Мелодия школы

Запах дешевой хлорки, переваренной капусты из столовой и въевшейся в стены меловой пыли ударил в нос, стоило Рюсую переступить порог. Он брезгливо оглядел облупившуюся зеленую краску на стенах, испачканный черными полосами от кроссовок линолеум и покосившуюся табличку «Кабинет завуча». Отец не шутил. За ту выходку с яхтой и сорванный банкет в элитной гимназии, отец Рюсуя действительно заблокировал его платиновую карту и сослал сюда. В обычную общеобразовательную школу на окраине города. «Школа для нищих», – фыркнул про себя Рюсуй, поправляя воротник идеально скроенного пиджака, который особо выделялся на фоне мешковатой формы пробегающих мимо учеников. Но Рюсуй Нанами не был бы собой, если бы позволил обстоятельствам сломить его. Он щелкнул пальцами, широко улыбнувшись своему отражению в мутном стекле вахты. –Что ж! Если это мой новый флот, то я стану его капитаном! Я желаю получить от этого места всё! Пожилая вахтерша, оторвавшись от кроссворда, посмотрела на него как на сумасшедшего. – Сменку надевай, капитан, – проворчала она, указывая на плакат «Без сменной обуви вход воспрещен». Девятый «А» гудел, как растревоженный улей. До ОГЭ оставалась пара месяцев, но, судя по атмосфере, экзамены волновали от силы пару человек в этом кабинете. – Ребята, пожалуйста, давайте тише! Сейчас придет классная! — умоляюще просила стоящая у доски светловолосая девочка с повязкой дежурного на рукаве. Рюри была старостой – милой, ответственной, но слишком мягкой. Она тихо кашлянула, прикрыв рот рукой. – Да расслабься ты, сестренка! – крикнула с задней парты Кохаку, закидывая ноги в кедах прямо на скрипучую столешницу. – Историчка опять задерживается, пьет свой чай в учительской. Эй, Цукаса! Если ты еще раз скажешь, что нормативы по физре для девочек слишком легкие, я выбью из тебя дух прямо на перемене! Цукаса, широкоплечий парень, меланхолично смотрящий в окно, лишь снисходительно улыбнулся, что взбесило Кохаку еще больше. Когда дверь наконец открылась и в класс вошла учительница, ведя за собой Рюсуя, гул мгновенно стих. Рюсуй обвел класс взглядом хищника, оценивающего новую территорию. Он встал у доски с такой уверенностью, будто это сцена Олимпийского стадиона. — Приветствую вас! Я — Рюсуй Нанами! — его голос заполнил каждый угол кабинета. — Можете не стесняться и обращаться ко мне за решением любых проблем, ведь в скором времени я планирую стать королем этой школы! В классе повисла неловкая тишина, которую нарушил громкий смешок. — О-о-о, так слухи не врали, — протянул манерный голос. Со второй парты первого ряда, театрально подперев щеку рукой, на Рюсуя смотрел парень с наполовину выкрашенными в белый цвет волосами. Его губы кривились в хитрой, лисьей ухмылке. — Сосланный принц почтил нас своим присутствием. Добро пожаловать на дно, Нанами-чан. — Ген, прекрати паясничать, — бросил сосед Гена по парте — парень с невероятной прической, напоминающей лук порей. Он даже не поднял глаз от какой-то сложной химической формулы в тетради. Ему явно было плевать и на новенького, и на ОГЭ, и на мироустройство в целом. Учительница устало потерла переносицу. — Нанами, садись на свободное место. Асагири, еще один комментарий, и ты будешь дежурить в столовой всю неделю. — Молчу-молчу, — Ген примирительно поднял руки, но успел подмигнуть Рюсую. Тот лишь усмехнулся. Этот болтливый парень ему уже нравился. В каждом флоте нужен свой шпион. Звонок на перемену прозвучал так резко, что у Рюсуя заложило уши. Девятый класс сорвался с мест, образуя в коридорах броуновское движение. Мимо пронеслись пятиклашки, едва не сбив его с ног. Воздух наполнился запахом выпечки и криками. Рюсуй, привыкший к тихим, устланным коврами коридорам гимназии, почувствовал легкую мигрень. Ему нужно было тихое место. Он свернул на боковую лестницу — ту, что вела к закрытому чердаку. Здесь пахло пылью и старой древесиной, а свет из узкого окна падал на истертые бетонные ступени. Именно тогда он это услышал. Мелодия. Перебор струн акустической гитары. Звук был таким чистым, сложным и ритмичным, что акустика гулкой бетонной лестницы превращала его в концертное выступление. Пальцы музыканта извлекали из инструмента не просто дворовые аккорды, а настоящий фингерстайл — с перкуссионными ударами по деке и скользящими переходами. Рюсуй, затаив дыхание, поднялся на пролет выше. На широком подоконнике между третьим и четвертым этажами сидел парень. Одна нога согнута в колене, на бедре покоится потертая акустическая гитара. Поверх белой футболки была небрежно накинута школьная рубашка, а на голове красовалась светлая кепка, из-под которой выбивались светлые волосы. Его глаза были закрыты. Он был полностью поглощен музыкой, словно растворился в ней, отгородившись от суеты, бушующей этажами ниже. Рюсуй остановился, не смея нарушить этот момент. Он разбирался в искусстве. В его особняке играли лучшие нанятые музыканты, но здесь, в этой обшарпанной школе, на фоне стены с нацарапанными маркером надписями, эта музыка казалась настоящим сокровищем. Вдруг аккорды резко оборвались. Парень не открыл глаз, но его голова чуть повернулась в сторону лестницы. – У тебя слишком тяжелый шаг для человека, который пытается красться, – его голос был спокойным, ровным, с легкой хрипотцой. – И судя по звуку каблука – это итальянские туфли. Слишком жесткая набойка для нашего дешевого линолеума. Парень наконец открыл глаза. У него был удивительно проницательный взгляд. Рюсуй моргнул, опешив на секунду, а затем его губы расплылись в широкой, искренней улыбке. Он шагнул вперед, выходя на свет. — Поразительный слух! И невероятная игра! — Рюсуй подошел ближе, без стеснения разглядывая гитариста. Он заметил мозоли на подушечках его пальцев — следствие долгих часов тренировок. — Я Рюсуй Нанами. И я желаю заполучить твой талант! Парень удивленно приподнял бровь, затем мягко усмехнулся, убирая руку с грифа. — Заполучить? Я не продаюсь. Тем более за школьные пиццы. — Я говорю серьезно! — Рюсуй упер руки в бока, его глаза загорелись азартом. — С такой игрой ты должен выступать на лучших сценах, а не прятаться на пыльных лестницах! Как твое имя? — Укио, — спокойно ответил парень, спрыгивая с подоконника. Он оказался чуть ниже Рюсуя, но держался с такой уверенной расслабленностью, что казался абсолютно неприступным. — Укио Сайонджи. И мне вполне нравится эта пыльная лестница, Нанами. Здесь лучшая акустика во всем здании. — Мы это исправим! — Рюсуй щелкнул пальцами, подходя вплотную, так, что между ними остался от силы шаг. — Я сделаю так, что тебя услышат все, Укио Сайонджи. Укио чуть склонил голову набок, изучая лицо стоящего перед ним мажора. В его глазах не было ни пренебрежения, ни благоговения, которые Рюсуй так привык видеть у других. Только спокойный, оценивающий интерес. — Посмотрим, — мягко произнес Укио, закидывая гитару в чехол. — А пока... тебе лучше поторопиться, Нанами. Звонок на алгебру прозвенит ровно через сорок секунд. А наша математичка не любит опоздавших. Укио прошел мимо, оставив после себя едва уловимый запах какого-то приятного одеколона и дерева. Рюсуй обернулся ему вслед, чувствуя, как внутри разгорается давно забытое чувство предвкушения. Возможно, эта «ссылка» окажется не такой уж скучной. Он нашел в этом море свой первый настоящий бриллиант. И он точно не собирался отступать.