Притворись моей женой.

Ева стояла перед высоким зеркалом в мягком свете старинной венской часовни. Её внешность была именно такой, какой и должна быть у идеальной «жены» для Леона по легенде — безупречной, элегантной и слегка недоступной. Она — классическая шатенка с глубоким, насыщенным каштановым оттенком волос. Длинные, густые пряди доходили почти до талии и были уложены в изысканную, но не слишком сложную причёску: верхняя часть волос собрана в мягкий низкий пучок с выпущенными тонкими прядями, которые изящно обрамляли лицо и шею. Несколько тяжёлых локонов свободно спадали на обнажённое плечо и спину, создавая контраст с белоснежной тканью платья. Её кожа — тёплого смуглого оттенка, словно она провела много времени под средиземноморским солнцем. Этот золотисто-оливковый тон красиво контрастировал с холодным серым цветом глаз. Глаза у Евы были светло-серыми, с лёгким стальным подтоном, почти прозрачные в ярком свете и тёмные, как грозовые тучи, в полумраке. Взгляд спокойный, оценивающий, с лёгкой дистанцией — именно тот, который заставляет людей чувствовать себя чуть менее уверенно. Лицо овальное, с высокими скулами, прямым изящным носом и чётко очерченными, но не резкими губами. В макияже для свадьбы она выбрала минимализм: тонкая стрелка, чуть-чуть бронзового оттенка на веках и матовая помада глубокого нюдово-розового цвета, почти в тон её естественным губам. Платье было выбрано специально под образ консервативной, но богатой европейской невесты — элегантное, дорогое и слегка старомодное. Классический силуэт «принцесса» с корсетом и пышной юбкой. Верхняя часть — кружевной корсет с V-образным вырезом, который изящно подчёркивал грудь, но не обнажал её чрезмерно. Тонкое французское кружево с едва заметным серебристым отливом покрывало плечи и переходило в длинные, полупрозрачные рукава, заканчивающиеся острыми кружевными манжетами. Талия была сильно заужена, подчёркивая стройную фигуру, а пышная юбка из нескольких слоёв шёлка и тюля мягко ниспадала до пола, создавая роскошный шлейф. По краю юбки и на корсете были едва заметны тонкие серебристые вышивки в виде тонких ветвей оливы — символ мира и традиции, который идеально вписывался в образ. На шее у Евы — простая, но очень дорогая платиновая цепочка с маленьким бриллиантом, на безымянном пальце — обручальное кольцо с крупным, но не вульгарным бриллиантом классической огранки. В ушах — скромные серьги-капли с такими же камнями. Общий образ получился холодно-романтичным: красивая, сдержанная, чуть отстранённая невеста старой европейской крови. Именно такую женщину консервативная элита «Aether Circle» сочтёт достойной войти в их закрытый круг. Леон стоял прямо напротив Евы, всего в полутора метрах от неё, в мягком свете старинной часовни. Высокий, подтянутый, с идеальной осанкой, он выглядел одновременно опасно и невероятно элегантно. На нём был классический чёрный смокинг идеального кроя — дорогой, но сдержанный, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию. Белоснежная рубашка с идеально накрахмаленным воротником и чёрный галстук-бабочка, завязанный безупречно. В петлице смокинга ярко выделялась одна единственная глубоко-алая роза — насыщенного кроваво-красного цвета. Она была единственным ярким акцентом в его образе. Роза выглядела почти вызывающе на фоне строгой чёрно-белой гаммы, словно намёк на то, что под маской идеального джентльмена скрывается опасный человек. Волосы Леона были аккуратно уложены, но всё равно сохраняли свой характерный лёгкий беспорядок — несколько светлых прядей падали на лоб. Его голубые глаза, обычно холодные и настороженные, сейчас были прикованы к Еве. Взгляд тяжёлый, сосредоточенный, с едва заметной смесью сарказма и напряжения. Уголки губ слегка приподняты в фирменной полуулыбке Леона — той самой, которая могла означать и «я контролирую ситуацию», и «я уже жалею об этом». Кеннеди стоял уверенно, чуть расставив ноги, руки спокойно опущены вдоль тела, но пальцы правой руки были слегка напряжены — привычка человека, который в любой момент готов выхватить оружие. Даже в свадебном смокинге от него веяло опасностью и сдержанной силой. Рядом с утончённой, холодной красотой Евы в пышном кружевном платье Леон выглядел как волк в дорогой шкуре: красивый, но явно не приручённый. Священник произнёс финальные слова обряда. Леон сделал полшага вперёд, обхватил Еву за талию одной рукой, а второй осторожно приподнял её подбородок. Их взгляды встретились на долю секунды — в его голубых глазах мелькнула смесь профессионального долга и чего-то гораздо более личного. Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй получился не быстрым и формальным, а глубоким, уверенным, почти настоящим. Губы Леона были тёплыми и настойчивыми, он слегка прижал Еву к себе, так что шёлк и кружево её платья тихо шуршали, касаясь его смокинга. Ева ответила — не холодно, но сдержанно, положив ладонь ему на грудь, прямо поверх красной розы. На мгновение между ними вспыхнуло настоящее напряжение, которое оба старательно пытались скрыть. Именно в этот момент раздался резкий, отчётливый звук фотоаппарата. Профессиональный фотограф, нанятый для создания легенды, ловил каждый кадр. Вспышка камеры мягко осветила их лица, запечатлевая идеальную пару: красивого, опасного американца и утончённую европейскую красавицу в свадебном платье. Леон не сразу отпустил Еву. Он задержался ещё на секунду, едва ощутимо проведя большим пальцем по её талии, прежде чем отстраниться. На его губах играла едва заметная полуулыбка, а в глазах читалось: «Это только начало». Последний кадр запечатлел их лица так близко, что даже самый придирчивый член «Aether Circle» поверил бы — это настоящая страсть.