Блок Б13

— Мама, папа, Пагсли, спасибо, что присоединились к нам, — официально произнесла Уэнсдей, когда её родители и брат уселись в саду, который Уэнсдей разбила на своём заднем дворе. Растения уже начали пробиваться, хотя некоторые всё ещё ждали своего часа, чтобы засиять. Пагсли изо всех сил старался не вырывать траву, сидя на земле - он предпочёл это стулу, потому что любил выискивать червей, чтобы перекусить. Мортиша и Гомес сидели на деревянных стульях, расставленных вокруг довольно большого кострища. Энид нетерпеливо заёрзала рядом с Уэнсдей, пытаясь сдержать восторг. Она старалась выглядеть как можно более беспечной, хотя никто не мог сравниться с естественной беспристрастностью Уэнсдей. — Прежде всего, доложите мне о статусе Калеба, — сказала Уэнсдей. Гомес усмехнулся. — Ну, моя маленькая гадюка, пока что он в клетке в подвале, а Фестер… присматривает за ним. С колючей проволокой и раскаленным погонялом для скота под боком. — Чудесно. — Энид прищурилась, глядя на Уэнсдей, ошеломлённая тем, как буднично они обсуждают пытки. — Мы избавимся от него позже. У нас есть другие дела. Мортиша с любопытством посмотрела на дочь. — Что такое, дорогая? Уэнсдей взяла Энид за руку на столе и посмотрела прямо на мать, слова внезапно застряли у неё в горле. — Я… несколько дней назад… нет. Мы… Энид сжала руку Уэнсдей и выпалила: — Мы помолвлены! Пагсли ахнул, а Гомес в удивлении прижал руку ко рту. Мортиша просияла и посмотрела на мужа. Уэнсдей никогда не видела своих родителей такими счастливыми. — НАКОНЕЦ-ТО! НАШЕ ТЁМНОЕ ОБЛАКО СВЯЗЫВАЕТ СЕБЯ УЗАМИ БРАКА С ЛУЧЕЗАРНЫМ СОЛНЦЕМ! — закричал Гомес громче, чем намеревался. Уэнсдей чуть было не попросила отца быть потише, но увидела, как Энид была рада поддержке семьи. Она промолчала. — У нас ещё нет колец, но Уэнсдей сказала, что найдёт для нас подходящие. Она уже сняла мерки с моих пальцев и всё такое. — Уэнсдей, я и не думала, что доживу до этого дня! — с гордостью сказала Мортиша и бросилась к Энид, чтобы крепко обнять её, отчего та чуть не расплакалась. — А я могу быть твоим шафером? — вмешался Пагсли с горящими глазами. — Это не будет традиционная свадьба, никаких шаферов или подружек невесты. Мы с Энид ещё обсуждаем детали, но я надеялась, что, возможно, вы объединитесь с друзьями Энид, чтобы идеально сплести наши жизни для церемонии. Я, разумеется, хочу, чтобы её друзьям заплатили за их время и поддержку. — Для меня это высшая честь в жизни; если я провалю задачу, пусть кинжал вонзится мне в ребра, и я буду оставлен умирать медленной смертью, — торжественно произнёс Гомес. — Никаких смертей, по крайней мере, до или во время свадьбы, — пробормотала Уэнсдей. ———————————————————————— Пар валил из открытой кастрюли на плите, закручиваясь в неярком свете кухни. Было поздно, уже полночь, но ни одна из них ещё не легла спать. Уэнсдей стояла у столешницы с засученными рукавами, нарезая буханку хлеба. Её движения были чистыми - попытка успокоить мысли. Энид прислонилась к противоположной стойке, наблюдая за ней с несвойственной ей неподвижностью. В ней не было ни прыти, ни дразнящей ухмылки. Только голод. Когда Уэнсдей подняла взгляд, этот вид заставил её руку почти замереть на середине разреза. — Что-то на уме? — спросила она, и резкость в её голосе была мягче обычного. Энид не ответила. Вместо этого она шагнула вперёд, медленно, её босые ноги бесшумно ступали по дереву. Тусклый свет над плитой делал её волосы ещё более золотистыми, сверкающими, как огонь. Она остановилась так близко, что Уэнсдей почувствовала тепло её тела. Достаточно близко, чтобы ощутить слабый сладковатый аромат собственного шампуня на волосах Энид. Челюсть Уэнсдей напряглась. — Энид. Энид потянулась и поправила выбившуюся прядь челки Уэнсдей. Прикосновение было легким, но от него по позвоночнику Уэнсдей пробежала дрожь. — Кажется, ты сейчас слишком много думаешь, — промурлыкала Энид низким и спокойным тоном, словно успокаивая животное, готовое сорваться с места. — Я просчитываю различные сценарии свадьбы, — сказала Уэнсдей. Её нож завис прямо над доской, лезвие тускло блеснуло. — Я знаю, — прошептала Энид, делая еще шаг. — Но сегодня я не дам тебе исчезнуть в чертогах твоего разума. Нож со стуком упал на столешницу, когда Энид крепко перехватила запястье Уэнсдей. У Уэнсдей перехватило дыхание, внезапное прикосновение вызвало что-то глубоко в груди, похожее на вспышку молнии. Она могла бы вырваться. Но не стала. Энид мягко, но решительно прижала её спиной к краю столешницы. Их тела столкнулись с мягким, напряженным глухим звуком. Пальцы Энид скользнули вверх по руке Уэнсдей, до плеча, до шеи, нащупывая пульс - частый и непокорный. — Ты знаешь, что происходит, — прошептала Энид, наклоняясь так близко, что её губы коснулись изгиба челюсти Уэнсдей, — когда мне приходится так долго ждать, чтобы получить тебя в своё полное распоряжение? Голос Уэнсдей прозвучал грубее, чем она планировала. — Ты становишься… невыносимой. Энид издала тихий, опасный смешок, который завибрировал на коже Уэнсдей. — Попробуй еще раз. Руки Уэнсдей дернулись по бокам, каждый инстинкт боролся между контролем и капитуляцией. — Ты становишься безжалостной. — Это ближе. — Рука Энид скользнула вниз, прижавшись ладонью к груди Уэнсдей. Она чувствовала, как её сердце колотится о ладонь. — Но слово, которое ты ищешь - «изголодавшаяся». У Уэнсдей перехватило дыхание. Напряжение между ними сгустилось, горячее и электрическое. Она чуть приподняла подбородок, глядя темными, немигающими глазами, пока губы Энид зависли над её губами, но не касались их. — Ты нервничаешь, — прошептала Энид. — Нет. — Да, нервничаешь. — Энид хмыкнула. — Думаешь, я не знаю, как ты выглядишь, когда пытаешься сохранять самообладание? Она наконец сократила расстояние, поцеловав её жестко. Это было утверждение прав собственности. Дыхание Уэнсдей пресеклось, когда Энид прижала её сильнее к столешнице; одна её рука сжимала затылок Уэнсдей, а другая скользила вниз по боку, прослеживая каждый острый угол и скрытый изгиб сквозь тонкую ткань рубашки. Когда Энид отстранилась, выражение лица Уэнсдей было почти ошеломленным. — Ты… — начала она, но Энид не дала ей закончить. Она поцеловала её снова, на этот раз медленнее, глубже, пока руки Уэнсдей наконец не сдались и не ожили, вцепившись в талию Энид, в её рубашку, в волосы. Столешница врезалась Уэнсдей в поясницу, заземляя её где-то между дискомфортом и наслаждением. — Энид, — выдохнула она, и её голос задрожал. Энид улыбнулась ей в губы - запыхавшаяся улыбка, похожая на победу. — Скажи это еще раз. Как положено. Они установили новое правило для таких моментов, когда Энид явно хотела полного контроля. — Прости, Альфа. Этот звук заставил обеих вздрогнуть. Энид прервала поцелуй ровно настолько, чтобы посмотреть на неё широко раскрытыми, дикими глазами. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — сказала она. Ответ Уэнсдей прозвучал как низкое рычание. — Покажи мне, Альфа, пожалуйста. Рука Энид скользнула к подолу рубашки Уэнсдей и сняла её, кончики пальцев прочертили по коже, очерчивая мягкие линии живота. Уэнсдей выгнулась навстречу её прикосновению, ахнув прежде, чем смогла себя остановить. В тот момент, когда она издала звук, хватка Энид ужесточилась ровно настолько, чтобы напомнить ей, кто сегодня главный. Их дыхание переплелось, горячее и неровное. Энид покрывала поцелуями её шею, пробуя на вкус соль её кожи, осторожно прикусывая край ключицы, пока руки Уэнсдей не вцепились в столешницу, чтобы удержаться. — Ты всегда думаешь, что ты - та, кто дергает за ниточки, — промурлыкала Энид, касаясь губами места, где пульс Уэнсдей прыгал под кожей. — Но посмотри на себя. Мне стоит только коснуться тебя, и ты… — Закончи предложение, — рискнула Уэнсдей. Энид снова рассмеялась, низко и восторженно. — …и ты таешь. Уэнсдей издала что-то среднее между насмешкой и вздохом, но звук потерялся, когда Энид снова припала к её губам. В воздухе слабо пахло чем-то подгорающим в забытой кастрюле на плите. Таймер на духовке пискнул один раз, прежде чем Энид, не глядя, потянулась назад, чтобы выключить его, ни на секунду не прерывая поцелуя. Руки Уэнсдей больше не были неподвижны; они вцепились в талию Энид, притягивая её ближе, пока между ними не осталось ни дюйма воздуха. Энид сдержала стон, и этого короткого звука было достаточно, чтобы окончательно сокрушить Уэнсдей. Её голос был шепотом, хриплым и искренним: — Ты опасна. Энид коснулась губами уха Уэнсдей: — И тебе это нравится. Уэнсдей не стала спорить. Она просто потянулась вверх, запуская пальцы в волосы Энид и вовлекая её в очередной поцелуй - тот, что говорил всё то, что ни одна из них не могла выразить словами. Мир за пределами кухни перестал существовать. Остались только прерывистые вздохи, резкие звуки движений у столешницы и ритм двух сердец, пытающихся подстроиться под темп друг друга. Энид заметила на столешнице маленький нож для чистки овощей и задержала на нем взгляд чуть дольше положенного. Уэнсдей посмотрела через плечо, чтобы увидеть, что привлекло внимание Энид, и почувствовала, как её пальцы нервно постукивают по талии Энид. Осторожным движением Энид потянулась и взяла нож. Пульс Уэнсдей подскочил, когда она мягко прижала кончик ножа к нижней части её живота. Если Энид и нервничала, это никак не проявлялось. Она повела лезвием вверх к грудине - не настолько сильно, чтобы порезать кожу, но страх перед неизвестностью заставил Уэнсдей содрогнуться. — Снимай остальную одежду, — мягко сказала Энид. Пока Уэнсдей подчинялась, кончик лезвия всё еще покоился между её грудей, впиваясь сильнее, когда она наклонялась, чтобы сбросить брюки и белье. — Мне не нравится твоя свобода. В спальню, сейчас же. В комнате Энид взяла кожаные наручники и застегнула их на запястьях девушки поменьше, после чего заставила Уэнсдей встать на колени на полу у изножья кровати. Энид перехватила цепь между манжетами и подняла руки Уэнсдей над головой, пока не закрепила цепь на стойке кровати. Уэнсдей проверила свою подвижность с поднятыми руками: места для маневра лопатками почти не было. Её колени были разведены достаточно широко, чтобы это понравилось Энид, и Уэнсдей могла только догадываться, как это выглядит со стороны. Она доверяла Энид свою жизнь, но страх всё равно пронзил её, когда Энид взяла их новый фаллоимитатор с узлом. Он был огненно-красного цвета, с прикрепленной трубкой и помпой. Помпа подавала густую белую субстанцию, имитирующую семя, когда Энид считала это уместным. — Выпрямись для меня, Щенок, — потребовала она. В её невинных голубых глазах теперь читались решимость и желание. — Да, Энид, — тихо ответила та. Она приподнялась на корточках достаточно высоко, чтобы Энид могла пристроить игрушку прямо под ней. Энид резко вдохнула при этом зрелище. Выражение лица Уэнсдей было мягким и побежденным, и Энид подумала, что ничего прекраснее она в жизни не видела. Она присела прямо перед Уэнсдей и прошептала: — Пока не садись. Голова брюнетки откинулась назад и замерла у стойки кровати, пока Энид целовала её шею, а затем мягко всосала кожу, слегка задевая зубами чувствительные места. Ноги Уэнсдей начали уставать от такой позиции, и она задрожала под прикосновениями своей возлюбленной. Руки Энид блуждали по торсу Уэнсдей, и прежде чем та успела подготовиться, её пальцы резко и сильно сжали оба соска. Уэнсдей вскрикнула и едва не рухнула всем телом на фаллоимитатор. Соски потянули и отпустили резким движением. — Альфа, могу я попросить об одном одолжении? Энид кивнула: — Да? Уэнсдей перевела взгляд на одетое тело Энид и произнесла: — Пожалуйста, разденься тоже. Я хочу чувствовать твою кожу своей кожей. С довольной ухмылкой Энид начала медленно раздеваться, целуя Уэнсдей после каждого снятого предмета одежды. Когда она закончила, она наклонилась и поцеловала внутреннюю сторону бёдер Уэнсдей; постыдный стон сорвался с губ готки. Энид заставила Уэнсдей приоткрыть рот и скользнула внутрь двумя пальцами, позволяя её языку поработать вокруг них и обильно смазать слюной. Когда Энид вытащила пальцы, капля сбежала по подбородку Уэнсдей, и та густо покраснела от легкого чувства унижения. — Я позволю тебе смотреть на меня, но ты не имеешь права входить в себя, пока я не разрешу, — сказала Энид. Уэнсдей кивнула, её губы приоткрылись, когда Энид начала растирать слюну Уэнсдей по своему клитору. Блондинка сама не ожидала, насколько это будет приятно и как сильно это её возбудит; она схватилась за стойку кровати для устойчивости, и её близость оказалась в считанных дюймах от лица Уэнсдей. Уэнсдей чувствовала запах мускуса и начала ревновать к руке Энид, которая работала над её заветной точкой. Бёдра Энид слегка дергались при каждом касании. Её пальцы опустились ниже и погрузились в саму себя; из её горла вырвался рокот. Пальцы ритмично двигались внутри неё, запястье напрягалось при каждом изгибе. Уэнсдей чувствовала себя загипнотизированной. Она чувствовала, как её собственная влага капает из неё, попадая прямо на игрушку под ней, пока она наблюдала за тем, как Энид толкается в пустоту, дерзко подаваясь бёдрами прямо к лицу Уэнсдей. Без предупреждения Энид с силой надавила ногой на бедро Уэнсдей, заставляя её насадиться на фаллоимитатор, и Уэнсдей беспомощно вскрикнула. — Скачи на моём члене, грязная сучка. Блондинка отступила на шаг, всё ещё лаская себя пальцами, чтобы посмотреть на Уэнсдей в деле. Брюнетка кряхтела и дрожала, но подчинилась команде, поднимаясь и опускаясь на толстый ствол под собой. Её кожа покрылась мурашками, и она чувствовала, как каждый нерв в теле согревается с каждым толчком бёдер. — Черт, ты такая горячая, — прорычала Энид. Она села перед Уэнсдей, широко разведя ноги, чтобы видеть всё. Свободной рукой Энид продолжала дразнить свой клитор. Уэнсдей забывала дышать, глядя на это широко раскрытыми глазами. Её собственный клитор пульсировал и требовал ласки, но она не смела просить свою госпожу о помощи. Это придет только тогда, когда Энид решит, что она этого заслуживает. Звук того, как смазка Уэнсдей хлюпает по игрушке, становился всё быстрее, когда она прибавила темп. Её мышцы затекли от неудобной позиции, но она не могла и не хотела останавливаться. Удовольствие пересилило боль. Она всхлипывала и скулила, толкаясь всё более беспорядочно. Брови Уэнсдей взлетели вверх, она закрыла глаза и закусила губу. — Мой щенок хочет больше стимуляции? — ласково проворковала Энид, на время отложив собственное удовольствие. — Да, пожалуйста, — Уэнсдей яростно закивала, хватая ртом воздух. Энид достала из ящика большой белый вибромассажер и включила его. Он восхитительно завибрировал на клиторе Уэнсдей, и та закричала на всю комнату. Энид следовала за ней каждым движением, когда та поднималась с волчьего члена. Уэнсдей с силой впечатывалась в узел. Каждый толчок посылал каскад экстаза по всему телу, сердце бешено колотилось в грудной клетке. — О боже, да, да! Твой член такой... — она не могла закончить мысль. Влага начала стекать по узлу, и Энид прибавила мощность вибрации. Слезы брызнули из глаз Уэнсдей, когда она почувствовала приближение финала. Энид быстро схватила помпу, готовясь привести её в действие. — Почти, щенок, ты сможешь, — прошептала Энид ей на ухо, прежде чем прикусить мочку. Зубы Уэнсдей сжались, она пыхтела и стонала. Это должно было случиться сейчас, мощно и быстро. Как только нахлынула волна, она с силой прижалась к узлу, позволяя расширению скользнуть внутрь и раздвинуть границы её нутра. Она почувствовала, как тёплая жидкость заполняет её, и её голова бессильно повисла, руки онемели, а мышцы начали расслабляться. Её собственная лужица смешалась с искусственным семенем под ней. Затем она ещё несколько раз резко качнулась на фаллоимитаторе и зарыдала, снова принимая узел, достигая повторного оргазма и выплескивая остатки своей влаги. Энид подползла к ней, её колени были мокрыми от того, что осталось от Уэнсдей, и начала покрывать мелкими поцелуями её лицо и шею. — Моя прекрасная девочка, такой чудесный беспорядок, — мягко прошептала она. Она отстегнула наручники и позволила рукам Уэнсдей упасть ей на плечи. Она наклонилась вперед, и Уэнсдей поморщилась, так как узел пригрозил выскользнуть. — Тссс, всё хорошо, сейчас мы ляжем на кровать, и я оставлю этот узел прямо внутри тебя, но мы ещё не закончили. Хорошо? Уэнсдей издавала прерывистые икающие вздохи. — Д-да... — В её слезах не было ни капли дискомфорта или сожаления. Энид научилась видеть разницу. Энид убрала игрушку с пола, следя за тем, чтобы узел не вышел из ослабевшей девушки, пока они перебирались на кровать. Уэнсдей была отчасти благодарна за возможность лечь на спину с вытянутыми ногами. Энид больше не нужно было придерживать фаллоимитатор, он держался сам по себе. Она нависла над Уэнсдей, нежно целуя её соски и проводя ногтями по ребрам. Затем острое острие вонзилось ей в живот. — Ты думала, я забыла, не так ли? Уэнсдей взглянула вниз и увидела кончик ножа, прижатый к её мягкой плоти. Порезов не было, но само его присутствие говорило об обратном. Пульс Уэнсдей участился, когда Энид начала водить ножом по её животу, время от времени слегка надавливая на лезвие. Уэнсдей заскулила и вцепилась в плечи Энид. — Энид, пожалуйста, — выдохнула она. Нож замер. Энид продолжила и плашмя прижала лезвие к трахее Уэнсдей, во всю длину её горла. Уэнсдей сглотнула и почувствовала тончайший, как волосок, надрез при этом движении. Она вздрогнула, подумав, что именно так она и хотела бы умереть. Не убирая опасный предмет, Энид опустилась ниже и прижала колени Уэнсдей к её груди. Узел наполовину вышел, и Энид услышала сдавленный стон, после чего втолкнула его обратно. Уэнсдей снова задрожала. Теперь, когда Энид максимально сгруппировала тело Уэнсдей, она начала сосать и ласкать её клитор. Тот забился под её языком, и бёдра Уэнсдей дернулись. — Идеально. Не двигайся, иначе нож тебя порежет. Глаза Уэнсдей закатились, она начала тяжело дышать и бесстыдно скулить, когда Энид усилила давление на её клитор. Она была на грани перенасыщения. Лезвие, узел, мягкий и манящий язык Энид. — Черт, да... — Уэнсдей задохнулась от восторга. — Продолжай, о боже... Энид одобрительно промычала, и Уэнсдей начала слегка покачивать бёдрами, чтобы получить больше трения. — Ах ты жадная сучка, — прошипела Энид, продолжая свою дьявольскую работу. Заветный бугорок Уэнсдей припух, и его было легко посасывать и покусывать. Электричество затопило её нервы. Уэнсдей накрыло холодными вспышками, она схватила руку Энид, державшую нож, и сильнее прижала его к своему горлу, затрудняя дыхание. Стук сердца Уэнсдей отдавался в ушах, но внезапно всё стало затихать. Звуки стали приглушенными, даже её собственные мольбы. Энид поглаживала её бёдра свободной рукой, как только оргазм обрушился на неё; тело Уэнсдей напряглось, и она выплеснула последнюю порцию влаги прямо на лицо блондинки. Энид отпустила её горло, отбросила нож в сторону и тут же поднялась, чтобы поцеловать онемевшие губы Уэнсдей. — Ты в порядке, Ангел? — сладко спросила она. Конечности Уэнсдей обмякли, она не могла ни говорить, ни двигаться. Она была в полном оцепенении. Мягкие объятия Энид вернули её на землю, тяжелое дыхание сменилось нормальным, сердце начало замедляться, и она снова почувствовала свои пальцы. Она почувствовала, как узел выскользнул из неё, когда Энид опустила руку, чтобы убрать его. — Такое прекрасное создание, моя будущая жена, — в благоговении прошептала Энид. Уэнсдей слегка прикусила нижнюю губу. — Э-Энид Аддамс, — наконец удалось выдавить ей. Её глаза были закрыты, а кожа покалывала там, где Энид касалась её пальцами. — Да, именно ею я стану совсем скоро. — Ты всегда ею была, — прошептала Уэнсдей.