"Хрупкие связи"

Сначала было тепло. Потом — настойчивый, вибрирующий звук, врывающийся в самое нутро. Словно кто-то маленький и механический решил, что её сон — непозволительная роскошь. Тэмми открыла глаза. Потолок. Высокий, с балками, поднимающийся к небу. Здесь был её собственный потолок. Она в своей квартире. На диване. Плед, которым она укрылась, сполз на пол, под головой — подушка не её, слишком высокая. И пахнет здесь кофе, краской и ещё чем-то мужским, незнакомым. Вчерашний вечер вернулся кусками: синагога, колыбельная, байк. Майкл. Она. Тэмми села, придерживая рукой горло — саднило, будто она всю ночь кричала. В комнате было темно — жалюзи на окнах опущены, свет пробивается только тонкими полосками. Где-то рядом, на полу, продолжал вибрировать телефон. Майкл спал на другом конце дивана — на спине, раскинувшись так, будто его выбросило волной. Рот приоткрыт, дыхание тяжелое, с лёгким присвистом. На нём всё тот же свитер — тёмно-синий, с высоким горлом, в котором он был вчера. Нет, ботинки снял, даже носки стащил. Валяются на ковре — синие, в белый горошек. Серьёзный начальник отделения экстренной помощи в носках в горошек, который пьёт дешёвый самогон в чужой квартире и храпит так, что стены дрожат. Она невольно усмехнулась, провела ладонью по лицу и только после этого, наконец, осознала: звонит телефон. И этот телефон — не её. Чужой. Тяжелый, в сером чехле, с треснувшим углом. «Самсунг», древний, как сам Майкл. Экран полыхал: Пират Джек. Тэмми схватила его, поднесла к уху, нажала «Ответить». И только когда в динамике раздалось резкое «Робби! Твою мать, где ты?!», она поняла, что делает. — Алло? — выдавила она. Голос сел, слова выходили хриплыми, не своими. На том конце повисла пауза. Целая вечность. — Кто это? — спросил мужчина. Тревожно. Настороженно. И уже тише, почти угрожающе: — Что с Робби? Где он? — Он… — Тэмми выпрямилась, провела языком по пересохшим губам. — Майкл спит. Он не может подойти. Я сейчас… — Не может подойти? — переспросил голос с таким нажимом, что Тэмми поняла: этот человек привык не ждать. Где бы он ни находился — в операционной, на месте взрыва, — он всегда задаёт вопросы, на которые нужно отвечать. — С ним всё в порядке? Он дышит? — Да, дышит. Просто… — она взглянула на кучу одежды, разбросанную по полу, на пустые стаканы и бутылку самогона, наполовину сползшую в пакет с мусором. — Мы вчера много говорили. И пили. Немного. — «Немного»? — Мужчина коротко хмыкнул. — Тогда у меня к тебе, мисс «немного», встречный вопрос: вы хоть живы оба? — Доктор Роббинавич здесь, — твёрже повторила Тэмми, вставая с дивана. — Я сейчас передам ему трубку. Подождите, пожалуйста. Она не стала ждать ответа — сунула трубку в карман джинсов и опустилась на колени рядом с Майклом. — Майкл. — Она легонько тряхнула его за плечо. — Майкл, просыпайся. Тебе звонят. Это срочно. Он не ответил. Даже не шевельнулся. Только выдохнул шумно и затих. — Майкл! — громче и настойчивее. Тряхнула сильнее — он застонал, нахмурился, что-то пробормотал. Но не проснулся. Из кармана джинсов доносился приглушённый голос: «…робби, ты меня слышишь?.. Алло!». — Сейчас, сейчас, — прошептала Тэмми и взяла телефон: — Извините, я перезвоню, он очень крепко спит, я… — Не надо перезванивать. — Голос был резким, командным — таким, у которого нет времени на вежливость. — Ты можешь его растолкать, или мне приехать? — Сейчас, — повторила она и, не дожидаясь ответа, положила телефон на столик, прямо в лужу от пролитого виски. Теперь двумя руками. Сильнее. Почти грубо. Она встряхнула его за плечи, и Майкл дёрнулся, но не проснулся — его дыхание сбилось, он забормотал быстрее, и Тэмми не сразу разобрала слова. — ...нет. Нет, я не успел, нет, нет, нет… Ритмично. С нарастающим ужасом. — Майкл! — она сжала его плечи, но он не слышал. — Майкл! Это сон! Ты спишь! В ответ — только хриплое бормотание, всё быстрее, всё громче. Тело под её ладонями начало подрагивать. — Доктор Роббинавич! — рявкнула она так, что любой пациент в её баре подскочил бы на месте. — Проснитесь! На этот раз он дёрнулся резче — попытался сесть, но вместо этого забился, застонал и вдруг резко выдохнул. Глаза открылись, но смотрели сквозь неё — невидящие, дикие. — Майкл, — Тэмми опустилась перед ним на колени, встала так, чтобы закрыть свет, заслонить собой весь мир. — Ты дома. Ты в безопасности. Посмотри на меня. Он не смотрел. Взгляд блуждал, губы шевелились беззвучно. — Эй. — Она провела ладонями по его щекам — жёсткая щетина царапала кожу. — Эй, вернись. Вернись ко мне. Он был где-то далеко. В темном коридоре, который она не могла увидеть, где на него давила тяжесть каждой несостоявшейся операции и каждого пациента, которого он не успел. Там, внутри, на его плечи — уже сгорбленные годами ответственности — ложилась немая, неподъемная вина перед лучшим другом, перед персоналом, который верил ему, перед пациентами, которые ждали, что он их спасет. Майкл не спал — он тонул. Затяжная депрессия и профессиональное выгорание, с которыми он так долго и безуспешно боролся, настигли его здесь, на чужом диване, в чужой квартире, вырывая из горла этот сдавленный, полуживотный звук. И тогда Тэмми сделала то, что умела лучше всего. То, что не требовало слов. Она обняла его. Крепко, не спрашивая и не размыкая рук, словно держала тонущего. Прижалась щекой к его волосам — седые, на висках совсем седые — и начала петь. Тихо. Сначала неровно — голос срывался от напряжения, от страха, который она не могла себе позволить. «Шлойф мэйн кинд, шлойф мэйн кинд, мэйн трэйст, мэйн шэйнэр, шлойф шэ лю-лю-лю», — едва слышно выводила она на идише, ту самую колыбельную, которую пел ей когда-то отец, а Майкл — малышке в больнице. Она почти не помнила слов, дальше первой строчки все расплывалось. Но мелодия — медленная, похожая на покачивание лодки на волнах — вела ее сама. Майкл затих. Дрожь ушла, грудная клетка перестала вздыматься в панике. Он всё ещё тяжело дышал, но уже ровнее, уже ощущая ее тепло, ее руки на своей спине. Майкл молча смотрел на нее. — Извини, — прошептал он, наконец, в ее плечо. — Я не хотел... Я не хотел, чтобы ты это видела. — Не извиняйся, — ответила она, с усилием разжимая объятия. — Кто звонил? Майкл моргнул. Взгляд наконец сфокусировался, стал осмысленным. — Что? — Тебе звонили. Пират Джек. Очень настойчивый человек. Имя подействовало, как удар тока. Майкл тут же выпрямился, протянул руку: — Телефон, быстро. Но телефон лежал на столике. В луже. Экран горел — вызов не прервался. Она схватила его, вытерла о футболку и протянула Майклу. Экран моргал: 27 минут 12 секунд. Соединение всё ещё держалось. — Алло, — произнес Майкл в трубку. Голос сел, но в нем уже появились профессиональные нотки. — Я здесь. Джек, слушай, прости, я... да. Пауза. Тэмми видела, как напряглись его плечи, как он слушает, не перебивая. На том конце что-то говорили — быстро, резко, и каждое слово врезалось в Майкла, как скальпель. — Всё в порядке, — ответил он наконец. — Правда. Со мной всё в порядке. Это была просто... — Майкл бросил быстрый взгляд на Тэмми. — Это были долгие сутки. Я вырубился. А эта девушка... она просто подвернулась. Не волнуйся, я в порядке. Тэмми закатила глаза. «Просто подвернулась». Как будто он нашел её в супермаркете, в корзине со скидочным товаром. Майкл прикрыл микрофон рукой: — Он хочет с тобой поговорить. — Со мной? — удивилась Тэмми. — Зачем? — Он переживает, — спокойно пояснил Майкл. — И беспокоится. Это его способ заботиться. Просто ответь, пожалуйста. Тэмми взяла телефон, осторожно вернула его к уху: — Алло? — Кто вы? — вопрос прозвучал не как угроза. Как констатация факта: «Я всё равно узнаю, так что не ври». — Тамара. — Пауза. — Тэмми, если вам так удобнее. Я... — Та, в чей бар он ушел вчера? — перебил Джек. — Да, я вас слушаю. И слушаю внимательно. Робби мне нужен живым. Вы понимаете? — Он жив, — возразила Тэмми, устало опираясь на спинку дивана. — Спит, но жив. Дышит. С ним всё в порядке. Джек выдохнул. Так выдыхают в кабинете врача, когда тест оказывается отрицательным. — Можете кое-что прояснить? — Тэмми понизила голос, искоса поглядывая на Майкла, который снова откинулся на подушки и прикрыл глаза. — У него сейчас... сложный период. Ничего страшного? Он что-то пропустил? — Он в отпуске, — ответил Джек, и в его голосе послышались нотки усталого терпения. — У него трёхмесячный отпуск. Он должен был уехать. На мотоцикле. В Канаду. — А вместо этого он в моем баре пьет самогон, — горько усмехнулась Тэмми. — Да, я заметила. — Вы сможете за ним присмотреть? — спросил Джек. — Если вам нужна инструкция, я могу... — Мы справимся, — мягко перебила Тэмми. — Я позвоню, если что-то пойдет не так. Или если он захочет поговорить. А пока... дайте ему отдохнуть. Джек ничего не ответил. Только сопение в трубку и тихий скрип — может быть, кресла, может быть, стиснутых зубов. — Ладно, — наконец произнес он. — Но если он что-нибудь выкинет... — Вы об этом узнаете первым, — пообещала Тэмми. — До свидания, пират. Она почти физически почувствовала, как на том конце провода кто-то на мгновение опешил, а потом послышался короткий, едва слышный смешок. — Удачного дня, — ответил голос, и в нем впервые за этот разговор проскользнула какая-то человеческая теплота.