Увядающая осень

      Это был полный провал.       Ощущение было такое, что пока он здесь прохлаждается, случается что-то непоправимое. Инстинкты Лю Цингэ били тревогу, и он то и дело оглядывал пространство в поисках её источника.        Однако, сколько он не обводил взглядом разгоряченную толпу и все окрестности в поисках невидимого врага, он ничего не находил. Глава пика Байчжань силой воли приказывал себе оставаться на месте.       Мальчишка, очевидно, проигрывал.        Если в самом начале боя еще можно было питать надежду, что этот ребёнок обладает большей силой, то с каждой минутой эти иллюзии рассыпались в прах как пыль на ветру. При том, что в начале боя юноша еще пробовал контратаковать, то через одну палочку благовоний он ушел в глухую оборону. Не похоже было, что у него оставались силы на что-то кроме этого.       Лю Цингэ терялся в догадках, зачем мальчишка вышел, если его навыки боя были на подобном уровне. Не говоря уже о том, что на фоне демона почти в чжан высоту, тот выглядел как букашка, его стойка никуда не годилась, совершенствование в силу возраста было не в полной мере развито, и пока только юношеская сноровка спасала его от острого молота противника.       Этого было явно недостаточно, чтобы победить старейшину Тяньчуя.       Будет чистым везением, если этот юноша одержит победу. Но гораздо вероятнее, что его раздавят с минуты на минуту. Будь мальчишка более опытным и выносливым, может быть ему хватило ци или хотя бы сноровки, чтобы удачно перехватить инициативу. Но это был явно не тот случай.       Что ж, бой стал показательным примером, почему несмотря на все уговоры Главы, Цинци и всех подряд, Лю Цингэ никогда не заведет себе учеников. Стыд и позор его учителю, который не смог обучить паренька даже основам.       Прославленный воин представил, как придётся отчитываться за смерть несвоего ученика перед цинцзинским змеем Главой, и от это сделалось тошно. В конце концов, этот отброс сам виноват, что из него никудышный учитель, который к тому же неизвестно куда подевался.        Площадка для поединков Цюндин, расположенная на возвышенности и открытая семи ветрам, открывала вид на величественные каменные фасады главенствующего пика и обломки Радужного моста. Но окруженный со всех сторон учениками его взгляд ловила лишь нежно-зеленая форма пика ученых.       Повсюду слишком много зеленого на сером фоне. Эта форма, мелькающая перед глазами, казалась…       Юноша не смог сдержать крика боли, когда оружие противника всё же задело плечо, оставляя на теле рваную рану. Вид потрепанной зелёной формы, разодранной в иных местах на куски и смешанной с алой кровью, принёс практически физический дискомфорт и новую головную боль Лю Цингэ. Совсем не похоже на него.        Перед глазами вспыхивали круги схожие на пятна крови. Последствие искажения? Возможно. Однако за исключением неприятных видений поток его Ци оставался таким же стабильным, что было хорошим знаком.       — Шишу Лю! — Он заметил как к нему из толпы продиралась заплаканная, но уверенная девочка, тянущая за рукав главного ученика. Личные ученики пика Цинцзин встреченные ранее.        Он кивнул ей, чтобы она продолжала.       — Пожалуйста! Спасите Ло Бинхэ! — Она поклонилась ему до самой земли. Мин Фань лишь молча стоял рядом, потупив глаза.       Он удивленно выгнул бровь на её заявление, требуя дальнейших пояснений.        — А-Ло, он.. другие ребята случайно вытолкнули его вперед. У него ещё не было реальной практики боя. Пожалуйста спасите его!       Что? Что это значило?       — Почему же тогда согласился?       — Он не смог отказать старшему — после некоторого промедления всё же ответила девочка.       Он недовольно поджал губы и отвернулся, обрабатывая информация, пока дети всё большим числом обращали на них внимание и молча ждали его команды.       Лю Цингэ напомнил себе, что в Цинцзине сплошные чиновники и музыканты. Им дай лишь на цитре поиграть да бумажки поперебирать. Ничего стоящего.       Если все действительно так, как утверждают эти дети, то оставлять ученика на смерть, в бою в котором тот даже не собирался принимать участие, было неприемлемо.        Мальчишка, должно быть, все ждёт, когда старший скажет хватит, чтобы потом сбежать к друзьям и хвастать своим «подвигом». Возмутительное поведение. Впрочем, какое ещё может быть у ученика, учителем которого является тот подонок.       Придется остановить бой. Будь это бой настоящего война, он бы счел это оскорблением. Однако это другой случай.       — Хватит. — зычный голос бога Войны, усиленный дантянем мигом разлетелся по округе, заставляя даже замереть на месте шипастого старейшину с молотом на перевес, не говоря уже об одном недостойном ученике.       — Шишу?       — Бой окончен. Ты проиграл.       — Ши…? — прославленный заклинатель не стал даже слушать, пройдя мимо мальчишки как рядом с пустым местом, и зашагал напрямую к предводительнице демонов.        Лю Цингэ уже отвернулся, когда в глазах юноши всполыхнул злой огонек.       — Какой маленький бедный заклинатель! Учитель даже не дал тебе показать себя, — глумилась Ша Хуалин. Её  заливной смех смешивался с бренчанием амулетов и разливался хором среди толпы обрадованных демонов. — хотя это неважно, ведь победа все равно осталась за нами, а значит мы заберем…       — Он не мой ученик. — снова перебил Лю Цингэ, холодно усмехаясь и подходя вплотную к оторопевшим демонам, создавая печать — И вам пора убраться с наших земель.       Пока он говорил это, в воздух уже взвился ученический меч. Мигом воспарив в небеса, он отразился в сотнях сверкающих духовных мечей, которые выстроившись в боевой строй, были готовы обрушиться на головы демонов. Будь под рукой Ченлуань — таких бы было бы свыше тысячи.       — Проводите наших гостей.        Одного вида техники тысячи клинков было достаточно, чтобы побудить всю толпу к бегству. Демоны рванули наутек, гонимые мечами и разгоряченными учениками. Сегодня он сохранить им жизнь, но раз и навсегда отобьет желание нападать на Цанцюн.       — Лю Шишу! — услышал он крик нескольких учеников Цюндин, когда казалось, что все отродья покинули их земли — Несколько демонов укрылись на пике. Эти недостойные преследовали их, но потеряли из виду у пещер Линси.       Пещеры Линси? Цингэ снова нахмурился. Какой прок демонам в них? Однако неизвестно в чем изначально был их план. Стоило проверить.       Будут ли другие Лорды корить его за излишнее безрассудство, если он пойдёт туда в одиночку? Однозначно да. Идёт ли он? Разумеется.       — Позовите Му Цинфана. — решил он сбросить уровень возможных претензий к своей особе. — Пусть прибудет в пещеры Линси как можно скорее. Сообщите о моём искажении.       Не дожидаясь ответа, он рванул к пещерам на мече ученика.        Каковы шансы, что всё это не совпадение? Что каким-то образом демоны спланировали его искажение, подгадали с моментом отсутствия Лидера Секты, чтобы совершить нападение? Вполне возможно.        Только демоны (и один презренный человек) могут нападать исподтишка, забыв про свои честь и достоинство.       Пусть девчонка и глупа, но это вовсе не означает, что ей не помогал кто-то из более опытного поколения, а значит, если он успеет вовремя, эти выродки не успеют припрятать улики.        Приближаясь к святому месту можно было действительно ощутить едва заметную демоническую энергию, но у входа она окончательно выветрилась под напором чистой природной ци. Что абсолютно ничего не означало, учитывая силу источника, очищающего всё вокруг. И стоило всё же забрать Ченлуань, чтобы быть во все оружии. Риск оправдывал средства.       Спешившись и направившись к пещере, Лю Цингэ ощутил головокружение от леденящего душу плохого предчувствия. Или от потери крови, что тоже было возможно.        Не теряя времени, он доверился своему чутью, лавируя в бескрайнем множестве туннелей и всё больше погружаясь в темноту. Металлический запах ещё пропитывал пещеру, пробуждая недавно стихшую тошноту.        Всё это вызвало пугающее чувство дежавю, смешавшее неясное прошлое и реальность. Он никак не мог ухватить и собрать воедино разрозненные обрывки воспоминаний, лишь только усиливающих головную боль. Мозг по прежнему отказывался выдавать то, что произошло в пещерах.       Должно быть, подсказка к разгадке его искажения находится у меча. Он потянулся к нему по своей духовной связи как за ниточку и свернул в ещё один туннель. Совсем близко.        Не в замутненном сознании он наконец мог ясно рассмотреть пещеры.        Света, излучаемый от напитанных природной Ци кристаллов, было достаточно, чтобы разглядеть встречающиеся тут и там капли крови. Они были похожи на россыпь бордовых цветов, ярко контрастирующих с привычным обликом пещеры. Клочки разорванных одежд, потерявших изначальный цвет за бордовым отливом, казались неразрешенными кусочками пазла.        Без сомнений, это могло быть только искажение Ци, которое породило весь беспорядок. Его искажение Ци. Лю Цингэ действительно потерял контроль и разнес в пух и прах самые святые святых — пещеры Линси. Чуть большая сила могла привести к полному коллапсу туннельной системы.        Или к чьей-то смерти, подумал он с содроганием.       Его серые нижние одежды были больше похоже на тряпки, а целые куски были ещё усыпаны брызгами застывшей крови.        Как блять он остался жив?       Инстинктивно залечил себя после искажения?        Терзаясь сомнениями, обычно ему не свойственными, он наконец добрался до места. Грот, в который он вышел был раньше наполнен особой атмосферой и красотой — стены, меняясь в окрасе белого и лазурного, создавали ощущение возвышенности, природная Ци бьющая буйной рекой, казалась, безграничной жилой, воздух был пропитан прохладой и спокойствием.        Его любимое место для самосовершенствования. Бывшее идеальное место.       Сейчас от умиротворенного вида не осталось и следа. Пещера была больше похожа на поле боя — бесчисленное количество трещин в светло небесном камне, кое где обратившегося в голубоватую крошку, брызги крови, окропившие стены, и растекающиеся алеющие лужицы навсегда стерли из этого места безмятежность.       Лю Цингэ повидал многое. Некоторые скажут, что слишком многое.        Он видел обглоданные человекоголовыми пауками трупы бедных крестьян, которым не повезло стать их добычей. Он видел и слышал, как монстры разрывали на части ученика не-его-школы. Он сам убивал и резал на куски.       Но прямо сейчас Лю Цингэ не мог поверить своим глазам. Всесильный воин оцепенел, его зрачки сузились, запечатлевая каждую деталь, а сердце замерло.       В самом центре стены пришпиленный Ченлуанем словно бабочка висел истекающий кровью Шэнь Цинцю.