Увядающая осень

      Лю Цингэ проснулся от невозможно громкого пения птиц за окном. Больничная палата была заполнена светом, и казалось светилась изнутри, но богу войны он приносил только беспокойство. Можно было бы предположить примерное время суток по теням в комнате, но при попытке открыть глаза мягкий свет, заливавший комнату, резанул глаза. Зрение затуманилось и появились круги перед глазами.       Ужасно болела голова. Его тело, казалось, перенесло не одну ночь издевательств, и что хуже всего — при попытке двигаться его желудок отозвался нетривиальным звуком.       Малейший шум отзывался в голове как звон колоколов, поэтому когда нерадивый ученик заглянул в его комнату с подносом, скрип двери показался чудовищно отвратительным, а за звонкий юношеский голос Лю Цингэ чуть не запустил в негодяя первую попавшуюся вещицу.       Испуганный мальчишка оперативно покинул комнату оставляя его в блаженном одиночестве. Должно быть, это смертные называют похмельем.       Хотелось пить. Жажда мучила настолько, что была сравнима с муками умирающего в пустыне. Но единственная кружка в комнате была разбита неловким движением руки, а у него совершенно не было сил идти за новой.       Вскоре пришел Му Цинфан. Что самое главное — с некой жидкостью на подносе.       — Добрый день, шисюн Лю. Как вы себя чувствуете? — спокойный негромкий голос доктора, на удивление, почти не раздражал.       — Сносно. — только осушив стакан до дна сухо ответил Бог Войны, заменив приветствие кивком.       К счастью, знаменитый лекарь, знакомый с не многословностью своего товарища, сразу приступил к делу.       —  Этот мастер пришёл проверить Ваше состояние. — на что Лю Цингэ сразу вытянул запястье для осмотра. Каким бы он ни был упрямым, сейчас у него не было сил и желания спорить с лекарем. Скорее начнет, скорее закончит.       Глава Пика Трав довольно долго слушал его пульс, прежде чем перейти к другой части осмотра. Тесты шли хорошо выдавая его вполне сносное состояние. Удивительно, как он умудрился не повредить своё совершенствование, отделываясь лишь лёгкими духовными и физическими травмами.       Тем не менее, он не мог перестать вертеться. Исследование вен Ци приносило раздражение и зуд, растекающийся по исследуемому участку. Ему приходилось прилагать все усилия, чтобы не отдернуться от опытных рук.       Прошло нескончаемо много времени, когда наконец знаменитый лекарь  отложил иглы и все свои инструменты в цянкунь, чтобы с радушной улыбкой озвучить то, что Лю Цингэ и так подозревал сам:       — Рад вам сообщить: для того, кто пережил два критических отклонения ци в кратчайшие сроки Ваше состояние весьма хорошее. Я выпишу вам рецепт, и в ближайшее время его принесёт мой главный ученик вместе с лекарствами. Ближайшие две недели Вам рекомендовано ограниченное использование Ци и постельный режим, но при улучшении состояния можете обратиться на пик для уточнения. Прошу внимательно отнестись к лечению.        Он едва слушал лекаря, пропуская всё мимо ушей и стараясь не заснуть, когда «беседа» внезапно ушла в другое русло.       — … этот Господин должен также сообщить, что в ближайшие дни будет всеобщее собрание, на котором будут приведены подробности инцидента. Как лечащий врач я смог отсрочить на несколько дней дату, но это максимум моих полномочий. Собрание не требует отлагательств, так что боюсь с полным выздоровлением придется повременить.       Лю Цингэ нахмурился, готовый возразить. Он не какой-то нытик, и если нужно, он отсидит на собрании даже в таком состоянии. О чём тут же заявил.       — Этот шиди ни капельки не сомневается в вашей способности, однако того требуют… обстоятельства.       Лорд Цаньцао пару раз кашлянул, прочищая горло, и продолжил, не обращая внимания на буравящий взгляд стальных глаз.       — … к слову, этот Господин хотел, чтобы Вы знали, что он не одобряет подобного поведения.       Вежливая улыбка прославленного лекаря слетела с его лица. Сейчас оно смотрело серьезно, как будто незнакомо. Впервые за долгие годы знакомства ему стало некомфортно в обществе Му Цинфана.       Абсолютно нелепо.       Неужели тот и вправду думает, что он, Лю Цингэ, решил свести счеты с…? Или намеренно его ранил? Первым набросился на беззащитную змеюку?!       Однако чистые глаза доктора продолжали невозмутимо смотреть на него своим привычным снисходительным взглядом.        — Что?.. — Голова ощущалось словно набитая ватой. Как будто лекарь, обычно использующий её на раненных пациентах, запихал огромкие куски в его черепную коробку, мешая думать.       Можно было подумать, что Му Цинфан осуждает его за нападение на Шэнь Цинцю… этого двуликого… недостойного человека. Что было, априори, невозможно!       Он почувствовал, как негодование начало расти у него в груди.       Да, он не помнил, как... всё произошло. Но всё не могло быть так однозначно…! Его могли подставить! Вполне вероятно, этот отброс сам напал на него и спровоцировал искажение.        Принять, что это просто был несчастный случай он пока не мог. Как и того факта, что… Хоть на публике Му Цинфан всегда сохранял нейтралитет, при ближайшем рассмотрении становилось очевидным, что известный лекарь поддержит скорее его чем..       Слышать от него обвинение в нападении было.. неприятно.       — Ну как же, этот слышал, как вы кричали о вине Шисюна Шэня.       — Этот не помнит — щеки и шея Лю Цингэ непроизвольно залились краской. — Это был момент слабости. — был вынужден сознаться он на радость своей совести. — Я не помню, что произошло.       — Да, конечно, не редки случаи потери памяти при отклонении ци. Этот понимает. — «Понимающий» взгляд Му Цинфана он предпочел не замечать.       — Что с Шэнь Цинцю? — его голос звучал глухо, как никогда, но он лучше других знает, что не имеет права сбегать от последствий. Какими бы они ни были.       — Поговорим обо всем на собрании. Вам нужно отдыхать.       Он бы хотел настоять, как обычно, но усталое лицо доктора, его довольно помятый вид бросились в глаза только сейчас. Само лицо было бледнее обычного, а под глазами пролегли черные мешки. Му Цинфан, должно быть, устал приводить… тело в порядок, как и лечить пострадавших. Не в его компетенции сейчас настаивать на этом. Так что вместо слов Лю Цингэ лишь молча кивнул.       Лорд Цаньцао благодарно улыбнулся и быстро разложил на прикроватной тумбочке первую партию лекарств. Привычно поклонившись, Му Цинфан задержался у двери, чтобы добить «пациента» последней новостью:       — Этот Лорд совсем запамятовал: вполне вероятно, вас сегодня вечером навестит Глава. Он уже пытался, но вы тогда были без сознания. Он очень хотел вас видеть.