Тепло твоих рук

Они простояли так долго. Потом Би-Хан отстранился, провёл рукой по волосам Куая — коротко, нежно, словно извиняясь за свою резкость. — Иди, — сказал он мягко. — Мне нужно поработать. — Точно всё хорошо? — поднял глаза Куай. — Да. Теперь да, — Би-Хан выдохнул. Куай кивнул, поцеловал его в лоб и вышел. Сёдзи закрылась. Би-Хан остался один. Он опустился на футон, прижимая руки к лицу, и вздохнул. В комнате всё ещё пахло персиком. Но теперь этот запах не пугал. На следующий день после той странной ночи, когда Би-Хан выгонял его из комнаты, а потом сам прижался и не отпускал, Куай ходил сам не свой. Он постоянно ловил себя на том, что ищет брата взглядом. Вот Би-Хан идёт по коридору — Куай смотрит. Вот Би-Хан склонился над свитками — Куай смотрит. Вот Би-Хан поднимает глаза и ловит его взгляд — и оба краснеют и отворачиваются, как два нашкодивших подростка. — Ты чего на меня уставился? — спросил Би-Хан, когда они оказались наедине в его покоях вечером. — Ничего, — Куай пожал плечами, но взгляд не отвёл. Слишком брат красивый при свечах, что таяли на канделябрах и освещали комнату убаюкивающим мерцанием. Би-Хан нахмурился, снова хмурится, но все равно такой красивый. — Иди сюда. Куай подошёл, он чувствовал запах, слабый, сладкий... но он молчал. Би-Хан усадил его на футон, смахнув плед, чтоб Куай устроился удобнее, а сам сел позади и начал перебирать его каштановые локоны. Медленно. Нежно. Проводил пальцами по затылку, по шее, по плечам. — Как прошел день? — спросил он тихо. — Спарринговал с Томашем, немного не рассчитал силу и двинул ему в ребра ногой... Я, конечно, извинился, — выдохнул Куай, и в голосе чувствовалась смешинка. Он прикрыл глаза от экстаза, разливающегося по голове: прохладные пальцы брата проходились за ушами и немного потягивали волосы на себя, от чего Куай почти стонал от удовольствия. — Тренировки... отец опять... — Тсс, — Би-Хан погладил его по голове, он хотел хотя бы здесь, сидя с Куай Ляном, не упоминать отца. — Отдыхай. Куай расслабился, закрыл глаза и прикусил нижнюю губу в улыбке, когда очередная волна удовольствия прошла по позвоночнику. Руки брата творили чудеса. — Ты такой заботливый, — пробормотал он. — Только для тебя, огонек. Куай улыбнулся, глаза все еще закрыты. В голову пришла мысль. Странная. Дикая. Опасная. Но от этого ещё более притягательная. «Только мой...» Днём Куай проходил мимо тренировочного двора. Было на удивление не так холодно, как всегда бывало здесь... Даже изредка выглядывало робкое солнце. Куай Лян шел по расчищенной от снега плитке, вдыхал прохладный утренний воздух и случайно стал свидетелем сцены, от которой его нос сам собой сморщился. Группа воинов-альф стояла кружком и... мерилась членами. — У меня длиннее! — Зато у меня толще! — Да у вас у обоих крохотный, ни одна омега не взглянет! Они ржали, хлопали друг друга по спинам, явно гордясь своими «достоинствами». Куай снова поморщился: «Дикари, блять». Пиромант ускорил шаг к тому месту, где, как он предполагал, будет его брат. «Либо это тренировочная площадка, либо он перенес тренировку на вечер, а сейчас бегает со свитками в зубах, либо же он сидит в комнате со... свитками, конечно, со свитками». Он видел не так давно, как Би-Хан шел с блокнотом в руках от советников. Он был зол, Куай это знал; на лице брата не было и тени хмурости, только невозмутимое спокойствие, выдавали только губы, которые тот бессознательно кусал изнутри. «Фу. Какая пошлость», — вдруг вспомнил Куай парней на тренировочной площадке, эта мерзкая мысль уже какого-то черта засела в голове. Мысли Куай Ляна бесновались от души — нельзя было отрицать, что Куай обладатель СДВГ, его способен был отвлечь даже шорох дерева. «А если бы мы с Би-Ханом... померились?» Сердце пропустило удар. «Если он альфа — он согласится. Просто по-братски. По-дурацки. Как шутка. Наверняка он так уже делал со сверстниками, может, он даже захочет похвастаться. Что тут такого? И я увижу его... там». Он уже представлял, как лицо Би-Хана заливается легким румянцем, как сбивается его дыхание, как глаза беспокойно мечутся по комнате, не находя себе места, как мелко дрожат ресницы и как пар клубится около таких холодных, но таких желанных губ. «Ох, черт! Нет, я просто хотел взглянуть, у кого лидирующие размеры! И пошутить! О чем я думаю?!» Куай сглотнул. Мысль была неправильной. Запретной. Возмутительной. И она не уходила. Куай пришёл к брату поздно вечером, когда знал, что Би-Хана не потревожит даже муха. Би-Хан сидел за свитками, но при появлении огонька отложил кисть и устало потёр переносицу. — Опять? — Что опять? — спросил Куай, подозревая ответ брата. Сёдзи медленно закрылась. — Пришёл мешать мне выполнять работу? — Я никогда не мешаю, — Куай уселся на футон, поджав ноги. — Я вдохновляю, — улыбнулся он, поднимая брови и делая забавное выражение лица. Би-Хан фыркнул, но в уголках губ пряталась улыбка. — Ладно. Говори, что хотел, и иди. Куай помолчал, собираясь с мыслями, так как снова забыл главную цель этого визита, хотя он часто заходил к брату бесцельно. — Как ты вообще? После вчерашнего? Отец не доставал? Би-Хан едва заметно притормозил в написании иероглифа. — Как всегда. Ничего нового. — Он тебя не бил? — Куай Лян иногда был невольным свидетелем побоев и ужасных синяков на белоснежном теле брата, когда тот просил обработать спину там, где он не достает, или же просто не хватало сил сделать это самому, но это редкость. — Нет. Сегодня обошлось, — отвел глаза старший. Куай выдохнул с облегчением. — Я переживаю за тебя. — Знаю. Куай Лян и правда переживал. Вмешиваться в дела и действия Грандмастера было запрещено, поэтому Куай лишь мог точить клыки на отца, а за братом ухаживать после особо жестокого избиения. — Ты для меня важнее всего, — Куай также был известен среди братьев своей непосредственностью. Би-Хан посмотрел на него долгим, тёплым взглядом, от которого у Куай Ляна всегда было приятное щекотание под ложечкой, иными словами — бабочки в животе. — И ты для меня... — взгляд Би-Хана тут же стал суров, и он вернулся к написанию текста. Они сидели в тишине, и это было хорошо. А потом Куай случайно вспомнил инцидент на полигоне. — Слушай... — начал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Я сегодня такую сцену видел. Воины во дворе... — тут-то он себя оборвал. «На кой черт я это ему говорю?!» Куай замолчал. Би-Хан, уже отвлекшись, поднял взгляд. — И что же ты там такое увидел? — Би-Хан отложил кисть, потягиваясь. Он расстегнул несколько пуговиц рубашки и ослабил пояс, чисто для комфорта. Куай понял, что долго молчит, а в голову вранье не лезет, и он на автомате выпалил: — Мерялись членами. Брови Би-Хана поползли вверх. — И? Какая мерзость. — И ничего. Просто подумал... — Куай пожал плечами, делая вид, что ему всё равно. — Интересно, а у нас с тобой... ну, кто больше? Пауза. Долгая. Очень долгая. Би-Хан медленно, очень медленно покраснел. Да, Би-Хана всегда мог выдать чертов легкий румянец на скулах. — Ты... ты серьёзно?! — криомант возмущенно глянул на огонька, будто не ожидал такого от брата. — А что такого? — Куай изобразил полное равнодушие. — Мы же братья. Можем пошутить. По-братски. — По-братски? — голос Би-Хана дрогнул. — Ты предлагаешь мне... помериться членами? По-братски? — Ну да. Би-Хан закрыл лицо руками. — Огонек, когда я в последний раз говорил, что ты идиот? — Почему?! — Куай засмеялся. — Тебе что, жалко? Или боишься, что у меня больше? — подначил Куай. — Да ты вообще обнаглел, — констатировал брат. — Тогда давай. — Нет! — Ну пожалуйста, — Куай придвинулся ближе, заглядывая в глаза. — Один раз. Никто не узнает. Просто шутка. По-братски. — Это не по-братски! Это по-ублюдски! — Ну, Би-Хааан... Би-Хан открыл рот и закрыл. — Ну пожалуйста, — Куай сделал щенячьи глаза. — Би-Хан. Пожалуйста. — Ты идиот. — Я знаю. Би-Хан боролся с собой: втащить младшему в челюсть или поцеловать его в лоб из-за милого вида. Куай понял, что так они далеко не уедут. — Ладно, — сказал Куай. — Смотри. Куай вскочил на ноги и, недолго думая, стянул штаны. Би-Хан замер. Член Куая был... большим. Очень. Толстым, длинным, с набухшей головкой и выступающими венами. Альфачье достоинство во всей красе. — Ну как? — спросил Куай с лёгкой усмешкой. — Достойный экземпляр? Би-Хан понял, что эта красота около его лица. — Твою мать! — он отпрянул назад. — Ты вообще потерял всякий стыд, Куай Лян! Щенок! Би-Хан сглотнул. Щёки горели огнём. — Да ладно! Я же шучу, — казалось, Куай Ляну было фиолетово. — Ну, оцени хотя бы... — Ты... — голос Би-Хана охрип, то ли от бесконечного потока слов на совете, то ли от увиденного. — Ты... большой. — Правда? — Куай довольно улыбнулся. — А теперь ты. — Я? А по башке тебе не дать? — Давай, — подначил Куай. — Я и этому буду рад. — Это неправильно. Ты должен быть скромнее, — Би-Хан снова обрел важный вид: веки опущены, голос выровнялся. — Почему? Это же между нами! А мы же родные... — Вот именно — братья. Куай наклонился, заглядывая ему в глаза. — И что? Би-Хан замер. — Что «что»? — они сами не заметили, как диалог перешел в шепот. — То, что мы братья, — Куай говорил тихо, но твёрдо. — Разве это отменяет то, что я чувствую к тебе? Би-Хан поднял глаза. — И что же ты чувствуешь? — прошептал он. Куай взял его лицо в ладони (привычка еще с детства). — Ты правда не понимаешь? Би-Хан молчал. Куай поцеловал его. Мягко. Осторожно. В уголок губ. — Вот что я чувствую. Би-Хан зажмурился. — Ты меня... так бесишь... — он поцеловал Куая в лоб. А Куай улыбнулся.