Эпигоны

      Обед считался полноценным, если начинался с убийства. Именно об этом раздумывал Хенджин, когда припарковал Тахо на единственном свободном месте. И это, увы, удалось ему лишь по той причине, что одна из тачек полицейского управления решила-таки убраться подальше от лесополосы. Или сказалось нервное нажатие на клаксон, когда у Хенджина окончательно сдали нервы.       Он дал себе пару минут передышки и тишины, даже стекла до конца не опуская, хотя ему жутко хотелось на воздух. Механик запретил Хенджину включать кондиционер, пока он не отдаст машину в ремонт для проверки фреона. Хенджин бы с радостью, вот только сил поднять задницу и доехать до мастерской у него просто не нашлось. За пару месяцев прокрастинации успело поменяться все, кроме самого Хенджина: душный июль уступил место не менее душному сентябрю. А, может, Хенджину просто не хватало воздуха от того, как шею сжимало тисками скорби.       Хенджин встрепенулся, глянув в зеркало заднего вида, чтобы посильнее прижать зачесанные назад волосы, и, не давая себе шанса слиться, вышел из машины, врубая сигнализацию. Отметил только мысленно, что к тридцати четырем годам начал, кажется, выглядеть на свой возраст. Азиатские корни долго позволяли ему сходить за студента, но за последние два месяца возраст нагнал Хенджина: больше всего в прошедших месяцах его волновало лишь то, что он их застал, а Рози — нет.       — Джин! — раздался оклик.       Хенджин обернулся с наползшей на лицо спокойной улыбкой и был рад узнать, что Бинни не собирался глядеть на него с жалостью. Если в чем-то и был хорош шериф полицейского управления округа Колумбия, штат Вашингтон, то умением оставаться с холодной головой даже когда на вызов об убийстве ему приходилось обращаться к команде профайлеров из ФБР.       Бинни, улыбнувшись, махнул Хенджину рукой и приподнял ограждающую ленту, пропуская его на место преступления. Судя по тому, что спины сотрудников управления и фигуры коллег Хенджина виднелись вдалеке между толстыми стволами деревьев, местность оцепили с размахом. Хенджин пытался не злиться на количество сотрудников полицейского управления, ведь искренне считал, что им следовало свалить, если без помощи ФБР не могли разобраться, а не топтать местность, путая следы. Но Хенджин с большим уважением относился к Бинни, поэтому прикрыл рот на замок. И дело было не только в том, что тот уже три года как был женат на родной сестре шефа. Хенджину искренне нравилось работать с Бинни, а раздражение бурлило в Хенджине просто от того, что он, возможно, не был готов вернуться к рабочей суете в полной мере.       — Почему все серийники обожают Балтимор? — вздохнул Бинни, пытаясь завести разговор, пока они продирались сквозь бурелом.       Хенджин сосредоточился на звуке скрипящих о кожаный бомбер веток, чтобы не начинать раздражаться.       — Все — это целых пять? — хмыкнул Хенджин, не сдержав сарказма. — И то, если считать убийцу с Грин-ривер, который любил ездить по лесополосе между штатами. На месте любителей приписывать Балтимор всем, кто просто проезжал мимо, я бы оставил среди действительно местных Чарльза Уильяма Дэвиса-младшего и Джозефа Метени. Последнего уж точно нельзя не учитывать, он весил почти пятьсот фунтов. А Дэвис-младший еще жив, что не дает подражателям спокойно спать по ночам. — Хенджин спрятал руки в карманах и добавил: — хотя, может и сдох уже. Года два точно о Дэвисе ничего не слышно из тюремных сводок.       Бинни весело присвистнул.       — Черт возьми, ты в Куантико все это выучил?       — Нет, за ужином на подкастах «Крайм Джанки». У меня же куча свободного времени, только и делаю, что слушаю болтовню Эшли Флауэрс и Брит Прават.       Ему бы и имена этих девиц знать не следовало, но малыш Хан реально любил тру-крайм подкасты, словно ему не хватало убийств в реальной жизни.       Бинни рассмеялся, похлопав Хенджина по плечу, после чего на них покосились два прошедших мимо детектива — Хенджин помнил их, как помнил лица многих людей, с которыми приходилось неоднократно пересекаться во время работы.       — Ладно тебе, не ворчи, — посерьезнел тон Бинни, когда тот остановился, вынуждая и Хенджина замереть, обернувшись, — я сразу позвал вас, потому что способ убийства похож на того, кто уже полгода не дает нам спокойно жить. Журналисты прозвали его Маньяком из Балтимора, — Бинни дернул плечом, — очень, конечно, оригинально.       Хенджин нахмурился. СМИ были горазды на выдумки и лишний драматизм. Хотя не понаслышке знал, что реальность бывала страшнее любой байки, Хенджин был рад заведенным правилам: никаких кличек, ничего, что возвысило бы убийцу над жертвой. Если в мире появится хоть один убийца, которого Хенджин будет звать по придуманному журналистами имени, его мир перевернется с ног на голову.       — Мы не даем им никаких имен, не персонализируем. Не добавляем характеристик. Это просто субъект.       — Я знаю правила вашего отдела, не душни, — Бинни махнул на него рукой, — это была констатация факта. Важно лишь, что способ убийства один в один. И если это ваш субъект, то дело уйдет вам. А если нет, то за него возьмутся мои парни. Я обязан был проверить.       Хенджин знал об этом серийнике, потому что орудовать тот начал задолго до того, как Хенджина отстранили. Они начали расследование одиннадцать месяцев назад и, к сожалению, не сдвинулись с мертвой точки. Трупы появлялись редко. Всего три штуки за этот период и, более того, с постоянно увеличивающимся временным разрывом. Регулярнее случалось наоборот — убийца начинал чувствовать вкус крови и безнаказанность, совершая преступления все чаще и чаще. Маньяк из Балтимора пошел иным путем. Каждая жертва оттягивала следующую, и временной разрыв становился все сильнее. Возможная жертва, над которой склонился Минхо (Хенджин его и из космоса, блять, узнал бы), по времени точно подходила.       — А я думал, что это проверка, — ответил честно Хенджин, глядя в глаза серьезному Бинни. Хенджин сложил руки в карманы куртки после того, как щелкнул пальцами по его значку шерифа на обтянутой формой груди, — думал, Крис меня выгулять решил, как фокстерьера, а ты ему подыгрываешь.       Не дав Бинни ответить, Хенджин-таки пошел к лежащей на земле жертве, чувствуя себя чертовски гнусно. Ему не следовало хамить Бинни или вываливать на него свои опасения, даже если Хенджин правда считал этот выезд проверкой на вшивость. Двух месяцев было достаточно, чтобы Хенджин пришел в себя и вернулся к работе как полноценный сотрудник. Он же, черт возьми, был старшим профайлером в отделе поведенческого анализа и даже стажировался на должность заместителя юнита. Он должен был взять себя в руки. Неудивительно, что Кристоферу хотелось проверить, готов ли Хенджин вернуться в отдел.       Хенджину и самому хотелось бы знать.       Деревья в этой части лесополосы, стоило удалиться с дороги, росли все плотнее, а кроны смыкались, не давая солнечным осенним лучам пробиваться сквозь листья. Казалось бы, всего двадцать миль от выезда из Вашингтона, и от цивилизации не осталось ни следа. Какой черт дергал жертв оказываться в таких местах? Впрочем, вопрос был риторический, ведь ответ Хенджин знал со времен обучения в Академии. Некоторые жертвы оказывались в отдаленных районах по собственным причинам: стремление к уединению, прогулки, путешествия и работа. Все это невольно увеличивало их уязвимость. И пусть гражданским не нравилось об этом думать, виктимология давала понять, что особое поведение или образ жизни жертвы мог способствовать ее попаданию под угрозу.       — О, какие люди, — ослепительно улыбнулся Минхо, проморгавшись, когда поднял глаза от тела жертвы.       Хенджин был рад первым услышать именно его голос.       Минхо, облаченный в спецодежду, которую он, к слову, ненавидел и психовал, когда приходило время натягивать поверх гражданки одноразовый защитный костюм, повел плечами.       — Соскучился? — хмыкнул Хенджин, давая себе пару мгновений передышки, пока не пришлось заговорить с шефом.       — Конечно, сладкий, но мне не до тебя, у меня здесь просто вкусняшка, — с воодушевлением проговорил он, приподнимая пальцами руку жертвы с налипшей на ней жухлой листвой и впившимся в кожу омерзительного вида слизнем. — Видал?       Лучше бы нет.       Хенджин вздохнул и перевел-таки взгляд на Кристофера. Тот стоял, единственный из всех них облаченный в униформу. Хенджин и сам был бы рад надеть куртку с желтыми буквами ФБР на спине, но не был в отделе, после звонка Кристофера отправившись сразу на место преступления. Шеф сложил руки на груди, бегло пробежавшись взглядом по Хенджину. Он бы еще понюхал и в рот залез, честное слово, чтобы проверить, пил ли Хенджин в последние пару дней.       Хенджин не пил.       Хенджин снова начал курить на время отстранения, но считал это победой в сложившейся ситуации. Сейчас бы он от сигаретки, кстати, не отказался, но запретил себе притрагиваться к никотину, переступив порог работы.       От внимания Кристофера захотелось повести плечами, а еще отвернуться.       — Привет, Джин, — сказал шеф ровным тоном.       — Привет, — ответил Хенджин, прекрасно зная, что за этим последует.       — Как самочувствие?       — Да лучше некуда. Свеж, бодр, трезв и никому не проломил голову за то, что вся парковка, блять, заставлена. Не могли отправить половину управления восвояси?       Кристофер отрезал:       — Не заводись. Поговорим, когда вернемся в отдел.       Для того, чтобы не заводиться, Хенджину требовалось начать работать.       Девушка, лежащая на земле, была раздета и изнасилована, о чем свидетельствовали и поза, и засохшая на бедрах кровь. С первого взгляда становилось понятно, что жертва была задушена, но вот количество синяков на теле напрягало — их было слишком много для того, кто был сосредоточен на сексе или удушении. Расходившиеся по коже гематомы должны говорить о том, что субъект находился в приступе ярости. Только вот случилось это до смерти жертвы или после — сможет сказать Минхо. И именно от этого будет зависеть мнение Хенджина, кто мог быть субъектом. И тот ли это человек, который не дает спать спокойно полиции штата последние одиннадцать месяцев.       Почувствовав внимательный взгляд, Хенджин обернулся и с удивлением понял, что рядом с Кристофером, который все не мог от него оторваться, следя аки фурия, находился незнакомый пацан. Иным словом описать его не получалось: в ветровке, с кепкой, натянутой на глаза, и торчащими из-под нее светлыми волосами даже не ясно было: девчонка или пацан. Выдавал только размер ноги. Пестрые до выедания сетчатки желтые найки, очевидно, принадлежали парню.       Шкет сидел на корточках, оглядывая труп также внимательно, как делал это Минхо, а Хенджину захотелось возмутиться. У него и без того звенели нервы, а уж присутствие незнакомца и вовсе вывело его из себя.       — Ничего не хочешь сказать, шеф? — процедил Хенджин, указывая глазами на незнакомый и нежелательный элемент в кепке и желтых кроссовках.       Кристофер дернул бровями, сохраняя спокойствие. Хенджин его за это обычно очень любил, но не сегодня. Он сцепил зубы, не сводя с Кристофера глаз, но так и не дождался ответа.       Шкет тем временем распрямился, обернувшись к Кристоферу, правда из-за козырька непонятно было, смотрит он в глаза или же нет. Хенджин прищурился, борясь с желанием сорвать кепку с его блондинистой копны волос. Цвет прядей заставлял сердце ускоренно биться. У Рози был такой же оттенок волос. Они были мягки, словно шелк — натуральные, не тронутые краской, Хенджин касался их всего пару раз, но этого было достаточно, чтобы запомнить. Мысленно он снова был там: в самолете, везущем команду в Вашингтон из Нью-Йорка. Гроб, закованный в деревянный ящик для перевозки, Хенджин запомнит надолго. Все, что смог тогда сделать Кристофер, поднимая практически все свои связи, добиться разрешения везти груз двести в салоне самолета, не пристегивая его в отделении для багажа. По всем правилам: герметично запаянный цинк и деревянный ящик поверх, куча документов и Кристофер как ответственное сопровождающее лицо, которое под свою полную ответственность позволило Хенджину находиться рядом хотя бы так. Будь ситуация иной, Хенджин сидел бы перед открытым гробом, держа Рози за руку и касаясь волос. Он видел их перед тем, как запаяли гроб. На них были следы крови.       Эти волосы снова были перед Хенджином — торчали из-под кепки, касаясь плеч, обтянутых ветровкой.       Хенджин опомнился, когда вместо голоса Рози раздался другой, глубокий и мужской.       — Это не наш субъект, — голос прозвучал невозмутимо, уверенно, почти отрешенно, словно пересказывал состав молочного коктейля на банке. — Дело в полном спокойствии. Не было слепой ярости, это не бешенство и не ненависть по расовому признаку.       — Прежние жертвы были афроамериканками, а эта белая, ты наблюдательный, — вставил Минхо.       Шкет в кепке мотнул головой, ускоряясь, словно переживал, что его снова перебьют:       — О, это тоже. Но я не об этом. Прежних женщин убивали по расовому признаку, а это предполагает сокрытую ярость. А здесь ничего, кроме холодного расчета, нет. Все спланировано. Продуманно. Каждая мелочь. Я даже подражателем этого человека не назову, он просто совершил преступление, а потом создал видимость причастности к субъекту. Ну, к Маньяку из Балтимора.       — Без имен, — на автомате перебил Хенджин, но его словно и не услышали.       — Мы имеем дело с человеком, который целенаправленно повторил убийство, чтобы замести следы. Визуально похоже, он постарался. На… четыре с минусом.       Минхо на это довольно крякнул.       — Пацан прав. Синяки нанесены после смерти.       А Кристофер, когда шкет с волосами Рози закончил свой рассказ, кивнул, кажется, довольный услышанным.       Именно тогда до Хенджина вдруг дошло. Этот выезд действительно был проверкой. Только не для него, а для блондинчика в кепке. Минхо опасливо поднял на Хенджина взгляд и тут же вернул его трупу, но Хенджин все равно успел заметить.       Он помотал отрицательно головой, и Кристофер прикрыл глаза, поняв, что Хенджин догадался.       — Поверить, блять, не могу, — прошипел он, срываясь с места и нервным шагом принимаясь прорываться через бурелом обратно к парковке.       — Джин! — проорал Кристофер в спину.       Хенджин не отреагировал, как не отреагировал на сочувствующий взгляд Бинни, стоящего рядом со своими парнями из управления.       Кристофер не смел так поступать.       Не смел, черт подери, брать на место Рози нового человека, когда земля на ее могиле еще не успела примяться.       Здание штаба за время отсутствия Хенджина не сгорело и не обрушилось, все также сверкая хромированной отделкой этажей, взмывающих вверх. Осеннее солнце отразилось на раздвижных дверях, запуская внутрь тысячи людей, работающих не только в подразделении поведенческих наук, но и в остальных, располагающихся в бюро. Охранники на первом приветливо кивнули, глянув на мониторы перед собой: стоило только приложить пропуск к магнитной пропускной стойке — на компьютеры выводилась вся информация о сотруднике: возраст, имя, подразделение, допуск и все данные, которые сам Хенджин о себе не помнил. Возможно, справка о психическом здоровье тоже всплывала на мониторах охраны.       Хенджин прошел через пропускную систему, направляясь по светлому коридору в сторону лифтов. На стенах висели портреты основателей отделов, каждого, кто внес вклад в построение бюро и отдела поведенческого анализа (в простонародье ОПА) в частности. Кристофер любил по-черному шутить, что там запечатлели тех, на чьих костях возвели здание, но сейчас… Хенджин понимал, что портрет Рози будет висеть в черной рамке на его, десятом этаже, и это последнее, что он хотел бы видеть, как вернется к активной работе. Можно было позавидовать Минхо: на стенах этажа морга не висело ничего лишнего.       Коротко поздоровавшись с зашедшими внутрь кабины лифта, Хенджин поджал губы. Злость кипела внутри, ведь последнее, чего он ожидал, это увидеть какого-то щегла вместо Рози. Дернув плечом, Хенджин вышел на своем этаже и свернул в третий модуль, бросая короткий взгляд на стеклянные раздвижные двери первого и второго, мимо которых он почти пробежал.       Все модули строились по одному принципу: большой оупенспейс с высоченным потолком и кроткая лестница на второй этаж прямо внутри этого пространства, где вкруговую шли кабинеты начальства. И если в первом и втором модулях, отвечающих за массовый терроризм и военные преступления было много кабинетов замов и исполняющих обязанности, то в модуле поведенческого анализа второй этаж насчитывал всего один оборудованный кабинет — Кристофера.       Хенджин представлял, что вернется в офис с чистым сознанием и ровным сердцебиением, готовый к работе на все сто. Но, вбегая в оупенспейс, чтобы пройти мимо столов до… да хоть до куда-нибудь! Хенджин едва не снес стул и не задел полку с документами, поняв, что его топит в злости.       Хан, выкатившийся из своего кабинета на розовом компьютерном стуле, отсалютовал Хенджину рукой и с громогласным «Сюрприз!» выстрелил в воздух из хлопушки. Разноцветные конфетти посыпались Хенджину на голову. Он явственно ощутил, что команда решила, блять, над ним поиздеваться.       Хан, поняв, что конфетти осели на пол, на плечи и голову Хенджина, но сам он не сдвинулся с места и продолжил пялиться на него с полным недоумением, нервно улыбнулся и попытался объяснить:       — С выходом на работу? — получилось весьма натянуто и не совсем утвердительно.       Хенджин, длинно выдохнув, отряхнул куртку от цветастых бумажек.       — Вы взяли в команду какого-то школьника вместо Рози, пока меня не было? Словно и ее не было? Вы че, нахрен, издеваетесь?! — проорал он, совершенно не заботясь, что его могли услышать рядовые сотрудники или команда, которая парковалась на служебной тачке чуть позже Тахо Хенджина.       Хан поменялся в лице, отталкиваясь ногами от пола, чтобы на стуле сопроводить Хенджина до вешалки. Тот с раздражением распушил уложенные до этого волосы, сбрасывая остатки конфетти на пол. Подумать только! Два месяца не прошло с момента, как они потеряли коллегу, а на ее место уже посадил задницу какой-то пиздюк. Хенджин злился, не в силах поверить, что Кристофер провернул эту хуйню у него за спиной. Хенджин стажировался быть его заместителем, черт подери. Кристоферу следовало считаться с его мнением! Хан, раздражающе скрипя ножками чересчур подвижного компьютерного стула, попытался сгладить ситуацию:       — Ну, вы должны сработаться… Он славный.       Хенджин никому ничего не должен. Особенно, если никто не посчитал нужным предупредить его заранее.       Хенджин помотал головой и уставился на Хана сверху вниз, уперев руки в бока. Хотелось наорать на него, но доверчивые круглые глаза Хана вызывали у Хенджина только братское умиление. Черт возьми, Хенджин старше этого парнишки на долбанных десять лет. Если он начнет орать на Хана, то точно уйдет в длительный отпуск. Технический аналитик пялился на Хенджина в ответ через стекла очков со своей смущенной улыбкой. Хан умел трепаться, как никто, но сейчас, видимо, даже у него не находилось слов, чтобы поддержать Хенджина. Хан был умным малым (гениальным в своем деле к тому же), он не мог не осознавать, какая реакция будет у Хенджина, когда он узнает о замене для Рози.       Для Хенджина она была незаменима.       Хенджин почесал глаз и отвел взгляд от лица Хана, действующего сейчас похлеще успокоительного. Только вот вместо спокойствия на Хенджина наваливалась неотвратимая… усталость, по тяжести напоминающая могильную плиту. Иронично.       Хенджин не к месту подумал, глядя на Хана, почему они вообще зовут его по фамилии и отчего она так прицепилась вместо имени Питер? Это же просто нелепо.       Минхо, вошедший с улицы с воодушевлением — он всегда становился таким после общения с трупами, даже не заметил крутящегося на стуле Хана, спеша к себе в лабораторию.       Он лишь бросил, глянув на Хенджина:       — Приходи, выпьем кофе!       И это сорвало Хенджину тормоза. Он не понимал, почему все делали вид, что ничего не случилось.       — Я, блять, не хочу кофе, я хочу прежнюю команду!       Это был самый подходящий, конечно же, момент, чтобы в оупенспейс вошли Кристофер и шкет в кепке. Шеф поджал губы и осуждающе помотал головой, но так невыразительно, что можно и не заметить. Хенджин заметил и уставился на него, не желая даже оглядываться на новенького. И плевать, обидели его слова Хенджина или нет. Они тут, блять, профайлингом занимаются. И если у шкета есть хоть какой-то навык в его пиздяческом возрасте, то ему и без пояснений хватит мозгов учуять весь негатив Хенджина.       Кристофер, оставив куртку на вешалке, потер переносицу и глянул на Хенджина.       — Пойдем, в кабинет зайдем.       Хенджин кивнул и поплелся следом за Кристофером, краем глаза заметив, что шкет притулился у одного из столов (к счастью, не у того, что принадлежал Рози) и даже кепку с головы не снял. Хан подкатился к нему, но его тихий голос Хенджин даже не старался расслышать: его не волновало, какие слова утешения аналитик сумел придумать для новенького.       Хенджин поднялся в кабинет Кристофера по небольшой лестнице в конце оупенспейса. Предшественник Хенджина, будучи заместителем Кристофера, встречал команду на возвышении второго этажа у входа в кабинет с чашкой кофе, приветствуя и тем самым давая боевой настрой на всегда тяжелые рабочие будни. Хенджину его очень не хватало. Он не был уверен, что справляется с должностью заместителя хотя бы на десятую часть также хорошо, как это выходило у мистера Уолша. Хенджин скучал по его прокуренному голосу, отеческим наставлениям, тяжелой ладони на плече и всепонимающим мудрым глазам под дугами начинающих седеть бровей.       Хенджин скучал по самому себе, черт возьми, годовалой давности.       Когда мистер Уолш был заместителем.       Когда Рози была жива.       Когда Хенджину казалось, что так будет оставаться всегда.       Хенджин вошел в кабинет и плотно закрыл дверь, наваливаясь на нее спиной. Ему не хотелось, чтобы Кристофер видел, что творилось в душе: весь этот ураган из раздражения, скорби и сочувствия к самому себе. Но Кристофер всегда был умен. А еще знал Хенджина как облупленного.       Кристоферу было сорок два года, и он взял Хенджина в оборот еще в тот период, когда он только окончил Академию и пришел в бюро стажером на пару с Минхо. Они окончили Академию вместе и сдружились (насколько дружны могут быть специалист по виктимологии и судмедэксперт, обожающий свою работу), пришли в бюро вместе и попали в только-только созданную Кристофером команду отдела поведенческого анализа тоже вместе. Их стажировал мистер Уолш, а Кристофер тогда казался Хенджину недостижимым, сильным, способным, черт возьми, на все на свете. У них была разница в возрасте всего восемь лет, но в тот период они ощущались пропастью, какая бывает между взрослым и подростком, впервые встретившим кумира.       Хенджин не отлип от двери, но поднял глаза на Кристофера — тот оперся задницей о стол, глядя в ответ. Хенджин пожал плечами, словно отвечал на миллион незаданных вопросов одновременно.       — Джин, — начал Кристофер начальственным тоном, что заставило Хенджина цокнуть. Кристофер ждал, что он пройдет и сядет на диван или хотя бы в кресло у стола, но Хенджин не сдвинулся с места, оставляя себе шанс на побег из кабинета. — Я хочу, чтобы ты успокоился и выслушал меня. Тебе нужно принять нового сотрудника. Это не просьба, это приказ, если ты хочешь. Я знаю, что тебе тяжело и обидно, я знаю, что ты тоскуешь по Рози. Мы все тоскуем, мы пережили траур и вынуждены двигаться дальше. Ее место не могло пустовать, учитывая, что и ты не выходил на работу.       — Ты сам меня отстранил, — напомнил ему Хенджин.       — Потому что ты не смог бы нормально работать, — тот не повелся, отвечая все также спокойно. Кристофер умел придавливать авторитетом и невозмутимостью, как придавил бы всем своим атлетичным весом, окажись Хенджин под ним.       Хенджин облизал губы и отвел взгляд.       Кристофер продолжил:       — Его зовут Феликс.       — Я не хочу…       — Тебе придется, — повысил он на мгновение тон, — запомнить его имя. Твоя работа не только в том, чтобы идеально разбираться в мотивациях поступках жертв, Джин. Ты — одна из основных наших огневых мощей, и твоя задача защищать нашу немногочисленную команду. Защищать Феликса в том числе.       — Если ты хотел в команду не беспомощного профайлера, то стоило взять кого-то постарше, — указав пальцем на дверь за спиной, выплюнул Хенджин.       Кристофер отбил подачу:       — Феликсу двадцать восемь, а не восемнадцать.       — Выглядит он на восемнадцать.       — Джин, он дельный, — настоял Кристофер. — В своем роде гений. И он протеже мистера Уолша.       Хенджин опешил, приоткрыв рот и переваривая услышанное. Какого… Уолш? Прежний заместитель Кристофера знал этого шкета? Как они вообще познакомились? Хенджин не припомнил, чтобы последние пару лет Уолш хотя бы давал лекции в Академии. Его на это попросту не хватало.       — Откуда Уолш его знает? — спросил Хенджин.       Кристофер ответил так, словно под его словами скрывалась тонна иной информации, которую он не собирался раскрывать:       — Они давно знакомы. Дольше, чем Уолш был знаком с тобой. Если хочешь что-то узнать, то можешь связаться с Уолшем и поинтересоваться.       Хенджин сложил руки на груди, чтобы обнять себя и согреться — ему показалось, что зашторенное жалюзи окно в кабинете Кристофера не пропускало не только лишний свет, но и тепло. По рукам бежали мурашки.       — Я не хочу ему звонить, — признался нехотя Хенджин. — И говорить с ним не хочу. Он начнет спрашивать, как у меня дела.       — Значит, у тебя дерьмово дела, раз ты не хочешь этих разговоров.       Хенджин хмыкнул.       Как проницательно.       Очень в духе Кристофера.       Хенджин откинул затылок на дверь, стукнувшись им пару раз.       — Просто… — попросил он, — просто дай мне работать, шеф.       Кристофер отлип от стола и сделал пару шагов, чтобы оказаться ближе. Хенджину его кабинет еще никогда не казался таким маленьким. Он вмещал огромный рабочий стол самого Кристофера, место для работы Яна, который чаще носился по пресс-центрам и общался с журналистами, чем находился за своим столом здесь, диван, кресла, стеллажи с книгами и документами… Столько всего, а Хенджину казалось, что он в аквариуме, когда Кристофер оказался прямо перед ним. Хенджин был выше, но всегда ощущал себя маленьким по сравнению с ним. Что в период, когда только пришел в бюро, что сейчас, будучи почти законным заместителем.       — Я лишен должности?       — Нет, — Кристофер отрицательно мотнул головой и убрал за ухо прядь прилично отросших темных волос. Он никогда не находил времени на стрижку. Обрастал, а потом отрезал патлы почти под ноль, давая им время снова дойти до своего неопрятного состояния. Хенджину он с такими волосами нравился больше. Хенджин просто наслаждался, когда в волосы можно зарыться пальцами. – Ты все еще на испытательном сроке как мой заместитель, хотя бюро предлагало мне другие кандидатуры. Это мое решение, и я очень хочу, чтобы все получилось. Чтобы бюро и не думало предлагать мне варианты. Но, Джин, на данный момент ты правда не справляешься.       Хенджину было больно это слышать, но Кристофер говорил правду.       Ему не хватало опыта, сдержанности, а еще моральных сил, чтобы стать достойной заменой мистеру Уолшу, потому что смерть Рози выбила почву у него из-под ног.       — Успокойся, я прошу тебя, — мягче, чем следовало бы, проговорил Кристофер, глядя Хенджину в глаза. — Выпей кофе у Минхо в морге, он недавно затарил один из холодильников шоколадными батончиками, — увидев, как Хенджин закатил со стоном глаза, уповая на дебилистическую привычку Минхо жрать на рабочем месте рядом с трупами, Кристофер и сам не сдержал смешка, — а потом возьми у Яна информацию за прошедшие два месяца. Он расскажет все, что ты упустил.       Хенджин кивнул.       Что ж, знание, что он еще достаточно стабилен, чтобы претендовать на кресло заместителя, давало надежду, что Хенджин не окончательно все разрушил.       Может, и правда стоило позвонить мистеру Уолшу.       Хенджин хотел развернуться и выйти, когда Кристофер ухватил его за локоть, не давая сдвинуться с места и оказываясь почти вплотную. Хенджин понял, что Кристофер хочет обнять его, поэтому уткнулся ладонями ему в грудь, обтянутую белой рубашкой.       — Крис, не надо, — вяло и растеряно запротестовал Хенджин, но Кристофер не послушался.       — Да тише ты, никто не войдет.       Он крепко обнял Хенджина, заставляя молниеносно утонуть в собственном тепле и уверенности. Хенджин прикрыл глаза и уткнулся носом в чужую шею. Кристофер пах одеколоном, которого Хенджин не знал.       Хенджин дарил ему иной пару лет назад: не такой свежий, более мускусный.       Теперь это был другой запах и другой Кристофер.       Но он все еще приносил благостное успокоение, умея утихомирить бешенство Хенджина лишь своим присутствием. Может, этого Хенджину тоже не хватало — их отношений, где Хенджин всегда чувствовал себя в безопасности.       Когда Хенджин распрямился, чувствуя, что и впрямь успокоился, Кристофер поглядел на него, касаясь пальцами лица. Он прихватил Хенджина за подбородок, как делал раньше прежде, чем поцеловать.       Сейчас все закончилось на прикосновении его грубых подушечек пальцев.       Кристофер замер, а потом опомнился и, разглядев что-то в лице Хенджина, убрал руки.       — Иди. И, Джинни, — когда Хенджин ухватился за ручку, позвал Кристофер, хотя не имел привычки называть ласковым обращением. Не в последние два года точно. — Джин, — поправился он, — мои двери открыты, если тебе будет нужна помощь. Бюро потребует твоего психологического освидетельствования.       Хенджин кивнул. Он знал правила.       — Запишусь на завтра, — ответил он и, не комментируя все остальное, вышел из кабинета, едва не сталкиваясь со шкетом в кепке.       Феликс — мальчишка, который какого-то хрена оказался протеже мистера Уолша — замер, но не вскинул взгляд. Лишь коротко извинился и, давая Хенджину пройти, постучался в кабинет Кристофера.       Хенджин сбежал вниз по лестнице в оупенспейс, проведя ладонью по волосам, чтобы зачесать их назад. Когда дверь кабинета открылась, он обернулся, успев оглядеть спину Феликса. Хенджин отлично умел составлять профили людей, но для этого ему, как и любому специалисту, требовался контекст. А еще лицо. Но Феликса он не мог узнать, пока тот не показывал глаз, прячась за козырьком кепки.