Side Effect Docket

— Минхо-щи, моё «спасибо» уже упало вам на счёт. Я в вас не сомневалась, — женщина, чей возраст на вид посчитать довольно сложно, холодно улыбнулась и мерными шагами вышла из зала суда. Минхо еле заметно дёргает носом из-за яркости и приторности духов клиентки. Нотки наглого, слишком специфичного бергамота бесцеремонно оседают на его одежду, поэтому желание переодеться пересиливает радость за очередное выигранное дело. Бесперебойные шаги небольшого скопления людей, что были в зале, шелест бумаг на столах работников, туго затянутый галстук — всё это начинало возвращать потерянное внимание Минхо после длительной концентрации на работе. Дело не было сложным, любой адвокат с опытом Ли назвал бы его даже скучным, пресным. Обычный альфонс пытался отсудить у богатой дамы чуть ли не больше половины имущества из-за подстроенной им же измены со стороны супруги. Криво составленный брачный договор должен был помочь с этим, но оказал лишь медвежью услугу. Пункт двенадцать: «В случае обмана, признанного одной или обеими сторонами существенным, и последующим за этим расторжением брака — имущество делится в пользу обманутой стороны.» Измена — обман. Подставная измена — тоже обман. В большей или меньшей степени, решать уже не Минхо. Он немного расслабляет ворот точечным движением руки, легко теребя галстук, и взяв сумку в руки, куда уже успел сложить свои немногочисленные вещи, направляется на выход. Хочется в душ. Минхо любит утренние заседания, потому что остаётся ещё достаточно времени для работы, а вечер можно посвятить личному. Такие подарки судьбы с его вечной загрузкой на дороге не валяются. — М-м, Минхо-щи, как всегда сногсшибательно профессионален, — чуть хриплый, насмешливый голос доносится на фоне мыслей Минхо о распорядке сегодняшнего дня. Сначала домой. Сходить в прохладный душ, переодеться и уже после направиться в офис. На почте миллион не отвеченных за это утро и Минхо внутренне съеживается от того, что на разбор этого завала уйдёт минут тридцать. Может нанять секретаря? — Такой важный, не замечает меня, — в голос добавляется ещё больше ехидства, а периферийное зрение Минхо улавливает чужую ребяческую ухмылку. Хм, возможно тратить время на душ дома не совсем рационально. Сейчас обеденное время и дорога домой может занять вдвое больше времени из-за пробок. В его машине припасён запасной костюм, на всякий случай, а это значит, что можно наведаться в душевую при спортзале в бизнес-центре. Возможно он даже окажет этим услугу заведению. Он отдаёт такое большое количество бабок в эту качалку, будто это самый популярный спортзал для айдолов, а не чей-то полумёртвый бизнес. — Минхо-я, я сяду спереди? Хочу лицезреть твои красивые лапки на руле, — либо сама реплика, либо же тот факт, что они вдвоём дошли до машины Ли заставляет всё же остановиться и сконцентрироваться на этом отвлекающем факторе вместо человека. Джисон продолжает сверлить его своими карими, бесяче проницательными глазами. Улыбка этого полудурка всегда вызывала в старшем слишком много ненужных мыслей. Хотя по большому счёту ему было плевать на его выходки. Просто за этой ухмылкой могло скрываться, что угодно, а Минхо не из тех кто любит сюрпризы. — С чего ты взял, что я собираюсь подвозить тебя? — Он склоняет голову, зеркаля Джисона и устало выдыхает. — Нас Чанбин-и вызвал, ты не заглядывал в чат? — У меня было слушание, если ты не заметил. Ах да, ты ж какого-то чёрта на каждое моё заседание прибегаешь, конечно, ты заметил, — если бы язвительность была человеком, то она бы прямо сейчас отдала свой пост Минхо, — я не брал в руки телефон. — Не знаю, я даже пару раз в змейку играл, — Минхо оборачивается на него, поднимая бровь. — Ну а чё? Скучно было пиздец. В общем мы должны быть в кабинете Чанбин-хёна через тридцать минут, — Джисон слегка хмурит брови, а после заканчивает с мягкой полуулыбкой, — вместе. Ли не удерживается от закатывания глаз и лезет в карман пиджака за смартфоном. Требуется всего несколько секунд, чтобы промотать сообщения в общем чате и убедиться в правдивости чужих слов. Судя по отрывистым предложениям Чанбина — дело не требует отлагательств. Что ж, едкий чужой аромат бергамота на одежде задержится на Минхо дольше положенного. Но что-то подсказывает Минхо, что это перестанет быть для него главной проблемой. Джисон видимо считывает непроницаемое выражения лица старшего, как понимание и согласие со всеми предыдущими репликами, и отворяет пассажирскую дверь. Минхо становится лень ему препятствовать. Тем более так действительно будет гораздо быстрее.

***

Чанбин хлопает крышкой ноутбука и, выдыхая весь воздух из легких, откидывается на спинку кожаного кресла. Он ненавидит в себе излишнюю тревожность на пустом месте, но в данном случае не может винить себя в этом. Потому что сейчас повод действительно имеется. Он открыл своё маленькое юридическое агентство больше семи лет назад. До сих пор в мыслях ласково называет его конторкой, хотя на деле всё давно выросло в масштабах. Когда-то купленный в суду крошечный офис с двумя потрепанными стульями и одним массивным столом превратился в целый этаж с панорамными окнами и фикусами в каждом углу. Кишащие, снующие туда сюда люди, работавшие на него, не до конца отдавали себе отчёт в том насколько для Чанбина важен каждый квадратный сантиметр этого этажа, каждое выигранное дело — пустяковое или нет. Семь лет назад, когда Чанбин вспомнил о своем старом друге из Йеля и позвал его вместе работать — он не предполагал, что вместе хихикая над вывеской «Эгида» они запустят что-то действительно стоящее. Минхо не был его полноправным партнёром, хотя Чанбин множество раз подсовывал ему бумаги на подпись исподтишка. Чёртовы юристы со своим душным правилом читать каждую запятую. Старший сразу сказал Бину о том, что хочет просто выполнять роль адвоката, без какого-либо уклона в бизнес или обучение новичков. Чанбин ценил то, что рука об руку они построили вместе, как бы Минхо от него не отмахивался. Старший был профессионалом с большой буквы. Знал не понаслышке, что справедливость — это всего лишь красивый термин из художественной литературы и был иногда пугающе гибким в том, что вытворял на заседаниях суда. Внешне он был ледяной скалой, непробиваемым камнем, но Чанбин знал об его эмоциональной стороне лучше прочих. Он видел в нём что-то безумно живое, горячее, что-то поистине принадлежавшее только Минхо. Именно поэтому у него не возникло ни одного сомнения когда пару лет назад на собеседование пришёл Хан Джисон. Моложе их на пару лет. Яркий, зубастый, наглый. Со стороны полная противоположность лучшему адвокату агентства, но Чанбин заметил схожесть сразу. В Хане была история, может даже тысячи неприятных и не рассказанных историй. Его профессионализм отличался резкими и со стороны казавшимися необдуманными поступками, рисками, но Чанбин видел в нём то, что долго не мог разглядеть Ли, когда молчаливо выражал несогласие. Чанбин видел в нём структуру и как бы смешно это не звучало некие странные правила. Одно из них было никогда не совершать бесполезных действий. Сомнение — главное из них. И хоть сейчас и не время поддаваться ностальгии, но мысль о том, что их агентство занимает одно из первых мест в десятке по Сеулу греет душу. Чуйка Чанбина неидеальная, часто даёт неверные предположения и он привык закрывать глаза на непрошеную тревогу, поэтому проблем с тем, чтобы назначить сегодня встречу с поистине серьёзным клиентом — не возникло. Вопросов почему выбрали именно Хана и Ли тоже. Они были лучшими и знали это. Головная боль заключалась в том, что Чанбину придётся поставить их работать в пару. Им обоим это не понравится. Хоть это и не пожелание самого Чанбина. Эти двое вели тихую гонку. Точнее сама по себе гонка в выигранных делах не была тихой. Остальные сотрудники, не стесняясь, делали ставки и поднимали кучу бабла, внимательно следя за рейтингом. Тихой была лишь их молчаливая договоренность об этой гонке. Словно никто из них и не считал, загибая пальчики, сколько же нужно ещё, чтобы обойти противника. Впрочем это бессмысленно. У них почти всегда ничья. Дверь распахивается без стука и так могут вести себя только эти две обнаглевшие задницы, поэтому Чанбин даже головы не поднимает, когда здоровается. — Минхо, привет. Джисон, заткнись. Минхо еле заметно довольно хмыкает, медленно подходит к своему любимому месту за столом на против окна и ставит у кресла свой дипломат. Джисон же вальяжно раскидывает свои конечности напротив и хмурит брови, почти по-детски. — Почему сразу «заткнись», хён? Чанбин открывает ноутбук вновь, кидая взгляд на младшего. Большие, с виду невинные, карие глаза смотрят с наигранной обидой в ответ. Чанбин на это больше не купится. — Потому что ты по-любому начнёшь нести какую-нибудь дичь, а времени у нас нет, — он хлопает в ладоши с целью пресечь любые ответы на свою реплику и сразу перейти к делу. Минхо выглядит отстранённым и кажется даже не пытается сыграть заинтересованность. Он не из тех кто любит размусоливать. — Итак, прежде чем я объявлю то, зачем я вас собрал, я подчеркну. Это очень важно, Минхо. Это крайне конфиденциально, Джисон. Всё, что сегодня и в дальнейшем будет озвучено. Всё, чем мы с вами будем заниматься, крайне тяжело и, не побоюсь этого слова, опасно для всего нашего агентства. На кону не просто репутация клиента, а и наша собственная. Поэтому, если вы облажаетесь, то это падёт тенью на всех, ясно? — Кивков не последовало, двое сидели и слишком явно пытались прочесть между строк. — Мы? — Немного охрипшим голосом отозвался Хан и потянулся за бутылкой воды в середине стола. Минхо увёл её из-под носа в последний момент и не удостоил его даже взглядом. — Я сказал тебе заткнуться, Хан, — закатывая глаза, продолжил Чанбин. — Теперь, когда вы немного поджали булки, я начну. Сегодня у нас встреча с клиентом. С очень влиятельным клиентом, как вы, думаю, успели догадаться. Облаж— — Облажаться никак нельзя, бла-бла-бла, Чанбин, мы поняли, — Чанбин уже упоминал, что Минхо редко отличался терпеливостью, — можно побыстрее к той части, где ты объясняешь нам причину совместной работы, потому что я намерен отка- — Не думал, что придётся это произносить, но Минхо — заткнись! — Джисон довольно ухмыляется на эту реплику, потому что идеальный Минхо тоже получает тумаков. Детский сад. Два эмоционально нестабильных полудурка, что сведут бедного Чанбина в могилу раньше положенного. Как они вообще стали первоклассными юристами при таком поведении? — Спасибо. — Язвительно улыбается начальник, кивая то одному, то второму, — Итак, если я сказал, что вы — двое придурков — будете работать вместе, значит, вы, блять, будете. Закатывать истерику в данном случае бесполезно. А насколько Хан ебучий — не тебе мне рассказывать. — Я так-то тут тоже сижу. — Заткнись! — уже хором. Джисон встаёт, махнув на них рукой, и всё-таки идёт отбирать бутылку воды у Минхо. Тот особо не отпирается, будучи слишком погружённым в собственные мысли. Рука Джисона совсем слегка подрагивает, когда он откручивает крышку и садится вновь на своё место. Чанбин замечает это, но ему проще представить, что ему показалось, чем думать, почему Джисон волнуется. — Это не способ вас сблизить, помирить или что вы там себе напридумывали, — Чанбин откидывается на спинку кресла. — Мы не в фанфике тётки двадцати шести лет с поздним пубертатом, чтоб я занимался такой хуйней. Это не моя прихоть. Это требование клиента, которое я не могу не выполнить. Джисон запускает руку в волосы и облизывает нижнюю губу, улыбаясь. Чанбин отгоняет от себя картинку его дрожащей руки и хмурит брови. — То есть клиент захотел нас обоих, оке-ей. — Он ухмыляется, протягивая гласные, — Смею предположить, что дело настолько пугающее, что он хочет сразу двух лучших адвокатов города? — Джисон улыбается ещё шире, не услышав ответа на свой вопрос. — Что же такого натворил наш влиятельный друг? — Чанбин, серьёзно. Я сейчас абстрагируюсь от понимания того, что мне придётся работать… — он кидает взгляд на Хана, но всё же выбирает выражение помягче, — В некомфортных для себя условиях и сконцентрируюсь, как ты и хотел. Но… О какой встрече сегодня идёт речь, если мы не готовы? Ты не дал нам материалы дела, у нас нет никакой информации и… — Не дал, потому что у меня ничего нет, Минхо, — Минхо, уже совсем не скрывая растерянности, замолкает. — Я не зря говорил о сложности и конфиденциальности дела. Мы всё узнаем по факту встречи. Ким Ёнсик должен приехать с минуты на минуту. Поэтому отложите свои дебильные препирательства и сделайте то, что у вас иногда получается, — притворитесь профессионалами. — Мы будем защищать Ким Ёнсика? — Минхо бы подавился воздухом, если бы не задержал дыхание, как только услышал это имя. Джисон ударился лбом о деревянный стол, так и оставшись в таком положении. Это стало единственной его реакцией на озвученное. Что ж, подумал Чанбин, эта игра в любом случае стоит свеч. Если то, чем они займутся, в итоге приведёт к краху того, что он строил годами, то хотя бы уйдёт на пике. Ведь работать над защитой кого-то подобного — это громче любой рекламы, это опаснее любой другой авантюры. Каким бы ни было дело — они уже в плюсе. Наверное.

***

«Отец нации», «Топ один среди бизнесменов нашего времени», «Один из самых мощных двигателей прогресса» или просто: Ким Ёнсик. Влиятельный бизнесмен, заядлый семьянин и образец подражания для многих. Пятьдесят пять лет, хоть и выглядит на сорок. С его генетикой и деньгами по-другому невозможно. Успешный наследник самого масштабного строительного холдинга в Южной Корее, который славится развитием разного рода инфраструктуры как для жилых районов, так и для коммерции. Популярная персона для СМИ и животрепещущая тема в мире благотворительности. Человек буквально преуспел во всём, чего так или иначе коснулся, а став меценатом, заимел безумную славу среди почти всех слоёв общества. Заработав себе устойчивое положение в середине нулевых, Ким Ёнсик начал буквально обволакивать собой сначала Сеул, а потом уже и всю страну. Жилые комплексы всех классов, муниципальные учреждения, облагораживание исторических сооружений в совместных проектах с правительством. В Сеуле нет человека, не знающего его имя. Как бы громко и пафосно о нём ни писалось в статьях, люди делились на лагери. Кто-то считал его лживым и любой благотворительный фонд, организованный им, обходил стороной. Другие иначе считали, что если и восхваляться кем-то, то точно им. Так или иначе - люди слышали, люди говорили, люди верили. А именно это и служит самым мощным двигателем любого прогресса. Куда бы он в итоге ни вёл. Задумываясь над этим глубже, становится не по себе от того, что может скрываться под толстыми слоями масок сверхчеловека. А они в любом случае есть. По-другому в профессии Минхо не бывает. Абсолютно все люди что-то скрывают. И без исключений желают защиты со стороны закона, если что-то идёт не так. В случае господина Кима и ему подобных защита — не первостепенна, а вот лазейки, благодаря которым можно выйти сухим из воды, — полезнее любой защиты.

***

В кабинет сначала густым, почти осязаемым облаком врывается запах. Минхо чувствителен на такие вещи поэтому сразу разбирает его на атомы, не отдавая себе отчёта в содеянном. Так пахнет дорогая толстая кожа. Ненавязчивый, но запоминающийся парфюм за сотни тысяч баксов. Так пахнет уверенность в каждом шаге, в каждом слове. Это аромат безнаказанности по опыту самого Минхо. Так ощущается статус. — Добрый вечер, господин Ким, — здоровается Чанбин, вставая со своего кресла, когда мужчина заходит в помещение уже после своего ассистента. Парень на вид лет двадцати пяти, с аккуратно убранными в хвост платиновыми волосами и ярко блестящими губами, отодвигает стул для своего начальника. Он кидает быстрые изучающие взгляды на их троицу и кивает в поклоне. Молчалив, как и подобает подобному ассистенту. — Вечер, — звучит хриплым мужским голосом и Минхо почему-то смотрит не на него, а на Джисона, что совсем невежливо пялится на клиента. Изучающий взгляд вполне уместен, но, наслушавшись причитаний Чанбина о важности всего происходящего и чувствуя ауру «неприкосновенности», против воли становится не по себе. Но Хан Джисон никогда себе не изменяет, поэтому Минхо незаметно встряхивается и наконец включается в происходящее. После стандартного никому ненужного, но общепринятого смол-тока началось обсуждение. Хотя Минхо не назвал бы то, что происходит, обсуждением. — Чем можем быть полезны, господин Ким? — Собственный профессиональный тон вводит Минхо в привычное русло. На самом деле он вообще не понимает, с чего ему вести себя иначе. Дело нестандартное, но невпервой. Возможно, фактор того, что он в кабинете не один на один с клиентом влияет на его ментальное состояние больше, чем ему думается. — Видите ли, я получил видео-материал от анонимного источника, который, по всему видимому, должен меня напугать. — Но не напугал? — Джисон бесцеремонно перебивает клиента и Чанбин в миллиардный раз закатывает глаза, но, вспомнив, где и перед кем находится, быстро стреляет взглядом в подопечного и кивает Ёнсику. — Всё верно, молодой человек, — и плевать этой шишке, что они с Джисоном ему представились. — Но напряг. Ситуация нестандартная, так как обычно в таком случае следует шантаж. Здесь же ничего нет. — Вообще ничего? — Минхо немного наклоняет корпус вперёд, отчего Джисон, сидящий сбоку, заинтересовано склоняет голову. — При всём уважении, мы не можем продолжать говорить загадками, если хотим действительно начать решать проблему. Давайте с самого начала. Что было на видео? Ёнсик закидывает ногу на ногу и зеркалит позу Минхо с каменным выражением лица, ни одна морщинка у глаз не шелохнулась, но напряжение в комнате значительно выросло. Ассистент, стоящий в углу кабинета с планшетом в руках, тихонечко кашлянул. — Видео, на котором я захожу в номер своего отеля с девушкой, — господин Ким поправил короткую тёмную чёлку и ухмыльнулся. — Как вы, Минхо, понимаете, не с женой. Большего на этом видео нет, но если оно попадёт в сеть, мне нужна подстраховка. Именно поэтому я здесь. Джисон незаметно кладёт ладонь на ногу Минхо под столом, от чего тот вздрагивает и прижимает спину к креслу. Минхо не понимает, что это может означать, и уже тянется отодрать от себя его наглую клешню, но стопорится, когда слышит ровный голос Хана. — Точно больше совсем ничего не было? Поймите нас правильно, господин Ким, защита репутации — дело деликатное, двухстороннее. Требования есть не только к нам, как к профессионалам, но и к вам, — Ли никогда не слышал такого собранного и спокойного Джисона, он стойко выдерживает взгляд Ёнсика и мягко давит на своё, даже элегантно. Чёрт бы побрал этого змея. — Нам необходимы подробности, чтобы взвесить все риски. Чанбин бы присвистнул, если бы не был в таком замешательстве. Он не сказал чего-то необычного, но эта речь в голове Чанбина предназначалась обычно холодному в работе Минхо, а не гиперэмоциональному и наглому Джисону. Со знал его разным, но таким видел впервые. — Ёнбок, покажи им видео, — откинувшись на спинку кресла, выдал Ким, и Джисон еле слышно выдохнул, сжав бедро Минхо чуть выше колена, и будто опомнившись, подмигнул ему, пока никто не видел. Ли наконец откинул его руку, сев удобнее. Ёнбок, просеменивший к столу, расположил планшет так, чтобы всем было хорошо видно. Кнопка запуска была зажата, и видео без звука длиной в пятнадцать секунд начало проигрываться. Камеры, предположительно в холле отеля, довольно современны, чтобы чётко запечатлеть лица пары. Молодая, миниатюрная девушка маленького роста в обычных синих джинсах и белой футболке вплотную прижата к Ёнсику, чему способствует собственнически сжимающая её талию рука. Ёнсик выглядит взволнованным, улыбка не сходит с его лица, когда он прислоняет карточку к двери и буквально затаскивает девушку в номер. Глаза его спутницы, кажется, ищут кого-то вне поля зрения камеры. Качество картинки хоть и на доли секунды, но позволяет увидеть бегающие из стороны в сторону глаза. После хлопка двери видео заканчивается тёмным экраном и белым текстом на нём: «Вы купили ей сладкую вату, господин Ким?» По спине Минхо проходит мерзкая крупная дрожь. Новостные сводки за прошлые месяцы проносятся в голове одна за другой, он пытается молниеносно проскроллить их, как ленту в твиттере, и зацепиться за что-то, от чего сейчас ему стало не по себе. На тему Ёнсика всегда полно новостей в прессе, а репортажей за последний квартал было ещё больше. Старт строительства нового премиального жилого комплекса в районе Каннам — не то; поездка на источники с каким-то министром — мимо; торжественное открытие детской Академии Талантов имени Ким Ёнсика. Оно. Минхо сглатывает, пока остальные в помещении начинают активизироваться после увиденного и обсуждать, что это может означать. Но в голове Ли гул в ушах перебивается, услышанным пару месяцев назад из телевизора, женским голосом: «Господин Ким потрясающий, дети его просто обожают. На открытии сегодня звучат исключительно радостные голоса, а очередь за бесплатной сладкой ватой, наверное, не закончится никогда». — Она несовершеннолетняя. Голоса утихают, и четыре пары глаз направляются в сторону Ли Минхо. Его же собственные грозятся просверлить дыру в переносице Ким Ёнсика. Челюсть мужчины еле видно дёргается, как при тике. Неконтролируемо. — Минхо, ты можешь задать вопрос более развёрнуто? — Чанбин говорит ниже обычного, с заметным волнением. — Это не вопрос. Это утверждение, господин Ким, — не оборачиваясь на Чанбина, — в вопросе в конце видео — явное утверждение. Девушка на видео — ещё ребёнок.

***

Отражение мокрого от холодных капель воды лица не движется. Потемневшие глаза Минхо пытаются удержать внимание на деталях, на собственных чертах, чтобы успокоиться, вернуть самообладание. Офисный туалет на этаже в такое позднее время не пользуется популярностью, поэтому у него есть возможность отрефлексировать несколько минут в одиночестве. Несовершеннолетняя, подросток. Мозг прокручивает заедающей пластинкой кадр с бегающими глазами девушки. Или даже девочки? Ёнсик так ничего и не ответил, не опроверг, не пояснил подробностей о возрасте, не отпирался. Они в очередной раз проговорили то, что договоры о неразглашении уже подписаны и перенесли продолжение встречи на послезавтра, так как Ёнсик был ограничен во времени. Минхо не детектив, не следователь, он всего лишь адвокат, специализирующийся на защите репутации. И ему вновь предстоит заниматься своей работой, взвешивать риски, продумывать стратегии и задавать самому себе и команде глупые вопросы. Хочет он этого или нет. Точно ли ей меньше двадцати? Корея перешла на международный стандарт пару лет назад, а это означает то, что «жертве», если она таковой является, — меньше восемнадцати. Естественно, она является жертвой, Минхо, она ребёнок. Минхо сжимает ладони и повторно подставляет кулаки под ледяную воду, сенсор не срабатывает с первого раза, и Минхо бесится ещё больше. Чёртовы современные технологии. Он сглатывает и смотрит в свои расширившиеся зрачки, спокойствие возвращается к нему нехотя, медленно. Дверь общественной уборной открывается, и Ли видит Джисона, что останавливается в пороге, прикрывая за собой дверь. Вся работа над собой идёт нахер. Он, к большому сожалению Минхо, не следует к кабинкам, а остаётся на месте, осматривая его с ног до головы. Минхо отрывает бумажное полотенце и, вытерев уже почти высохшее лицо и ладони, выкидывает в урну. Из списка того, чего он не хочет больше всего, разговор с Ханом стоит на первом месте. Минхо разворачивается к двери и пытается выйти, но ему предсказуемо преграждают путь. Джисон опирается спиной на дверь, заводя руку назад и защёлкивая хлипкий замок изнутри. — Отойди, — говорить сквозь сжатые челюсти — всё, что сейчас может обычно стабильный Минхо. Анализировать своё состояние он будет позже, дома. Без ебучего Хана рядом. Джисон не двигается. Смотрит пустым взглядом на чужое, злое лицо, изучает и, кажется, пытается подобрать слова. — Откажись от дела, — тихо и вкрадчиво. Что ж, у него не получилось. — Свали, — Минхо применяет силу, отодвигая тело от двери, но безуспешно. — Ты не сможешь его защищать, Минхо. Прямо сейчас ты пойдёшь к Чанбину и скажешь, что умываешь руки, — ровный тон, почти такой же, как и в разговоре с Ёнсиком. Минхо коротко хмыкает. Кажется переодические перепалки с Джисоном настолько привычны, что это странным образом успокаивает его в данный момент. Будто после эмоциональных качель вернулся в зону комфорта. Хотя странно об этом судить, когда для тебя это одно и тоже. — А потом что? Вернуться сюда и отсосать тебе? — Джисон не движется и Минхо остаётся только отступить на шаг назад, чтобы их не разделяли считанные сантиметры. — Это по желанию. Главное — откажись, — Минхо осматривает всё такое же безучастное лицо, что никак не вяжется с серьёзным, почти приказывающим тоном, и не удерживается от закатывания глаз. Такой ребёнок. — Ты не справишься, Сонби. Ли вздыхает, как огорченный родитель в сотый раз увидивший двойку в дневнике сына. Вроде уже привык, но разочарованию никак не придёт предел. Джисона подобная эмоция видимо не трогает, что логично. Его заводят другие вещи. Соперничество, подначивания, желание утереть нос самому лучшему противнику. Юриспруденция тоже своего рода спорт. Минхо не осуждает, многие этим промышляют и даже добиваются успеха и Джисон одно из подтверждений. Но сам старший не по этой части, его в принципе не интересует ничего кроме собственного успеха. Не привык себя с кем-то сравнивать. Он ухмыляется и поправляет светлую чёлку ладонью, пропуская пряди меж пальцев и смотрит на Хана, следящего за каждым движением. — Я повторяю в последний раз, Хан, — нижняя губа Минхо на мгновение дёргается. — Ты никогда не заставишь меня что-то сделать. Хочешь играть в догонялки — найди себе кого-то другого. Мне этот детский сад неинтересен. — Вот именно, Хо. Тебе детский сад неинтересен, поэтому ты не сможешь защищать педофила, — Минхо сейчас стошнит от черноты, — Из нас двоих именно я беспринципен и бессовестен. Это моё дело, — его взгляд перестаёт быть пустым, Ли видит в них что-то очень яркое, почти слепящее собственную сетчатку, но чему пока он не может дать название. — Не доказано, — Минхо шагает вперёд, тонкий аромат чужого свежего, холодного парфюма ударяет в нос, он сжимает челюсть. Чувствует липкое раздражение по двум причинам: бесит бездоказательное обвинение (читать, как профдеформация) и из-за возможности того, что Хан прав. — Тебе не нужны доказательства, ты сам уже всё понял, — браслет на его часах издает тихий звук, когда руки Джисона мягко отталкивают Минхо, чтобы не терять контакт взглядов. — Уже продумал пиар-кампанию по восстановлению репутации монстра? — Джисон имеет наглость ухмыльнуться, немного вздергивая бровь, и звуча наглее обычного. — Не берись за то, в чём заведомо проиграешь. — Пошёл нахуй. Минхо заводит руку за его спину, щёлкнув замком, сжимает металлическую ручку и отшвыривает Хана с прохода дверью. В носу щиплет от холода его парфюма.

***

Бежать от парковки до своего подъезда под проливным дождём было бы романтично, если бы он был с красивой спутницей или даже спутником. Но он один и всё что планирует его сегодня греть и внешне, и внутренне — это тёплое тяжелое одеяло, лазанья быстрого приготовления и злость. Настроение хуже некуда, потому что всё начало развиваться слишком быстро. Это только начало, а уже повылезало куча косяков. Ну вот как он мог это допустить? Непредвиденная ошибка может погубить абсолютно все планы. Ему по сути плевать как конкретно добиваться цели, но такие глупости отвлекают. — Какого хрена ты меня игноришь? Он прижимает телефон к уху, пытаясь выпутаться из мокрого пальто и параллельно стягивает с себя ботинки. Мокрые волосы прилипают к лицу и он едва сдерживается от того, чтобы бросить телефон в стену. Он так устал. Рабочий телефон летит на тумбу в коридоре, где его уже заждалась беспроводная зарядка, пока по личному телефону ему недовольно дышат в ухо. — Я только зашёл в дом и только сейчас врубил мобилу, прости. Голос на том конце провода больше заставляет беспокоится, чем бесит. Но раздражение иногда настолько перманентно, что уже ощущается как воздух. — Как так, Ёнбок? — Я, блять, не знаю, ясно? Я сделал всё, что мог. — Ёнбок проходит в свою крошечную студию и валится на постель прямо в одежде. Сил нет даже на то, чтобы послать собеседника и сходить наконец в душ. — Я…Блять, — Ёнбок слышит, как с той стороны трубки кто-то окликает его, — Ладно, ты же- — Не неси чушь, вторая часть готова? — Слушать сейчас чужие подозрения невыносимо. Виски сдавливает тупой болью и Ёнбок скидывает звонок, проговаривая в миллионный раз каждый шаг, его задача на самом деле проста. Но от этого не становится легче, он в очередной раз проговаривает самому себе, что обещал. Что его никто за язык не тянул и теперь отступать так же тупо, как и сегодняшняя заминка. Главное условие остаётся неизменным — не затрагивать непричастных.

***

Запах кофе с офисной кухни никогда не бодрил Минхо, но выбора сегодня с утра ему никто не предоставил. Собственная старенькая кофемашина в кабинете грустно плюнула ему в чашку остатками моющего средства и вырубилась. Видимо окончательно. Поэтому он вынужден лицезреть недовольные рожи коллег и стоять среди них же в очереди за глотком жалкого эспрессо. Возможно он когда-нибудь поймёт всех этих энергичных людей с утра, что с первым лучом солнца открывают свои рты и начинают болтать без умолку, но на данном этапе жизни сплетни о подвыпившем Хёнджине, пришедшем сегодня на работу — исключительно бесят. Заткнуть бы уши посильнее или всем остальным рты. Или и то и другое, чтобы наверняка. — Ого, кто к нам пожаловал, — вышеупомянутый во всех грязных подробностях Хёнджин выплывает прямо перед лицом Минхо и у него нет сил сказать ему, что так нагло выбивать себе очередь — это низко, — Привет, вечно угрюмым. Я слышал ты вчера был в бешенстве? Минхо смотрит на него, на его безупречный образ офисной сирены с этими тонкими прямоугольными очками и не видит не единой причины отвечать. Да, технически они работают вместе. Да, они буквально вместе прошли путь от поступления в Йель и до сегодняшнего момента. Да, именно Хёнджин тащил его на своих двоих бухого с собственного дня рождения. Но всё это лирика, потому что Минхо ненавидит ту часть себя, что когда-то оценила возможность дружить с этим придурком на десяточку. — Хёнджин, ты сегодня рот в мою сторону не открывай, ладно? — Хотя перегаром там явно не пахнет, — Я и сейчас, как видишь не то чтобы добрый, — саркастичная улыбка, мелькнувшая на секунду, веселит Хёнджина. — Не надо меня буллить с утра пораньше, окей? Лучше расскажи Хёнджин-и, кто обидел? — Хёнджин параллельно с филигранным выносом мозга, а именно так Минхо воспринимает любые разговоры с ним, раскидывает для них очередь из трёх молоденьких девушек из айти-отдела. Ну хоть какая-то польза от этой занозы в заднице. — Меня никто не обижал, — Минхо закатывает глаза, — просто сложный клиент. А ты, кстати, чего здесь торчишь? Ты ж в кибербезопасность перевёлся вроде? — Смена темы, действительно, может помочь. Хёнджин, уже в четвертый раз нажимая на дозатор с солёной карамелью, ухмыляется. На самом деле он удивительный человек. Так кидаться из стороны в сторону, везде всё успевать и при этом быть самым разгульным человеком в жизни Минхо — это талант. Хёнджин — потрясающий юрист, на одном курсе с Минхо они не были соперниками, всегда двигались в едином темпе. При этом Минхо успевал исключительно зубочисткой во рту ковыряться после выгрызания гранита науки, а вот Хёнджин тратил время на нечто более полезное по его мнению. Он по сей день пафосно называет это укреплением связей, но на деле он просто трахал всё, что движется, а что не движется ласково гладил по голове и двигал сам. Не в самом плохом смысле этого выражения, естественно. Но тем не менее закончил он с отличием, поработал во многих компаниях и уже позже заинтересовался кибербезопасностью и всем, что с этим связано. На данный момент времени вроде этап перепутья пройден и сейчас, благодаря «укреплению связей» и своим талантам — он должен быть совсем не на этом этаже. — Перевёлся, но там так скучно. Пока никто не выкупает моих приколов так, как это делаешь ты, — Хёнджин тормошит его волосы и Минхо рычит с чашкой у рта. — Я их тоже все эти годы не выкупаю, но меня, блять, никто не спрашивает. — Ну всё, всё, — друг поправляет ему пряди и возвращается к тому с чего начал с лицом обманутого миром человека, — эй, не отвлекай меня. Чё за клиент? — Ким Ёнсик, — Минхо делает вид, что роется в вазе с конфетами для того, чтобы найти вкусную, а не для того, чтобы не показать отвращения на лице. Хёнджин присвистывает. — Наслышан. И чего ты с ним не поделил? — Хана, — говорит Минхо собственным ртом и понимает, что Хёнджин начинает ржать в эту же секунду, — Да, блять, нет. Меня поставили на это дело вместе с ебучим Ханом, — Минхо всё же берёт несчастную конфету с нугой и злостно швыряет её в рот. — А-а, получается ты с Джисоном Ёнсика не поделил? — Хёнджин садится за стол, всё так же глупо покатываясь и закидывая ногу на ногу, — М-да, Чанбин не перестаёт меня радовать. Ну, может подружитесь, — его глупое подмигивание почти захлопывает крышку гроба их дружбы. — Твой лоб сейчас со столешницей подружится. Всё, вали, — Минхо пинает его ногу, когда проходит мимо и слышит в догонку что-то про средства контрацепции. Впереди официально первый отвратительный день с Джисоном.

***

— Необходимо продумать все варианты отступления, если таковые понадобятся. Это сейчас аноним ничего не выкладывает в сеть и ничего не требует, но закончится ли всё на этом? — Чанбин собрал своих лучших для небольшой летучки и яростно наяривал круги вокруг стола, пока эти двое залипали каждый в свой ноутбук. Думать о том, что это видео не последнее — интригует. Джисона не пугает статусность клиента, его позиция на рынке и общественное мнение. Людей никогда не перестаёт пугать потаенное, скрытое за семью печатями и надежно защищенное всевозможными ключами доступа. Любопытно, как и всё неизвестное, но копаться в чужом белье не то чтобы его любимая часть в работе. Хоть и получается она у него лучше, чем у многих. Он поглядывает на часы, когда Минхо поднимает свою белую макушку над монитором и опять смотрит в его сторону. Красивый до одури, застегнутый на все пуговицы в прямом и переносном смысле. Нестерпимый зануда. Всё в нём кричит Джисону, что Ли-мать-его-Минхо самый профессиональный из всех профессионалов, что он самый-самый честный, будто и адвокатом не является. Просто пример для подражания юных студентов и мокрый сон каждой милой первокурсницы. Его взгляд из-под идеально уложенной чёлки наверняка испепеляющий прямо сейчас, но Джисон прилагает все свои усилия, чтобы в этом не убедиться самостоятельно. Минхо немного наивен, если надеется, что Джисона это раздражает так же, как его самого. Это точно не так, пусть пялится сколько его снобской душе угодно. Джисон готов покрасоваться, чтобы чужой рот наполнился ядом. Он отдал бы многое, чтобы они сидели здесь не поэтому поводу, рядом не было Чанбина, а вместо скучных декораций кабинета перед ними был ринг или кинг сайз кровать. Потому что его порядком веселит чужая неприязнь в каждом движении и предвзятость в обращениях, да и то, что старший свято верит исключительно в собственную правоту — восхищает. Быть одновременно таким умным, знать кодекс наизусть и при этом быть таким тупым, не замечая порой очевидного — это верх таланта. С эмоциями таких людей играть интереснее всего, Хану доставляет это такую же дозу дофамина, как шоколадка перед ужином. Но совместное дело при всём многообразии эмоций, что дарит ему Минхо — не улыбается Джисону. Получается зря он всё последнее время пытался его обойти. Работа в паре убила весь контекст. Сейчас, размышляет он, раз судьба распорядилась таким образом, то значит нужно делать то, что можешь, тем, что имеешь и там где ты есть. — Нужно готовить пресс-релиз на случай утечки, — голос Минхо отражается эхом, когда он говорит одновременно с Джисоном. — Нужно искать анонима. Чанбин, как рыба шевелит ртом прежде чем нахмуриться. Кажется Джисон отсюда видит седую прядь в его смольных волосах. Жалко добряка, нервов ему потреплят за это дело немало. Он молча встаёт в конце стола, упирается на собственные ладони, что скользя издают неприятный звук и склоняется над ними. — Так, ребятки. Вы меня вчера плохо расслышали? Мы теперь работаем вместе. — Он гаденько улыбается каждому. — Минхо? — он кивает ему в ожидании объяснения. — Оценка юридических рисков, подача заявления в полицию о поиске анонимного источника, подготовка релиза для нежелательной прессы, если понадобится, — его голос механический, однотонный, безвкусный. Он отстукивает каждую букву так же, как и печатает что-то в своём ноутбуке, параллельно вещая, и не поднимая глаз, — может это взрослая проститутка, притворяющаяся школьницей. У всех свои фетиши, — он вздергивает верхнюю губу в отвращении и это самое забавное, что Джисон видел за сегодняшний день. — Оу, Ли, — Джисон протягивает гласные и щурит глаза, вытягивая губы, — а у тебя какие, мм? Или ты взялся за это дело, потому что увидел в Ёнсике товарища? Чанбин громко фальшиво кашляет и Джисон не удерживается от низкого, бархатного смеха. Он смотрит на реакцию Минхо, но тот даже бровью не ведёт на откровенную провокацию. Скучно. — Чанбин, господин Ким обращался в полицию? Есть знакомые копы? — интонация не меняется ни на градус, Джисона это почти злит. Минхо прирос к своей мраморной безэмоциональной маске. Хочется сковырнуть её ноготком, чтобы увидеть просвет. — Нет. Это строго под запретом, в его кругу приближенных ранее был знакомый следователь, но, к сожалению, совсем недавно покинул его. Окончательно, если вы понимаете, о чём я, — начальник отходит от стола и сев в своё кресло, нехотя поворачивает голову в сторону Джисона, — не согласен с Минхо? Джисон зевает. — Нет никакого смысла анализировать то, что мы увидели, не пытаясь найти первоисточник. Полиция может привести к утечке и мы либо все попадём на бабки, либо сдохнем, как и следователь, — Минхо поднимает на него уставший взгляд в котором красной неоновой строкой читается «Ты идиот?», — Ну что ты на меня так смотришь, дорогой? Нам нужно частное расследование. А то сложно защищать человека, когда ты не знаешь, что может выкинуть нападающий, а главное зачем. Плюс Ёнсик вчера явно дал понять, что понятия не имеет кем может являться аноним. Звуки за дверью кабинета усиливаются и по этому факту можно понять, что обед закончился и вся толпа коллег вернулась обратно. Джисон, как и остальные присутствующие не обедал, но живот у него крутит совсем не из-за голода. Он встаёт со своего нагретого места и останавливается у открытого окна, когда Минхо захлопывает ноут и его голос разрезает напряженную тишину. — Тут нечего расследовать. Это месть, — Чанбин едва слышно проговаривает, что согласен с ним и Джисон поворачивается, — потому что денег никто не просит, видео было направлено несколько дней назад, но от анонима больше ничего не слышно. — Говоришь так, будто больше ничего не произойдёт, — Чанбин внимательно всматривается в дуэль взглядов в середине своего кабинета. — Произойдёт сто процентов, — Джисон улыбается, расстегивая верхние пуговицы на своей рубашке и не отпускает взгляд Минхо, — если наш умнейший прав и это какой-то анонимный преследователь с жаждой мести, то будет глупо остановиться на одном видео, скинутым лично. Он как минимум пытается его напугать, а- — А как максимум? — Минхо складывает локти на стол, упирая на ладони подбородок и проводит дорожку глазами по тем местам, где только что были пальцы Джисона, рубашка голубого оттенка мягко подсвечивает его медовый цвет кожи, кадык немного дергаётся, когда он вновь начинает говорить. — Если начнёт выкладывать публично — значит хочет уничтожить, — голос ровный, но на октаву ниже, — мы тут в очевидности играем или что? — Да, именно так, — Минхо ухмыляется, — продолжай. Что будет, если он начнёт выкладывать в сеть то, что нарушит репутацию нашего клиента? Что мы, как адвокаты, обязаны делать? Джисон рассмеялся. Ну, естественно. — Да, Сонби, ты прав. Нам нужно заранее готовить пресс-релиз, как изначально ты и говорил, — Джисон подходит к столу, склоняясь над ним, — а что ты будешь делать, когда начнут вскрываться новые факты уличающие Ёнсика? Редачить заявление для прессы? Это смешно и неэффективно. Нам как минимум нужно понять что может всплыть. Минхо смотрел в эти тёмные глаза и понимал, что курс успокоительных, которые он принимает по воле своего психотерапевта, совсем скоро станет просто витаминами. Потому что желание всечь этому упёртому индюку меж глаз появляется всё чаще и чаще. Да, Джисон прав. И именно это и бесит Минхо, потому что чем больше он признаёт чужую правоту, тем больше для Джисона открывается путей влияния. Минхо ненавидит таких как он. Упёртых не в правильную сторону. Расхлябанных, дерзких, думающих слишком легко, неуважающих чужое пространство и принципы. Джисон во всём именно такой. В прошлом месяце у его богатого клиента был риск отправиться за решетку после обнародования информации о его грязных делишках. Его по классике жанра шантажировала та, кто клялась в вечной преданности, потому что вышеупомянутый супруг стал жадничать. Высасывала она из него всё, что только могла, грозив стопкой доказательств. И Джисон не нашёл способа лучше, чем соблазнить шантажистку и переспать с ней самостоятельно, в отличном качестве засняв это на камеру и подвалив это как доказательство чужой неверности и угрозу публикации. Шантаж перестал быть актуальным, когда клиент тряс перед её носом брачным договором, прокручивая на ноутбуке запись с её стонами. Такое кино превратит имидж в прах, даже если часть интернет толпы встанет на её сторону. Джисон в этот момент спокойненько подготовил документы о неразглашении, без зазрения совести улыбнулся хорошему прибавлению в банковском приложении и счастливо распиздел обо всей этой «смешной» истории в общественной курилке при офисе, не стесняясь называть клиента куколдом. У таких, как Джисон нет кнопки стопа. Если они чего-то хотят — добиваются, идя по головам и не оборачиваясь на тех кого придавили. А у Минхо глаз дергаётся от того, что он не может найти чёртов рычаг влияния, потому что с таким партнёром в одном деле может произойти что угодно. Минхо слишком хорошо контролировал всё в своей жизни до этого момента, чтобы сейчас спустить всё на самотёк. — Окей, я понял. — Чанбин трёт виски и зажмуривается, — Встреча с Ёнсиком завтра утром, попробуйте подумать каким образом мы можем узнать о нём и его секретиках подробнее. Как вы заметили, он не особо болтливый. — Он ничего нам не расскажет. Недостаточно- — Боится за свою шкуру? — Джисон закивал, сев на место, — С таких, как Ёнсик тяжёло сбить уверенность в себе и в собственной безнаказанности. Нам ли не знать. Тишина завладела ситуацией лишь на мгновение. Минхо фыркнул, расслышав в словах Джисона подъёб. — И чего молчим, гении права? Нас наняли не для того, чтобы анализировать клиента, а для того, чтобы его защитить. Кем бы он не был. — Чанбин говорил каждое слово будто его заставляют и это напрягало Минхо, — Идеи? Предложения? Лайки, отписки? Мы в этом деле должны быть и журналистами, и следователями. Если кого-то всё ещё интересуют суммы гонораров, то они никого не обидят — будьте уверены. Джисон будто проснувшийся на этих словах встал и потянулся. — Нужно отправить запрос в наш отдел кибербезопасности, начать искать девчонку и- — И запросить у господина Кима доступ к установке систем мониторинга на его устройства, — Джисон поднял левую бровь, глядя на Минхо и тот увидел в этом нежеланную оценку собственных слов. Чанбин расшевелился, услышав последний пункт. — Он не даст добро, но попытаться стоит. Нам нужно без смазки в жопу залезть, но быть на шаг впереди всего, что может выкинуть аноним.