ex parte

Бекки толкнула дверь в допросную. Перед ней сразу же растянулась фальшивая улыбка Билли. — Армстронг собственной персоной, — протянул он, растягивая слова. Бекки села напротив, положила папку на стол. Ирин осталась стоять у двери. — Что ты знаешь о Призраке? — Не так быстро, госпожа прокурор. Я буду говорить только с вами. Бекки кивнула в сторону Ирин, и та вышла. Тишина. Только гул лампы. Билли подался вперёд насколько мог. Наручники звякнули о край стола. — Держишь меня за дурака? — прошептал он. — Выключи оборудование. Он кивнул на стекло - тёмное, зеркальное, за которым сейчас наверняка стояли оперативники. Бекки выдержала его взгляд. Потом раздражённо выдохнула и поднялась. Это было запрещено. Прямое нарушение протокола. Но перед мыслью о том, что этот человек может дать ей первую зацепку за два года, всё остальное блекло. Она вышла в коридор, отдала короткий приказ, и через минуту вернулась, закрыв за собой дверь. — К чему такая скрытность? — У него везде есть уши. А я ещё хочу жить, знаете ли. — Сомневаюсь, что в полицейском участке кто-то будет покрывать ваших подельников. Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёмное. — Мне нужен переезд в другой город. По программе защиты свидетелей. Новое имя, новые документы, новая жизнь. Билли был здесь слишком много раз, поэтому знал систему. — Если твоя информация окажется полезной. — Вы можете мне дать защиту? Бекки приблизилась - не вплотную, но достаточно, чтобы он почувствовал: она здесь главная, а не он. — Я держу своё обещание. — Знаю. Поэтому я здесь. Ведь все знают,как вы одержимы им. — Ну? — Бекки вернулась на стул. — Что ты знаешь? Имя? Адрес? Номер? — Я не знаю его имени. Внутри у Бекки что-то оборвалось - холодно и резко. — Тогда чем ты можешь быть полезен? — Я знаю, когда и где будет следующая кража. Воздух в комнате стал плотнее. Бекки почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, звенящий узел. Сердце забилось где-то в горле - громко, слишком громко для этой тихой комнаты. Первая зацепка. Первая реальная информация за два года. Два года охоты, бессонных ночей, фотографий вскрытых сейфов - и вот этот человек, сидящий перед ней в наручниках, держит в руках то, чего она не могла найти сама. У неё перехватило дыхание. Она заставила себя не показать волнения - но пальцы под столом впились в колено. — Ну? — её голос прозвучал резче, чем она хотела. Терпение было на исходе. — Откуда ты знаешь? И как мне тебе верить? Вдруг ты ведёшь нас в ловушку? — Мне незачем врать. — Билли развёл руками насколько позволяли наручники. — Я хочу свободы. Посмотри на меня. Я в наручниках. Мне светит пожизненный срок. Мне нечего терять. — Ну? Свобода только после информации. Ты знаешь. — Я смогу сообщить только в день кражи. Но никто не должен знать о том, что я вам говорю. Ни ваши родители, ни друзья. Никто. — Ты водишь меня за нос. Бекки резко встала и направилась к двери. Билли заговорил быстрее - он видел, что она не шутит. — Призраку поступает сообщение. О месте и времени. И я… я был одним из тех,кто передавал информацию. Хоть конверт и нельзя было вскрывать, я прочел содержимое. В наших кругах за голову Призрака дают немалую сумму. Бекки остановилась. Обернулась. — Почему за ним охотятся? — Он накрывает наш бизнес. — Билли посмотрел ей прямо в глаза. — Поверьте, у него на свободе больше врагов, чем здесь. Идеальный вор, который вскрывает замки так, будто их и не трогали. Он перешёл дорогу слишком многим. И слишком многим не нравится, что он неуловим. Бекки вышла из допросной. — Ну? Что он сказал? Чего такая поникшая? — Ирин тут же её догнала. — Я… не могу говорить. — Ты мне не доверяешь? Бекки продолжала идти. — Информация хоть полезная? — Это уже что-то. Она вошла в кабинет и закрыла дверь раньше, чем Ирин успела задать следующий вопрос.

***

Дни потянулись медленно, как смола. Бекки проверяла телефон каждые полчаса. Вздрагивала от каждого уведомления. Прокручивала слова Билли, искала подвох, не находила и снова злилась. Она успела тысячу раз пожалеть, что поверила ему - преступнику, который спасал свою шкуру. Успела убедить себя, что он соврал. Что никакого сообщения не будет. Что она выставила себя дурой. Но огонь надежды внутри не гас. Каким бы маленьким он ни был. Он горел. А Билли молчал. Неделю. Потом вторую. И всё это время, каждый день, когда мысли о Призраке рассеивались хоть на секунду, их занимал шёпот. Тёмные глаза. Пальцы, сжимающие её волосы. Губы на шее. Она не могла её забыть. И в очередную ночь, стоя под душем, она снова кончила, вспоминая её. Представляя её руки вместо своих. Её пальцы. Её дыхание на затылке. А потом снова корила себя - за мысли, за слабость, за то, что думает о женщине, имени которой даже не знает. О женщине, о которой ей ничего не известно.

***

— Выглядишь уставшей. Ирин стояла в дверях с чашкой кофе. Бекки крутилась в кресле, запрокинув голову к потолку. — Преступникам нельзя доверять. Так чего же я поверила этому глупому Билли? — Не знаю. Я думала, ты умная. Бекки швырнула в неё карандаш. Ирин поймала, и тут же поморщилась, потирая плечо. — Больно. Бекки закрыла глаза. И снова - руки. Чужие пальцы на талии. Вкус на губах. Ей нужно было снова это почувствовать. Но она не могла. Не с кем попало. Ей нужны были те руки, что нагнули её в уборной несколько недель назад. Тот голос. Тот взгляд. И… да. Именно с такими мыслями Ребекка Армстронг оказалась в воскресенье в том же клубе. Она сама поехала туда. Сама купила себе выпить. Сама ждала. И ненавидела себя за это, но не уходила. Бекки стояла у бара, сжимая бокал с чем-то горьким, и ругала себя. За то, что надеялась. За то, что не может избавиться от мыслей о запахе её кожи, о её стонах. Какой-то парень потянул её на танцпол. И Бекки выпила достаточно, чтобы не сопротивляться - позволить телу двигаться в окружении незнакомых людей, позволить мыслям наконец улетучиться. И они действительно начали уходить. Пока кто-то сзади не поставил руки на её талию. Бекки замерла на долю секунды и продолжила двигаться. А потом - голос. Низкий, тихий, прямо в ухо: — Меня ищешь? Дыхание перехватило раньше, чем она осознала, кто это. Бекки обернулась. И не могла поверить. Зажмурилась раз, другой, - чтобы понять, не галлюцинация ли это. Нет. Это действительно была она. Снова в чёрной одежде, с волосами, собранными в небрежный пучок. С полуулыбкой, от которой Бекки пришлось нервно сглотнуть. И этот взгляд… тёмный, знающий, тот самый, которого ей так не хватало все эти недели. Бекки не знала что сказать. Рядом с ней она забывала, как разговаривать. Становилась глупой девочкой. Глупой девочкой, которая сейчас сидит на коленях незнакомки на заднем сиденье своего авто. Губы впиваются в губы - жадно, тяжело дыша. Чувствует сладкий вкус помады. Её собственный. Бекки не может выносить этот жар, эту одежду, что разделяет их кожу. Она безудержно двигает бёдрами в поисках хоть какого-то трения и целует её - отчаянно, голодно. Девушка крепко сжимает её ягодицы, и Бекки стонет прямо в её рот. Пальцы Бекки тянутся к ширинке своих джинсов. Она забывает обо всём - о Призраке, о Билли, о двух годах одержимости. Думает только о возбуждении, которое накрыло её с головой при одном лишь взгляде. Она насаживается на её пальцы и громко вскрикивает. Ногти впиваются в чужие плечи - и Бекки чувствует, насколько упруго её тело. Губы целуют её шею, пока она безудержно двигает тазом. Волна оргазма накрывает её тело, крепко сжимая незнакомку. «Я, должно быть, сошла с ума», — проносится в голове. Бекки ещё некоторое время сидит на её коленях, уткнувшись в её шею, не в силах подняться. Потому что стыдно. Не за тело - с телом всё было именно так, как она хотела, как она себе даже не позволяла мечтать. А за то, что она сюда приехала. Сама. За то, что ждала. За то, что искала глазами в толпе. Она - Ребекка Армстронг, областной прокурор, дочь заместителя генерального прокурора, женщина, которая в зале суда ни разу не позволила себе дрогнуть, - сидит на коленях у незнакомки в собственной машине и не может подняться. Потому что хочет остаться. Потому что ей мало. Потому что если она встанет, всё закончится. А она не хочет, чтобы это заканчивалось. Она тяжело поднимает голову и тут же отводит взгляд. Слышит усмешку. — Тебе стыдно? Глупо, учитывая, что только что произошло. Но да. — Прости… — Бекки пытается слезть с её колен, но крепкие руки ложатся на ягодицы, удерживая. — Бекка? Так вроде тебя назвала подруга. По правде говоря Бекки с трудом улавливает суть того, что она говорит, - потому что наслаждается её тягучим голосом. Бархатистым. С хрипотцой. — Бекки, — она хлопает ресницами. — Меня зовут Бекки. — Так ты искала меня? — Нет, я… вообще-то. Я… Просто выдалась тяжёлая неделя. — Грустно слышать. — Девушка проводит пальцами по её спине - легко, едва касаясь. — Потому что я прихожу сюда каждые выходные. В поисках тебя. Бекки внутренне сжимается от этого признания. Ведь она тоже о ней думала. Всё это время. Каждую ночь. Каждый раз, когда закрывала глаза. Девушка потянулась и коротко поцеловала её в губы. Впервые так нежно и так… по-домашнему. — Меня зовут Фрин.