Эпигоны

      Хенджин стоял на заброшенном складе, отчего-то не испытывая страха, словно позади него не лежал субъект, расчленивший девушку и собиравшийся сжечь ее останки в металлическом баке. Перед ним стоял Феликс. На нем не было привычной кепки, поэтому Хенджин мог любоваться медом его глаз. Странным он был, чуть размытым, словно Хенджин не знал детально, как Феликс выглядит.       А он знал?       У Феликса были кукольные губы бантиком и чуть вздернутый нос. У него были светлые волосы, словно снятые с трупа Рози. У него был клейкий, разогретый, стекающий с ложки мед вместо радужек.       Феликс улыбнулся и сказал:       — Прими мои соболезнования.       После чего взмахнул ножом, вскрывая грудную клетку Хенджина и вырезая сердце. Оно еще билось, когда Феликс вытащил его, разрывая пополам, чтобы взглянуть, что спрятано внутри. Вместо крови из бедного органа прямо на ярко-желтые найки засочился мед.       Хенджин дернулся, просыпаясь в холодном поту. Тяжело дыша, он не сразу понял, что выдернуло его из кошмара. Подумав, что это будильник, он огляделся по сторонам. Точно, вообще-то у него выходной на пару дней. Как и у всей команды, учитывая, что они приняли участие в раскрытии сразу двух дел для полиции. Хенджин мотнул головой и влажные от пота пряди темных волос хлестнули его лицу, но под веками так и осталась отпечатанной картина заляпанных дебильных кроссовок Феликса. Хенджин откинулся на подушку, потирая лоб и виски, а потом понял, что никакой будильник звенеть не мог, раз ему не нужно было в бюро. Значит, его разбудил звонок телефона. Хенджин дотянулся до мобильного на журнальном столике как раз в тот момент, когда звонок повторился. Переживая, что это Кристофер или Ян, Хенджин спешно ответил на звонок, не глядя на номер.       — Хван Хенджин, слушаю.       В трубке раздался незнакомый женский голос.       — Мистер Хван, доброе утро. Вас беспокоят из больницы святой Елизаветы. Вам удобно говорить?       Хенджин проснулся как по щелчку пальцев. Он спустил ноги с кровати и, стянув со спинки кровати халат, укутался в него, поднимаясь.       — Да. Да, конечно, я вас слушаю. Что-то случилось?

***

      Хан с удовольствием втянул в трубочку остатки американо со льдом, хмыкнув, когда стоящие в лифте агенты поморщились от звука. Хан, понимая, что с его бейджиком на шее ему никто не скажет ни слова, мстительно сюрпнул кофе еще раз, видя, как стоящего впереди мужчину передернуло, и прошмыгнул к выходу из лифта, путаясь в ногах. Вывалился он в руки Яна, который беседовал с начальником отдела по военным преступлениям.       — Малыш, аккуратнее, — Ян поставил Хана ровно и пригладил вихры на голове, после чего бросил короткий взгляд на сенсорные часы на запястье. — Опаздываешь?       Хан уверенно поднял пустой стакан.       — Это кофе, все из-за него. Здрасьте, — кивнул он высокому плечистому мужчине, имени которого не помнил.       Ян за плечи развернул Хана в сторону их модуля.       — Увижу с энергетиком, сдам Крису. Сбор через десять минут.       — Новое дело?       — Тебе понравится, — уверенно сказал Ян.       Хан махнул рукой и помчался в свой кабинет, потому что энергетик он-таки планировал выпить, а теперь нужно было уложиться в десять минут. По пути Хан увидел Феликса, склонившегося над рабочим столом и что-то усердно печатающего, и решил не отвлекать. После внезапно упавшего на них дела с расчлененным трупом в металлическом баке Феликс прихрамывал, потому что подвернул или вывихнул ногу. Времени поболтать у них не было, а Хану очень хотелось, потому что Феликс, несмотря на все свои странности, ему очень нравился. Может, из-за ярких кроссовок и кепки, может — из-за низкого голоса и ухмылки, которую Хан частенько у него подмечал. А может — что скорее всего — из-за уникального склада ума, в котором Хану хотелось разобраться также, как он разбирался в своих ИИ-ботах. Хан создавал себе помощников, структурируя их, и ему до жути хотелось узнать, что там в черепной коробочке Феликса: такие же ровные строчки кодов или кромешный хаос.       Недалеко от своего кабинета Хан увидел Джина и Минхо. Они о чем-то разговаривали, и Хан тут же направился к ним, потому что это был уникальный шанс перекинуться хотя бы парой слов, ведь в присутствии Джина было больше шансов, что Минхо его хотя бы заметит.       — …шкет теперь ко мне во снах приходит, — донеслось до слуха Хана, когда он приблизился.       — В эротических? — Минхо откусил за раз почти половину булки, набивая рот и поднимая на Джина глаза.       — В твоем понимании да, — нервно хмыкнул Джин и хотел сказать что-то еще, но Минхо заметил Хана и посмотрел за спину друга, заставляя и его обернуться, — Хани, привет.       Джин всегда был любезен и заинтересован в диалоге в отличие от Минхо. Хан не был профайлером, но уж человеческую симпатию Джина определить точно мог. Он не знал, чем удостоился находиться в числе опекаемых Джином людей, но не был против.       — Здорова, — Хан ткнулся в руки Джина, а потом повернул голову к Минхо. — Что ешь?       Минхо молча запихал в рот остатки булки и не порадовал Хана ответом.       — У меня конфета есть, будешь? — Джин достал из кармана карамельку, протягивая ее Хану.       — Спасибо. Вау, выглядит как те бесплатные конфетки, что раздают в больницах, — протараторил Хан, сразу же запихивая карамельку за щеку.       Хан старался не смотреть на Минхо, но это было сложно. Он не понимал, почему каждый раз, когда он пытается хотя бы заговорить с Минхо, тот замолкал, смотря сквозь Хана, словно тот был пустым местом. И, кажется, это видели все, кроме самого Минхо. Даже Джин хлопнул Хана по плечу, словно пытался приободрить или отвлечь внимание на себя.       Черт.       А ведь день так хорошо начинался.       — Ребята, — раздался голос со второго этажа.       Хан поднял голову и увидел Кристофера, который вышел из кабинета и осмотрел команду, опираясь ладонями на металлические перила.       — Все в переговорную, — дождавшись, пока его команда подняла глаза, Кристофер махнул рукой в сторону конференц-зала и первым пошел туда, держа подмышкой планшет.       — Новое дело? — Джин подавил зевок, а потом почесал кулаком глаз, — черт, я совершенно не выспался.       Хан бы с удовольствием предложил ему свой энергетик, но вошедший в оупенспейс Ян мог знатно ему навтыкать. Так что Хан постарался подбодрить Джина мягкой улыбкой.       — Ян сказал, что нам понравится.       — Вот это меня и пугает!       — На повестке дня экзорцизм.       Хан поднял на Яна глаза, не понимая, как они оказались в этой точке и почему собрание в конференц-зале по поводу нового дела началось, черт возьми, с этого.       Судя по лицам всех собравшихся, они были такого же мнения. Только по Феликсу прочитать что-либо было сложно, тот, прихромав последним, сидел в неизменной кепке, а Хану очень хотелось понять, какое у него выражение лица. Словно почувствовав, что на него смотрят, Феликс обернулся.       Хан улыбнулся и подмигнул, внутренне сомневаясь, что это будет приемлемо, но губы Феликса растянулись в ответной улыбке, заставляя тихо выдохнуть.       — У нас три жертвы, все послушницы самосозданной церкви в Уотерфорде, штат Коннектикут, — Ян вывел изображения жертв на планшет.       Джин приподнял брови.       — Самопровозглашенная церковь?       — Наше законодательство позволяет организовать любую церковь, — Хан запустил ИИ-бота по поиску информации в интернете, быстро зачитав самое основное, — сначала требуется регистрация некоммерческой организации, устава, создания совета директоров и получения статуса пятьсот-один-си-три, чтобы церковь не облагалась налогами. А поклоняться они могут хоть Сатане, хоть рождественским эльфам, главное найти место для богослужений и обеспечить соответствие местным законам, — Хан замолчал, бегло вчитываясь во всплывающие строчки, — так как Уотерфорд невелик, то и все статусы для церкви будут очень условными.       — Насколько условными? — уточнил Феликс.       — Настолько, что пожертвования в церковь могут делиться между местным полицейским управлением и советом директоров церкви, а подобные преступления обычно замалчиваются, даже удивительно, что такое дело дошло до нас… — Хан поднял глаза на Яна. — Как они вышли на ФБР?       За Яна ответил Кристофер:       — Помимо полицейского управления, там есть община в центре города, центр Уотерфорда — это статистически обособленная местность.       — Минутку уточнений, — Минхо нахмурился, — то есть какие-то условные ребята-активисты из центра узнали про серию убийств на окраине и дошли аж до ФБР? Как-то странно, никому не кажется?       Кажется. Хан готов был это подтвердить. Он за недолгое время работы в числе команды ОПА успел понять, что дела не с бухты-барахты перепадали мало того, что в бюро, так еще и к профайлерам в руки. Часто полицейские до последнего тянули с привлечением ФБР, надеясь, что раскрытое громкое дело проложит им путь вверх по карьерной лестнице, а иногда и коллеги из ФБР до последнего не привлекали профайлеров, потому что, во-первых, аналогичные с полицейскими причины, а во-вторых, личная неприязнь специальных агентов к людям, которых они считали мозгоправами. Кристофер много времени положил, добиваясь уважения коллег, которые работали (по их же личному мнению) с более серьезными вещами, чем попытки составить психологический профиль жертвы или убийцы. Ответственным за выбор дела был Ян. Когда ОПА стали часто фигурировать в новостях и интернет-сплетнях, стало ясно, что команде нужен пресс-центр. И, что удивительно, одного человека хватило. У Яна было достаточно мозгов, чтобы присутствовать на совещаниях и конференциях и общаться не только с журналистами, но и с верхушкой бюро, которая распределяла дела. Порой на них падало несколько дел одновременно, а задача Яна состояла в том, чтобы, полагаясь на собственные навыки и интуицию, выбрать то, где их присутствие нужнее.       — Один из членов общины когда-то учился со мной в университете, — признался Ян, — он выслал мне файлы, а я вынес это на обсуждение с Кристофером. Мы сделали запрос под предлогом поисков очередного серийника, и местной полиции пришлось дать нам ответ.       Джин живописно закатил глаза.       — Потрясающе, обожаю мелкие городки, где нас ненавидят и мешают расследованию.       — А теперь давайте вернемся к делу, — Ян хлопнул в ладоши, — экзорцизм.       Хан моргнул, с неудовольствием рассматривая несколько трупов женщин, лежащих на земле так, словно они спали. На спине, со сложенными на груди руками, аккуратно поправленными платьями. И все бы ничего, если бы весь низ живота каждой из жертв не был огромным кровавым пятном, с частично вываленными кишками. Хан прикрыл ладонью глаза и сглотнул — во рту скопился противный кислый привкус.       Ну, только этого не хватало.       — Поправьте меня, если я что-то неверно помню, — заговорил Минхо, который смотрел на трупы во все глаза, едва ли не слюной капая на свой планшет, — экзорцизм без присутствия врачебной бригады официально запрещен? И даже в таком составе возможен только в Ватикане и только после прохождения пациентом психиатрической комиссии?       — Именно, — кивнул Ян, — ты все верно помнишь.       — А еще экзорцизм не предполагает выворот содержимого живота кишками наружу, — хмыкнул Джин. — А тут… похоже на каннибализм? Мне же не кажется, что деталек не хватает?       Хан поднял на него глаза. Джин приблизил пальцами изображение на планшете, вглядываясь в экран.       Мерзость какая.       — Не могу сказать точно по фото, но… — Минхо покусал верхнюю губу, а потом продолжил, — кажется, что части кишечника действительно нет. А еще разрез, если я правильно вижу, идет внизу живота, где располагается матка, поэтому могу предположить скорее религиозный фанатизм. Мы ведь говорим о какой-то придуманной религии?       Хан встрепенулся, переводя взгляд на Яна, а потом и на Кристофера. Последний и ответил:       — Насколько нам известно из данных, поданных по запросу, церковь создана несколькими местными старожилами и передана их детям. Они отвергают современные технологии, питаются тем, что выращивают сами, и считают, что скоро наступит конец света и потому размножение и рождение детей должно строго контролироваться.       — Чувствую связь между детьми и разрезами внизу животов жертв, — протянул Джин и поморщился, — пока все кажется до безобразия банальным.       — Думаешь, кто-то просто прикрывает каннибализмом нежелательную беременность и вырезает матки послушницам, которые забеременели не по плану? — подал голос до этого молчавший Феликс.       — А почему нет? — Джин дернул плечом, не глядя на него, — это первое, что можно предположить.       — Субъект наращивает ярость, — отметил Кристофер, — сравните первый труп и последний.       Ян услужливо увеличил все изображения, заставляя Хана застонать.       — Неженка, — хмыкнул Минхо, бросив взгляд в сторону Хана.       — Трупный фанатик, — тут же надулся Хан, поворачиваясь в кресле так, чтобы не видеть Минхо даже боком, — можно не комментировать?       Минхо промолчал, Джин закатил глаза, а Кристофер указал рукой на экран телевизора, обращая внимание на то, что отметил ранее.       — Видите количество крови? Внутренности? Если первое убийство было скорее спонтанным, а потрошение жертвы случайным, то в третьем случае разрез более длинный и ровный, что говорит об обретенной уверенности. И, я бы сказал, определенном удовольствии от процесса.       — Отбираешь мою работу, шеф, — протянул Минхо, — но я согласен.       — То есть мы имеем дело с религиозным фанатизмом, доведенным до психоза, — подытожил ровным голосом Феликс.       — Вариант, но не совсем, — вмешался Джин, к удивлению Хана не быча на Феликса. Хан не понял, с чего вдруг между ними установилось молчаливое и холодное перемирие. На прошлом собрании между Феликсом и Джином чутка искрило, что и понятно. Неужто дело на заброшенном складе поспособствовало сближению? Порой Хану чертовски хотелось уметь видеть то, что могли рассмотреть в людях коллеги. Сейчас было бы так круто взять и прочесть, что творилось на душе у обоих!       Джин, возвращая мысли Хана в реальность, проговорил:       — Это могут быть и два человека. Если мы берем во внимание факт, что местные копы в доле, кто-то из руководства этой идиотской церкви может убивать, а его дружок из полиции заметать следы, разрезая жертв и потроша их. Во время задержаний по долгу службы копам приходится иметь дело с кровью и убийствами, иногда во время задержания приходится убивать преступников с целью самозащиты или защиты… заложников, — привел понятный пример он, — если сотрудник вовремя не прошел медицинский осмотр, он мог медленно ехать крышей. Но скажи мне, Ян, — Джин перевел на него глаза, — жители Уотерфорда действительно верят, что это последствия экзорцизма?       Ян поджал губы.       — Да, в экзорцизм верят не только служители церкви. Все жители Уотерфорда, которые находятся за пределами обособленного центрального района, верят, что это происки нечистой силы. Я постараюсь сделать так, чтобы в прессу не просочилось ничего по этому делу, а вам придется разбираться на месте.       Повисла полная тишина. Первым, на кого уставился Хан, был Джин — в конце концов именно он мог определить по жертвам, в какую сторону стоит двигаться во время расследования, но все, чем он владел на данный момент: род деятельности женщин и особенности полученных ими ран. Маловато для профиля.       — Летим втроем, — внезапно скомандовал Кристофер, поднимаясь с места, — Джин, Минхо и я. Феликс, учитывая травму, я тебя не беру, но нам могут понадобиться твои советы, так что оставайся с Ханом и будь на связи.       О. Вау. У Хана в кои-то веке будет компания? Одна мысль об этом его приободрила, а вот Феликс не выглядел слишком уж довольным. Хан, надеясь поддержать коллегу, улыбнулся.       — Добро пожаловать в моей кабинет! Познакомлю тебя со всеми своими единорогами!       Минхо закатил глаза так, что остались видны одни белки — еще более жуткое зрелище, чем отсутствующее чрево у монашки на планшете.       — Детский сад, — пробормотал он.       — А вы, — Кристофер не дал Хану остроумно ответить, — берите с собой полную экипировку. Я уверен, нам будут врать все, начиная с простых жителей, заканчивая копами и служителями церкви. Оружие не снимаешь с себя даже при работе в морге, Минхо, ты понял?       Минхо кивнул, хмурясь и глядя в планшет.       — Я не вижу результаты вскрытий, — вдруг сказал он. — Ян, ты не загрузил их?       — А их нет, — Ян скрестил руки на груди, — это ведь был экзорцизм. Они не проводили вскрытие, потому что для них все и так понятно.       — Нужен запрос на эксгумацию тел и ордер на обыск церкви и проведение вскрытия, — подытожил Кристофер, — Ян, займись официальной частью, — дождавшись кивка, он посмотрел на команду, — Джин и Минхо, вылет через час. Хан и Феликс, ваша задача, пока мы летим, собрать информацию по родственникам жертв, уставу церкви и вообще всему, до чего додумаются ваши мозги.       — Ес, босс, — Хан встал с места, — Феликс, тебе помочь дойти до кабинета?       — Спасибо, но нет, — Феликс почему-то не спешил вставать, — скоро буду.       Хан кивнул и попытался поймать взгляд Минхо, но тот уже стоял спиной, совершенно не обращая на него внимания. Вздохнув, Хан ушел к себе, намереваясь по пути запастись кофе, а потом устроить набег на морг, чтобы опустошить холодильник противного Минхо и своровать оттуда всю его еду.       Хенджин, поняв, что в конференц-зале остались только Минхо и Феликс, быстро обернулся, чтобы торопливо попросить:       — Феликс, можешь задержаться?       От волнения Хенджину захотелось утереть ладони о брюки, но это было глупо.       Феликс повел подбородком, прячась за козырьком, и Хенджин в этот раз был ему благодарен. Он не был уверен, что готов снова вляпаться в глаза Феликса.       Минхо у двери обернулся через плечо, но ничего не сказал, прикрывая за собой дверь. Хенджин успел посвятить его в последние события, включая пошедшее не по плану дело на заброшенном складе. Он умолчал о том, что сумел понять Феликс, когда лишился своих шор. Хенджину не хотелось говорить с Минхо о Рози, он планировал скрывать чувства к ней ото всех, не ожидав даже единственного свидетеля, которым стал Феликс.       — Ох, — на удивление тот тоже глянул на закрытую дверь, когда они остались в конференц-зале наедине.       — Я хотел извиниться, — они проговорили это одновременно, но с разной интонацией и эмоциями.       Хенджин — торопливо и нервно, волнуясь, потому что знал, что так правильно, но, возможно, не был готов к откровенным диалогам на все сто.       Феликс — спокойно и отрешенно.       Они замолчали тоже вместе, как и начали говорить, поэтому Хенджин провел ладонью по уложенным назад волосам, а потом взял себя в руки и подошел к креслу Феликса, отодвигая за спинку от стола и присаживаясь на корточки перед ним. Феликс подобрался и отвернулся, не собираясь смотреть на Хенджина. А вот для Хенджина его лицо было открытой книгой, приобрело теперь отчетливые очертания. Тень от кепки падала на переносицу, но Хенджин все равно сумел рассмотреть яркие пятна веснушек на светлой коже.       — Прости, что прочел тебя, — протараторил взволнованно Феликс, настойчиво глядя в сторону, пока Хенджин наслаждался обзором снизу вверх.       Теперь становилось понятно, что до подростка ему было далеко. На лице не было детской припухлости, наоборот. Черты лица были острыми, почти хищными, за исключением кокетливо-приподнятой верхней губы. Феликс поджал губы, словно почувствовал пристальный взгляд.       — Я не должен был говорить тебе… Того, что сказал. А еще не должен был идти проверять верхний этаж, не уведомив тебя или шерифа. Я иногда тороплюсь. Когда мысль начинает развиваться, — спешно подобрал слова Феликс, — я не думаю о последствиях. Кристофер предупреждал меня о выговорах, если буду так делать. Не знаю, посади меня на поводок, что ли.       — Можешь просто сказать, что это не повторится, — со вздохом предложил Хенджин.       Феликс фыркнул.       — О, это точно повторится.       То, с какой уверенностью он признался, что снова полезет в пекло, заставило Хенджина весело хохотнуть.       Феликс стрельнул в него взглядом — молниеносно и быстро, скорее проверяя, не показалось ли. Хенджин же не собирался его ругать за пошедшее не по плану задержание. Феликс не знал, что полицейские не осмотрели все этажи. Этого не знал даже Бинни, потому что сержант, отвечающий за проверку места преступления, заверил, что верхний этаж чист. Так случается — ложь, в смысле. Человеческая самоуверенность или лень становятся помехой в расследовании также часто, как и необходимость заполнять миллионы бумажек прежде, чем получить доступ к нужной информации. Сержанта понизили и отстранили до выяснения обстоятельств. Бинни принес Кристоферу свои извинения. А Хенджин собирался принести извинения напрямую Феликсу.       Он осторожно ухватил Феликса за лодыжку — чуть выше кроссовка желтого цвета. Тот дернулся на мгновение, но пальцы обхватили лангет, спрятанный под черной джинсой, осторожно, потому что Хенджин умел обходиться с травмами.       — Эй, прости, что поранил тебя, — ведь вывих Феликс получил, когда Хенджин сбил его с ног осколком деревянной мебели. Хорошо еще, что голова при падении не пострадала.       — Все нормально, — так быстро ответил Феликс, что Хенджин понял — ему некомфортно. Феликс не выдержал и дернул ногой, уходя от прикосновения. — Все, хватит. Прекрати. Если Кристофер попросил тебя наладить отношения, то в этом нет необходимости.       Хенджин даже опешил.       Феликс откатился на стуле к столу, подальше от Хенджина, и тот понял, что Феликс зол и обижен. Он нервно поправил кепку, убирая пряди волос за уши. Хенджин находился здесь по собственной воле, а не по наводке Кристофера. Феликс был его напарником. Хенджин, будучи старшим, обязан наладить отношения и как можно скорее найти общий язык, если его задачей было позаботиться о Феликсе и его мозгах.       — Феликс… — позвал Хенджин, поднимаясь, — тебе не обязательно носить кепку со мной. Я хочу, чтобы мы начали доверять друг другу, а для этого тебе, наверное, нужно меня читать.       Феликс оборвал его речь, вставая со стула и оказываясь напротив, после чего вскинул-таки взгляд. У Хенджина ухнуло вниз сердце — это все равно, что увязнуть в трясине и понять, что нет ни единого шанса выбраться.       — Спасибо, — прошипел Феликс, ткнув пальцем ему в грудь, — я не хочу тебя читать. Знаешь, как ощущается твоя ко мне ненависть?       У Хенджина прошла дрожь по спине.       — Феликс…       — Она ощущается неприятно, — понизив голос, закончил Феликс, после чего опустил голову и вышел из конференц-зала, не давая Хенджину возможности оправдаться.       Вот же черт.       Хенджин прикрыл глаза, успокаивая дыхание. Он не врал, наладить отношения было его решением. Если Феликс уникален и необходим команде, то Хенджин должен его защищать. Вот только нихрена у него не выходило. Какие, черт возьми, могут быть оправдания, если шкет прав?       Хенджина переполняла перманентная жгучая ненависть.       Однако был нюанс.       Хан крутанулся на стуле, откусывая половину батончика, спизженного у Минхо. Феликс, сидя рядом, смотрел в мониторы, на одном из которых ИИ-бот проводил анализ всех участников церкви. Данные мелькали быстро, но времени это не должно было занять много, ведь несмотря ни на что Уотерфорд был ничтожно маленьким по сравнению, например, с Вашингтоном. Хан рассчитывал примерно на полчаса, банку энергетика и еще один батончик.       — Будешь? — он протянул Феликсу такой же, как ел сам, — Минхо угощает.       Феликс хмыкнул.       — Прям-таки угощает?       Хан дернул плечом:       — Так будешь или нет?       Феликс забрал батончик и зашуршал упаковкой. На какое-то время воцарилась тишина, пока он не задал вопрос, от которого Хан поперхнулся, не вовремя решив сделать огромный глоток энергетика:       — Давно он тебе нравится?       — Кто?       Феликс фыркнул.       — Минхо.       — С чего ты взял? Он мне нисколечко не нравится, — Хан повернулся к мониторам, протараторив: — ни на йоту. Вот прям совсем нисколько. Полноценное категорическое нисколько. Неа. Кто Минхо такой, чтобы мне нравиться? Обычный идиотский любитель ковыряться в трупах.       Феликс молча протянул руку и, забрав у Хана банку с энергетиком, сделал глоток, смачно чавкнув при этом. Потом обернулся, глядя из-под козырька кепки жутким внимательным взглядом.       Хан сдался сразу же.       — С первого дня, как я оказался тут, — вздохнул он и уронил голову на стол. Лоб с глухим стуком соприкоснулся с поверхностью. — Ему вообще пофиг на все мои попытки даже поговорить. Первый год я пытался, потом стал подкалывать, потом пробовал бесить. Все без толку, он меня вообще не замечает, я для него ребенок.       Феликс хохотнул, ни на секунду, кажется, не усомнившийся в своей правоте.       — А ты верный. Любой другой давно забил бы.       Хан повернул к Феликсу лицо, страдальчески скривившись.       — Мой круг общения довольно узок. И да, он мне слишком сильно нравится. Никак не разонравится.       — Просто не сделал пока ничего такого, чтобы ты его возненавидел, — спокойно сказал Феликс, — у каждого свой предел.       Хана передернуло.       — А ты не очень… тактичный, верно? — отобрав обратно свой энергетик, заметил Хан. — Вроде как профайлеры должны быть деликатны.       Феликс пожал плечами.       — Дело не в деликатности, а в том, что ты хочешь с кем-нибудь обсудить свою влюбленность в Минхо, но Джин дружит с ним, поэтому тебе стремно, а подходить с подобными вопросами к Кристоферу или Яну кажется тебе сродни просьбы совета у родителей. О, сочувствую, кстати, что у тебя нет друзей.       Хан открыл рот.       Потом закрыл.       Потом сделал глоток энергетика и кивнул самому себе. Ну, Феликс был прав во всем, что только что выпалил, так что…       — Надеюсь, ты осознаешь, насколько ты криповый.       — Ага, — согласился Феликс сходу, — это тебе и понравилось. Учитывая, что и Минхо криповый, намечается некоторая тенденция. Прости, что вываливаю все это вот так, но ты так сильно хотел со мной подружиться, что не вижу причин не ответить тебе взаимностью. О, Кристофер звонит.       Феликс кликнул мышкой на иконку, принимая вызов. Внизу на мониторе открылось окно с изображением Кристофера. Рядом сидел Джин, который повернул ноутбук, чтобы в кадр попал и Минхо. Они направлялись в самолете до точки прилета, поэтому было самое время обменяться информацией.       — Какие новости?       — В церкви есть один главный, его зовут Стюарт Гилберт, — отчитался Хан, — он основатель этой, с позволения сказать, веры. Основа, как мы уже знаем, подготовка к апокалипсису и создание привилегированной касты людей, среди которых только избранные самим создателем имеют право зачать ребенка. Как «Дети бога», только не такие попсовые, — с усмешкой заметил он, получив в ответ три тяжелых взгляда, из-за чего смутился. — Что? Я слушал про них подкаст!       Кристофер длинно вздохнул.       — То есть, — сказал Джин, не давая Хану возможности обсудить последний выпуск от Эшли Флауэрс и Брит Прават, — какой-то старый пердун выбирает тех, кому потрахаться? Как это вообще отслеживается?       — Судя по нашим жертвам, никак, — Феликс прилип к Хану, чтобы попадать в кадр на видео-звонке, — я почти уверен, что это убийство с целью прикрыть нежелательную беременность.       — Как будто аборт проще? — Хан покосился на него.       — Не проще, — вмешался Минхо, — с учетом численности населения и в целом общественного порицания, тайком сделать аборт нереально. Думаю, даже контрацептивы купить без лишней огласки в таком месте невозможно.       — Сейчас я достаю из корзины с бельем все грязные трусы Гилберта, дайте мне пару минут, — Хан заклацал клавиатурой, повернувшись ко второму монитору.       — Есть мысль, — задумчиво сказал Джин, — что мы имеем дело с серийным насильником.       Минхо, переглянувшись с Кристофером, уточнил:       — Главный падре, которому никто не имеет права отказать? Согласие на секс под давлением все еще считается изнасилованием.       Джин вдруг перебил его, задумчиво обратившись к Феликсу и внимательно рассматривая фотографии жертв на планшете.       — Шкет? Что на счет раскаяния?       Кристофер и Минхо уставились с недоумением на Джина, а Хан покосился на такого же непонимающего вопрос Феликса. Джин, поняв, что окружающим требуются пояснения, поднял взгляд в камеру:       — Я имею ввиду раскаяние убийцы. Чувствуешь что-нибудь? Поза, в которой лежат жертвы, может говорить, что убийца пытается загладить вину.       Феликс только тогда расслабил спину и облизал губы, как будто у него был повод разнервничаться.       — Нет, извини. Ничего такого. Мало контекста. Я могу с уверенностью сказать только про ярость, но вы и так это обсудили.       Джин кивнул и снова уставился на фотографии.       Кристофер проговорил:       — Давайте оставим эту версию. Ярость, при которой он потрошит жертв, и раскаяние после содеянного. Имеет место быть.       Хан усмехнулся.       — Бинго! Феликс, ты погляди.       — Вау, — Феликс остро улыбнулся, — Гилберт явно наш клиент. В свои двадцать он жил и учился в Вашингтоне и был постоянным донором спермы. Количество его гипотетических потомков около ста.       — Сколько? — Джин даже подался вперед, — это незаконно на территории одного штата. Да даже нескольких штатов! Велика вероятность инцеста в будущем, какого черта?       — Он сдавал сперму по поддельным документам, это первое, — Хан вывел на экран нужные файлы, — банки спермы были незаконными в том числе. Это происходило как раз в те времена, когда такой способ заработка был популярен, а полиция заебалась вылавливать всех желающих поднять бабки на монетизированной дрочке. Тогда было накрыто более тысячи подпольных организаций.       — Когда родители в отчаянии пытаются завести ребенка, они идут на любые жертвы, — Феликс крутанулся на стуле, — в том числе и на такие. Обещают переехать подальше, чтобы избежать инцеста, не понимая даже до конца, как это работает. Помните, был серийный донор спермы? Его поймали на пятисотом, кажется, сдаче биоматериала.       — И казнили, — добавил Кристофер. — Получается, Гилберт переехал, снова сменил документы и живет как руководитель церкви, которая контролирует рождаемость?       — Ага, — Хан надул щеки, читая досье, — а еще он не принимает посетителей, оставив все на старшего сына. Который, конечно же, был рожден по всем правилам их секты, уж простите, церковью назвать язык не поворачивается. Сын, судя по медицинским документам, сделал вазектомию.       — А зовут его?.. — уточнил Джин.       — Стюарт Гилберт-младший.       Джин прикрыл ладонью лицо.       — Стоило догадаться.       — Хан, вышли все на наши планшеты, вдруг мы заметим что-то еще, — скомандовал Кристофер. — Джин, ты к Гилберту-младшему и, в идеале, старшему. Минхо и я в полицейский участок, нужно пробиться в морг. Или мне лучше пойти с тобой?       Кристофер посмотрел на Джина с беспристрастным лицом, и Хан не заметил бы неладного, не подожми сидящий рядом Феликс губы. Он так опустил голову, словно ему эта сцена показалась смущающей или неприятной.       Хан, поймав себя на том, что мысленно пытается составлять профиль Феликса, загордился. С кем поведешься… Голос Джина отвлек его от размышлений.       — Нет, я справлюсь. Есть идея, как втереться в доверие к этому вершителю судеб, — Джин поморщился, — религиозные фанатики вторые в списке самых ненавистных мной серийников.       — А первые? — вдруг спросил Феликс.       Джин поднял глаза в камеру.       — Те, кто нацеливается на детей.       Хенджин одернул кожаный бомбер, чтобы не было видно оружия в наплечной кобуре, и постучал в массивные деревяные двери. Стоя на пороге церкви, которая была построена местными, он ощущал себя премерзко. Внимательные взгляды сопровождали его всю дорогу, будто он оказался в «Деревне проклятых». Старый фильм, посмотренный на пьяную голову с Минхо еще в Академии, всплыл в голове совершенно не к месту, особенно с учетом контекста.       Хенджин постучал еще раз, начиная раздражаться из-за долгого ожидания. Не хотелось прибегать к угрозам, потому что на данном этапе Хенджин планировал хотя бы попробовать втереться в доверие.       Дверь, когда он еще раз занес ладонь, открыла совсем юная на вид девушка.       — Здравствуйте.       На ней было длинное платье в пол с закрытой горловиной, какие были на жертвах. Хенджин почти наяву увидел расползающееся по низу ее живота алое пятно и даже прикрыл на мгновение глаза, прогоняя видение.       Никто больше не умрет. Не в его, нахрен, смену.       Хенджин, уповая на свою достаточно сладкую внешность, о чем ему бесперебойно сообщали во время учебы вместо того, чтобы оценить заслуги в дисциплинах, мило улыбнулся.       — Я могу поговорить с мистером Гилбертом?       Девушка потупила взгляд и спрятала руки за спиной.       — Он сейчас на сеансе.       — Простите? — Хенджин приподнял брови. — Что за сеанс?       — Молитвы по предотвращению подселения демонов.       Да уж. Ситуация все веселее. У них пока нет ничего, кроме информации от Хана, зато есть большая вероятность, что очередное убийство планируется в скором времени.       — Насколько я знаю, в церкви и отец, и сын. Мне подойдет любой из них.       — Господин божественный учитель никого не принимает, — распахнула глаза девушка, — только его сын.       Хенджин порадовался, что за столько лет работы научился сдерживать лицо. Потому что то, как называли тут извращенца, бежавшего от наказания из Вашингтона, было чем-то за гранью понимания здорового человека.        — И все же я готов подождать, — мягко сказал Хенджин, прекрасно зная, как стоит надавить. К счастью или сожалению, управлять участниками секты было легко как их учителю, так и посторонним людям. — Впустите? Или у вас запрещено привлекать новых людей в церковь?       — Ох, — девушка ошарашенно моргнула, попытавшись сдержать волнение и восторг, — вы хотите присоединиться?       — Еще не знаю, все возможно. Я здесь по работе, но, может, решу остаться?       Девушка сдвинулась с прохода.       — Проходите, подождите там, на лавочке у алтаря.       — Спасибо, — благодарно улыбнулся Хенджин и, быстро глянув себе за спину, вошел в церковь, прикрывая массивную дверь. — Я не буду мешать.       — Сюда, — девушка указала на небольшую деревянную лавку.       Хенджин послушно опустился на грубо сколоченное дерево, радуясь, что переоделся в гражданку в самолете, иначе точно посадил бы несколько зацепок на ткани. В классических брюках и рубашке, да при галстуке Хенджин неминуемо выглядел как сотрудник специальных служб. Он к тому и стремился — спрятать броскую внешность, ставшую для него не помощником, а камнем преткновения. Хенджину требовался вышколенный деловой стиль, чтобы его воспринимали серьезно, потому что за время Академии с лихвой нахватался комментариев и касательно лица, и фигуры. Ориентация тоже не помогала заполучить расположение старших коллег. Бюро не было таким уж теплым экологичным коллективом, каким пыталось казаться в СМИ.       Хенджин провел ладонями по черной джинсе на бедрах, утирая взмокшие ладони. Его все еще нервировал прошедший как попало разговор с Феликсом.       — Я позову Стюарта, — появившись вновь в поле зрения, сказала девушка, — когда они закончат. Может, чаю?       — Конечно, можете не переживать, я никуда не уйду.       Девушка кивнула и быстро выбежала из зала, скрываясь в дверях с противоположной стороны. Насколько Хенджин успел оценить снаружи, так называемая церковь была небольшой, скорее всего за этим, основным залом, скрывалось максимум два или три. На заднем дворе располагалось несколько небольших домиков, где, скорее всего, жили послушницы и остальные участники этого безумия.       Хенджин, сидя на лавке, осмотрелся, как только глаза привыкли к царившему вокруг полумраку. Из-за десятков зажженных свечей и удушающего запаха ладана сознание мутнело. Хенджин понимал, находись он тут целыми днями — его состояние будет вялым, голова начнет постоянно кружиться и, если в тот же чай добавить небольшую дозу снотворного, согласие на секс даже не потребуется. Жертва практически не будет сопротивляться.       Напротив лавки, где разместили Хенджина, стоял круглый стол со стульями вокруг, а справа — тот самый алтарь, где висело фото Гилберта-старшего, Хан выслал его внешность вместе с остальной информацией. Обрюзгший старый хрыч с маленькими глазками и жиденькой бородкой решал в своем созданном мирке судьбы людей, считая себя богом. Хенджин всей душой ненавидел таких. Он почти наяву мог представить, как тот заикается и трясется, стоит только на него надавить или пригрозить тюрьмой. Потому и сбежал в глушь, ударяясь в собственную религию. Все это — параноидальный бред, подкрепленный верой в собственное божественное происхождение. Это началось, скорее всего, со времен бесконечного донорства и прогрессировало, перекидываясь на сына.       Дверь распахнулась и вернулась та же девушка, неся в руках глиняную кружку с чаем.       — Спасибо, милая, — Хенджин постарался улыбнуться чуть обольстительнее, чем привык, — сколько примерно ждать?       Девушка отвела взгляд, смутившись.       — Обряд почти закончен, — она потеребила длинные рукава платья, — мне нужно идти, извините. У нас дневная молитва, а потом стирка.       — Конечно, — Хенджин решил не давить, но на пробу склонился корпусом чуть ближе, получив в качестве реакции шаг назад и на мгновение испуганный распахнутый взгляд, — я подожду. Спасибо за чай.       Девушка кивнула и быстренько убежала. Она боялась Хенджина, как может бояться мужчину женщина, которой периодически причиняют боль.       Хенджин окинул церковь более внимательным взглядом. Он искал камеры или провода. Да, церковь отрицала технологии, но это была одна сторона медали. Хенджин прекрасно понимал, что отрицание благ цивилизации распространяется только на послушниц, которые, как уточнил в своих отметках Хан, были поголовно женского пола. Все высшие чины церкви были мужчинами, а грязную работу выполняли девочки, как та, что встречала его сегодня.       Достав из кармана пробирку, Хенджин быстро набрал в нее немного чая, плотно закрывая и убирая обратно. Он поднес кружку ко рту как раз вовремя — дверь распахнулась в очередной раз, впуская потного мужчину, как две капли воды похожего на того, что считал себя местным богом, но раза в два моложе.       — Что здесь нужно ФБР? — сходу спросил он.       Хенджин хмыкнул. И кто тут отрицает цивилизацию? Явно созвонился после обряда с друзьями-копами, куда успели доехать Кристофер и Минхо, наведя шороху.       — Просто пришел поговорить, — Хенджин поставил кружку рядом на лавку, — вкусный чай.       То, как быстро стрельнул глазами в ее сторону Стюарт-младший, говорило о том, что Хенджин не зря взял пробу. И не стал пить, просто сделав вид. На всякий случай он прикинулся более расслабленным, чуть поведя шеей. Стюарт облегченно выдохнул.       — Что вы хотите узнать?       — Про прошедшие обряды экзорцизма, — Хенджин сделал вид, что зевает, — три тела. Выпотрошенные внутренности. Насколько мне известно, экзорцизм проходит не так?       — ФБР разбирается в обрядах? — прищурился Стюарт.       — Я разбираюсь, — сделал акцент Хенджин, — мне не доводилось встречаться с подобным.       Стюарт недоверчиво прищурился.       — Впервые вижу агента, который хотя бы понимает значение этого слова.       От удушливого запаха и чада свечей начинала болеть голова. Хенджину жутко хотелось на воздух, вдохнуть полной грудью, но Стюарт стоял напротив, сканировал его взглядом и был способен, Хенджин уверен, на что угодно. Если бы не знакомый Яна, никто и никогда не узнал бы про несчастных девушек, которые едва достигли совершеннолетия. Никто не поймал бы ублюдка, который сейчас стоял перед ним и смотрел в глаза без тени страха быть наказанным. Параноидальный бред заразен, как вирус, который по велению Гилберта-старшего был помещен в сына и взращивался годами. Перед Хенджином стоял человек, полностью уверенный в своей правоте. В экзорцизме, который он проводил в этой церкви.       — Я спрашиваю для себя лично, — Хенджин специально не поднимался с лавки, смотря на Гилберта снизу вверх, давая ему ощущение мнимого превосходства. Кристофер однажды сказал, что, глядя на людей снизу, Хенджин доверчиво открывался, словно перед ликом ангелов. — У меня сестра… ведет себя странно.       — Это не повод, — резко ответил Стюарт.       Надавить на больное.       Дать крючок.       — Она связалась с каким-то идиотом, а ей всего семнадцать, не хотелось бы нянчить младенца после ее гулянок. Когда появилась работа в этой церкви, я понял, что это шанс. Поговорить, узнать.       — Разве ФБР здесь не для того, чтобы найти убийцу? — прищурился Стюарт.       — Прошу вас, — закатил глаза Хенджин, — мы здесь для галочки и получения премии. Это последнее дело, которое нужно раскрыть в квартале. Позвольте нам поработать, поставить подписи о несчастном случае и улететь домой до завтра.       В свиных глазках Стюарта мелькнуло то, что так старательно тянул из него Хенджин.       Интерес.       К тому, что агент ФБР оказался жадным до денег ленивым кретином.       К его несовершеннолетней сестре, которую он мог привезти сюда.       Ко всему, что так старательно помещал в его голову Хенджин.       — Насколько я знаю, вы контролируете рождаемость детей в своей церкви, — продолжил Хенджин. — Это то, что мне нужно. Я могу финансировать пребывание Эшли в вашей церкви.       — Эшли?       Стюарт просмаковал имя на языке, уже представляя несуществующую девушку тут, совершенно одну, куда ее закинул брат из ФБР, способный прикрывать церковь и ее деятельность на таком высоком уровне.       — Мы с ней похожи, кстати, — Хенджин улыбнулся, — с собой фото нет, сами понимаете, на службе без личных вещей.       От сального взгляда Стюарта захотелось отряхнуться даже Хенджину, что уж говорить о девчонках, которые попали сюда. Хенджину в его жизни ни разу, к счастью, не приходилось сталкиваться с принуждением, хотя от похотливых комментариев укрыться не вышло. Хоть когда-то внешность должна была сыграть на руку.       Стюарт протянул руку, заставляя Хенджина встать, чтобы пожать его потную ладонь. Хенджин специально касался ее на пару секунд дольше положенного по этикету. Стюарту это пришлось по душе.       — Мы сможем поговорить об этом, как только вы сделаете свою работу и закроете дело. Тогда мы договоримся.       — Последний вопрос, — Хенджин позволил увлечь себя к дверям, — как вы контролируете рождаемость? Я могу быть уверен?       — Это стопроцентный способ, — мерзко улыбнулся Стюарт, открывая перед Хенджином дверь. — Можете не сомневаться.       — Это точно ублюдок Гилберт-младший! — прошипел Хенджин, как только Кристофер закрыл за ними дверь выделенного им полицией кабинета. — Осталось выкурить его папашу, если они, конечно, его не прибили еще.       — Нам нужен ордер, а для этого более весомые доказательства, — резонно отметил Кристофер, — хотя я не сомневаюсь в твоих выводах. Минхо в морге. Должен скоро подойти. Местный патологоанатом в ужасе. Минхо заставил его лично копать недавние могилы вместе с копами, которых погнал на кладбище.       — Мы здесь от силы несколько часов, а он уже эксгумировал тела и осматривает их? — восхитился Хенджин.       — Не то, чтобы они были глубоко закопаны. Местные хоронят трупы, завернув в ткань, а потом, спустя пару лет, садят на этом месте цветы, так что копать пришлось от силы полчаса.       Это не отменяло факта, что Минхо заставил кого-то рыть могилы. Восторг.       — Что не так с этими людьми? — задал риторический вопрос Хенджин, — в современном веке живем, как-никак. Я принес на анализ местный чай. Мне его налили в церкви, — он выложил на стол пробирку и откинулся на спинку стула. — Господи, нам выделили коморку.       Кристофер усмехнулся, отпивая кофе и открывая ноутбук. В кабинете, где даже не было окон, ютился шкафчик, заваленный пыльными бумагами, три стула и шатающийся стол, на который и пристроил свою технику шеф.       — Хану звонишь? — услышав знакомый звук, Хенджин придвинул стул так, чтобы сесть ближе. — Если сюда придет Минхо, мы просто не поместимся.       — Не ворчи. Джин, ты брюзжишь хуже пенсионера.       — Ворчун опять деда включил? — раздался голос Хана, и через мгновение Хенджин увидел его и Феликса на экране, — как дела?       Хенджин стащил кофе у Кристофера и сделал большой глоток. Он старался во время активного расследования не думать об утреннем конфликте с Феликсом, но не получалось. Хватило одного взгляда на шкета, и мысли наползали, придавливая.       — Ждем Минхо, — проговорил Хенджин, а потом поморщился от кислоты на языке, — господи, ну и дерьмо.       Кофе вернулся к Кристоферу, потому что Хенджин точно не будет больше пить эту хрень.       — У нас есть кое-что, — заговорил Феликс, — Хан подал запрос в клинику, где Стюарт, который сын, якобы проходил вазектомию, и оказалось, что его там никогда не было. Документы поддельные.       — На всякий случая я прогнал Стюарта по базам данных, — добавил Хан, — он точно никогда не проходил подобной процедуры.       — Наверняка показывал справку родителям, когда к нему приводили девушек, — подытожил Кристофер, — там все послушницы несовершеннолетние, я успел посмотреть данные по участникам этой церкви, которые Хан отправлял с утра.       Хенджин кивнул, соглашаясь с Кристофером. Все становилось кристально прозрачным с каждым новым всплывающим фактом.       — Еще какие новости?  — поторопил Феликс.       Хенджин едва не хмыкнул, начав подмечать моменты, когда Феликса «разгоняло».       — Это точно сынок Стюарт Гилберт. Я говорил с ним. Осталось только понять, сам он совершал преступления или по наводке папаши.       — Арестовывать все равно обоих, — резонно отметил Кристофер.       Хан уточнил:       — Помимо поддельных документов какие-то доказательства появились? Или что-то нужно проверить?       — Ждем Минхо и…       Словно услышав слова Кристофера, дверь распахнулась, являя маленькому кабинету взмыленного и злого Минхо в окровавленной одежде и перчатках.       — Матерь божья, чувак! — Хан отпрянул от монитора, — предупреждай!       Минхо, не обращая внимание на вопли, остановился позади Кристофера и Хенджина, где попросту нашел свободных кусочек места.       — Три новости, — сказал он, — первая — матки всех жертв вырезаны. Выдраны, если точнее сказать. Точно не умелец, скорее кто-то в бреду или в религиозном припадке, судя по контексту нашего дела.       По сторону экрана раздались звуки страданий. Хенджин, придя в себя от нависающего над ним Минхо в крови, перевел туда взгляд, видя согнутую спину Хана и руку Феликса, которой тот гладил его по позвоночнику. Кажется, Хана стошнило в мусорное ведро, так что Кристофер будет должен Хенджину десятку. Они еще в прошлый раз поспорили, как скоро мальца вывернет во время работы.       — Второе — кишки реально выпущены. И сначала я подумал, что просто из-за ярости, а потом понял, что кто-то играл в Пилу-2. Или где там в кишечнике был спрятан ключ?       — Минхо, ты о чем? — опешил Кристофер.       — Вот, — Минхо положил на стол пакет для улик.       Хенджин поднял его двумя пальцами, разглядывая, и повернулся к Минхо.       — Кресты? В их кишечнике были кресты?       — Ага, прикол, да? — радостно закивал Минхо. — Кишки доставали, потому что в них искали эти крестики. Но так как это сложно и нужно понимать анатомию человека, чтобы найти место, где они могут задержаться, субъект ничего не нашел. Я думаю, он решил, что они уже вышли с каловыми массами.       — Я так тебя ненавижу, — простонал зеленеющий лицом Хан, который только-только успел сесть ровно. — Можно было как-то аккуратнее сказать?       Минхо пожал плечами.       — Они думали, что кресты затерялись в говне.       Хан простонал и упал лбом на стол. Вряд ли он именно это имел ввиду.       Феликс спас ситуацию:       — Кресты могут быть частью процесса экзорцизма?       — Дайте мне секунду, — пробормотал Хан, — я посмотрю варианты.       Пока Хан запускал своего бота и шерстил интернет вдоль и поперек, Хенджин перевел взгляд на сидящего рядом с ним Феликса. Тот не смотрел в ответ, прячась под кепкой, но нижняя челюсть выглядела напряженной. Хенджину на мгновение стало жаль, что помимо них рядом находилась вся команда.       Кристофер прервал молчание.       — Феликс, не поделишься предположениями?       Тот повел плечами.       — Прости, ничего, кроме паники и злости. Если бы у меня было что-то еще, я бы сказал, но паника — это даже не часть обоснования поведения убийцы.       Хенджин резко поднял взгляд и только тогда заметил, что его ладони, лежащие на столе, потряхивались. Феликс, поняв, что тремор был заметен, убрал руки из поля зрения.       Спустя пару минут Хан ошарашенно приоткрыл рот, подаваясь вперед к экрану:       — Ребята, дело не в демонах. Это метод контрацепции.       — Что, прости?!       Хенджин был уверен, что на его лице, равно как и на лицах Минхо с Кристофером отразился одинаковый уровень шока.       — Это метод контрацепции в некоторых сектах. Считалось, что проглатывание религиозной атрибутики спасет от нежеланного дитя, которое признавалось демоническим. Готов поспорить, что крестики из свинца. Когда их глотали, начиналось отравление, тошнота, рвота и все прилагающееся, и считалось, что так выходит ребенок. Когда девушка умирала от интоксикации, например, если крестик застрял в кишечнике, значило, что демон пустил корни и это неизбежный итог.       — Этот ублюдок, — Хенджин сжал зубы, — Стюарт Гилберт. Я наврал ему, что у меня есть сестра, которую я бы с радостью сдал им. Но мне нужны гарантии, что у нее не будет детей по их вере и все такое. Так он заверил меня, что есть стопроцентный способ.       — Он точно больной, — подытожил Минхо, — если действительно верит в такую контрацепцию, те, кого он насиловал, рано или поздно беременели. Он понимал это и убивал жертв, пытаясь скрыть следы. Отсюда вырванные матки. Полиция с ними в доле, я уверен.       — Они кивали на историю про экзорцизм и закрывали на все глаза, — Кристофер достал телефон, — я звоню Яну. Нам нужен ордер на арест ублюдка. И мы должны найти его отца.       — Ордер на обыск, который вы запрашивали ранее, он вам сделал, я отправил на личную почту Криса, — ввернул Хан.       — Лишним не будет, я планирую перевернуть там все нахрен, — добавил Хенджин. — Минхо, есть возможность сделать анализ? — он указал на пробирку, — меня угостили чаем.       Минхо, как коршун, ухватился за образец и, открыв пробку, втянул носом запах, все еще сильно исходящий от чая. Даже находящийся рядом Хенджин почувствовал.       — Это будет дополнительной уликой в суде, которая станет гвоздем в его гроб как попытка повлиять на сотрудника ФБР, — усмехнулся он, — я тебе без анализа скажу, что там. Судя по запаху, куча трав, которые в большой концентрации дают рассеянное внимание и потерю ориентиров. Ты бы не умер, конечно, но при постоянном приеме будет ощущение легкого опьянения.       — Что упрощает ему секс, — подытожил Кристофер. — Ян решит все в течение пары часов. Он выслал нам телефон друга, который вышел на него. В центре есть свой участок полиции, запросим оттуда подкрепление и вечером начнем штурм. Сейчас делаем вид, что устали и идем отдыхать.       — Удачи, парни, — хором пожелали Хан и Феликс.       Минхо вдруг прищурился, наклоняясь к монитору.       — Это батончики из моего холодильника? — вкрадчиво спросил он. — Ах вы два мелких пид…       — Пока, Минхо! — Хан прервал звонок, не дав ему закончить.       Хенджин, не выдержав, рассмеялся.       — Малыш Хан дожмет тебя, дружище, — он хлопнул Минхо по плечу, но тот лишь непонимающе моргнул пару раз.       — Что ты имеешь ввиду?       Хенджин мог сказать, что это его любимая часть работы. С ноги выламывать чертову дверь, имея за спиной подкрепление из надежных ребят, для которых убийства и их сокрытие не являлось нормой.       Церковь наполнилась шумом, свечи обливали пеной из огнетушителей, чтобы предотвратить внезапный пожар, девочек из домиков выводили, не обращая внимание на их крики, а Хенджин и Минхо искали основного подозреваемого, которого нигде не было видно.       — Где этот хер? — Хенджин прищурился, пытаясь в смраде и полумраке церкви разглядеть хоть что-то. — Минхо?       — Во дворе пусто, — послышался в наушнике голос друга.       — В пристройках пусто, — отчитался Кристофер, который с другими копами прочесывал строения вокруг церкви.       Хенджин остановился в зале, сбивая нахрен чертов алтарь. Он показал ребятам, чтобы они раздвинули мебель по краям на случай внезапной погони. Чтобы не упасть и не дать субъекту скрыться, а потом повернулся к подошедшему Минхо. Они редко работали вместе на задержании, все-таки сфера Минхо предполагала взаимодействие с мертвыми, в не живыми, но в случаях, как этот, Минхо был рядом. Он проходил подготовку и был обязан сдавать все нормативы, поэтому Хенджин не сомневался ни секунды, давая ему прикрывать свою спину.       — Где прячется младший Гилберт? — голос Минхо звучал глухо из-за маски.       Ладан и запах воска забивались в легкие.       Хенджин осмотрелся, доставая фонарик и пытаясь понять, что они упускают. Минхо, как кот, тихо шел рядом, от него исходило так мало шума, что, знай Хенджин его чуть меньше, точно обернулся бы проверить, рядом ли он.       Минхо коснулся рукой плеча Хенджина.       — Смотри, там подвал.       Хенджин тут же поднял руку вверх, привлекая внимание группы копов, которые были с ними, а потом указал на совсем неприметную дверцу в полу, которая стала заметна только когда убрали всю наставленную в зале мебель и сдвинули основное — алтарь.       — Этот хер попросил кого-то из послушников его спрятать, — шепнул Минхо, — предстоит еще много работы до суда.       — Это уже не наша проблема, — Хенджин скомандовал копам выстроиться вокруг люка, а потом резко дернул дверь, — Стюарт Гилберт, вы арестованы по подозрению в серии убийств! — крикнул он, когда дверь не поддалась, — выходите добровольно, иначе мы будем вынуждены взломать замок!       Ответа, ожидаемо, не последовало.       — Ну, все как обычно, — выдохнул Хенджин, — ребята, ломайте!       Они с Минхо смотрели, как копы выламывают старое дерево и отбрасывают дверцу в сторону, врываясь внутрь.       Секунда.       Две.       Три.       — Сюда! Вам стоит взглянуть!       Хенджин и Минхо переглянулись, спускаясь вниз и освещая себе лестницу фонарями. В нос ударил запах, который ни с чем нельзя было перепутать. Хенджин застонал от осознания, а Минхо ломанулся вперед — тут была его территория.       Тело Стюарта Гилберта еще подергивалось на веревке. Изо рта шла пена, а штаны были мокрыми от мочи. Он покончил с собой во время штурма, буквально несколько минут назад. Минхо шустро лавировал между полок, уставленных банками с формалином. Хенджин чертыхнулся, видя около десятка маток, законсервированных за мутных стеклами.       — Ребята, что у вас? — раздался в наушнике голос Кристофера.       — Жертв было гораздо больше, чем три, — сразу же отчитался Минхо, — это серийные изнасилования, глумление над трупами, возможно, некрофилия, но это я смогу сказать только после вскрытия субъекта.       — А что с его отцом?       — Его отец, — Хенджин подсветил фонарем дальнюю стену жуткого подвала, — что ж. Он все-таки стал богом для своего сына.       Там, распятое на кресте, висело тело Гилберта-старшего. Он был вскрыт, почти сгнил, а у его ног вместе с банками формалина стояло несколько свечей, пламя которых колыхалось, отбрасывая мрачные тени вокруг.       Глядя на всю эту жуть, дыша смрадом изгнивающего тела, Хенджин подумал вдруг, что Феликс снова оказался прав. Будучи свято уверенным в собственном божественном происхождении Стюарт Гилберт не испытывал ничего, кроме ярости и паники, когда послушницы раз за разом оказывались от него беременными, а проглоченные кресты не работали. Вся его вера строилась на этом. А реальность раз за разом выбивала почву у него из-под ног прямо как сам Стюарт выбил из-под собственных ног стул, когда залезал в петлю.       — Думаю, мы заслужили выходные, — проговорил в наушнике Кристофер.       — Ну, хрен знает, — ответил ему Минхо, оглядывая содержимое полок, — я мечтаю только о том, чтобы провести в этом подвале отпуск. Ахренеть можно, сколько тут всего.       Хенджин нервно рассмеялся и поспешил на выход, потому что ему очень требовался свежий воздух и звонок Хану с Феликсом, чтобы уведомить, что это дело подошло к концу.