Мысли о тебе

      Я думал, что за сто лет научился контролировать всё.       Свою скорость, свою силу, свои инстинкты хищника, даже свою жажду. Научился сидеть в душных классах, полных пульсирующих мешков с кровью, и не обращать внимания на манящий запах. Я научился улыбаться, когда внутри меня всё выло от голода. Я стал экспертом в самоконтроле.       Это была иллюзия.       В тот день я сидел за партой, барабаня пальцами по деревянной поверхности, и ждал звонка. Урок биологии. Мой любимый ад. Обычно я мог спокойно сидеть рядом с любым из этих бестолковых детишек, слушая их скучные мысли о контрольных, мальчиках и девочках, сохраняя при этом ледяное спокойствие.       Но не сегодня.       Класс постепенно заполнялся. Мысли учеников текли мимо меня привычным потоком. Анджела переживала, что, как ей кажется, неправильно написала эссе. Майк радовался, что они с этой новенькой Свон в одном классе.       А от самой Беллы Свон не доносилось ничего. Пустота. Впервые за много лет была тишина там, где должны быть мысли.       Я всегда мечтал заткнуть этот нескончаемый хор. Но теперь, столкнувшись с тишиной, запаниковал. Что со мной? Кем я стану без дара?       Девушка прошла по проходу, направляясь к единственному свободному месту возле меня. Я машинально сгреб книги, освобождая стол.       Белла Свон поравнялась со мной. Воздух из вентиляции подул в нашу сторону. Ее запах обрушился, как взрыв гранаты. Не существовало сравнений, способных описать эту силу.       В тот же миг я перестал быть собой. От жалких остатков человечности, которые я лелеял десятилетиями, не осталось и следа. Остался только хищник. Голод и жажда.       И она.       Я стал хищником. Она — добычей. Остальное не имело значения.       Ни свидетели, ни ее закрытые мысли, ни годы борьбы с собой — всё потеряло смысл в тот миг, когда я вдохнул ее запах. Сладчайший из всех, что я когда-либо чувствовал. Жажда опалила горло, мышцы напряглись, готовые рвануть с места.       Белла Свон сделала шаг, скользнула взглядом в мою сторону. Наши глаза встретились.       Шок в ее зеркальных зрачках — единственное, что пока удерживало меня на месте. Когда девчонка осознала, что видит в моем лице, кровь прилила к ее щекам, а запах сладкой крови ударил с новой силой. Густой туман затопил мозг, инстинкты взбесились. Она прибавила шагу, споткнулась, а потом едва не упала в мои смертельные объятья.       Я стиснул пальцами край стола. Древесина треснула.       Я знал, что сейчас будет. Она сядет рядом, и я убью ее. А потом всех остальных. Восемнадцать учеников и учителя. Никого нельзя оставить в живых.       Меня передернуло от отвращения. Даже в худшие времена я не убивал невинных. А теперь планирую бойню. Чудовище внутри смеялось надо мной, пока я хладнокровно все просчитывал.       Беллу Свон я оставлю на последок, и она успеет увидеть, что ее ждет. Успеет испугаться. Может, закричит.       А запах терзал горло сухой, ноющей болью…       Мистер Баннер начал лекцию о размножении клеток. Какая ирония. Я сидел рядом с девушкой, чья кровь заставляла мои клетки желать только одного — убивать.       Я повернул голову и посмотрел на неё.       Наверное, в моих глазах было что-то такое, отчего Белла вздрогнула. Её зрачки расширились — классическая реакция жертвы на хищника. Подсознание кричало ей бежать, но шел урок, и девушка сидела со мной за одной партой, совершенно не понимая, что происходит.       Я сжимал парту и молился всем богам, в которых не верил, чтобы урок закончился быстрее.       Он закончился. Звонок ударил по нервам, как спасительный гонг.       Быстро кинув учебники в сумку, я вскочил раньше, чем кто-либо другой. Задел рюкзак Беллы, извинился сквозь зубы и вылетел в коридор, чувствуя ее удивленный взгляд затылком. Ноги не шли, а несли меня подальше от кабинета биологии и этой девушки.       На этот раз я сдержался и не испил ее ароматной крови, но каждый мускул дрожал от напряжения, как натянутая струна. Горло пылало огнём. Голод отдавался во рту металлической горечью. Мне нужен был свежий воздух, лес и парочка горных пум, или хотя бы кто попадется…       Я свернул за угол к запасному выходу.       И замер.       Чертова Джессика Стэнли стояла у шкафчиков! В коридоре было полно народу, но я видел только её одну. Тонкая полоска крови выступила на ее ладони. Джессика шипела, трясла кистью, рассматривала повреждение и пыталась найти внутри шкафчика платок или что-то еще, чтобы остановить кровь.       — Вот чёрт, — пробормотала она, глядя, как кровь собирается в каплю на линии жизни.       Капля сорвалась. Упала на линолеум. Красное на сером. Это было завораживающе красиво.       Запах ударил в ноздри, прорываясь сквозь сладкий аромат Беллы, который всё ещё висел в моём сознании. Другой запах — такой же сладковатый, как у Беллы, только цитрусовый, с нотками морской соли. В другой день я не заметил бы его среди остальных, но сегодня, после часа агонии, после того как я балансировал на грани срыва, этот запах стал последней каплей.       Я перестал дышать. Не потому что хотел контролировать себя, а потому что забыл, как это делается.       Джессика зажала рану ладонью другой руки и направилась к женскому туалету.       «Надо промыть. И платок где-то был в рюкзаке. Блин, испачкаю кофту…» — крутилось в ее обычно незамысловатых мыслях.       Она не видела меня. Не замечала хищника, замершего в десяти шагах. Я двинулся за ней, идя на зов крови.       Не помню, когда мои ноги начали двигаться сами собой. Сознание сузилось до одной точки — красной полосы на её ладони. До звука капающей крови. До ритма ее пульса, который я слышал сквозь гул коридора.       «Стоп. Остановись. Не ходи за ней. Эдвард, остановись…» — голос разума звучал глухо, издалека.       Джессика толкнула дверь туалета. Дверь закрылась за ней с противным скрипом пружины.       Я некоторое время стоял в коридоре и смотрел на закрытую дверь. Мимо проходили ученики. Кто-то окликнул меня, но я не обернулся. Смотрел на дверь, как завороженный.       «Не заходи. Не смей. Ты контролировал себя восемьдесят лет. Восемьдесят лет, Эдвард!»       Джессика была внутри одна, и ее кровь, стекающая по ладони и напоминающая лимонный пирог, манила меня к себе.       Я толкнул медленно и вошёл в женский туалет, как лев в клетку с добычей.       Джессика стояла у раковины, пустив воду. Она промывала порез, и вода в раковине розовела. Красиво.       Девушка подняла глаза на звук шагов и увидела в отражении зеркала меня.       — Ох! — вздрогнула она. — Эдвард? Ты что тут делаешь? Это женский…       Она обернулась и замолчала, столкнувшись со мной взглядом. Чёрные. Глаза хищника, который забыл, что такое сытость.       — Эдвард? — голос дрогнул. — Ты чего?       Ее мысли охватила паника: «Почему он так смотрит? Что с его глазами? Это линзы? Почему он молчит? Надо бежать? Или звать на помощь?»       Но страх парализовал ее, и Джессика сделала шаг назад, прижавшись спиной к раковине.       Вода всё лилась. Розовая вода.       Я шагнул к ней.       Еще шаг.       Девчонка вжалась в раковину, не в силах отвести взгляд от моего лица. Страх пропитал ее мысли, и этот страх пах… особенно вкусно. Он делал ее кровь еще горячее и слаще.       — Эдвард, пожалуйста… — прошептала она.       Я взял Джессику за руку. Мои пальцы сжались на её запястье. Пульс стучал, словно у маленькой птички в клетке. Девчонка дёрнулась, только это было бесполезно. От меня не убежишь.       Я поднёс её руку к своему лицу. Из красной линии на изящной ладони всё ещё сочилась кровь. Медленно, глядя ей в глаза, я провёл языком по ране.       Тёплая. Чуть солёная. Живая. Она была лучше и вкуснее, чем я мог представить. Вкуснее, чем те мерзавцы, которыми я питался когда-то. Их кровь была пропитана алкоголем, опиумом и страхом. Кровь Джессики была чистой, без примеси лекарств и алкоголя. Это было лучшее из всего, что я пробовал за свою вечную жизнь вампира.       Джессика ахнула. Её мысли взорвались: «Он лижет мою руку? Что за… О боже, что происходит? Эдвард Каллен лижет мою рану, это самый странный и самый…»       Но я уже не слушал. Я наслаждался, всасывая, вылизывая каждую каплю, которая выступала на поверхности. Мало. Слишком мало. Рана маленькая, надо сделать больше. Надо открыть вену…       Мои зубы коснулись её запястья, прокусывая кожу и целуя, словно я был ее давним воздыхателем. Джессика онемела от ужаса, пытаясь вымолвить хоть слово, но только захлебывалась в немом крике, пока я смаковал каждый глоток ее прекрасной крови.       — НЕТ!       Крик ворвался в сознание вместе с ударом в плечо, и я отлетел к соседней стене. А Элис стояла между мной и Джессикой, раскинув руки, словно закрывая ее собой. Глаза маленькой вампирши метали молнии.       — Эдвард, очнись! — заорала она. — Ты её убьёшь!       Я моргнул. Кровавая пелена спала.       Джессика сидела на полу, прижимая к груди окровавленную руку. На запястье… Боже, на запястье были следы моих зубов. Неглубокие, я не выпил много, чтобы убить ее, но достаточно, чтобы…       — Яд, — выдохнул я, глядя на Элис.       Элис уже опустилась на колени рядом с Джессикой, взяла её за подбородок, заглянула в глаза. Джессика тряслась, не понимая, что происходит. Она видела слишком много за последние тридцать секунд.       — Все в порядке. Все будет хорошо, — прошептала Элис, обматывая окровавленную руку шарфом. — Я помогу тебе. Он не хотел…       — Всё плохо? — спросил я, поднимаясь с пола.       Элис закрыла глаза. Когда она открыла их снова, в них стояла обречённость.       — Слишком много яда попало в кровь, — тихо сказала Элис, в то время как Джессика прижимала руку к себе, которая явно начала пылать огнем.       — Нет, — прошептал я.       — Да. Поздно. Надо срочно увести ее отсюда.       Джессика переводила взгляд с меня на Элис. Слёзы текли по щекам.       — Что вы такое? Что со мной будет? — спросила она дрожащим голосом.       На моих руках была её кровь. Горло больше не пылало. Теперь пылала совесть, а в отражение в зеркале мой взгляд горел огнем. Я создал монстра и подарил ей вечность. Или проклятие.       — Прости меня, — сказал я, присаживаясь рядом с ней, но Джессика только отшатнулась от меня, вместо слов из её горла вырвался хрип. Первая судорога трансформации скрутила тело.       Элис подхватила под руки девушку.       — Я отвезу её к нам и заберу твою машину, — сказала она, не глядя на меня. — А ты приберись тут и постарайся уйти незамеченным. И забери ее машину, не оставляй на школьной парковке. Ты меня понял, Эдвард?       Сестра исчезла вместе с Джессикой, я остался один. Красная вода всё ещё текла из крана, унося остатки крови Джессики Стэнли в канализацию.       Что я наделал?

***

      Я вошёл в гостиную родного дома, и все взгляды обратились в мою сторону.       Карлайл стоял у камина, сложив руки за спиной. Лицо отца оставалось невозмутимым, но я знал его так давно, что мог уловить скрытое напряжение. Эсме сидела на диване, степенно сложив руки на коленях. Розали замерла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с холодным презрением. Эмметт прислонился к стене рядом с женой, в его глазах и мыслях не было ни капли осуждения. Он, в отличие от остальных, понимал, что происходит, так как когда-то давно встретил свою певицу. Джаспер стоял в тени, и я чувствовал, как его дар вытягивает эмоции из комнаты, пытаясь сгладить острые углы.       Элис сидела в кресле, обхватив себя руками. Рядом с ней никого не было.       — Где она? — спросил я, хотя знал ответ, отчётливо слыша стоны за спиной.       — В моём кабинете, — спокойно ответил Карлайл. — Элис принесла её, когда Джессика уже была почти без сознания от боли и постоянно кричала. Трансформация идёт тяжело, я вколол ей обезболивающего, и она немного притихла.       — А что с ней будет потом? — фыркнула Розали и резко развернулась от окна, уставившись на меня. — Ты подумал об этом, Эдвард? Когда решил перекусить на переменке?       — Роуз, — мягко осадила её Эсми.       — Нет, Эсме, пусть он ответит. — Розали сделала шаг вперёд. Её красота в гневе становилась пугающей.       — Розали! — теперь уже Карлайл повысил голос.       — Что? Это правда. — Сестра повела плечом. — Мы знаем правила и то, что создание новых вампиров нарушит договор с квилетами. Теперь нам придётся уехать отсюда. И ради чего? Ради того, что братец Эдвард не может держать свои зубы при себе, и пустышки, которая хотела стать королевой выпускного?       — Она не виновата, — тихо сказал я.       — А кто виноват? — Розали впилась в меня взглядом. — Ты и твой хвалёный контроль! Сколько раз ты говорил нам, что сильнее инстинктов? А теперь посмотри, что ты натворил.       Я молчал, потому что она была права.       — Хватит, — Эмметт отделился от стены и встал между мной и Розали. — Пилить его сейчас бесполезно. Сделано уже. Нужно решать, что дальше.       — Я знаю, что дальше. — Голос Розали стал тише, но от этого не менее опасным. — Пока она не проснулась и ещё человек, мы можем остановить это.       Тишина накрыла комнату, словно плотное одеяло.       — Ты предлагаешь убить её? — Эсме встала с дивана. Её глаза расширились от ужаса. — Розали, она ребёнок!       — Она семнадцатилетняя девушка, которая через три дня станет бессмертной. И что мы будем с ней делать? Отправим в школу? К родителям? Она будет голодным новорожденным вампиром, Эсми. Очень злым из-за того, что Эдвард с ней сделал, и будет убивать, потому что новорождённые не умеют контролировать жажду. Или ты забыла, каково это?       — Я помню, — мягко сказала Эсми. В ее голове возникли образы из прошлого, когда она не могла сдержать свою жажду и инстинкты, и ей было стыдно за это до сих пор. — Но ведь мне и тебе дали второй шанс…       — Это другое. Ты была умирающей, а она порезала палец! — Розали повысила голос. — И теперь должна страдать вечность из-за того, что Эдвард не справился с собой? Это справедливо?       — Жизнь не всегда справедлива, — вмешался Карлайл.       Розали тряхнула головой, и её светлые волосы взметнулись золотым облаком:       — Стоит ли одна Джессика Стэнли риска для всей семьи?       Она смотрела на Карлайла, но тот молчал.       — Я не позволю, — вдруг сказала Эсми. Голос её дрожал, но в нём звучала сталь. — Эта девочка в моём доме. Пока она здесь, она под моей защитой. Мы не убийцы, Розали. Мы никогда не хотели ими не быть.       — Кроме Эдварда, — усмехнулась Розали, кивая в мою сторону. — Он сегодня доказал обратное.       Я закрыл глаза. Слова ранили больнее любых ударов.       — Розали, замолчи, — устало произнёс Джаспер, выходя из тени. — Твоя злость не помогает. Только делает хуже.       — А твоё спокойствие помогает? — огрызнулась сестра. — Ты же чувствуешь всех нас. Скажи, что я неправа?       Джаспер помедлил.       — Я чувствую страх, — тихо сказал он. — Она боится нас, даже в таком состоянии. Вину Эдварда. Твою злость. И… — Он замолчал, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — И надежду.       — Надежду? — переспросил Эмметт. — На что?       Все посмотрели на Джаспера, а потом на Элис.       Элис сидела неподвижно, с закрытыми глазами. Я знал это выражение лица. Она уже прокладывала тропинки в будущем, пытаясь разглядеть, куда ведёт каждая из развилок. Но в ее голосе сейчас был такой калейдоскоп, что я не мог понять, какая из тропинок верная.       — Элис? — позвал Карлайл.       Провидица открыла глаза.       — Я вижу варианты, — сказала она тихо. — Много.       — И? — Розали подошла ближе. — В скольких из них от неё не придётся избавляться?       — Розали! — воскликнула Эсме.       — В нескольких, — ровно ответила Элис, игнорируя перепалку. — В некоторых она умирает. В некоторых Джессика сбегает от нас…       — А в некоторых? — спросил я хриплым голосом.       Элис посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то странное.       — В одном из вариантов она присоединяется к нам, — сказала Элис. — Становится частью семьи.       Розали фыркнула.       — Частью семьи? Эта пустышка?       — Не говори так, — резко оборвала Элис, в ее голосе звучала непривычная уверенность. — Мы с ней обязательно подружимся. У нее есть какой-то дар.       — Дар? — переспросил Карлайл, подаваясь вперёд.       — Да. — Элис открыла глаза и посмотрела прямо на меня. — Я вижу, как они с Эдвардом… — Элис запнулась, и на её лице мелькнуло странное выражение. — Я вижу их рядом… Часто. Говорящими без слов.       Воздух в комнате заледенел.       — Это невозможно, — прошептал я. — Я и она… Джессика Стэнли читает мысли? Такого быть не может!       — Может, — возразил Карлайл. За века своей жизни он видел многое. — Дары не уникальны. Просто очень редки. И если Джессика действительно получила способность, схожую с твоей…       — Вольтури захотят её забрать, — закончил Джаспер мрачно, — если узнают. Аро давно пытается переманить Эдварда.       — Мы не можем её убить, — твёрдо сказала Эсми, уже воспринимая девчонку как одну из своих дочерей.       — Через три дня у нас будет голодный монстр, читающий чужие мысли! — эхом отозвалась Розали. — Отлично!       — Мы поможем ей справиться, — ответила Элис. — Она сообразительная и научится всему быстро.       — Я не согласна, — отрезала Розали. — И никогда не буду согласна.       Она развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.       Эммет вздохнул.       — Я поговорю с ней, — сказал он и вышел следом.       В комнате повисла тишина.       Карлайл подошёл ко мне и положил руку на плечо. Сквозь ткань рубашки я чувствовал прикосновение его пальцев.       — Ты не виноват, Эдвард. Инстинкты зачастую сильнее нас…       — Я виноват, — перебил я. — Я сидел рядом со своей певицей, как идиот, и думал, что справлюсь, а сорвался на первой попавшейся. Джессика ни в чем не виновата.       — Но она жива, — мягко сказала Эсми. — Все будет хорошо.       Я посмотрел в сторону лестницы, ведущей в кабинет. Туда, где Джессика Стэнли корчилась в темноте, её тело пожирал огонь перерождения.       — Что мне делать? — спросил я.       — Ждать, — ответил Карлайл. — И быть рядом, когда она проснётся. Ты её создал. Ты за неё в ответе. К тому же в чем-то Розали права, у нас будет новорожденный, читающий чужие мысли. Надо будет как-то контролировать ее.       — А если она возненавидит меня?       Карлайл улыбнулся грустно.       — Тогда ты будешь искупать вину вечно. Теперь у тебя есть такая возможность.       Я опустил голову. Джессика глухо закричала, охваченная очередной волной трансформации. Я вздрогнул.       Прости меня, Джессика. Прости.

***

      Крики наконец стихли. Кажется, у Джессики просто не осталось сил кричать. Обезболивающие, которые ей периодически вкалывал Карлайл, не сильно помогали, но, видимо, притупляли боль на какое-то время.       В кабинете снова стало тихо, только редкие всхлипы и тяжёлое дыхание трансформации доносились сквозь стены. Я стоял у лестницы, не в силах ни подняться наверх, ни спуститься вниз. Просто слушал, как Джессика Стэнли горит заживо за мою ошибку.       Карлайл подошёл ко мне бесшумно, как всегда.       — Эдвард, нам нужно поговорить. О том, что делать дальше.       Я кивнул, не оборачиваясь.       — Я знаю. Квилеты.       Квилеты. Волки. Древний договор, который держал нас в Форксе в шатком равновесии. Мы не кусаем людей, они не нападают на нас. Простое правило, которое я нарушил самым чудовищным образом.       — Они почувствуют, — тихо сказал я, понимая. — Новорождённый вампир наделает слишком много шума. К тому же пропажа Джессики скоро всплывёт…       — Да. — Карлайл провёл рукой по лицу, словно на самом деле устал. — Если Джессика останется здесь, если она начнёт охотиться на нашей территории, пусть даже на животных, волки узнают рано или поздно. А если увидят новорождённую, которую мы создали… Договор будет нарушен.       — Но вы не нарушали договор, — возразил я. — Это целиком моя вина.       — Ты пил человеческую кровь, Эдвард. — Карлайл посмотрел мне в глаза, которые тебе были алыми от человеческой крови. — Ты убил бы её, если бы Элис не остановила. Для квилетов это прямое нарушение договора. И они имеют полное право требовать нашего ухода или твоей смерти. А я не могу позволить этому случиться. Ты всё ещё мой сын.       Война с оборотнями. Мы, возможно, выиграли бы, но ценой разрушенной жизни и новых смертей.       — Вы не должны уходить, — сказал я. — Эсми любит этот дом. Розали… Она не простит мне, если придётся срываться с места снова.       — Поэтому уедем не мы, а ты и Джессика. — Карлайл положил руку мне на плечо. — К тому же ты не можешь пока вернуться в школу, твои глаза выдадут тебя с потрохами, и там всё ещё дочка шерифа, из-за которой всё случилось. К тому же исчезновение всей семьи привлечёт слишком много внимания…       Я резко посмотрел отцу в глаза:       — Не понимаю…       — Это единственный выход, — Карлайл говорил спокойно, но в его голосе звучала твёрдость, которую я научился узнавать за годы. — Джессику нельзя оставлять здесь. Она может быть опасна. Тебя нельзя оставлять здесь, потому что рядом Белла Свон.       Я вздрогнул при звуке её имени. Белла Свон. Её запах. Её кровь, поющая только для меня. Сегодня я сорвался на Джессике, но что будет завтра? Послезавтра? Когда голод вернётся, а самоконтроль ещё не восстановится?       — Я справлюсь, — сказал я, но слова прозвучали жалко даже для меня.       — Нет, не справишься. — Карлайл не стал смягчать удар. — Ты сам говорил, что её кровь поёт для тебя. Это редкое явление, Эдвард. Вампир, нашедший свою «певицу», не может находиться рядом с ней, не рискуя иссушить её до дна. Это сильнее тебя. Ты уже не справился, сын. Пострадала невинная девушка.       — И что ты предлагаешь?       — Я предлагаю тебе защитить ещё одну невинную девушку от себя самого. И Джессику тоже. — Карлайл сжал моё плечо. — Наш старый дом на Аляске далеко от цивилизации. Можно не бояться, что она сорвётся при приближении людей. Там же наши друзья, они помогут, если ты сам не будешь справляться. А когда страсти утихнут, мы сможем воссоединиться.       — Предлагаешь мне быть нянькой для этой взбалмошной девчонки? — Я рассмеялся горько.       — Ты её создал, и ты за неё в ответе, — Карлайл посмотрел мне в глаза. — Это лучший исход для всех.       Лучший исход. Слова звучали разумно. Но внутри меня что-то рвалось.       — Я не хочу уезжать, — прошептал я, совсем как ребёнок.       — Я знаю, сынок. — Карлайл обнял меня по-отцовски. — Но иногда мы делаем то, что должны, а не то, что хотим.       — А если она откажется? — спросил я, кивая в сторону комнаты, где в муках корчилась моя главная ошибка. — Джессика. Если она не захочет ехать со мной?       Карлайл вздохнул.       — Тогда нам придётся искать другой выход. Но Элис видит будущее, где она с нами. Где вы… — Он запнулся. — Где вы рядом.       — Что это значит? — нахмурился я. — Вы рядом?       Карлайл покачал головой:       — Она согласится поехать, поехать с тобой. Думаю, вы поладите однажды.       Я хотел спросить, что это значит, но снизу снова донёсся крик. Джессика. Её голос сорвался на хрип, а потом снова стих.       — Ей больно, — прошептал я.       — Это неизбежно. — Карлайл посмотрел на часы на стене. — Ещё два дня, а потом ей придётся принять новую жизнь.       — Она возненавидит меня.       — Возможно. — Карлайл грустно улыбнулся. — Но у вас будет вечность, чтобы это исправить. А пока иди собирай вещи. Вы уедете, как только она откроет глаза. Элис приготовит сумку для нее, всё самое необходимое.       Я кивнул, понимая, что потерял дом из-за трёх секунд слабости.       Карлайл отвёл Элис в сторону, когда я уже направился к лестнице.       — Элис, нам нужно выиграть время, — тихо сказал он. — Родители Джессики хватятся её максимум через пару часов. Если они поднимут панику, начнутся поиски. Полиция будет опрашивать учеников. Кто-то мог видеть, как Эдвард шёл за ней к туалету или ты вышла с ней из школы.       Элис кивнула, её глаза сузились, она уже выбирала путь решения проблемы.       — Мне нужен её телефон. Он в рюкзаке. Черт, рюкзак остался в школе, в туалете. Но школа пустая, уроки закончились. Думаю, что смогу забрать рюкзак незамеченной и отправлю сообщение с её телефона.       — Что напишешь? — спросил я.       Элис обернулась на пороге.       — Что она осталась ночевать у подруги. Что-нибудь про Анджелу Вебер, они дружат. Скажу, что остались готовиться к контрольной, и Джессика забыла зарядить телефон, поэтому пишет только сейчас. У нас будет хотя бы ночь. Потом придумаем что-то ещё.       — Спасибо, Элис.       Она не ответила, лишь качнула головой и исчезла за дверью, стремительной тенью в сгущающихся сумерках.       Я снова пошел в кабинет. Воздух казался густым. Металлический привкус крови смешивался с запахом человеческого пота и страха. Джессика лежала на кушетке, которую Карлайл. Её тело выгибалось дугой, пальцы впивались в обивку, разрывая её в клочья.       Джессика Стэнли кричала, охваченная агонией.       — Тш-ш, — прошептал я, хотя знал, что девушка не слышит. Её сознание сейчас далеко, растворено в огне, пожирающем каждую клетку.       Повинуясь порыву, опустился на колени рядом с кушеткой. Несколько часов назад я хотел выпить её досуха, а сейчас держал за руку, которая была всё ещё была тёплой, но жизнь утекала с каждой секундой.       — Прости меня, — сказал я снова. — Прости.       Джессика не ответила, только закричала громче.       Через два часа Элис вернулась. В руках у неё был розовый рюкзак с брелоками.       — Отправила, — отчиталась она. — Три сообщения маме. Одно, что она у Анджелы. Второе — что у них всё хорошо. Третье — что телефон садится. Анджеле тоже написала, чтобы прикрыла, если спросят. Как она?       Я только пожал плечами, мне нечего было сказать. Она сейчас умирала из-за меня.       — Всё будет хорошо, — Элис погладила меня по плечу. — Джессика будет прекрасна. Она обязательно привыкнет. И ты тоже.       Я кивнул. Она была права. Как всегда.

***

      Прошло ещё два дня.       Два дня криков. Два дня агонии. Два дня, в течение которых я почти не отходил от Джессики, слушая, как её тело сгорает и возрождается заново. Мне не слишком нравилась Стэнли, но чувство вины раздирало грудь. Я был причиной ее смерти.       Наверное, это было моё наказание — слушать эти душераздирающие крики.       Карлайл приходил проверять пульс, давление. Говорил, что трансформация идёт как обычно. Эсми приносила свежие простыни, Джессика рвала их каждые несколько часов. Розали не заходила ни разу. Эмметт заглянул однажды, постоял в дверях и ушёл, не сказав ни слова.       Джаспер помогал, пытался приглушить боль, делал её чуть терпимее, но, кажется, это не слишком помогало.       А на рассвете третьего дня крик стих. Джессика открыла глаза.       Я смотрел, как зрачки фокусируются на мне. Как она вдыхает воздух, впервые ощущая его новыми лёгкими. Как слушает мир, который теперь звучит иначе. Элис была права. Джессика Стэнли была прекрасна в посмертии. Тёмные кудри спускались до середины спины тугими кольцами, молочно-белая кожа была идеальной, а алые глаза смотрели на меня с изумлением.       Взгляд Джессики медленно прояснялся, будто туман, застилавший разум, отступает, открывая что-то более острое, более глубокое. Это уже не было человеческое восприятие. Мир для неё стал резче и ярче. Её грудь поднялась ещё раз, но теперь вдох был не необходимостью, а привычкой, отголоском прежней жизни. Девчонка замерла, прислушиваясь. Где-то за стенами дома шуршали листья, далеко на дороге проехала машина, и даже тихий стук моего дыхания, я знал, звучал для неё, как набат.       — Это… — её изменившийся голос сорвался. Он стал глубже и мелодичнее. В нём чувствовался отголосок вечности. — Это всё настоящее?       Я сделал шаг ближе, осторожно, будто передо мной стояло опасное незнакомое существо, а не та девушка, которую я знал уже пару лет. Хотя… так оно и было.       — Да, — ответил я тихо. — Теперь ты видишь всё так, как оно есть.       Джессика медленно повернула голову, и алые глаза остановились на мне. В них мелькнуло что-то — жажда. Чистая, первобытная, пугающая своей силой. Её губы слегка приоткрылись, и на мгновение я увидел, как она борется с собой.       — Я чувствую… — прошептала она.       Я знал этот момент. Каждый из нас проходил через него. И каждый раз он был одинаково опасен.       — Джессика, — сказал я, стараясь удержать её взгляд. — Слушай меня. Ты сильнее этого.       Она резко отвернулась, словно мои слова причинили боль. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но на коже не осталось ни следа.       — Это… жжёт, — выдохнула она. — В горле… как огонь.       — Знаю.       Её дыхание участилось, хотя оно уже ничего не значило. Она сделала шаг назад, потом ещё один быстрее, чем мог бы человек. И вдруг остановилась.       — Где я? — прошептала девушка. — Что со мной?       — В безопасности, — ответил я. — С тобой всё будет хорошо…       Джессика медленно села, будто училась двигаться заново. Посмотрела на свои руки, не узнавая их. И вдруг её лицо исказилось…       — Я помню, — выдохнула Джессика. — Туалет. Ты… ты пил мою кровь. А потом… потом была боль. Такая боль…       — Джессика…       — Что ты со мной сделал?! — закричала она, и в голосе звенела ярость новорождённого. — Что я теперь такое?!       — Вампир, — ответил я. Без оправданий или смягчений. — Ты стала вампиром.       Её тело резко рванулось вперёд, но я оказался быстрее на считанные секунды. Перехватил её на полпути, заключив в стальные объятия. Девчонка извивалась, шипела, билась, как пойманный зверь, пытаясь вырваться. Её сила была новой, необузданной, дикой, моя хватка оставалась непреклонной.       Наши взгляды встретились, Джессика смотрела на меня секунду. Две. Её глаза, ещё полные человеческого ужаса, вдруг потемнели. Зрачки расширились, заполняя радужку чернотой.       — Отпусти меня! — закричала девчонка, и её голос сорвался на нечеловеческий визг. — Отпусти! Ты убил меня, чертов кровопийца!       Стэнли пыталась ударить меня, но движения были хаотичными, она ещё не понимала собственное тело. Глаза метались, горя жаждой и страхом одновременно.       Я не ослабил хватку.       — Джессика, послушай меня, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты не контролируешь себя.       Она дёрнулась, и мы рухнули с ней на пол, мое тело накрыло ее. Руки сомкнулись на её запястьях в последнюю секунду. Девчонка билась, рычала, пыталась вырваться, я чувствовал, как её ярость пульсирует в холодных венах.       — Пусти! — закричала она. — Пусти, я убью тебя!       — Не убьёшь.       — Я хочу!       — Знаю. — Я притянул её ближе, не давая вырваться, понимая, в какой недвусмысленной позе мы сейчас находимся.       — Ты сделал это со мной! Ты забрал всё! — Она резко замерла на мгновение, затем снова рванулась. Её кулаки колотили меня в грудь, в плечи, в лицо… Я принимал удары, не уклоняясь, так как слышал в ее мыслях отчаяние от того, что её жизнь закончилась, даже не начавшись.       — Отпусти меня! — кричала девчонка, и в голосе уже слышались слёзы, которые никогда не прольются.       — Нет.       — Отпусти, чудовище!       — Нет, Джессика.       Она замерла на секунду, глядя на меня расширенными глазами, а потом вдруг обмякла. Её сопротивление схлынуло, как волна, разбившаяся о скалу.       — Почему? — прошептала она. — Почему я?       Я ничего не ответил. Просто продолжал держать в своих объятьях, словно удерживая в этом мире, который только что рухнул.       — Я ненавижу тебя, — сказала Джессика тихо, уткнувшись лицом мне в грудь.       — Знаю.       — Я никогда тебя не прощу.       — Знаю.       — Ты сломал мне жизнь.       — Знаю.       — Заткнись. — Она всхлипнула. — Просто заткнись и не говори, что знаешь.       Я гладил ее кудри, повинуясь внезапному порыву жалости, чувствуя, как её плечи вздрагивают от беззвучных рыданий.       — Мне страшно, — прошептала девчонка так тихо, что только вампирский слух мог разобрать слова. — Мне так страшно, Эдвард.       — Я здесь, — ответил я. — Я буду рядом, пока ты не привыкнешь.       Джессика подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде всё ещё плескалась чернота — голод, страх, ярость. Но где-то глубоко, на самом дне, зажглась крошечная искра осознания неизбежного.       — Если ты врёшь, — сказала она, — я сама тебя убью.       — Договорились.       Девушка снова уткнулась лицом мне в грудь, и впервые с момента пробуждения она перестала сопротивляться.

***

      Через час вся семья была в сборе.       Джессика стояла в гостиной, сжимая в руках куртку, которую дала ей Эсми. Карлайл напоил ее донорской кровью, чтобы немного усмирить жажду. Выходить на охоту в Форксе было слишком опасно. Пальцы непривычно сильные сминали мягкую ткань, и девчонка то и дело заставляла себя ослабить хватку, но через секунду снова вцеплялась в неё как в спасательный круг.       Розали демонстративно смотрела куда угодно, только не на меня или Джессику. Она не сказала ни слова с тех пор, как вошла в комнату. Ее руки скрещены на груди, подбородок вздёрнут — поза королевы, которую вынудили присутствовать при чём-то недостойном её внимания.       Эмметт мялся у двери. Он переминался с ноги на ногу, что для вампира его комплекции выглядело почти комично. Огромная фигура, которая никак не могла найти себе места. Пальцы Эммета барабанили по дверному косяку, и только когда Розали бросила на него короткий предостерегающий взгляд, брат замер и убрал руку. Но напряжение не исчезло, Эммет сжимал и разжимал кулаки, готовый к любой неожиданности, которую могла выкинуть новорождённая.       Джаспер держался рядом. Он расположился в кресле у камина, сидел, подавшись вперёд, словно хищник, тоже готовый в любой момент сорваться с места. Дар Джаспера работал. Без видимых усилий он глушил её гнев и страх, раз за разом накрывая волнами спокойствия всю семью. Эмоции не исчезали полностью, но становились менее яркими. Острые углы сглаживались, позволяя девчонке не утонуть в собственной ярости. Джаспер знал, что новорождённые непредсказуемы. Знал, что одна вспышка может стоить головы кому-то из присутствующих. И он делал всё, чтобы этой вспышки не случилось.       Эсми стояла у лестницы. На её лице отразилась мягкая, но тревожная забота, как у матери, которая видит раненого птенца и не может решить, как помочь, чтобы не сделать ещё больнее. Она уже успела шепнуть Карлайлу, что комната для Джессики готова, что Элис купила одежду, что всё будет хорошо. Но сама в это не верила.       Карлайл находился в центре комнаты, бросал короткие взгляды на Джессику и так же быстро отводил их. Его лицо сохраняло профессиональное спокойствие врача, который видел всякое, но в уголках глаз затаилось напряжение. Он знал, что это только начало. Что впереди недели и месяцы обучения, контроля, срывов. Что в любой момент кто-то может что-то узнать, и что кто-то может обвинить нас в пропаже Джессики Стэнли. Но сейчас его задача была проще и сложнее одновременно: не дать этой девушке разнести дом.       Элис не было в комнате. На самом деле Элис просто не могла стоять на месте. Она уже просмотрела сотни вариантов будущего, и в каждом Джессика либо убивала кого-то, либо сбегала, и всё становилось еще хуже. Только в нескольких вариантах всё заканчивалось миром. Элис цеплялась за эти варианты, как утопающий за соломинку, и ходила по комнатам, то и дело переставляя что-то, чтобы руки занялись чем-то полезным.       А я стоял у камина, прислонившись плечом к каминной полке, и смотрел на Джессику. Потому что чувствовал, что если сейчас отвернусь, если хотя бы на секунду покажу, что мне стыдно или страшно — она сломается. А я не мог этого допустить. Я создал её. Я за неё в ответе. И пока она сжимала в руках чужую куртку и пыталась не смотреть в глаза никому из нас, я обещал себе: я сделаю всё, чтобы все закончилось хорошо для всех нас.       Карлайл говорил с Джессикой мягко, почти по-отечески.       — Ты пройдёшь через несколько трудных лет, Джессика. Особенно первые месяцы тяжёлые. Голод будет сильным, мы и Эдвард научим тебя охотиться, контролировать себя. На Аляске есть наши друзья, они тоже помогут.       — Я не хочу на Аляску! — огрызнулась девчонка, и я понял, какой она все еще ребенок. — Я хочу домой! К маме!       — Ты не можешь, — ровно сказал Карлайл. — Если ты вернёшься домой, ты убьёшь их. Просто потому, что запах человеческой крови для новорождённого невыносим.       Джессика нахмурилась, сложив руки на груди.       — Я бы никогда…       — Ты не знаешь, на что способна. — Я шагнул вперёд. — Поверь мне. Мы все тут через это прошли.       Она посмотрела на меня. В её алых глазах плескалась ненависть.       — Это ты во всём виноват.       — Да, — кивнул я. — Я. И я отвезу тебя туда, где ты будешь в безопасности. Где не сможешь никому навредить.       — Или где ты сможешь контролировать меня? — усмехнулась она.       — Или где я смогу контролировать тебя и себя, — честно ответил я. — Потому что здесь остаётся девушка, чья кровь сводит меня с ума. И если я не уеду, то снова сорвусь на ком-то ещё. Или на ней.       Джессика прищурилась.       — Белла Свон? — вдруг спросила она. — Ты сидел с ней за одной партой на биологии.       Я вздрогнул. Откуда она?.. А потом понял. Джессика всегда знала всё про всех. Школьные сплетни — её стихия. Эта девица всегда была чертовски умной и наблюдательной, а я всегда недооценивал ее способности, считая безопасной пустышкой.       — Да, — сказал я.       Она хмыкнула.       — Хоть что-то интересное в этой истории. У тебя было такое лицо на биологии, словно… — И вдруг её лицо изменилось. Она замерла, глядя на меня с каким-то странным выражением. — Безобидная пустышка?       — Что? Я не говорил этого… — запнулся я, а потом меня осенило. Это то, о чем говорила Элис. Джессика Стэнли действительно читала мысли, как и я. Да, твою ж мать! — Ты читаешь мысли!       — А я говорила, — весело хмыкнула Элис, впорхнув в комнату. — Вам будет не скучно вдвоем!       — Твои мысли. — Джессика шагнула ближе, вслушиваясь во что-то, доступное только ей. — Ты думаешь… ты думаешь, что я тебя ненавижу…       Я отшатнулся. Все остальные переглянулись. А мы смотрели друг на друга. Два вампира с одним даром. Это было дико странно. Почему именно она?       — Нам пора, — сказал я хрипло. — Машина ждёт. И постарайся не выкинуть ничего по дороге, если не сможешь сдерживать жажду, просто скажи мне и не дыши.       Новорождённые непредсказуемы, а впереди были тысячи миль дороги. Я усадил ее на заднее сиденье, а сам сел за руль и завёл двигатель. Джессика оглянулась на всю семью, оставленную позади. В зеркале заднего вида я видел Эсми, которая махала рукой. Карлайла, который кивал, благословляя. Элис смотрела в пустоту, высматривая наше будущее.       Мы выехали на трассу, уносясь прочь от Форкса, от проклятой Беллы Свон, чья кровь свела меня с ума, и от всего, что я знал и любил.       Впереди была Аляска. Снега. Одиночество. И девушка, которую я создал.