Тепло твоих рук

Три недели подавители работали. Би-Хан принимал их каждое утро, запивая холодной водой, и чувствовал, как тело затихает, как запах персика прячется глубоко внутрь, как мир снова становится управляемым. Он почти поверил, что всё будет хорошо. Отец молчал. Не звал. Не бил. Только смотрел иногда долгим, тяжёлым взглядом, от которого по спине бежали мурашки. Би-Хан делал вид, что не замечает. Он работал. Тренировался. Встречался с Куаем по ночам — тихо, осторожно, в темноте. Куай согревал его, гладил по животу, на котором всё ещё желтели старые синяки, шептал что-то нежное. И как Би хан бы не отрицал, ему это нравилось. Он ждал этой нежности целый день и ночью почти с трепетом в животе ложился на матрас и ждал Куай Ляна . Куай всегда приходил. — Скоро вернусь, — сказал он однажды утром, собираясь. — Задание на северной границе. Три дня. Би-Хан кивнул. — Я справлюсь. Куай поцеловал его в лоб и ушёл. Срыв Это случилось на вторую ночь. Би-Хан проснулся от жара. Внутри всё горело. Кожа пылала, простыни намокли от пота, сердце колотилось где-то в горле. Он сел на футоне, прижимая руки к животу, и понял: подавители перестали работать. Но ведь он принимал их! Принимал ежедневно! Но она пришла! Слишком рано. Слишком внезапно. Слишком страшно. Запах персика заполнил комнату мгновенно — густой, сладкий, невыносимый. Би-Хан зажал нос рукой, но это не помогало запах был сильнее. Течка накрывала волнами, выгибала тело, выбивала дыхание. — Нет... нет... только не сейчас... — шептал он в пустоту. — Куай... Куай... Но Куай был далеко. А запах плыл по коридорам клана, просачивался сквозь сёдзи, добирался до самых дальних углов. Самых страшных. Самых опасных. До покоев отца. Дверь разъехалась без стука, угрожающе опасно Би-Хан даже не успел подняться. Он сидел на футоне, сжавшись в комок, дрожа всем телом, и смотрел, как в комнату входит отец. Грандмастер замер на пороге. Втянул носом воздух. И улыбнулся, будто ждал этого момента все те недели пока Би хан был идеален. — Ну надо же, — протянул он медленно, закрывая за собой дверь. — А я думал, подавители справляются. Видимо, ошибался. Би-Хан попытался встать, но ноги не слушались. Он только прижал руки к животу, словно это могло защитить. — Отец... я... — Молчать. Отец подошёл ближе. Остановился в шаге. Смотрел сверху вниз, как на грязь под ногами. — Ты знаешь, чем пахнет сейчас весь клан? Нет?… Тобой. Твоей течкой. Каждый альфа в радиусе километра знает, что здесь есть омега. — Он наклонился, схватил Би-Хана за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — И знаешь, что самое смешное? Би-Хан молчал. — Что ты — мой сын. Мой наследник. А выглядишь как дешёвая шлюха, готовая раздвинуть ноги перед любым. — Я не... Пощёчина обожгла щёку. Би-Хан упал на бок, ударившись головой о край столика. — Не смей перебивать. Отец схватил его за длинные волосы и поднял, заставляя стоять на коленях. — Расскажи-ка мне, — прошипел он, дыша в лицо, — кто тебя трахал? Учитель ? Тот альфа, что приходил к тебе по вечерам? Иначе почему течка пришла именно сейчас?! КОГДА У НАС СКОРО СБОР ГРАНДМАСТЕРОВ?! Би-Хан зажмурился. Слёзы текли по щекам. — Да, наверное, он, твой учитель, — усмехнулся отец. — Интересно, как он тебя брал? Сзади? Сверху? Заставлял ротик открывать? Он отпустил волосы, и Би-Хан уткнулся лицом в пол. — Молчишь? Правильно. Стыдно. — Отец обошёл его кругом. — А может, не только учитель? Может, и другие пробовали? Ты же у нас сладкий. Персик. Любой альфа захочет попробовать. — Нет... — выдохнул Би-Хан. — Никого не было. Только... — Только? — отец резко развернул его за плечо. — Только кто? Би-Хан проглотил имя Куая. Проглотил и задохнулся. Отец смотрел долго. Потом вдруг выпрямился. — Встань. Би-Хан попытался. Тело не слушалось, колени подгибались, живот сводило судорогой. — Я сказал — встань! Удар ногой в живот заставил согнуться пополам. Би-Хан захрипел, хватая ртом воздух, и снова свалился — Ты даже стоять не можешь. Ничтожество. Отец схватил его за волосы — больно, тянув пряди — и потащил к двери. — Пойдём. Покажем клану, какой у них "великий мастер". Двор Ночь была холодной. Ветер гнал снег по внутреннему двору, завывал между стенами. Би-Хана вышвырнули наружу, как мешок с мусором. Он упал на колени в снег, прижимая руки к животу. На нём были только тонкие штаны — отец не дал одеться. Холод пробирал до костей, но тело горело от течки, и это было ещё ужаснее. — Смотрите! — крикнул отец в темноту стражникам. — У нас развлечение! Из тени вышли четверо. Альфы. Крупные. Сильные. Они окружили Би-Хана полукругом, вдыхая запах, облизываясь. — Великий мастер, — усмехнулся один, самый крупный. — А пахнет как омежка. — Развлекайтесь, — бросил отец, разворачиваясь. — К утру чтобы был жив. Мне он ещё нужен. Он ушёл, даже не оглянувшись. Би-Хан остался один против четверых. Он ощутил нереальный страх, сердце забилось и спряталось в маленький кормашек, руки задрожали… это унизительно. Мерзко. — Ну что, красавчик, — первый альфа шагнул вперёд, схватил его за волосы, заставляя поднять голову. — Сам разденешься или помочь? Би-Хан молчал. Глаза расширились, в висках стучало. Второй альфа подошёл сзади, прижался к спине, провёл руками по рёбрам. — Гладкий... Нежный... Давно такого не пробовал. Третий и четвёртый стояли рядом, ждали своей очереди. — Отпустите, — тихо сказал Би-Хан. Голос севший, чужой. — Что? — рассмеялся первый. — Не хочешь? Небойся мы нежно. Он рванул штаны, обнажая бёдра на которых все еще слава богу были боксеры. — Смотрите, какой... Договорить он не успел. Ледяной шип пробил ему горло насквозь. Кровь брызнула в лицо Би-Хану, и мир замер на секунду. Он задышал чаще , смотря на замеревшое тело которое тут же упало перед ним, стражники отпрыгнули, их ехидные лица сменились на злобные гримасы. А потом начался ад. Би-Хан не помнил, как это случилось. Тело двигалось само. Инстинкты воина, вбитые годами тренировок, проснулись и взяли верх над течкой, над страхом, над болью. Второй стражник даже не успел вытащить оружие — лёд сковал его горло, разрывая кожу и лопнул прям на горле , гортань вылетела . Третий бросился на Би-Хана, но наткнулся на ледяной клинок, выросший прямо из ладони криоманта. Четвёртый попытался бежать. Не успел. Ледяная глыба пригвоздила его к земле, проткнув насквозь. Всё кончилось за несколько секунд. Би-Хан стоял посреди внутреннего двора, тяжело дыша. Кровь стекала по лицу, по груди, по рукам. Четыре тела лежали вокруг него в неестественных позах, снег под ними таял, смешиваясь с красным. Он заплакал, задрожал всем телом, — что же это такое ….— он нашел свои штаны и судорожно натянул их, теперь его клонило в сон, течка отступила? Он не знал, но сейчас выплеснутый адреналин дал о себе знать, и требовал сна. Ветер завывал. Би-Хан опустился на колени. И замер, пытаясь понять наяву ли это.. он убил стражников.. стражников Лин куэй ! Будучи в течке! Мира вышла во внутренний двор с тряпкой и ведром тёплой воды. Ночная уборка — самое спокойное время. Никто не ходит, не командует, не унижает. Она любила эти тихие часы. Ведро выпало из рук, пар поднялся из земли от теплой воды с ведра, она увидела его. Би-Хан сидел на коленях в луже крови. Вокруг него лежали четыре тела — стражники, которых она знала в лицо. Снег под ними таял, смешиваясь с красными пятнами. Сам наследник был бледен, дрожал, лицо залито кровью, штаны разорваны. — Господин Би-Хан? — голос сорвался на истерический крик Он поднял голову. Глаза пустые, красные от слёз. Руки дрожали.— Помогите... — прошептал он. — Пожалуйста... Мира подбежала, упала на колени рядом. — Что случилось?! — Отец... — Би-Хан сглотнул. — Он... они хотели... Она увидела синяки на теле, кровь на губах, следы ударов на животе. Увидела, как он дрожит от холода и страха. Унюхала его запах — сладкий, густой, персиковый. Течка. — Вам нужно к лекарю, — сказала она, стараясь говорить твёрдо. — Отец убьёт меня... — выдохнул Би-Хан. — Я убил стражников... он убьёт...нельзя к лекарю! Нужно убрать тела!!! — Сейчас он не узнает. Я помогу. Поверьте Она подхватила его под руку, помогла встать. Он шатался, ноги подкашивались, но она держала крепко. — Я... я не могу идти...я должен! Отпустите! Нужно убрать чертовы тела! — Я помогу вам, уберу тела.. но вам нужен лекарь.. клянусь грандмастер не узнает что вы были у лекаря— она знала что отец господина не допускает омег.. особенно сына к лекарю. Мира подхватила его под локоть. Он был лёгким, слишком лёгким. Волосы свисали вниз, длинные в засохшей крови. — Не спите, — сказала она. — Господин Би-Хан, не спите. — Холодно…— шептал Би хан — Сейчас потерпите. Она несла его тайными коридорами, которые знала только прислуга. Там где она была уверенна что не встретит Грандмастера — Вы... вы не боитесь? — прошептал Би-Хан. — Боюсь. Но вы — сын моей госпожи. Я не могу бросить вас умирать. — Вашей госпожи? — Я служила вашей матери. Я была рядом, когда она рожала вас. — Мира сжала губы. — Она была омегой. Как и вы. Би-Хан замер. — Откуда вы... — Я знаю всё, господин Би-Хан. Я знаю, что вы скрываете. Я знаю, что отец бьёт вас. Я много чего знаю господин. Би-Хан заплакал. Тихо, уткнувшись лицом в её плечо. — Я не хотел убивать, — прошептал он.— клянусь.. — Вы защищали себя. Это не убийство. Это самозащита. — Отец... — Ваш Отец — чудовище. Но сейчас он не узнает. Мы приведём вас в порядок, подлатаем. А потом... потом вы вернётесь в свою комнату и сделаете вид, что ничего не случилось. Я со своими помощницами уберем тела к приходу вашего отца. Она толкнула дверь в крыло лекаря. — Господин лекарь! Проснитесь! Срочно! Старый лекарь выскочил из комнаты заспанный, но увидев Би-Хана, сразу стал серьёзным. — Господи что произошло?! Нападение?! Кладите его сюда. Мира опустила Би-Хана на кушетку. — нет.. на господина напала стража! — Лекарь склонился над ним, ощупал пульс. — Что случилось Господин Би хан?! — Он убил стражников, — сказала Мира. — Они... они пытались его изнасиловать. Лекарь побледнел. Посмотрел на Би-Хана, на его разорванные штаны, на синяки, на следы ударов. — как же?! Нужно сказать Грандмастеру ! — нет.., — прошептал Би-Хан. — не нужно Лекарь молчал. Потом спросил: — От вас пахнет... персиком? Мира кивнула. — Он омега, господин лекарь. Можете уже сделать что то?! Лекарь вздохнул. — Я догадывался. Но боялся спрашивать. Он начал обрабатывать раны. Промывал, накладывал мази, перевязывал. Би-Хан лежал с закрытыми глазами, иногда шипел от боли. — Вы сильный, — сказал лекарь. — Сильнее своего отца. Не спите .. Вы можете впасть в кому из-за течки и стресса! — Неправда.. отец говорил альфа всегда будет сильнее омеги. — Правда. Но... — он помолчал. — Я не могу защитить вас от него. Он — Грандмастер. Если он узнает, что я помогал вам... — Я понимаю, — перебил Би-Хан. — Просто... подлатайте меня. И всё. Я ничего не скажу.. — Я сделаю, что смогу. Мира принесла одеяла, укутала Би-Хана. — Что будет утром? — спросила она. — Утром он проснется в комнате и никому ничего не скажет , — сказал лекарь. — А если отец узнает? — спросила Мира — Не узнает. Я прослежу, чтобы тела убрали. — сказал лекарь Би-Хан открыл глаза. — Вы... вы правда поможете? — Я помогу, — сказала Мира. — Но защитить вас от отца я не могу. Никто не может. Он — Грандмастер. Вы и сами это понимаете. — Я знаю, — прошептал Би-Хан. — Спасибо за это. Лекарь дал ему успокоительное. Би-Хан закрыл глаза. — Спите, — сказал лекарь. — Утром всё будет как прежде. — Как прежде... — повторил Би-Хан. — Это плохо. Он уснул. Мира и лекарь сидели рядом, молчали. За окном светало. Отец вернулся утром. Он шёл неторопливо, предвкушая зрелище. Думал увидеть сына, сломанного, изнасилованного, уничтоженного. Увидел другое. Отец замер. Ни тел, ни Би хана , ни Войнов. — Что... что ты наделал?— прошептал он в пустоту. Он поспешил к Би хану. Би-Хан медленно поднял голову когда отец вошел в его комнату. В его глазах не было ничего. Ни страха. Ни боли. Ни просьбы о пощаде. Только лёд. — что ты сделал?! — спросил отец — Они пытались меня взять, — сказал он тихо. Голос звучал ровно, как механизм. — Я защищался. — Ты убил воинов клана! — заорал отец. — Четырёх альф! Ты... — Они нарушили закон. — Би-Хан поднялся, шатаясь. — Я —будущий Великий мастер. Трогать меня нельзя. Таков закон. Ты сам его установил. Отец открыл рот и закрыл. Би-Хан стоял перед ним — уже в опрятной форме, дрожащий от не уступающего холода и уже уходящей течки, но с прямой спиной. — Я пойду на тренировку — сказал он. — Если хочешь наказать меня — наказывай. Но сначала похорони своих воинов. Он пошёл к двери, оставляя за собой следы от ног покрытые инием. Отец смотрел ему вслед и молчал. Впервые в жизни ему было нечего сказать.