сочувствием. Ответом послужил слабый кивок. — Присядь.       Она чуть не замурчала от удовольствия, стоило Озерцовой вместо ухода в отрицание или язвительных комментариев, просто послушаться и опуститься на мягкую удивительно белую обивку дивана. Настолько подавлено себя чувствует? Как много она может позволить в таком состоянии, Оксана не могла не проверить.       Оперативно нашла на стеллаже с кучей различных неизвестно для чего нужных безделушек элегантно цилиндрическую бутылку с, судя по всему, недешевым вином немалой выдержки. Открыла на кухне, оттуда же принесла два бокала на длинных ножках, плеснула темно-красной жидкости в оба. Приземлившись рядом с девушкой, один обхватила сама, другой протянула ей.       Вета приняла, сделала глоток, не отрывая от нее взгляда. Что этот взгляд выражал было неясно, но Смирновой он безусловно нравился. Хотя бы интимностью. Она уже придвинулась ближе, потянулась к капле напитка в уголке чужих губ.       Экран лежащего на углу кофейного столика телефона загорелся, демонстрируя вызов с незнакомого номера. Владелица гаджета раздраженно закатила глаза и собралась проигнорировать звонок в столь неподходящий момент.       — Возьми, — Озерцова отклонилась назад, разумеется, растеряв всякое настроение на романтику. — Вдруг это твоя неформалка.       Оксана вскинула брови, услышав в ее голосе непривычные нотки. Но подумать как следует об этом не успела, ибо уже на второй звонок ответить действительно стоило.       По мере весьма одностороннего разговора, за который она успела сказать лишь «да» и несколько раз открыть и закрыть рот, эмоции на ее лице сменялись очень быстро, но совсем не ярко. Прогружаться не успевали. В итоге, дослушав собеседницу, она потерла переносицу, произнесла:       — Сейчас приеду, — и отключилась.