Судьба Люси.

       К седьмому корпусу городской больницы Люси шла,с трудом переставляя ноги. Сердце гулко стучало,во рту пересохло. Здесь,в этом сером восьми этажном здании,страшном своим названием - << Онкологическое отделение>>, вот уже шестой месяц лежала мать Люси, Лейла Хартфилия.       За время болезни матери Люси много раз бывала здесь - и одна, и с отцом, и даже с её друзьями,хотя путь сюда неблизкий, без малого пять часов на автобусе. Но раньше она приезжала по своей доброй воле,страстно желая помочь матери преодолеть жестокую болезнь ,на этот же раз приехала по вызову,по сообщению в телефоне,в котором было всего два слова: <<Приезжайте - Мама>>.        По скольку последний раз Люси была в больнице лишь четыре дня назад, в воскресенье,она поняла,что матери стало совсем плохо. Нужно было ехать вместе с отцом,но отец, бизнесмен,ранним утром уехал в другой город. Сообщение пришло уже позднее, во время первого урока. Директор школы,отпуская Люси с занятий,обещал связаться по телефону с компанией где сейчас находиться отец ,конечно,поедет в город ,но только в полдень, Люси же успевала на первый автобус и времени терять не стала.        В онкологии уже знали эту девушку. Сдав в гардероб верхнюю одежду,она всякий раз представала перед дежурной в неизменном простенькой белой школьной рубашке,юбке выше колен и в чёрных кедах, бросались в глаза её худенькие кисти рук с узкими, как у ребёнка запястьями,которые могли прикрыть короткие рукава. Но никто и никогда даже в шутку не посмеялся в больнице над этой девушкой: стоило взглянуть на её всегда серьёзное лицо,встретить задумчиво тревожный взгляд больших карих глаз, и сразу становилось очевидным,что человека постигло большое горе.       Стараясь ничем не выдать своей тревоги,Люси сдала плащ в гардероб,привычно провела пятерней по длинным светлым волосам и подошла к дежурной. Поздоровавшись,она всегда всегда говорила одну и ту же фразу: " Мне в тридцать вторую палату.... Можно?" Но на этот раз дежурная опередила её. Едва она поздоровалась,она сказала:        - Проходи в тридцать вторую,проходи!       И в том,как она сказала это,Люси почудилась подозрительная поспешность,а в глазах не обычное сочувствие - сострадание.       Она быстро поднялась на второй этаж,прошла,сдерживая шаг,по узкому коридору и остановилась перед дверью с табличкой "32". Постояла,собирая всю свою волю,чтобы войти в палату,как обычно,спокойным и неторопливым,потом открыла дверь,уверенно шагнула через порог и бодро произнесла:        - Здравствуй,мама!       Но взгляд её,выдавая истинное состояние души, в немой тревоге впился в темнеющее на белой подушке лицо матери. И Люси видела,как дрогнуло это лицо,и сразу послышалось неровное хриплое дыхание. Она подошла к койке, остановилась.       Мать лежала на спине,вгляд лихорадочно блестевших глаз метался по потолку, в груди что-то хлюпало и хрипело.       Со смешанным чувством жгучей жалости,страха и боли смотрела Люси на родное,неузнаваемо иссохшее лицо,обтянутое жёлтой,будто неживой,кожей,видела,как при каждом вдохе проваливаются и без того впалые щёки,и молчала,стиснув зубы и не зная,что говорить.       - Голову поверни... Мою. Не вижу тебя! - внятно,но очень тихо сказала мать.       Люси склонилась над матерью,бережно взяла ладонями её голову с боков, за виски, чуть приподняла её и осторожно повернула лицом к себе. Из глубоких тёмных впадин пронзительно глянули на неё чёрные глаза. Было в этом взгляде что-то новое - пугающе-безнадёжное и в то же время отчаянно радостное.        - Сядь.       Люси опустилась на белую табуретку и,не в состоянии выдержать этот до жути пристальный взгляд,склонила голову,будто была в чем-то виновата перед матерью.        - Главное,Люси..- произнесла мать,едва шевеля непослушными губами и надолго умолкла. - Главное, - повторила она, - помоги отцу с бизнесом. Ты - единственный ребёнок в нашей семье.        Люси кивнула.       Глаза матери вдруг начали гаснуть,она задражала вся, пытаясь оторвать голову от подушки,и торопливо зашептала:        - Живи по совести. По правде живи...Чтобы ни перед кем не стыдно - Она сделала судорожный вздох. - Только...       Но кроме долгого тяжкого выдоха,Люси ничего не услышала. В тупом оцепенении она смотрела на полузакрытые глаза матери и ждала чего-то.        - Что - только? - тихо спросила она, пугаясь наступившей тишины,но тот час с ужасом поняла,что мать умерла....       По больничному коридору,как всегда,торопливо сновали люди, но Люси видела лишь белые расплавчатые тени. Одна такая тень вдруг остановилась перед ней,и знакомый голос сочувственно,но твёрдо произнес:        - Держись, Люси! - и крепкие пальцы сжали Люсин локоть - Держись!...       Будто в тумане,Люси увидела крупное лицо,большой пористый нос,а за стеклами очков - добрые,уже не молодые глаза и узнала,поняла,что перед ней врач,который лечил маму.        - Она.... умерла,а отец только вечером приедет, - сказала Люси и всхлипнула . - Он приедет,а её нету....        - Ничего,звёздочка,не поделаешь...- вздохнул доктор. - Хорошо,что хоть ты успела к ней. Это очень важно. И для неё, и для тебя. Вот так!...- Он взял руку Люси своими твердыми холодными пальцами. - Ты пока посиди на диванчике,вон там,у окна,отдохни,успокойся,а потом мы обо всем потолкуем.       И доктор повел Люси к большому белому окну,за которым хмурился низкими тучами серый сентябрьский день.