И позади у них лежало великое будущее

1486 год, Винчестер Дилан застывает посреди огромного зала, наполненного людьми. Наполненного людьми из высшего общества — английской знатью, приближенными короля Генриха Седьмого из династии Тюдоров. Его предки были из Пенминида, они были валлийцами и, казалось бы, воплощение Уэльса должно радоваться, как и должно радоваться завершению долгой междоусобной войны. Только Дилан стоит среди этих людей и, как и всегда, чувствует себя чужим. Чувствует себя призраком, которого не замечают и лишь красный дракон на геральдике нового короля напоминает о существовании Уэльса. Но никто в зале не вспоминает о нем, а Генрих… что ж, он готов возводить свою родословную к кому угодно, только не к валлийскому предку. Да и валлийского в нем не так много — наполовину англичанин, на четверть француз. — Ты чего тут? Слова Артура ироничны. Действительно, почему он Тут? Что он забыл здесь, где его не ждали? Его присутствие формально. Просто чтоб выставить, как выставляли ранее, словно трофей. Сейчас ничего не поменялось, только все делают вид, что земля Уэльса всегда законно была английской. Уж лучше быть трофеем, но собой, чем это. — Ничего. Конечно, он не скажет брату всех слов, не произнесет всех мыслей, что роятся в голове каждый день и каждую ночь. — Присоединяйся к трапезе, все уже сели и ждут речи короля. Артур зовет за собой, берет за руку, как в детстве, будто бы ничего не поменялось. Иногда Дилана тошнит. И в первую очередь его тошнит от себя. — Да будет так! — Заканчивает свою длинную речь Генрих и слуги снимают тяжелую ткань с висящего на стене над огромным столом портрета. На портрете Генрих в образе легендарного Короля Артура. Дилан давится вином. — Он был величайшим рыцарем Англии и прославился на все времена, так и мы… Валлиец теряет дар речи, но тут кто-то из знатных гостей передает печатное издание какой-то книги. Артур слушает короля, не отвлекаясь. Он счастлив наступившей какой-никакой стабильности в стране и принимает Генриха радушно, пока тот решает процитировать фрагмент из этого загадочного романа. Перед глазами Дилана зал плывет, он не слышит чужие слова, но тут вдруг Артур протягивает ему печатное издание. Он хватается за него, открывая на первой странице. — Это же неправда… Он говорит это брату, но голос становится непозволительно громким. Непозволительным для валлийца. — Тише. Артур поворачивается к нему, смотря потрясено и как-то угрожающе. — Ты читал это? Тут ведь… Люди вокруг оборачиваются в непонимании и отворачиваются в отвращении. — Что тут? — Артур шипит, стараясь не поднимать шум, — Всего лишь героическая повесть про легендарного рыцаря, который даже не существовал, скорее всего. Дилан резко поднимается с места, привлекая этим внимание еще больше, смотрит в стол. — Какая разница существовал ли он? Дилана пошатывает, но он держится. — Какая разница, если… если мой король остается моим. Валлийским! Не английским! Все вокруг перешептываются. О чем он говорит? А в душе Дилана буря, взрывается вулкан и выходит из берегов ранее тихая и безмятежная река. Почему? Почему они готовы забрать даже имя его героя? Почему присваивают себе то, что оставалось у него почти последним? — Замолчи и сядь! Артур одергивает и заставляет сесть. Дилан падает на стул. — Почему? Зачем? Валлиец шепчет, теряя самообладание. Артур хватает его за руку и выводит из зала. Что-то кричит. Что-то о поведении, об уважении к королю и его соратникам. — Ты не должен привлекать внимание! Англичанин успокаивается, последнюю фразу произнося над самым ухом, так, чтоб втолковать навсегда. И Дилан понимает, что брат имеет ввиду. Он должен быть невидимым, тихим и послушным. Его просто не должно быть. Наверное, в мире, где валлийский король, боровшийся с саксами, стал английским героем Уэльса действительно не должно быть. Только где-то в глубине пылающего сердца Дилан верит и надеется, что когда-нибудь он будет стоять с тем Артуром, с тем, кто боролся и продолжит бороться за его землю, а Артур Керкленд будет где-то далеко, в своей Англии, в которой никогда не было величайшего рыцаря и героя.