Обещание, данное в темноте

850 год, штаб Разведкорпуса, округ Трост. Рина шла по коридору, когда услышала за спиной шаги. Не те крадущиеся, которыми двигался Леви, и не суетливые, как у Ханджи. Торопливые. Решительные. — Рина! Она обернулась. Эрен Йегер стоял в трёх шагах от неё, слегка запыхавшийся. В глазах — та самая смесь решимости и неуверенности, которую она уже видела на полигоне. — Что? — спросила она сухо. — Вы из штаба главнокомандующего, — начал он. — Вы знаете, что обо мне говорят? Что думают наверху? Рина смотрела на него, не торопясь отвечать. Мальчишка, который нёс на плечах тяжесть, не посильную даже взрослому. Она знала это чувство. — Много чего говорят, — ответила она наконец. — Конкретнее. — Они считают меня оружием. Или угрозой. Или и тем, и другим одновременно. — И то, и другое правда. Рина достала сигарету, но не зажгла. Просто держала в пальцах, давая словам осесть. — Ты можешь стать спасением для человечества. Или его гибелью. Всё зависит от того, кто тобой управляет. — Мной никто не управляет. Я сам решаю. — Правда? — Рина усмехнулась. — Если завтра Закклай прикажет использовать тебя как приманку, ты откажешься? Эрен открыл рот, но она не дала ему договорить. — Откажешься — и тебя объявят предателем. Согласишься — и, возможно, погибнешь. Где здесь твой выбор? Он замолчал. Рина видела, как его лицо меняется: растерянность, понимание, глухая злость. — Вы думаете, я не понимаю, что меня могут использовать? — сказал он тихо. — Я думаю, что ты слишком молод, чтобы понимать, как это работает на самом деле. — А вы? — он поднял на неё глаза. — Вы понимаете? В его взгляде не было вызова. Только искренний вопрос. И это было хуже всего. — Я понимаю, — сказала Рина. — Я знаю, что такое быть вещью. Инструментом. Тем, кого используют, пока он полезен, и выбрасывают, когда становится опасен. Эрен молчал. Она видела, как он переваривает её слова, как ищет в них ложь — и не находит. — Вы поэтому работаете на главнокомандующего? — спросил он наконец. — Потому что он сильный? — Я работаю на него, потому что это даёт мне защиту. И власть. И возможность не быть тем, кого используют. — Но вы сами сказали — вы инструмент. — Инструмент, который сам выбирает, на кого работать, — Рина наконец зажгла сигарету и выпустила дым в открытое окно. — Это большая разница. Эрен смотрел на неё, и в его глазах не было осуждения. Только понимание. Или что-то, что очень сильно на него походило. — А если бы у вас был выбор? — спросил он. — Если бы вы могли всё изменить. Вы бы стали другой? «Если бы у меня был выбор, — подумала Рина. — Если бы Фарлан не погиб. Если бы Леви вернулся. Если бы я не заключила ту сделку». — Не знаю, — сказала она вслух. — Я не трачу время на то, чего не случилось. — Я тоже, — Эрен улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Микаса и Армин говорят, что я слишком много думаю о прошлом. О том, что мог бы сделать иначе. В тот день, когда пала стена. Когда погибла моя мать. Рина молчала. Она знала эту историю. Все знали. — Вы поэтому сказали, что я молод? — спросил он. — Потому что я всё ещё думаю, что мог что-то изменить? — Нет. Я сказала это, потому что ты всё ещё веришь, что кто-то должен быть прав, а кто-то — виноват. — А разве нет? — Нет. Есть только те, кто выжил, и те, кто нет. Эрен смотрел на неё долго. Потом спросил: — Вы поэтому никогда не сдаётесь? — Я поэтому никогда не сдаюсь. Она сказала это просто. Без пафоса, без надрыва. Просто факт. Эрен кивнул, будто услышал что-то, что давно искал. — Зачем вы мне это говорите? — спросил он. — Вы могли бы соврать. Сказать, что всё будет хорошо. — Это было бы ложью. — А вы никогда не врёте? — Вру, — Рина затянулась. — Постоянно. Но не когда от этого зависит чья-то жизнь. — Моя жизнь зависит? — Твоя жизнь зависит от того, насколько хорошо ты будешь играть свою роль. Оружие. Символ. Спаситель. Выбери что-то одно и придерживайся. Иначе они сожрут тебя. Эрен молчал. Рина видела, как он переваривает её слова, как пытается найти в них смысл. — Вы поэтому такая? — спросил он. — Потому что вас тоже пытались сожрать? — Меня пытались сожрать с того дня, как я родилась. Я просто научилась кусаться в ответ. Она затушила сигарету о подоконник и убрала окурок в карман. — Рина, — Эрен посмотрел на неё серьёзно. — Вы вините Леви? В том, что случилось с вашим братом? Рина замерла. Вопрос был прямым. Слишком прямым. — А ты винишь себя за то, что не смог спасти мать? — спросила она. Эрен вздрогнул. Боль на секунду исказила его лицо, но он быстро взял себя в руки. — Да, — сказал он тихо. — Каждый день. — Тогда ты понимаешь. Она не стала объяснять дальше. Не ему. Не здесь. Не сейчас. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказала она. — И слабее, чем хочешь быть. Это нормально. Эрен улыбнулся. На этот раз улыбка вышла тёплой. — Спасибо, — сказал он. — Что сказали правду. — Не за что. Ложь была бы проще. Но ты заслужил правду. — Рина! — голос Ханджи раздался из-за угла. — Вы здесь! Леви ищет вас. — Что случилось? — Совещание у Эрвина. Говорят, какие-то новости из столицы. Рина кивнула. Из столицы — это могло быть что угодно. Закклай что-то задумал. Или Дамиан. Или те, кто выше их всех. — Иду. Она развернулась, но Эрен окликнул её: — Рина! Она обернулась. — Вы вернётесь? Она посмотрела на него. На мальчишку, который нёс на себе тяжесть, не посильную даже взрослому. Он выглядел таким наивным, таким потерянным. — Не знаю, — сказала она. — Но если вернусь — мы ещё поговорим. Эрен кивнул. — Я буду ждать. В кабинете Эрвина уже были Леви, Ханджи и ещё несколько офицеров, которых Рина не знала. Эрвин сидел за столом, сложив руки, и смотрел на карту, разложенную перед ним. — Рина, — он поднял голову. — Вы вовремя. — Что случилось? — Из столицы пришло сообщение. Военная полиция начала проверку в Гарнизоне. Кого-то подозревают в утечке информации. Рина почувствовала, как внутри всё оборвалось. «Утечка информации. Военная полиция. Дамиан». — Кого? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пока неизвестно. Но Закклай просил вас вернуться в столицу. Она молчала. Не могла уйти сейчас. Не могла оставить то, что уже почти добыла. Но и ослушаться Закклая было нельзя. — Когда? — спросила она. — Завтра утром. Рина кивнула. Одна ночь. Одна ночь, чтобы закончить то, что она начала. — Я буду готова. Леви смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд, но не обернулась. — Ханджи, — сказал Эрвин. — Вы остаётесь. Леви, вы тоже. — Я хочу поговорить с Риной, — сказал Леви. — После совещания. Рина вышла в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Одна ночь, — подумала она. — Одна ночь, чтобы всё успеть». Она ждала Леви в пустом коридоре. Он появился через десять минут — бесшумный, быстрый. — Вы уезжаете, — сказал он. — Приказ главнокомандующего. — Вы знаете, что происходит в Гарнизоне? — Нет. Но узнаю. Леви молчал. Рина видела, что он хочет что-то сказать, но не решается. — Вы в опасности, — сказал он наконец. — Я всегда в опасности. — Сейчас — больше, чем всегда. Рина усмехнулась. — Вы беспокоитесь о моей безопасности, капитан? Это так трогательно. — Я беспокоюсь о том, чтобы вы не наделали глупостей, — ответил Леви. — Вы не в Гарнизоне. Вы в Разведкорпусе. Здесь другие правила. — Я знаю правила. — Знаете ли? Они смотрели друг на друга. Рина чувствовала, как между ними снова встаёт стена — из невысказанных слов, из прошлого, из боли, которую никто из них не мог преодолеть. — Я справлюсь, — сказала она. — Как всегда. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Леви молчал. Потом достал из кармана что-то маленькое и протянул ей. — Что это? — спросила Рина. — Запасной пропуск в штаб. Если понадобится вернуться. Она взяла пропуск, чувствуя, как её пальцы касаются его ладони. — Зачем тебе это? — Потому что я обещал Фарлану, — сказал Леви. — Присматривать за тобой. Рина замерла. Это имя. Простое, обычное имя, которое она старалась не вспоминать. Которое не произносила вслух годами. — Не смей, — сказала она тихо. — Не смей произносить его имя. — Рина... — Ты не имеешь права. Ты бросил его умирать. Ты бросил меня. А теперь стоишь здесь и говоришь о каких-то обещаниях? Её голос дрожал. Она ненавидела себя за эту дрожь, но не могла остановиться. — Я искал тебя, — сказал Леви. — Вернулся в Подземный город. Через две недели недели. Думал, ты мертва. — Ты думал, — Рина усмехнулась. — Ты думал, а я выживала. Продавала себя по кускам, чтобы выбраться. Заключала сделки с теми, кто хуже титанов. А ты... ты пил свой чай и смотрел, как светит солнце. — Я не знал. — А должен был! — она повысила голос, но тут же взяла себя в руки. В коридоре могли быть лишние уши. — Ты обещал. А я поверила. Дура. Леви молчал. Рина смотрела на него и чувствовала, как внутри всё кипит. Злость. Боль. Горечь, которую она носила в себе шесть лет. — Теперь ты здесь, — сказал он. — Я не могу изменить прошлое. Но могу помочь сейчас. — Мне не нужна твоя помощь. — А мне всё равно. Они смотрели друг на друга. Рина сжимала в руке пропуск, чувствуя, как острый край впивается в ладонь. — Береги себя, — сказал Леви. И ушёл. Рина осталась одна в пустом коридоре. Она вернулась в свою комнату, заперла дверь и села на кровать. Руки дрожали. Она ненавидела себя за эту дрожь. За то, что он всё ещё мог на неё так действовать. Пропуск лежал на столе. Маленький, металлический, холодный. Рина достала папку с документами и начала переписывать отчёт для Дамиана. Одна ночь. Одна ночь, чтобы всё успеть. Утром она стояла у ворот штаба. Рядом — повозка, которая должна была отвезти её в столицу. — Рина! Она обернулась. Эрен бежал к ней, запыхавшийся. — Вы уезжаете? — Приказ главнокомандующего. Эрен остановился, тяжело дыша. — Вы вернётесь? Рина посмотрела на него. На мальчишку, который нёс на себе тяжесть, не посильную даже взрослому. На того, кто напомнил ей себя. — Не знаю, — сказала она. — Но если вернусь — мы ещё поговорим. Эрен улыбнулся. — Я буду ждать. Рина кивнула и забралась в повозку. Когда колёса заскрипели, она обернулась. Леви стоял у ворот, сложив руки на груди, и смотрел ей вслед. Она не махнула ему. Он не махнул ей. Но оба знали, что это не прощание. В кармане у Рины лежал пропуск. В сумке — скопированные документы. На душе — тяжесть, которую нельзя было сбросить. «Ты обещал Фарлану, — подумала она. — А я обещала себе, что выживу. Посмотрим, чьё обещание крепче». Повозка выехала за ворота. Рина закурила и выпустила дым в серое утреннее небо. Она вернётся. Она всегда возвращалась.