Эпигоны

      В тренажерном зале на седьмом этаже штаба так хорошо работала вытяжка, что запах пота качающихся специальных агентов не долетал до носа. Куда отчетливей Хенджин чувствовал запах металла от грифа под собственными пальцами.       — Эй! — окликнул Хенджин страхующего его Минхо, когда по глазам понял, что тот снова выпал из реальной жизни, о чем-то глубоко задумавшись. — Я не собираюсь умереть, задушенный штангой, пока ты мечтаешь о новом изощренном трупе, засранец.       Минхо проморгался, подставляя ладони, чтобы гриф касался их, опускаясь почти до самой груди Хенджина.       — Да нет, я просто задумался.       Это было что-то новенькое.       Хенджин, шикнув от усердия, выжал последние пару раз и с лязгом вернул гриф на стойку. От удушья у него слегка закружилась голова, поэтому он остался лежать на силовой скамье, чтобы давление не подскочило от резкого подъема. Давно он не заглядывал в тренажерный зал, да и во время «отпуска», связанного с отстранением, никак не занимался. Нужно было приводить себя в форму. Он осторожно сел, пытаясь абстрагироваться от шума и гама занимающихся коллег из бюро, а глаза сами собой нашли Феликса, шагающего по дорожке с хорошим таким подъемом. Даже в тренажерном зале он не снимал кепку, заменив, правда, полюбившуюся «цыплячью» на одну из своих прежних. «ВИЗИТЕР» стал кепкой для выходов в свет, и Хенджин не понял, почему она приглянулась Феликсу больше, чем вся остальная его богатая коллекция.       Феликс непривычно смотрелся в тайтсах и шортах. Плотная ткань обтягивала стройные и подкачанные ноги, и линия мышц придавала им красивую форму: и атлетичную, и изящную одновременно.       Хенджин проморгался, когда капля пота, скатившись со лба, едва не залилась в глаз. Он приподнял майку, утираясь, и все-таки встал, освобождая тренажер. На сегодня он с подходами на грудь точно закончил, и без того все мышцы тянуло. Хенджин в погоне за истинно мужской фигурой имел привычку перебарщивать, тягая веса, хотя понимал, что в этом нет ничего здорового, пока он руководствовался болящей от комплексов головой.       Хенджин любил свое тело. Его партнеры любили его тело. Но замечать косые смешливые взгляды не хотелось — из всех отделов, кто хоть сколько-то был близок к работе СОБРа, Хенджин был самым щуплым. Он великолепно стрелял, прекрасно владел рукопашным боем, проходил повышение квалификации по системе Кадочникова, умел управляться с ножом и ориентировался в критичных ситуациях, не паникуя. Но этого было недостаточно для коллег, которые оценивали навыки исключительно по мышечной массе.       Хенджин, не справившись с падающими на лицо волосами, нашел в кармане спортивных штанов резинку, собирая пучок. Пора было привести стрижку в порядок, но почему-то Хенджин не спешил — у него еще никогда кончики прядей не отрастали ниже плеч, но смотрелось интересно. Точно отхватит потом пару шуточек от кого-нибудь.       Впрочем, тогда и подстрижется.       Когда у входа в тренажерный зал раздался неожиданный вскрик, Хенджин обернулся и мягко покачал головой — Хан, едва не запнувшись о разбросанные гантели, просочился между качками из отдела антитеррористической безопасности, кутаясь в свитер с пуделями. Хенджин притянул его поближе, прихватив за плечо и шутливо поинтересовавшись:       — Опять шел в туалет и заблудился?       — Ага, — закивал Хан, радуясь, что нет необходимости придумывать другое, такое же дурацкое оправдание. Хан уселся на свободную скамью — желающих покачать пресс не было, и указал пальцам в сторону беговых дорожек, где Феликс увеличил скорость и наклон дорожки. — Вообще-то я пришел к Феликсу. Он мне нужен. У меня дело.       — Дело? — воодушевился Минхо.       — Не то дело, о котором ты мечтаешь, — отбрил его Хенджин. Минхо, потеряв интерес, завалился на скамью, приподнимая гантели в двадцать килограммов каждая. Хан сглотнул. Хенджин пощелкал у него перед лицом пальцами, стараясь не рассмеяться.       — Может, я могу помочь, малыш?       Тот на удивление притиснул к себе мобильный телефон, словно Хенджин мог его выхватить и начать неприлично шариться. Хан нервно побарабанил по розовому чехлу черными ноготками.       — Не думаю… Это нечто деликатное, и Феликс виноват в том, что это дело у меня вообще возникло, так что ему и разбираться.       Хенджин с удовольствием начал бы строить предположения, но дернулся, когда прошедший мимо Смит задел его плечом. Хенджин поджал губы и поинтересовался в спину Смиту:       — Тебе очки подарить, чтобы по сторонам смотрел? — со Смитом Хенджин всегда держался спокойно и отстраненно, но не собирался быть его мальчиком для битья.       Смит обернулся, высокомерно смерив Хенджина взглядом, после чего накинул на штангу, под которой до этого качался Хенджин, по десять килограмм с каждой стороны.       — Ну прости, тебя легко не заметить.       Хенджин устало почесал глаз и решил, что ну его нахуй. К черту Смита и его подначки. Хенджин развернулся к притихшему Хану — тот не переносил конфликтов и страшно пугался, когда вокруг поднималась негативная атмосфера. Хотелось подбодрить его и заболтать, чтобы и самому не реагировать на внешние раздражители, но сзади раздалось:       — Скажи, Джин, нахрен ходить в качалку, если ты все равно дрищ дрищом?       Вечная тема. Вечные слова.       Какого, блять, хуя?       Хенджин, разозлившись, обернулся, понимая прекрасно, что Смит его намеренно заводит.       — Пока моя команда довольна моими результатами, не вижу смысла глотать стероиды, как некоторые.       Хенджин собирался поставить на этом точку, когда в ответ безжалостно раздалось:       — Уверен, что команда довольна? Я слышал, ты облажался, и ваша девчонка померла на задании.       У Хенджина из грудной клетки словно воздух исчез. Он закаменел, чувствуя, как задрожали колени от упоминания погибшей при исполнении Рози. Хенджину стало так жутко страшно, что он побоялся моргнуть — так и глядел в насмешливое лицо Смита, который посмел говорить о Рози в уничижительном ключе. У Хенджина резануло глаза, еще секунда и, возможно, он расплакался бы прямо перед Смитом. Но лицо того изменилось, теряя самоуверенную насмешливость, когда Феликс, спрыгнув с дорожки, оказался между ними. Он вскинул взгляд и снял кепку, усмехнувшись Смиту в лицо.       — Как дела у любовницы? — поинтересовался Феликс. — Уже родила?       Смит сцепил зубы, наклонившись, потому что Феликс был ниже на целую голову.       — Я с тобой это еще обсужу, сучоныш, — прошипел он. Точно, Минхо рассказывал, как Феликс случайно спалил мудака перед коллегами во время стажировки в бюро.       Хенджину захотелось оттащить Феликса от Смита. Почему-то перед глазами встала картина темного леса: Феликс лежит на спине в пожухлой листве, а Джейкоб (такой же чертовски огромный, как и Смит, разве что заплывший жиром) сидит на нем сверху, сжимая пальцами шею. Хенджин подался вперед и ухватил Феликса за ладонь в надежде, что тот обернется. Вместо этого Феликс вздернул подбородок, глядя на Смита, и лишь покрепче ухватил ладонь Хенджина в ответ, словно они поменялись местами — теперь он ощущался так, словно собирался Хенджина защищать.       — Сначала пролечи свои мозги, — посоветовал Смиту Феликс, — и сходи к психологу, потому что твоя мания на Джине начинает попахивать помешательством. У тебя есть целых две женщины, так почему ты боишься, что недостаточно хорош, как он? Понимаю, он красивее тебя, эффектнее тебя, явно умнее тебя и нормативы сдает на уровне. Сложно признать, что помешательство на железе, — кивнул Феликс на тренажер со штангой, — не такой уж действенный способ быть самым лучшим?       Хенджин замер. К сожалению, Феликс был достаточно громок, чтобы это услышали и другие тренирующиеся рядом агенты. Их заинтересованные развернувшейся сценой взгляды можно было физически ощутить на коже.       Смит побагровел, угрожающе дернувшись на Феликса, но тот остался стоять, как стоял, словно ему чувство страха наглухо отбило. Или он не считал Смита достойным себе соперником.       — Или я не прав? — склонив голову набок, уточнил Феликс. — Второй вариант, где ты ссыкливо пускаешь на Джина слюни, тебе еще больше не понравится.       — Ах ты дрянь!.. — Смит хотел ухватить Феликса за плечо или шею (Хенджин успел приобнять Феликса свободной рукой, чтобы оттащить, нахрен, от чужого удара), но его окликнул голос.       — Руки от моих парней убрал!       Хенджин мог бы осесть от яростного тона Кристофера, если бы слышал его впервые. Он обернулся, когда шеф подошел ближе, угрожающе глядя на Смита.       — Отошел, блять, от них, — посоветовал он, и Хенджин давно не видел у него такого лица.       Ладонь Хенджина соскользнула с живота Феликса, а тот обернулся, дернув другой рукой — его пальцы пролегли между пальцами Хенджина легко и осторожно, словно там им было самое место. Хенджин не нашел сил сжать его ладонь в ответ с тем же напором.       Смит хмыкнул.       — Слушай, скажи, Кристофер, — выплюнул он, — тебе самому не стремно работать с такими парнями? Или вы выпилили единственную девушку, чтобы ты мог взять еще одного пидора? Сам заднеприводный, — разозлился он, — и подчиненных нашел таких же.       Кристофер дернул бровью, но остался невозмутим, позволяя Смиту закончить.       — Только и можете, что языками чесать и трещать про психологию, а СОБР потом выполняет за вас всю реальную работу.       — Повтори про заднеприводного, — попросил Кристофер, подойдя поближе, — а то я плохо расслышал.       Смит повелся на подначку, не собираясь проигрывать. Против него и Кристофер был мелковат, поэтому он навис, проговорив донельзя отчетливо:       — Твоя команда — сплошь сосунки и пидоры. У тебя в команде какой-то патлатый транс с неумением фильтровать базар, — кивнул он на Феликса и стоящего рядом Хенджина, — тщедушный узкоглазый Джин, не способный защитить даже девчонку, придурошный айтишник с СДВГ и ебнутый на всю голову Минхо. Про Яна ничего говорить не стану, и так понятно, что его ты взял, чтобы потрахивать.       Кристофер кивнул, словно принимал его точку зрения, а потом сказал:       — Я думаю эйчару это очень понравится.       — Ага! — прикрикнул Хан сбоку, заставив всех обернуться. Он держал поднятым телефон с направленной на Смита камерой. — Повтори только погромче, вдруг звук на записи получится отстойным.       — На моей точно ок, — хохотнул Минхо со своей скамьи, весело улыбаясь, пока тоже снимал происходящее.       Смит сменил цвет лица с бордового на белесый — в запале ярости он даже не понял, что есть большие шансы получить выговор за все вылетевшее из его рта дерьмо. Он сжал кулаки, а Кристофер не потеплел взглядом, когда приблизился к нему, чтобы понизить тон.       — Еще раз я увижу тебя, заговаривающим с моими парнями, или узнаю, что ты посмел дергать Джина, я возьму обе записи и отнесу в отдел кадров, где тебе выкрутят яйца за гомофобию и расизм. А если и тут ты решишь, что мой отдел несправедлив по отношению к тебе, я попрошу моего придурочного, как ты выразился, айтишника с СДВГ завирусить это видео по всему ебаному континенту, — после чего похлопал замершего столбом Смита по плечу и обернулся. — Джин, ты нужен мне на встрече сегодня. Иди в душ, у нас час на сборы. Встречаемся в моем кабинете.       После чего направился к выходу с ровной спиной и собирая чужие взгляды. В зале висела тишина, потому что ругань стала куда интереснее, чем тренажеры. Смит, психанув, пошел прочь, тараном пройдя между Феликсом и Хенджином, из-за чего им пришлось расцепить руки. Ладони Хенджина были взмокшими — он чувствовал, как давит на плечи могильной плитой тяжесть упоминания Рози. Впрочем, легшая между лопаток теплая ладонь этот гнет смахнула. Феликс огладил Хенджина по спине, после чего подошел к Хану, вытаращившему глаза.       — Это было ахренительно страшно, но я официально заявляю, что Крис — самый крутой сукин сын на свете.       Это заставило Хенджина рассмеяться, ведь было чистой правдой. Никто не был так морально силен и уверен в себе, как Кристофер.       Хенджин в него когда-то за это и влюбился, как пубертатный мальчишка.       Он поджал губы, глянув в сторону выхода, но Кристофера там уже не было. Хенджин прихватил свое полотенце, торопясь в душ и вернуться в модуль. Подумав, он остановился и позвал:       — Феликс.       Когда шкет обернулся, надевая кепку на голову, Хенджин проговорил одними губами: «Спасибо». Окружающие агенты продолжили заниматься своими делами, словно развернувшейся перед ними сцены до этого не происходило. А Феликс тепло улыбнулся в ответ, лучась удовольствием.       Хенджин, уходя в душ, сжал потную ладонь в кулак. Она все еще помнила уверенное тепло руки Феликса.       Хан покосился на опустившегося рядом с ним на силовую скамью Феликса. Тот поджал губы и в целом выглядел не особенно приветливым, из-за чего Хан стушевался, понимая, что, возможно, был совсем не в тему со своими мелкими проблемами. Мало того, что Феликса от тренировки отвлек, так еще и этот внезапный скандал, запись которого была надежно сохранена в телефоне. Хану оставалось только добавить видео в одну из сотни запароленных папок, чтобы впредь этот козел не лез к их команде. Хан вообще не понимал, как самооценка Смита могла зависеть от того, насколько Джин раскачает мышцы и, в общем-то, знать не хотел. В такие моменты Хан был рад, что не слишком хорошо умеет в профайлинг. Считывать подобного человека ему хотелось мало.       — Что там у тебя? — Феликс коснулся своим плечом плеча Хана, подпихнув. — Показывай.       Он протянул ладонь, безошибочно определяя корень проблемы, с которой Хан завалился в тренажерный зал, но…       — Может, попозже? — Хан поджал губы. — Ты злишься.       — Так не на тебя же, — совершенно спокойно ответил Феликс. — И я не злюсь, я раздражен, это разные эмоции.       Для Хана они были одинаковыми, но для Феликса, тонко умеющего определять каждую грань, видимо, нет. Возможно, Феликсу просто требовалось немного времени, чтобы сбросить с себя раздражение, если оно было чужим. Ну, или успокоиться, если его собственным.       Жуть, как сложно.       Хан попытался поднять Феликсу настроение, улыбнувшись.       — А я испытываю восторг от того, какой Кристофер крутой. Бог мой, вот, в кого следовало влюбляться, — последнее он произнес, понизив тон.       Феликс непроизвольно дернул бровями и улыбнулся в ответ, правда, в его исполнении улыбка получилась больше саркастичной.       — Это уж точно.       Хан явно упускал какой-то контекст, но лязг поднятых гантелей его отвлек. Хан покосился на Минхо, который, встав неподалеку, качал руки. По его шее стекали капли пота и это могло отвлечь Хана чертовски надолго, поэтому он прикрыл глаза, призывая себя к спокойствию. В конце концов, Хан решил завязать с бесполезными попытками обратить на себя внимание и попробовать общение с кем-то другим.       И, кстати, об этом.       — Прикинь, че? — Хан открыл приложение дэйтинга, заговорщически показывая Феликсу аватарку одного парня. — Помнишь его?       Феликс удивленно хмыкнул, разглядев на фото того самого Питера, который подходил к Хану в кофейне. Он открыл его профиль, быстро пробегаясь глазами по информации и другим фотографиям.       — Парень из кафе? — обернувшись, для верности переспросил Феликс. — Я его помню визуально, но у меня тогда не было настроения в него всматриваться.       — Он и правда фотограф, — Хан устроил подбородок на плече Феликса, заглянув в экран своего телефона, — там еще есть фотки. И зарегистрирован недавно, похоже, что ищет новых знакомств.       — Что вполне логично, учитывая, что недавно он искал пассию офлайн, — Феликс открыл анкету Хана, — классная фотка. Это где?       Хан посмотрел на селфи, которое он сделал в один из одиноких выходных, когда гулял в парке и кормил белок. Тогда солнце светило особенно сильно, и он сделал фото, слегка щуря один глаз и улыбаясь в камеру. Других приличных селфи у Хана не было, а делать фото, ставя таймер и специально позируя, показалось совсем уж кринжем. Хан не был силен в обольстительных снимках, как, впрочем, и весь их отдел, пожалуй. Сложно было представить хоть одного коллегу, принимающим соблазнительную позу в зеркале. Невольно в голове всплыл только Смит — вот уж кто точно страдал подобной ерундой самолюбования ради.       — У вас мэтч? — глазастый Феликс подметил взаимную симпатию Хана и Питера. — Уже переписывались?       Хан поджал губы, удивляясь, что Феликс, умея выливать не всегда приятную правду в лицо, проявил удивительную тактичность, не открывая диалоги в приложении, пока Хан сам этого не сделал.       — Он написал, да. Узнал меня по фотке, — Хан показал начало переписки, — и снова позвал на свидание.       — «Если телефон на салфетке был для тебя слишком банальным, то могу ли я пригласить тебя в уютный ресторанчик?» — прочитал Феликс. — Кажется, ты и правда ему понравился. Он настойчивый, раз не принял первый отказ.       Ну, технически это не было отказом, Хан просто ему не написал и не позвонил после оставленного номера. Питер был красавчиком, и Хану нравилось его внимание.       Он спрятал краснеющее лицо у Феликса на плече, невольно представив себя и Питера вместе.       — И почему ты не ответил?       — А что я напишу? — пробубнил Хан.       Феликс повел плечом, заставляя поднять голову. Хан заглянул в глаза, которые лучились улыбкой, а потом пожал плечами.       — Думаешь, стоит сходить? А если он маньяк? Расчленит меня в подворотне? Или вырежет органы и продаст на черном рынке? А если…       — Хан, — Феликс заблокировал экран телефона и повернулся к нему, — сомневаюсь, что ресторан находится в подворотне. Ты можешь поехать туда на такси. Скинешь мне адрес ресторана, если сомневаешься. Вряд ли он начнет тебя резать вместо стейка посреди ужина. Я, конечно, не считывал его в кофейне, но на агрессивного субъекта он точно не смахивает, ты же сам это видишь.       — Тоже верно, — Хан запрокинул голову, а потом снова посмотрел на Феликса.       Тот ободряюще улыбнулся и пошутил:       — В крайнем случае предоставляю услуги составления психологических портретов. «Феликс Ли: расскажу, не вырезает ли ваш потенциальный бойфренд детей по понедельникам». Дорого, но быстро.       Хан рассмеялся, постаравшись быть тише.       Феликс же повернул голову в сторону душевых и раздевалок, куда ушел Джин, задумавшись о чем-то своем.       — Самому зарегистрироваться, что ли, — протянул он.       Хан моргнул, ничего не понимая.       — Зачем?       — Мы вроде бы уже выяснили с тобой, зачем сидят в дэйтингах, Хани, — Феликс фыркнул. — Вот за тем же самым.       — А…       — Чтобы не было скучно, — Феликс опередил поток слов изо рта Хана, хотя тому и захотелось ответить, что они, обсуждая дэйтинги, вообще-то сошлись на мнении, что это отличный способ переключиться, когда душу тревожат невзаимные чувства.       Феликс фыркнул.       — А ты давай, соглашайся. Вкусно поешь, поболтаешь, чем плохо? В конце концов, уйдешь, если Питер тебе не понравится. Обещаю в критической ситуации позвонить и сказать, что у нас новый труп кишками наружу.       — Ладно, — Хан закатил глаза, взял мобильник в руки и открыл диалог, — прямо так и писать?       — Ну, можешь в стихотворной форме.       — Да Феликс, блин! — Хан, не выдержав, заливисто и громко рассмеялся, за что их определенно скоро выгонят из тренажерного зала. — Я впервые иду на свидание, имей совесть.       Феликс подергал бровями, мерзенько ухмыляясь.       Хан почти погрузился в диалог, как его отвлек голос Минхо, который, оказывается, все это время был рядом и, закончив подход, явно услышал их разговор.       — Какое свидание? Тебе же пятнадцать, это уголовная ответственность.       Хан, приоткрыв от шока рот, поднял на Минхо глаза.       — Ты прикалываешься?       Стало до ужаса обидно. Одно дело, когда Минхо игнорировал его, порой обидно отвечал на подколки (окей, Хан тоже иногда перебарщивал с тем, чтобы бесить Минхо), но знать базовую информацию о своей команде каждый из них был обязан. Возраст, группу крови, адрес проживания, аллергии на медицинские препараты, резус-фактор — все это могло спасти их жизни в какой-то момент. Да-да, речь в правилах шла о той группе, которая выезжает на задания и может столкнуться с непредвиденными ситуациями при взаимодействии с субъектами. Хан почти всегда оставался в штабе и ему никакая опасность не угрожала. Минхо не был обязан знать все его данные из медицинской карты, но, блять, возраст?       Минхо настолько было наплевать или он целенаправленно издевался?       — Ему двадцать четыре, Минхо, — раздался рядом голос Феликса.       Минхо дернул плечом, а потом снова перевел на Хана взгляд, оценивающе пробежавшись и фыркнув от свитера с пуделями.       — Это почти тоже самое, что пятнадцать, когда речь идет о комнатных растениях вроде технических аналитиков. Вы можете поболтать о спонтанных сексах где-то в другом месте? И вы тренажер заняли.       Хан закрыл рот, понимая, что смысла что-то говорить попросту нет. Он так сильно проебался, думая, что когда-нибудь получит крохи внимания Минхо. Он только сейчас внезапно осознал — он для Минхо пустое место. Из-за возраста, из-за профессии. В картине мира Минхо Хан был просто ребенком без бэкграунда, который многих делал взрослее.       Минхо ничерта не знал о Хане. И Хан даже из вредности не собирался ему рассказывать — Минхо понятия не имел, кем был Хан до бюро, но он и не стоил того, чтобы рисковать и открываться.       Джин занял то единственное, что связывало Минхо с реальным миром — вакансию его друга, и у Хана никогда не было шансов войти в его окружение, пока он был на десять лет младше и оставался в глазах Минхо тепличным ребенком.       — Знаешь что? — подумав, проговорил Хан. — Да пошел ты нахрен.       Он показательно освободил тренажер, к которому никто не проявлял интереса, и быстро пошел прочь из тренажерки, надеясь, что Феликс, с которым он не попрощался, не обидится, ведь были большие шансы расплакаться от обиды и несправедливости. Хану сложно было искренне злиться на Минхо, потому что тот ни разу не показал ему ни жестом, что заинтересован. Хан мог злиться только на самого себя и, договариваясь с Питером на сегодняшний вечер, надеялся, что получится хоть немного отвлечься.       — Ты прекрасно выглядишь.       Питер встретил Хана около ресторана итальянской кухни, который даже с улицы выглядел достаточно дорого. Хан порадовался, что посмотрел на Трипадвизоре отзывы и догадался одеться не в один из любимых ярких свитеров, отдав предпочтение темно-синей рубашке и светлым джинсам.       — Спасибо, ты тоже, — Хан смущенно провел рукой по кудряшкам, пытаясь пригладить распушившиеся в такси вихры, но Питер аккуратно перехватил его запястье.       — Тебе идет, оставь.       Хан улыбнулся и позволил взять себя за руку, а потом и повести внутрь ресторана. Пока Питер разговаривал с девушкой-хостес, Хан успел осмотреться, подмечая несколько уединенных кабинок, отгороженных ширмами, по которым спускались живые зеленые растения, создавая ощущение, что они и правда где-то на улочках Рима.       Ресторан был полон людей, и Хан расслабился, позволяя увлечь себя за забронированный Питером столик. В конце концов, вокруг была толпа и даже если Питер будет вести себя странно, Хан успеет свалить быстрее, чем тот что-то с ним сделает. Но опасения казались надуманными и напрасными — пока Питер лишь галантно отодвинул для Хана стул, придержал его пальто и разделся сам, садясь напротив. Столик был около самой стены, а Питер сел лицом к залу, давая Хану возможность смотреть только на него и на украшенную ручной росписью стену за ним. Джин тоже всегда так садился, когда им удавалось выбраться в кафе на обед. Профессиональная деформация после прохождения специальной подготовки в составе СОБРа — ждать нападения и иметь возможность видеть входы и выходы. Хан не к месту подумал, что Джин оберегал их даже в таких мелочах, взяв заботу о безопасности коллег на себя, потому что был опытнее в тактике задержания и физической подготовке. А ведь он не был в числе СОБРа как такового — отряд быстрого реагирования использовался только при необходимости, а отдел мог состоять только из профайлеров, но Кристофер и Джин решили перестраховаться, отправив Джина на повышение квалификации.       Жаль, что это не помогло Рози. Она была славной и всегда приносила Хану сладости. Иногда Хан по ней тосковал.       Он отмахнулся от трагичных мыслей и отделался от сравнения Питера и Джина из-за привычки сидеть у стены с обзором на периметр. Хан не должен прогонять всех людей через призму собственной работы. Он лучше других знал процентное соотношение серийников к обычным людям, и Питер действительно не походил на маньяка. После того, как Хан согласился на свидание, они переписывались до самого вечера. Питер спрашивал про увлечения Хана, про то, чем он занимается, а сам рассказывал про свою работу, скидывал фото природы и некоторых коммерческих съемок, давая и Хану узнать немного о себе.       — …заказывать?       Хан моргнул, понимая, что задумался.       — Прости, что ты сказал?       — Выбрал, что будешь заказывать? — Питер кивком головы указал на раскрытое перед Ханом меню. — Я положил глаз на пиццу. Можем взять круг, если ты не против? Или хочешь пасту?       Хан поджал губы, прикидывая, что он может себе позволить. Не то, чтобы он сильно нуждался в деньгах, все-таки зарплата в ФБР была немаленькой, но он копил на новую приставку, джойстики и очки виртуальной реальности, поэтому тратить слишком много не хотелось.       — Заказывай, что хочешь. Я тебя пригласил и я буду закрывать счет, — Питер протянул руку, накрывая кисть Хана ладонью. — И оставь место для мороженого.       — А тут есть? — Хан с горящими глазами пролистал меню. — Я люблю мороженое.       Питер тихо рассмеялся, заставляя Хана покраснеть.       — Ты такой милый, — он подпер ладонью подбородок. — В целом, мы можем наесться мороженым, и плевать на пиццу. Ноль возражений.       — Черт, я… — Хан закрыл ладонями лицо, — извини, ладно? Я просто волнуюсь. Я согласен на пиццу. На твой вкус.       — Все еще очень мило, — прищурился Питер, возвращаясь к меню.       Пока он делал выбор, Хан наконец-то получил возможность поглазеть на Питера. Объемный бежевый свитер красиво оттенял загар и напоминал те кардиганы, что любил сам Хан. Это навело на мысль, что у них с Питером есть общие интересы. Может, он тоже вяжет или ему будет интересно послушать о том, какие новые безумные дизайны придумал для себя Хан. Минхо вот точно никогда не была бы интересна тема вязаных свитеров. Разве что в контексте следов удушения пряжей.       Хан засмотрелся, понимая, что залипает, хотя не был уверен, насколько сильно ему нравится Питер. Феликс был прав — получать внимание и комплименты оказалось безумно приятно. Только вот хотел ли Хан продолжать их общение было сложно сказать. Все еще казалось, что он не на своем месте. Что он должен быть дома или на работе, чтобы утром снова увидеть Минхо.       Думать о Минхо, который выразил свое пренебрежение (осознанно или нет), совершенно не хотелось. Не сейчас, точно не в ресторане, куда его пригласил парень, собирающийся оплатить ужин и делающий все, чтобы Хану было уютно.       Хан перевел взгляд на их руки. Питер все еще держал ладонь на кисти Хана, поглаживая большим пальцем кожу. Хан выдохнул и, встречаясь с Питером взглядом, позволил увлечь себя в диалог, отбрасывая все дурацкие мысли про дурацкого Минхо.       — …а потом эта девушка отчитывала меня за то, что я не смог в фотошопе переделать ее прическу, которой, оказывается, она была недовольна, представляешь? — Питер притиснул Хана ближе к себе, обнимая. — Высказывала бы претензии своему стилисту.       Хан хохотнул, прижимаясь к теплому боку.       Они решили прогуляться после ресторана и теперь брели по улочкам района Адамс Морган в сторону дома Хана. Он снял это жилье почти сразу, как переехал в Вашингтон из-за предложения по работе в бюро. Денег как раз хватило на аренду жилья в невысоком жилом доме многонационального района. Хан не часто сталкивался с расизмом после переезда из Малайзии, но его частенько принимали то за корейца, то за китайца, у него даже было пару знакомых из стран, близких к России, где проживало преимущественно азиатское население. Хан не часто поправлял людей, позволяя им самим придумать легенду о жизни Хана. О том, что было до Америки. Хану нравились мигранты — легальные или нет. Они все жили по своим законам, организовывали коммуны или диаспоры и никогда не сдавали тех, кого считают своими. Хан в таком окружении чувствовал себя в безопасности.       На улицах было оживленно даже несмотря на позднее время. Кучки прогуливающихся туристов, которые то и дело останавливались около многочисленных неоновых вывесок ресторанчиков и клубов, гуляющая молодежь, которая к утру будет шататься от выпитого и спешить с похмелья в метро, чтобы успеть на занятия — все они сновали вокруг, заставляя Хана прижиматься к Питеру ближе, чтобы его лишний раз не толкали.       Идти было прилично, но Питер сказал: как только они нагуляются, он просто вызовет такси. Ни намека на то, чтобы напроситься в гости, ничего такого, что могло бы насторожить. Хан окончательно расслабился к середине ужина, рассказывая Питеру о себе и своей работе, умолчав только, что он аналитик из ФБР. Не то, чтобы это было тайной, просто Хан понимал — его работа могла отпугнуть даже законопослушного парня, поэтому он просто сказал, что работает в ай-ти в охранной фирме. Так он мог говорить о своих ИИ-ботах, анализе данных и всем том, о чем обычно никто не мог слушать дольше пяти минут.       Питер же был внимательным, порой даже задавал вопросы про популярные нынче нейронки, и они нашли точки соприкосновения, так как Питер прибегал к обработке с помощью встроенного в фотошоп искусственного интеллекта. Им было, что обсудить, вот, что окончательно убедило Хана попробовать.       — Надо было заменить ей прическу полностью, — Хан расслабленно выдохнул, — но не факт, что ей понравилось бы.       Питер на это фыркнул, полностью поддерживая идею.       — Работа с клиентами. Хуже не придумаешь. Поэтому я больше люблю заказы на съемки определенных локаций.       — На природу тоже есть заказы? — удивился Хан.       — Очень много. Например, съемки для журналов. Порой мне прилетают заказы, чтобы сделать подробный фоторепортаж какого-нибудь туристического места. Или, опять же, стоковые сервисы. Отличный пассивный доход.       — О, командировки? — Хан улыбнулся.       — Типа того. Приезжаю в крутой отель на природе, делаю фото, живу бесплатно, а потом еще и деньги получаю, — Питер отпустил Хана, давая ему обойти небольшой участок с намерзшей коркой льда. — Приятное с полезным.       — Круто, — Хан перепрыгнул лед и первым протянул руку, переплетая пальцы с теплыми пальцами Питера. — Мы уже почти до моего дома дошли, вызовешь такси?       — Обязательно, — Питер подмигнул, — только доставлю тебя до квартиры. А то время позднее, украдут моего принца в подъезде.       Хан закатил глаза от такого банального комплимента, но все равно покраснел. Хорошо, что в темноте улицы этого не было заметно, а то он из-за Питера израсходовал весь лимит на смущение на месяцы вперед.       — Потом не будешь меня под дверью караулить? — Хан прищурился, взбегая по ступенькам к металлической двери. — Вдруг ты сталкер.       Питер рассмеялся, пряча руки в карманах куртки.       — Ни за что.       Хан дернул плечом, понимая, что вечер прошел идеально. Питер оказался… классным. Добрым, улыбчивым, открытым и галантным. Он оплатил счет, оставил чаевые, помог Хану одеться, обнял только тогда, когда Хан дал понять, что не против, и совершенно точно не просился к нему в квартиру, желая продолжить вечер в кровати. На это Хан, будучи девственником, точно готов не был. Взаимная дрочка и парочка обжиманий на вечеринках в студенческие годы точно не делают его гуру секса. Но вот поцелуй… Хан, ощущая через пальто, как Питер поглаживает его по пояснице, пока они поднимались по лестнице до квартиры, подумал о том, что к поцелую он вполне готов.       Ему хотелось.       — Ну все, вот и мой этаж, — Хан повернулся лицом к Питеру, который осмотрел площадку на две квартиры. — Долго поболтать не выйдет, соседка хоть и старая бабулька, но иногда очень невовремя излечивается от глухоты и орет на меня. Пару раз получал от нее, когда возвращался с работы посреди ночи.       Питер улыбнулся, подходя к Хану вплотную и заставляя поднять голову, чтобы заглянуть ему в лицо. На площадке было темно, лампочка давно перегорела, а Хан никак не мог собраться с силами и ее вкрутить. Ему даже как-то Джин предлагал, когда заходил в гости, но руки все не доходили.       Питер поднял руку и положил ее за затылок Хану.       — Мечтал об этом весь вечер, — прошептал он.       Хан приоткрыл губы и прикрыл глаза, понимая, что он, наверное, тоже об этом мечтал, а потом услышал странный хлопок.       Он слышал такие раньше.       В фильмах.       А еще на стрельбище, когда Кристофер учил Хана пользоваться пистолетом с глушителем.       Хан понял, что ноги перестали его держать, и начал оседать на пол, хватая ртом воздух, которого стало резко не хватать. Резкая и неожиданная боль в районе живота ощущалась как десяток воткнутых в кожу ножей. Он неверяще опустил взгляд вниз, где по рубашке из-под расстегнутого пальто растекалось темное пятно. Оно плыло вниз, на джинсы. Хан грузно повалился на пол и к нему пришло осознание.       Питер стоял над ним, держа в руках пистолет. Глушитель, конечно. Уроки Кристофера прошли не зря.       Вот, зачем ему такой объемный свитер, не к месту подумалось Хану, а потом он всхлипнул, понимая, что его прошибает холодом. Питер быстро осмотрел площадку, на которой не было ни людей, ни камер, глянул вниз с лестницы и, никого там не найдя, вернулся к Хану.       Он хочет его добить.       Никто не собирался ранить Хана, все было сделано для того, чтобы от него избавиться. Вот, чего ждал Хан все эти годы, нервируясь в толпе и дружа преимущественно с агентами ОПА или мигрантами. Вот почему Хан сторонился малайцев, доверяя американцам.       Хан знал, что за ним могут прийти.       Хан чувствовал горячие слезы на лице и по-дурацки холодную собственную кровь, которая лилась из раны на животе, куда Хан в глупой попытке пытался прижать ладонь.       Его сейчас убьют.       Нужно что-то придумать.       Хан прикрыл глаза и задержал дыхание. Он понимал, что единственный шанс остаться в живых — убедить Питера, что его выстрел достиг своей цели. В голове сами собой всплывали лекции на подготовке в ФБР о кровопотере, гидродинамическом шоке и резком перепаде давления. Хан знал, что ему нужно зажимать рану, пытаться дышать и не закрывать глаза, чтобы оставаться в сознании, но у него не было выбора.       Питер склонился над ним, касаясь глушителем щеки Хана.       Хан замер с закрытыми глазами, пытаясь игнорировать боль.       Питер смотрел на него, и Хан был обязан ничем себя не выдать. Если бы на его месте были Джин или Феликс — они бы точно справились. Кристофер бы справился. Ян тоже. Минхо сумел бы, просто из вредности характера.       Хан был частью команды и не хотел умирать около собственной квартиры.       Питер склонился прямо к лицу Хана, поднося ладонь к носу. Хан был на грани, он не умел задерживать дыхание надолго и уже вот-вот был готов сдаться, но Питер вздрогнул, услышав раздавшиеся на этаж выше голоса и быстро поднялся, пряча пистолет под свитер. Он сдернул с руки Хана смарт-часы, но больше украшений не нашел, чтобы имитировать ограбление. Так что в спешке вытащил бумажник из кармана.       — Как хорошо, что ты быстро сдох, — прошептал Питер и быстро ушел вниз, скрываясь в темноте подъезда.       Хан тихо выдохнул, сдерживая скулеж. Он подождал еще несколько секунд, боясь, что Питер вернется, но боль была такой, что Хан застонал, просто попытавшись снова зажать рану.       — Черт, — сглотнул он. Он понадеялся, что голоса этажом выше начнут спускаться и заметят его, но те прервались хлопком двери, снова погружая подъезд в тишину.       Собственный шепот был хриплым. Из-под него натекло столько крови, что держать рану уже не было смысла. Хан не мог вдохнуть, грудную клетку сдавило, будто на нее положили бетонную плиту.       Телефон. Ему нужен был телефон. Его, к счастью, Питер не забрал — слишком муторно было бы переворачивать Хана и шариться в заднем кармане джинс.       Остатки адреналина стремительно покидали организм, и Хан понимал, что еще немного и он не сможет даже пошевелиться, истекая кровью до тех пор, пока рано утром соседка не пойдет в магазин, который открывается в семь. Она всегда выходила из дома по утрам за свежим хлебом.       До семи Хан точно не дотянет.       Кое-как достав телефон, Хан попытался поднести его к уху, но он выпал из ослабевших рук. В темноте подъезда Хан видел, что под телефон пробирается кровь, которой становится все больше. Экран двоился в глазах.       Хан, протянув руку, снял блокировку, нажимая кнопку быстрого вызова.       Господи, только бы Джин взял трубку. Только бы не спал, не был занят, не смотрел, в конце концов, телевизор на полную громкость, не был в душе или…       — Малыш?       Хан испытал такое облегчение, что его затошнило. Хотя тошнило его от боли и того, сколько крови было вне тела на данный момент. Хан открыл рот, чтобы выдавить хоть слово, но вырвался только хриплый стон.       — Хани? — спокойный голос Джина сразу же изменился. — Что случилось?       — Стреляли, — кое-как прохрипел Хан. — В меня… дома…       Его покидали силы. Хан пытался держать глаза открытыми, но сознание уплывало с каждой секундой.       — Хани! Блять, Хан!       Хан слышал, как Джин звал его, что-то крича и, кажется, повторяя, чтобы он не отключался. Хан очень хотел послушаться, но смог только выдавить из себя еще один хриплый выдох, после чего отключился. Последнее, что он увидел — мигающий экран телефона, на котором отсчитывались секунды вызова Джину.       Ладно. Если Хану суждено умереть этой ночью, то он хотя бы сумел прожить в свободной стране как законопослушный гражданин и даже принести обществу пользу. Все лучше, чем судьба, которая ждала его в Малайзии. Жаль только, что он единственный из собственной семьи считал, что заслужил право выбора.