Увядающая осень

      Белые своды и стены некогда святой пещеры были украшены брызгами крови. Её каменный грот, раньше возвышающийся незыблемый стеной, ныне был усеян трещинами и напоминал облупленную скорлупу. Потоки чистой неуправляемой энергии, подпитанные нескончаемым источником природной Ци, создали поистине ужасающее оружие.       Действительно, одна из значимых причин, почему в пещеры Линси отправляли только подготовленных людей. По особому разрешению.       Металлический вкус на губах смешивался со столь же отвратительным тяжелым запахом свежей крови.  Застоявшийся прохладный воздух пещеры просачивался в легкие с трудом, заставляя каждый вдох силой воли наполнять легкие кислородом.        Голова пульсировала со страшной силой, готовясь раскрошиться как переполненная ваза. Картина мира отказывалась собраться воедино, плывя перед глазами, а пол шатался, словно палуба в шторм.       В ушах до сих пор стоял гул, заслоняющий какие бы то ни были звуки, отдавая бешено бьющимся сердцем. Он не был уверен, но казалось, что до этого кто-то кричал.. быть может звал его…       Кто же столь пронзительно кричал?       Лю Цингэ не знал ответа.        Как и не знал, почему еще пару минут назад, его Ци казалось обращенная в магму и готовая разорвать его на куски, вновь успокаивалась стабилизируя вышедшие из берегов меридианы, капля за каплей наполняя их былой силой.        Отрывки воспоминаний, разрозненных и скомканный, ускользали от него, как и какие-либо ясные мысли. Перед глазами все плыло, и он с силой зажмурился плотно сжав зубы, силясь унять тошноту и головокружение.       Все тело ощущалось разбитым на куски и наспех склеенным обратно, напоминая скорее кинцуги, чем человеческую плоть. Однако боль, изначально тупая и ноющая, перерастала в резкую, но терпимую.        Почувствовав подступившую к глотке дурную кровь, он не стал сдерживать её, и она новой порцией окрасила одежды пика Байчжань. Спустя пару минут Лю Цингэ прекратил выплёвывать кровь и наконец пришёл в себя.       Оценив масштаб разрушений и собственное состояние, он сделал очевидный вывод — искажение. Столь трудно достижимое для физического совершенствующегося и совсем невообразимое для него, самого бога Войны.       Его первое в жизни искажение (почти) стало его последним. Один самодовольный павлин уж точно бы потешился бы над ним.        От одной мысли об этом отбросе он попытался выпрямиться, однако его внутренние органы только что сильно пострадали, и, потревожив их этим движением, он вновь принялся кашлять кровью. Кое как отдышавшись и трудом невероятный усилий, он все же смог подняться на ноги.       Придется признать, что ему крайне необходима помощь Му Цинфана, если он не хочет отправиться к праотцам.       Заслышав едва слышимый шум, прославленный заклинатель пустил остатки Ци просканировать ближайшие туннели. Конечно, в уровне столь высокой природной Ци заметить кого-либо становилось сложнее, но Лю Цингэ был уверен, что никого из людей или демонов в пещере нет. И уж тем более, никого из горных лордов, чей уровень был на порядок выше обычных людей.        К тому же, в пещеры он уходил один. Без особого разрешения вход в столь священное место допускался лишь главам Пиков, но и то по предварительному согласованию, наглость нарушить которое мог бы иметь лишь змей Цинцзин.        На его Ци все же откликнулся Чэнлуань, застрявший где-то в недрах пещеры. Он потянул изо всех сил верный клинок, но тот походу плотно вошел в камень раз не прилетел на зов владельца.        Лю Цингэ выругался.        Лучше вернуться позже за треклятым мечом, чем умереть как прорешетчатое сито из-за обилия ран.       Собравшись с силами, он поплелся в сторону выхода. Каждый шаг давался с трудом, а последствия искажения заставляли тело деревенеть, а разум плыть. Только закаленное бесчисленному тренировками воля оставляли его на плаву в этом океане боли и усталости.       Но спать нельзя. Как и нельзя останавливаться.       Алые узоры на стенах казались неправильными затуманенному разуму. Будто здесь шла битва не на жизнь, а на смерть. Но прислушавшись к собственным ощущениям Лю Цингэ еще раз удостоверился: ничья более Ци не ощущалась. Для такого прославленного заклинателя было возможно даже ощутить животное, размером с кошку, затесавшуюся среди камней, но пещера хранила свое гордое одиночество.       На удивление, раны больше не кровоточили. Должно быть, в этом священном месте его совершенствование все же вышло на новый уровень.       Однако зловещая тишина била по ушам. Необъяснимое, смутное чувство тревоги поселилось в душе.        И чем ближе он подходил к выходу, тем явственнее ощущал, что что-то не так. Чересчур испуганные голоса детей, тревожный звон колоколов и едва чувствуемый запах пожара наконец донеслись до него.        Мрак пещеры на время отступил, когда Лю Цингэ вышел на охваченное огнем поле боя родной секты.