Это точно по сценарию?

Но, однако, самый важный разговор происходит через экран.

      Сообщение Рафаэлю.       Пётр пишет его долго. Стирает. Переписывает. И в итоге оставляет минимализм.       Факты, решения, запросы.       И затем отправляет.       А потом откладывает телефон.       Он не проверяет его час. Два. Почти весь день. — Ждёшь? — спрашивает Влад, садясь рядом с ним на диване. — Нет. — как будто говорит он спокойно, но нога, которой он дёргает говорит сама за него. — Ты даже сидишь напряжённо. — чуть толкает он его в плечо, желая растормошить. — Это нормально. — отмахивается он от него, не желая как либо это обсуждать. — Нет, это тревога. — не сбавляет напора Влад, но теперь просто сидит рядом, с немым знаком поддержки. — Это контроль. — отпирается Петя, которого всё-таки удалось растормошить, и поэтому сейчас он толкает его в ответ в плечо. — Это одно и то же. — закатывает глаза Дикиджи, начиная бороться с ним, кто кого повалит первым.       Но именно сейчас телефон вибрирует. Значит пришёл ответ, и тут же всё внутри будто замирает.       Пётр открывает сообщение.       Читает медленно. Рафаэль удивлён — это видно. Но в тексте нет ни осуждения, ни сомнений. Только явный интерес.       И предложение о работе вместе. Приезжать и разобраться на месте.       Пётр перечитывает ещё раз.       Потом протягивает телефон Владу, который нервно закусил губу. Тот читает быстрее. — Подожди… Он серьёзно? — не верящим взглядом Влад смотрит то на экран, то на друга. — Да. — облегченно говорит Петя, у которого на лице заиграла радостная улыбка. — Он берёт нас? — уже как то истерично говорит Дикиджи, бросаясь в объятья друга. — Именно. — кивает Гуменник, не жалея эмоций для такого момента.       И вместе с этим приходит новая мысль. Америка — это не пустое место. Там уже есть система, люди. И следовательно конкуренция. — У него же есть ученики... — уточняюще спрашивает Влад, отлипая от длинноволосого. — Есть. — уже понимая, к чему тянет младший, кивает он. — И они... — звезды в его глазах горят ярче солнца, по крайней мере если сравнивать с Питерским так точно. — Малинин и Шайдоров, — говорит он с улыбкой за друга, подтверждая его мысли.       Влад на секунду замолкает. Его глаза забегали и на лице появился спектр всевозможных эмоций. — Мы буквально влетаем в их среду! — подпрыгивает он и встает с дивана, начиная пританцовывать, по видимости победный танец.       Кажется голова Гуменника скоро отвалится, потому что он отвечает на вопросы Влада кивками без конца. — Отлично. Я люблю стресс! — вскидывает он руки над головой, ознаменуя какую-то внутреннюю победу. — Врёшь. — закатывает глаза старший. — Вру. — хихикает эта торпеда и всё равно продолжает радостно танцевать.

***

Ответ пришёл не сразу. Сначала была тишина.

      Та самая, в которой невозможно понять, всё ли идёт по плану или уже нет.       Они ждали чуть больше. Слишком долго для "просто ожидания" и слишком мало, чтобы успеть привыкнуть к неопределённости.       Каждое утро начиналось одинаково.       Пётр просыпался раньше. (на данный момент времени по обоюдному решению Влад жил у него и спал в зале) Проверял почту, даже не открывая полностью глаза.       Ничего.       И это ничего заставляло глаз нервно дергаться.       Откладывал телефон, пытался отвлечься, но увы, не получалось.       Влад же держался хуже. — Я больше не могуу, — заявил он через неделю, расхаживая по комнате, — Это ненормально столько ждать!! — Это нормально, — спокойно отвечал Пётр, пока пил свой противный ромашковый чай. — Нет, это пытка! — негодовал младший. — Это процесс. — как ни в чем ни было отвечал он ему. — Я хочу уже знаать!! — проныл он, вставая на колени и уже начиная поклоняться какому-то из своих богов. — Я тоже. — отвечал ему Петя.       На пятнадцатый день Влад начал проверять статус чаще, чем Пётр. На двадцать пятый — они оба делали это почти каждый час.       На тридцать восьмой день пришло письмо.       Обычное уведомление.       Без эмоций и без намёков. Пётр открыл его первым, пробежался глазами и тут же замер. — Нуу? — Влад, которого только что позвали стоял над другом и нервно теребил край футболки.       Пауза длилась слишком долго и кучерявый не смог больше ждать. — Петь, не молчи. Что там?       Пётр поднял на него взгляд... И о боги. Впервые за всё это время улыбнулся искренне и по настоящему. В его глазах заплескала надежда, а руки нервно затряслись. — Одобрили... — Обоим? — стоящий в шоке Влад смог выдавить из себя только этот вопрос. — Обоим...       Влад выдохнул так, будто всё это время не дышал. Нервные смешки стали вырываться из него, создавая впечатление будто он тяжело больной. — Подожди… серьёзно? — всё ещё не веря в услышанное переспросил он. — Да. — вновь согласно кивнул Пётр. — Мы… реально едем?       Влад провёл руками по лицу и коротко рассмеялся. Уже более спокойно, но безумно радостно. — Это звучит как шутка... — Но это не шутка. — вынес заключение Пётр, отлаживая ноутбук в сторону. Он готов был прямо сейчас пробежать кросс в километр, потому что эмоций зашкаливали и не имели выхода.       Теперь они оффициально могли угнать из этой страны далеко, и очень уж он надеется что на долго. — Мы едем в Америку, — всё ещё не верит происходящему Влад. Он хватает того за руки и начинает их судорожно трясти, не желая сдерживать ослепительную улыбку, — Без плана! — С минимальным планом. — поправил его Петя, так же ярко улыбаясь.

После этого всё резко ускорилось.

      Если раньше время тянулось, то теперь оно будто сорвалось с места. Билеты до Стамбула, а после до Вирджинии.       Сборы и последние тренировки.       Последние встречи пропитанные слезами.       И где-то между этим впервые всерьёз всплыл вопрос, который они до этого почти не обсуждали. — Слушай, — сказал Влад, сидя на полу среди разложенных вещей. — А что дальше? — В смысле? — В смысле… мы приедем. И что? — Будем тренироваться, осваиваться. — Пётр складывал одежду в чемодан, не поднимая головы. Он был безумно рад происходящему, и прочие мысли его волновали меньше всего. — Это очевидно, но не об этом.       Гуменник одарил его непонимающим взглядом. — Гражданство, — прямо сказал Влад. — Виза — это одно. А дальше?       Пётр замер на несколько секунд, поджимая губы, а Влад нахмурился. — Ты понимаешь, что это долгий процесс? — Понимаю. — Петя казался нашкодившим малым, что усердно не признаёт очевидного. — Что это годы? — начал сильнее давить на него Влад. Перспектива быть депортированным его не радовала. — Понимаю... — И тебя это не пугает? — вбил он последний гвоздь в крышку гроба.       Пётр молча закрыл чемодан. Посмотрел на него с какой-то дикой серьёзностью и ответил. — Пугает. — И? — Сначала надо доехать. — пожал он плечами, тоже усаживаясь на пол. — Логично, — вздохнул Влад. — Решаем проблемы по мере их поступления. — повторил он уже давно сказанную фразу Петра. — Да. — кивает он, довольно улыбнувшись.

***

Пётр приехал домой к родителям вечером, за день до отлёта.

      В квартире было непривычно тихо. Мама на кухне, видимо что-то готовит, отец в зале, смотрит очередную передачу.       Братья — по своим комнатам. Все члены его семьи были давно оповещены об скором отъезде Пети, но легче от этого не было.       Вдруг, из кухни выглянула мама. Глаза грустные, а вид её сам за себя говорил, что мама она на то и мама. Отпускать своё чадо ей очень тяжело, тем более так далеко. И этот прощальный день последнее, что будет с ним общего у них на этот год.       Она быстро поприветствовала его, чмокнув пару раз в обе щеки. Увела на кухню, куда была созвана вся семья.       Они провели прощальный вечер за милой беседой, вспоминая былое. Как он первый раз встал на коньки, как Ваня разбил нос, убегая от петуха в деревне у бабушки, как Коля боялся ходить в церковь с папой, потому что его запугал старший брат.       Этот момент был последней соломинкой, которая связывала его с этим городом. И семья не давала этой соломенке треснуть. — Ты уже собрался? — спросила она, подходя ближе и беря его за предплечья. Время близилось к 12, ему явно уже стоило идти в свою квартиру.       Парень лишь кивнул. Он не готов был смириться с тем фактом, что скорее всего ближайший год её он не увидит. Да в целом всех не увидит. — Надолго? — этот вопрос дался ей тяжёло.       Конечно она смотрела новости, и знала основную причину такого решения своего сына. Но сроки... Их никто не обговаривал. — Не знаю. — и это "не знаю" повисло в воздухе. Тяжёлый вздох мамы заставил его напрячься.       Следом в коридоре показался и отец, серьезный в своей рясе, но по отечески расстроеный. Он смотрел на него внимательно. Своими чересчур теплыми и любящими глазами. — Решил? — спросил он, ложа руку ему на плечо. — Да. — вновь дал положительный ответ он, без лишних слов и комментариев. — Желаю удачи тебе, сын мой, — Олег погладил сына по голове, показывая своё одобрение, — Бог с тобой. И вся семья тоже.       Мама обнимала его дольше всех. — Ты только не пропадай, — тихо сказала она куда-то в плечо своему ребёнку, не желая отпускать. — Не буду. — соглашался он со всеми наставлениями родителя. — И ешь нормально. — чуть отстраняясь пригрозила она. И всё-таки врач она и есть врач. Всегда и везде. — Постараюсь, — невинно пролепетал он. — Не "постараюсь", — повторила она. — Будешь. Иначе я сама в твою Америку приеду.       Вслед за этим последовало молчание, но в нём было больше, чем длинное прощание. После долгих объятий и пары скупых слёз, он вышел за дверь родительской квартиры.       Но стоит отметить что с братьями прощание вышло чуть иначе, ещё до того как он собрался уходить. — Ты реально уезжаешь? — спросил его Коля, который не желал выпускать его из объятий. — Да. — тихо ответил он. — В Америку? — на этот вопрос он получил лишь лёгкий кивок. — Это круто, — сказал он. — Но мы будем скучать.. — на последних словах тот уже расклеился, стараясь сдержать слёзы, ведь он мужик, а мужики не плачут. (Да, это Петя говорил Коле, пытаясь уговорить его на поход в церковь в одну из пасок) — Ты вернёшься? — всхлипнул мальчишка, но задал интересующий его вопрос.       Пётр чуть задумался, но ответ дал честный. — Не скоро. — Тогда… удачи? — кивнул ему брат, вновь прижимаясь всем своим ещё маленьким тельцем к нему.       С Ваней же он прощался дольше. Давал наставления, обещал, что если тот только захочет, может ехать к нему.       А под конец прощания он протянул ему ключи от дома. Своего дома.       Получив в ответ недоумённый взгляд, Петя расплылся в улыбке. — Это от моего дома. У меня есть ещё одна связка, но на вряд-ли они мне там понадобятся, — будто то, что он сейчас говорил не было такой уж сложной математикой, чтобы понять, — Теперь она твоя, у нотариуса я был, всё переписал на тебя. Наслаждайся, братец.

***

День вылета наступил слишком быстро.

      Сумбурно, в небольшой эйфории и панике.       Аэропорт.       Сумки.       Очереди.       Объявления.       И странное ощущение, будто всё происходит немного не с ними. — Ну что, — сказал Влад, оглядываясь, — Ещё можно передумать.       Получив многозначительный взгляд от Пети он легко засмеялся. — Я обязан был спросить. — оправдывал он себя как мог, пока они шли из зоны ожидания в зону посадки.       Регистрация.       Паспорт.       Багаж.       Каждое действие — как шаг, после которого уже нельзя остановиться. Перед посадкой они стояли у окна. Самолёты взлетали один за другим и на душе становилось как-то спокойнее. — Слушай, — тихо сказал Влад. — А если всё реально изменится? — Так всё итак изменилось. И да, ещё кучу раз изменится. — с легкой грустью говорил он, прощаясь с родными краями. — И мы уже не будем такими, как сейчас? — с легкой досадой спросил Влад. — Однозначно.       Объявили посадку и они переглянулись. Без лишних слов спрашивая друг у друга. — Поехали? — синхронно задали они один вопрос, начиная смеяться с этого.       Самолёт и его узкие проходы. Ряды кресел, заполняемые самыми разными людьми.       Когда они сели, наступила странная тишина. Не в плане вокруг, между ними. Та самая, в которой уже ничего нельзя изменить.       Влад откинулся на спинку. — Ну всё, мы это сделали. — победно заявил он, закрывая глаза.       Гуменник же просто ухмыльнулся. Отвечать на это ему было нечем, да и незачем. — Страшно. — пробубнил Влад, чувствуя как самолёт начал движение. — Есть немного. — Немного!? — встрепенулся Дикиджи. — Я сейчас выйду, если можно. — Уже нельзя. — продолжая смотреть в окно иллюминатора, говорил Петя. — Тогда я полезу через окно. — заявил он, хотя на такой безбашенный шаг он точно не решиться.       Самолёт начал движение медленно. Потом быстрее.       И в тот момент, когда земля начала отдаляться, стало окончательно понятно: они действительно уехали.       Без гарантий.       Без успеха.       Без решений на будущее.       Но есть одно решение, от которого они уже не собирались отказываться. — Назад пути нет, да? — тихо спросил Влад. — Нет. — сказал он так, будто если бы был другой ответ, ради них развернули бы самолёт — И хорошо. — ответил ему парень, полностью расслабляясь в кресле.       И в этот момент ни один из них ещё не знает, что впереди их ждёт не только новый каток, новый тренер и новая страна — но и люди, с которыми всё станет намного сложнее, чем любые визы, и намного важнее, чем любой прокат.