Something's been feeling weird lately

Майк понимает, что из-за болтливости у него могут быть неприятности, хотя до недавнего времени он считал, что лето проходит вполне неплохо. Он покупал мороженое в Scoops Ahoy, ходил в кино с друзьями, проводил время с Эл каждый день, как и наложено парню и девушке. Он часто её целовал. Он взрослел. Он делал всё правильно. Потому что это то, чем он должен заниматься, верно? И ему это нравится. Он любит проводить время с Эл, она самая крутая девушка из всех, кого он знает. Она симпатичная и миловидная, и он ей нравится. Ей нравится целовать его. И Майку… ему это тоже нравится. По крайней мере, он так думает. Через некоторое время это начинает казаться ему рутиной, и он не знает, куда деть руки, но он с этим мирится. Эл не нравятся ни D&D, ни его музыкальный вкус, ни вообще что-либо из того, что ему нравится, поэтому он не уверен, чем бы они занялись вместо этого. И вот они целуются, и таким образом его крикливый рот в конечном итоге не заполняет пустоту и не портит все. Кажется, Майк нашёл какой-то трюк. Пока он с Эл, целует Эл, он уже взрослый. Он поднимается по жизни, он обычный подросток. Обычные подростки не играют в настольные игры и не занимаются занудными вещами — они целуются со своими девушками. Ну и что, если это кажется немного неправильным? Он это делает. Он прилагает усилия, сосредотачивается на своей девушке, как и должен. Достаточно близко. Возможно, ощущение, что всё естественно и легко, приходит со временем. У Лукаса, похоже, нет проблем, но, возможно, потому что у него и Макс больше общего. Майк и Эл не тратят время на поиск общих интересов. Они просто целуются. И это нормально, потому что серьёзные отношения не включают настольные игры и комиксы. Майку просто нужно перестать думать об этом, когда он целуется с Эл. Уилл, похоже, этого не понимает, но Майк не знает, как объяснить, что это просто часть взросления. Возможно, потому что часть его всё ещё мечтает сесть и сыграть кампанию, как это делает Уилл. Быть рядом с Уиллом вообще немного сложно с тех пор, как он начал встречаться с Эл. Майк знает, что это звучит ужасно, но он не знает, как это назвать. Он встречается с группой после того, как проведёт время с Эл, видит Уилла, и часть его просто... замирает. Когда его взгляд падает на мягкие каштановые волосы, широко раскрытые ореховые глаза и родинку у рта, что-то внутри него начинает искажаться. Сердце бьётся быстрее, пальцы дрожат, горло сжимается. Поэтому он избегает его и делает вид, что не замечает боли на лице Уилла. Он не знает, что с ним не так. Ему не нравится поступать так с Уиллом, но он не знает, что ещё делать. Иногда он бывает с Эл, и вдруг вспоминает о Уилле, и острая боль от неправильности пронзает его грудь. В них есть что-то, что сбивает его с толку. Раньше это не ощущалось так, когда Уилл уходил, а Эл была рядом, или когда Эл уходила, и он был рядом с Уиллом. Это как будто теперь, когда они рядом и существуют одновременно, мозг Майка не знает, что с этим делать, поэтому постоянно их путает. Когда он с Эл, он думает о том, о чём должен думать с Уиллом — аркада, D&D, «Звёздные войны» и комиксы. А когда он с Уиллом, он думает о.... Он не знает, о чём думает. От груди до кончиков пальцев распространяется странное электрическое ощущение, излучая частоту неправильности, которую слышит только он, когда находится рядом. Суть в том, что она его путает. Он думает, что это потому, что Уилл постоянно просит их поиграть в D&D. Их детская привычка. Вещи, которые Майк должен был перерасти. Общение с Уиллом останавливает его взросление и оставляет всё позади, тем самым портя его отношения с Эл. Должно быть, так и есть. Он надеется, что Уилл скоро поймет, к чему он клонит. Потому что каждый раз, когда Уилл смотрит на него умоляющими глазами, отчаянно желая, чтобы его услышали, Майку становится еще тяжелее. Затем одна угроза со стороны Хоппера приводит к тому, что он начинает глупо врать Эл, и внезапно она бросает его прямо возле торгового центра Starcourt и убегает с Макс. И кажется, что все, что он сделал этим летом, было напрасно. Такое чувство, что, расставаясь с ним, Эл что-то у него забирает. Не только их отношения, но и его доказательство. Его доказательство того, что он больше не ребенок, что у него есть девушка, и он целует ее, и что он нормальный парень, который хочет повзрослеть. Потому что без нее все, что у него осталось, - это Уилл, умоляющий поиграть в D&D, и его тело снова сжимается при звуке собственного голоса, по телу распространяется странное жужжание, которое заставляет его нервничать. И он не может этого допустить. Поэтому он открывает свой глупый рот и болтает с Лукасом, неся всякую чушь о женщинах и их безумном поведении, потому что это Эл виновата в том, что он такой. Именно из-за того, что Эл отвергает его, и из-за того, что Уилл отказывается повзрослеть, он остается таким. Это должно быть так. Потому что он делает всё правильно. Это не он виноват. Это они. Они сбивают его с толку. Поэтому он возлагает вину на них, и он знает, что это плохо, он знает, но это все, что он может сделать, чтобы спастись от пристального внимания. Но все это достигает апогея, когда его болтливый язык снова подводит его. Он стоит возле гаража с Уиллом и умоляет его не уходить, пока идет дождь, а Уилл огрызается на то, что Майк портит вечеринку, и он говорит это: — Я не виноват, что тебе не нравятся девушки! Он не понимает, почему так говорит. Это даже не связано с тем, на что жалуется Уилл. Но он просто выпаливает это, потому что ему нужно, чтобы Уилл понял, что Майк должен повзрослеть. Он должен наладить отношения с Эл. Потому что если он не сможет… Что ж, он не хочет знать, что это значит. Но Уилл непоколебим, поэтому он без промедления садится и крутит педали под проливным дождем. И боль, которую Майк испытывает в этот момент, настолько остра и осязаема, что может показаться открытой раной на его груди, подставляющей сердце яростному шторму. Именно эта боль заставляет его оставить свои переживания позади и пойти к Уиллу. Он тащит Лукаса за собой и стучится в дверь, отчаянно пытаясь всё исправить, отчаянно желая не быть «плохим парнем». Но больше всего — отчаянно не быть причиной того, что глубокие карие глаза Уилла опущены и бурны. Дома никого нет, поэтому они начинают бродить по лесу, и в горле Майка клокочет страх, что могло случиться что-то плохое. Уилл уже сталкивался с неприятностями в этих лесах. Поэтому, когда он видит хрупкую, насквозь промокшую фигуру Уилла возле разрушенного замка Байерсов, ему почти хочется вздохнуть с облегчением. Но даже несмотря на то, что он провел все лето, избегая встречаться взглядом с Уиллом, он все равно может мгновенно определить, когда что-то не так, и его инстинктивное желание защитить его всегда будет звучать громче, чем любое чувство неправильности. — Уилл! Что случилось? Ты в порядке? — восклицает Майк. Ужасное напряжение охватывает его, когда Уилл поднимает руку к затылку и медленно поворачивается. В его глазах бурят бурные эмоции. Майк хочет успокоить этот ужас. Он хочет обхватить пальцами запястье Уилла и нежно притянуть его ближе, чтобы Уилл мог посмотреть на него снизу вверх и прошептать, что причиняет ему боль. Он не понимает, почему так сильно этого хочет, и это немного пугает его. Не то чтобы заботиться о друге — это не обязательно плохо, но это просто ощущается... по-другому. Такое чувство, что он слишком сильно и глубоко переживает. Вот почему так хорошо быть с Эл. Когда он сосредоточен на ней, он не смущается. Его взгляд не задерживается там, где не следует, а пальцы не дергаются, чтобы дотянуться до тех мест, куда не следует. Эл нужна ему, чтобы чем-то занять свой мозг. В противном случае все снова пойдет наперекосяк. — Он вернулся, — зловеще отвечает Уилл, и Майк чувствует, что Лукас все еще рядом с ним, поэтому в то же время напрягается. Они все переглядываются, понимая, о чем говорит Уилл. Каким-то образом Истязатель разума вернулся. Он не понимает, как именно это могло произойти, учитывая, что они закрыли врата, но он всем сердцем верит Уиллу. Если он говорит, что он вернулся, значит, так оно и есть. В итоге это лето оказывается невероятно отвратительным. Сильный дождь громко плескается по плащу Майка, промачивая его голые ноги, и он осознаёт, как, должно быть, холодно Уиллу, насквозь промокшему в одной футболке и шортах. Инстинктивно он делает шаг к нему — чтобы предложить ему свой плащ, отвести куда—нибудь в сухое место, что-нибудь еще, — но Уилл снова встречается с ним взглядом, длинные мокрые ресницы изящно обрамляют его полные страха глаза, и то предательское, безымянное чувство в Майке снова замыкается. Он резко останавливается, неуклюже отстраняясь, и боковым зрением видит, как Уилл и Лукас обиженно смотрят на него, но он только судорожно сглатывает, нервно теребя пальцами бока. Но внимание Уилла быстро отвлекается от Майка, он крутит головой из стороны в сторону, и его охватывает паника нового рода. — Что происходит? Это Истязатель разума? — Лукас нервно спрашивает, пока Уилл осматривает деревья. — Я просто... мне показалось, я что-то слышал, — выдыхает Уилл, проводя рукой по своим мокрым волосам. Это заставляет Майка снова начать действовать, выпрямляясь в полный рост, готовясь к защите. — Что? Монстр? Уилл резко качает головой, вытирая воду с лица. — Нет, похоже... похоже на голос. Возможно, кто-то кричал. Лукас осторожно подходит к Уиллу, прислушиваясь к чему-то, и успокаивающе кладет руку ему на спину. При этих словах к горлу Майка подкатывает странное чувство, похожее на желчь, которую ему приходится подавлять. Стыд, потому что именно он должен был утешать Уилла. Это всегда было его ролью. И сейчас он терпит неудачу, и не знает почему. Но к этому примешивается и другое чувство, что-то более острое и жестокое. Он как будто злится на Лукаса за то, что тот занял его место. — Давай вернемся к Майку, — мягко говорит Лукас Уиллу. — Мы позвоним девочкам и разберемся со всей этой историей с Истязателем Разума. Уилл в последний раз беспомощно огляделся по сторонам, прежде чем сдаться и слабо улыбнуться Лукасу. — Да, хорошо, — тихо говорит он и позволяет Лукасу отвести его к своему брошенному велосипеду. Они забирают велосипеды Майка и Лукаса с того места, где оставили их у дома Байерсов, и медленно отправляются в обратный путь, а резкий стук дождя и их крутка педалей заполняют напряженную тишину. Руки Уилла крепко сжимают руль, взгляд рассеянный. Майк знает, о чем он, должно быть, думает — об одержимости, о слежке, о боли, которая возникла, когда они в последний раз имели дело с этим монстром. И Майк хочет утешить его, он хочет, но слишком боится снова сказать что-нибудь не то. Поэтому он держит свой болтливый рот на замке и позволяет тишине продолжаться. Он слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить что-то неладное, пока резкий скрип тормозов Лукаса внезапно не выводит его из ступора. Уилл и Майк обмениваются растерянными взглядами, прежде чем последовать за ним, и, остановившись, поворачивают головы в сторону Лукаса. Лукас твердо стоит на земле, склонив голову набок, и внимательно прислушивается к окружающему. — Что... — Тсс! — Лукас прерывает его, прижимая палец к губам, прежде чем поднять его к небу, призывая их слушать. И в этот момент Майк улавливает звук — тихий из-за сильного шторма, но все же слышимый. Голос. Мужской. Вот что смог разобрать Майк. И он становится громче. Лукас и Майк поворачиваются к Уиллу, задавая безмолвный вопрос: «Это то, что ты слышал?» Уилл нерешительно кивает в знак подтверждения, сжимая руль. Они все замирают на мгновение, улавливая сквозь шум дождя голос, но Майк не может отделаться от ощущения, что у них есть более важные задачи, чем человек в лесу. Он поудобнее устраивается на велосипеде, готовясь двигаться дальше. — Наверное, это ерунда, ребята, нам стоит продолжить... Но Майк резко останавливается, когда голос мужчины звучит громче, и слово на его языке, наконец, можно разобрать. — Эл! Они все замирают, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. Майк почти уверен, что это какая-то случайность, но потом это происходит снова. — Эл! — грубо и отчаянно зовет мужчина. — Эл, ты здесь? Майк не узнает этот голос. Он низкий, определенно старше, чем у них, но не такой грубый, как у Хоппера. Он также не похож ни на Джонатана, ни на Стива. Суть в том, что это не похоже на того, кто должен знать имя Эл, и именно это заставляет его нервничать. Они все неподвижно стоят на обочине дороги, обмениваясь испуганными взглядами, пытаясь придумать, что делать. Спрятаться? Противостоять парню? Бежать и предупредить Эл, что ее кто-то ищет? В конце концов, им не нужно делать выбор, потому что до его слуха доносится топот приближающихся шагов, и из-за опушки леса выбегает чье-то тело, сбитое с толку на середине дороги. Они все отползают назад, и Майк рефлекторно заслоняет Уилла своим телом, пока они разглядывают мужчину. Он определенно на несколько лет старше их — примерно ровесник Стива, наверное. Трудно уловить какие-либо характерные черты, потому что нижняя половина его лица прикрыта темно-синей банданой, и он постоянно вертит головой по сторонам, как будто пытается разобраться в окружающей обстановке. Дождь промочил его до нитки, позволив Майку заметить его широкие плечи под курткой и то, как ткань облегает руки. Парень напряженно проводит рукой по мокрым волосам и поправляет лямку рюкзака на плече, и Майк следит за его движением, почти зачарованный тем, как напрягаются мышцы его спины. Его окружает вода, но по какой-то причине у него пересыхает во рту. Должно быть, это страх, рассуждает он. Он обеспокоен этим таинственным человеком. Но в нем нет ничего вызывающего беспокойство. Если уж на то пошло, Майка к нему тянет. Он ловит себя на том, что хочет подойти поближе и рассмотреть получше. Майк никогда раньше его не видел, и все же он кажется ему удивительно знакомым. И, наконец, взгляд мужчины останавливается на них, и он замирает, широко распахнув глаза, словно увидел привидение. Майк слышит быстрое, напряженное дыхание Лукаса и Уилла рядом с собой, но не может оторвать взгляда от незнакомца. У парня такой вид, словно перед его глазами проносятся тысячи откровений, и он бездумно делает несколько быстрых шагов навстречу, сокращая расстояние. В ответ они расступаются, и Майк еще шире обнимает Уилла и Лукаса, хотя его руки немного дрожат, когда он пытается держаться крепче. Не потому, что он боится, а потому, что какая-то его часть чувствует, что в этом нет необходимости. Этот парень не представляет угрозы. Майк не уверен, откуда он это знает, но когда они встречаются взглядами, он это чувствует. Он не опасен. Он совсем другой, и Майк чувствует, как его беспомощно тянет к этому. При их движении парень мягко поднимает руки в знак капитуляции, его грудь поднимается и опускается, когда он глубоко вдыхает. Майк делает вид, что не замечает этого движения, пытаясь сфокусироваться на глазах парня. Его глаза, которые теперь, когда мужчина был еще ближе, казались такими знакомыми. Майк уже видел эти глаза раньше. Он чувствует, что краснеет под их пристальным взглядом, и это его тревожит. Он снова не понимает, что с ним происходит — сначала неразбериха с Эл и Уиллом, а теперь этот случайный мужчина? Что у него с мозгами? Он открывает рот, чтобы расспросить мужчину — кто ты такой, откуда ты знаешь Эл, почему я чувствую себя странно рядом с тобой, — когда мужчина стягивает бандану вниз, открывая остальную часть лица, и он слышит два вздоха рядом с собой. Сердце Майка подскакивает к горлу, перехватывая дыхание, когда он видит это лицо. Потому что он знает это лицо. Его взгляд блуждает по этому волевому носу, по этим кроличьим зубам, выглядывающим между приоткрытыми губами, по родинке возле рта. Он снова и снова запоминает каждую деталь этих растрепанных каштановых волос, длинных ресниц и пары очаровательных карих глаз, до такой степени, что жжёт за веками. — Черт возьми, — выдыхает мужчина, разинув рот от шока, и впервые в жизни Майку не нужны уловки, чтобы заткнуть свой болтливый рот. Впервые он по-настоящему теряет дар речи. Потому что это он. Старше, выше и не такой, как все, но это он. Мужчина, стоящий перед ними, каким-то образом и есть Уилл.