Где всегда тебя ждут

      Петя всегда выделялся. Никогда не подходил под клеймо «нормальности». В толпе серо-белых одноклассников становился ярким пятном, притягивающим все внимание. Ну, может, не все — только внимание Мориса, потому что одноклассники со временем привыкли и перестали придавать Пете значение. Морис — нет. Морис сидел с Петей за одной партой с седьмого класса и никак не мог отвести взгляд.       Петя, казалось, был не отсюда — он прилетел с другой планеты, и не заметить это было невозможно. Петя носил одежду, совсем не подходящую под школьную форму, и это ломало все установки.       Всегда неглаженные яркие рубашки — в клетку, в горошек, половинчатые, желтые, розовые; штаны — какие-то походные, камуфляжные, широкие, как паруса, иногда рваные джинсы; всегда какие-то аксессуары, косынки и банданы на голове, цепочки на штанах, дырки в кофтах, сетка поверх футболки, заколки. Петя никогда не носил сменку, зимой ходил в желтых ботинках в бахилах. Его густые волнистые волосы падали на плечи пушистыми локонами — Петя, кажется, никогда не расчесывался, но вся эта неряшливость его внешности исключительно шла, и Морис никак не мог представить его в другом амплуа.       Казалось, что Петя совсем не заморачивается над своей одеждой, надевает то, что первым в руку попадется, но Морис почему-то был уверен: Петя на самом деле подолгу выбирает, что надеть, потому что несочетаемые с виду цвета и фасоны на Пете всегда выглядели уместно, по-особенному очаровательно. Морис не мог насмотреться и обязательно каждый день записывал в первую попавшуюся тетрадку Петин внешний вид — сам не понимал, зачем, но рука выводила: «Фиолетовая клетчатая рубашка, брошь с пчелой на груди, походные штаны с цепочкой, на цепочке наушники. Вязаная косынка с объемными цветочками. От него пахнет чем-то клубничным».       Учителя смотрели на Петю косо, но никогда почему-то не ругались по поводу его внешнего вида. Только учительница русского из раза в раз просила носить сменку, но и это Петя успешно игнорировал. Одноклассники первый месяц кликали его девчонкой — за длинные волосы и заколки в них, за «странную» одежду. Но Петя только рассеянно улыбался на все смешки, будто он не понимал, что его пытаются оскорбить. Он никогда не пытался ответить. Со временем и одноклассники отстали: кажется, Петина тактика улыбаться всем оказалась рабочей.       Петя почти не разговаривал. Он общался с их одноклассником Владом — и то нечасто, сам никогда не подходил, но реагировал, когда Влад был рядом. С Морисом Петя стабильно здоровался каждый день, садясь за парту, иногда шутил странные шутки на уроках и спрашивал ответы на упражнения по русскому языку. Морис с удивлением обнаружил, что у него, оказывается, с ним проблемы, и на контрольных заранее решал за двоих — Петя его не просил, но Морис замечал, что в тетради у него одна сплошная пустота, и поэтому молча подталкивал листок тетради, на котором карандашом писал ответы. Петя благодарил его с такой же рассеянной, легкой улыбкой на лице, а потом приносил булочку из столовой.       На уроках Морис боковым зрением всегда следил за Петей. За тем, как он из раза в раз перекладывал тетради и учебники по парте, игрался с карандашами, мазал руки антисептиком. Наблюдал — и почему-то все записывал в тетрадь. Петя старался слушать учителей, прилежно выполнять задания, отвечать на вопросы и тянуть руку, но его старания редко оканчивались успехом. Морис видел, как Петя пытается учить и понимать материал, а потом наблюдал, как каждый раз он допускал одни и те же ошибки. Учителя ставили ему тройки, двойки, качали головами, цокали и вздыхали, а Пете, кажется, было все равно. Он никогда не расстраивался и никогда не унывал, всегда встречал разочарованные учительские взгляды привычной рассеянной улыбкой.       Петя казался таким простым и в то же время — невероятно сложным. Морису хотелось разгадать его и понять, что же находится внутри его кудрявой головы. Морис пытался заговорить, спрашивал о жизни вне школы, о семье, об увлечениях, а Петя отвечал уклончиво и только рассеянно улыбался. Морис таял в его улыбке, но ему так хотелось, чтобы она перестала быть универсальным ответом на все вопросы.       Петя никогда не поднимал голос, никогда не злился, ни на кого не обижался и никому не грубил. Петя старался помочь, когда видел, что кто-то в этом нуждается, даже если сам не понимал, как помочь. На чехле Петиного телефона светился объемный стикер, а на нем — библейский стих: «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь». Морис впервые обратил на него внимание спустя неделю, и тогда все встало на свои места. Петя, кажется, стал первым человеком, которого знал Морис, кто по-настоящему верил и использовал веру себе во благо.       На аватарке у Петиного аккаунта, который Морис нашел в группе класса, красовались фотки с цветами, двумя маленькими мальчиками — братьями, — отцом с матерью. А в описании еще один стих: «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Морис смотрел на Петю, как на чудо, — такого доброго, светлого и искреннего, полного любви ко всему вокруг. Морис так не умел. Никто не умел — только Петя.       Четырнадцатого февраля Морис, вернувшись из столовой, заметил между тетрадными листами на своей парте согнутую цветную бумажку. Кривое сердечко, выкрашенное гуашью красными, зелеными и синими пятнами. Внутри емкое «ты класный» — с одной «с». Снаружи — «от Пети». У Мориса екнуло сердце, он держал валентинку на ладони, словно хрупкую бабочку, боясь сломать, помять, запачкать. Петя вел себя невозмутимо, так же рассеянно улыбался и игрался с карандашами. Морис знал: не потому что стыдно, а потому что для искреннего Пети в этом не было ничего такого — только знак всеобъемлющей любви ко всему живому. Морис убрал сердечко под чехол и никогда не вынимал.       Петя проучился с ними два года, а Морису казалось, что они пробыли вместе целую вечность — и одновременно меньше мгновения. Он так и не узнал о Пете почти ничего, Петя так и остался для него неразгаданной загадкой, нерешенной задачкой и мудреным часовым механизмом. После девятого Петя ушел, не попрощавшись ни с кем, оставив Мориса тоскливо поглядывать на соседнее место — там теперь сидела одноклассница Оксана.       Морис так и не сказал Пете о том, какой он на самом деле сказочный и невероятный инопланетянин, заслуживающий всего мира. Не сказал, как ценит его доброту и как много думает и чувствует рядом с ним. Не сказал, что несколько тетрадей исписаны только им, Петей, и неумело изрисованы его портретами.       Морис ходил по школьным коридорам и цеплял взглядом нерасчесанные волнистые волосы, яркие рубашки и заколки с косынками. Гулял по улице и смотрел на каждого прохожего, мечтая случайно встретить. Следил за аккаунтом, новыми аватрками, надеясь увидеть сообщение. Но Петя больше никогда не встретился — ни в школе, ни на улице, ни в сообщениях.       Морис преследовал рассеянную улыбку, а она преследовала его в ответ — во снах, в чужих лицах, картинах в галереях. Петин образ разметался по тетрадным листам, учебникам, страницам книг и школьным коридорам, а сам Петя растворился в Морисе, смешавшись с кровью под кожей и впитавшись во все его существо.