Leaves From the Vine

      Дождь шёл третьи сутки.       Зуко сидел под навесом заброшенной хижины на окраине сожжённой деревни и смотрел на мокрый лес. Капли барабанили по гнилой соломе, стекали по краю крыши, собирались в лужи у его ног. Он не помнил, когда в последний раз был сухим. Не помнил, когда в последний раз ел горячую пищу. Не помнил, когда в последний раз с кем-то говорил.       Он путешествовал один уже несколько недель.       После того как он оставил дядю — или дядя оставил его, теперь уже трудно было сказать, кто кого, — мир стал тихим. Слишком тихим. Раньше рядом всегда был Айро: его ворчание, его мудрые пословицы, его бесконечная любовь к чаю. Теперь не было никого. Только Зуко. Только его мысли. Только его шрам, который ныл в сырую погоду.       Он потянулся к мешку и достал оттуда дневник.       Потрёпанный, в кожаном переплёте, с обгоревшими краями. Дневник его отца. Нет — дневник Созина. Озай никогда не вёл дневников, он считал это слабостью. Но Созин вёл. Долго, подробно, одержимо. И теперь этот дневник был единственным, что Зуко сумел забрать из дворца перед тем, как его изгнали. Единственное, что связывало его с прошлым.       Он открыл его на заложенной странице.

      «...она была великолепна. Я никогда не видел такой силы. Такой грации. Такой ярости. Она стояла посреди горящего зала, и её глаза сияли алым, как угли в сердце вулкана. Она посмотрела на меня и улыбнулась — и в этой улыбке было всё: обещание, угроза, насмешка. Я понял тогда, что она — не человек. Она — дух. Дух хаоса, принявший женское обличье...»

      Зуко перечитал этот абзац уже в сотый раз. И в сотый раз не понял, о ком идёт речь.       Сначала он думал, что Созин пишет о той женщине — Тёмном Аватаре, которую убил Року. Об этом говорили придворные историки, об этом писали в учебниках. Она была воплощением Вату, врагом цивилизации, и её смерть от руки Светлого Аватара стала благословением для мира. Созин, по слухам, был к ней неравнодушен. Говорили даже, что именно её смерть подтолкнула его к войне.       Но чем дальше Зуко читал, тем запутаннее становилась история.

      «...она назвала своё имя. Тэган. Она стояла посреди огня и произнесла его, как приговор. И я понял, что это — не ОНА. Не моя госпожа. Это кто-то другой. Новая. Юная. Сломанная, но не сломленная. Она смотрела на меня глазами моей возлюбленной, но в них не было узнавания. Только пустота. Только холод...»

      Зуко перевернул страницу. Почерк Созина здесь становился неровным, буквы прыгали, строчки съезжали вниз. Старый Лорд Огня явно писал это в состоянии, близком к безумию.

      «...я не знаю, кто она. Мне доложили, что это новое воплощение. Но как это возможно? Моя госпожа умерла. Року убил её. Я видел пепел. Я держал его в руках. Но эта девочка... она носит её лицо. Её глаза. Её силу. Она — не она, но она — она. Я не понимаю. Я схожу с ума. Мне нужно найти её. Остановить. Или заставить служить. Или...»

      Дальше шло несколько строк, зачёркнутых так яростно, что бумага была прорвана в трёх местах.       А потом — последняя запись, датированная уже после того, как Созин передал трон Азулону. Почерк был старческим, дрожащим, но в нём сквозила странная, пугающая ясность:

      «...я видел её снова. Во сне. Она стояла у моего ложа и смотрела на меня своими чёрными глазами. Она ничего не говорила. Просто смотрела. Я спросил её: "Кто ты? Моя госпожа? Или та, другая?" Она не ответила. Она ушла в тень, и тень поглотила её. Я понял тогда: они — одно. Прошлое и настоящее. Та, что была, и та, что есть. Вату играет с нами. Вату всегда играл. Война была не моей идеей. Она была ЕЁ. Или ЕГО. Я уже не знаю...»

      Зуко закрыл дневник.       Голова болела. Он так и не смог разобраться, о ком идёт речь. Одна женщина или две? Одна погибла от руки Року, другая сожгла дворец и исчезла? Или это была одна и та же? Созин явно различал их — он называл одну «госпожой», а другую «Тэган». Но в последних записях они сливались в одно существо. В одного духа.       Озай тоже читал этот дневник. Зуко помнил, как отец запирался в кабинете и часами сидел над пожелтевшими страницами. Иногда он вызывал Азулу — не Зуко, никогда не Зуко, — и они говорили о чём-то вполголоса. О силе. О предназначении. О том, что Нация Огня должна стать превыше всех.       И ещё об одном.       О портрете.       Зуко закрыл глаза и увидел его перед собой — так ясно, словно он всё ещё стоял в отцовском кабинете.       Портрет висел на стене за троном. Огромный, в золочёной раме. На нём была изображена женщина — молодая, прекрасная, с длинными чёрными волосами, струящимися по плечам, и глазами цвета бездны. Она была одета в тёмно-красное кимоно, расшитое золотыми языками пламени. Её губы были изогнуты в лёгкой усмешке. Она смотрела на зрителя так, словно знала о нём всё. Словно видела его насквозь.       Зуко впервые увидел этот портрет в шесть лет. — Кто это? — спросил он у матери.       Урса замерла. Её лицо побледнело. — Никто, — сказала она слишком быстро. — Просто картина. Не смотри на неё.       Но он смотрел. Он не мог не смотреть. Что-то в этой женщине притягивало и пугало одновременно. Что-то, от чего по спине бежали мурашки.       Позже, когда мать исчезла, а отец стал другим — холодным, жестоким, одержимым, — Зуко иногда пробирался в кабинет и смотрел на портрет. Ему казалось, что женщина на нём знает, куда ушла мать. Что она знает всё.       Однажды Озай застал его. — Это Тёмный Аватар, — сказал он. Голос отца был странным: не гневным, но напряжённым. — Воплощение Вату. Она жила во времена Созина. Она была величайшим магом огня в истории. Созин боготворил её. Пока Року не убил её. — Она сражалась с Аватаром? — спросил Зуко, глядя на портрет широко раскрытыми глазами. — Она была равна ему, — ответил Озай. — Во всём. Стихии, сила, воля. Если бы не она, Созин никогда не начал бы войну. Никогда не осмелился бы бросить вызов миру. Это она вдохновила его. Она научила его, что гармония — это ложь. Что только через хаос можно достичь величия.       Он положил руку на плечо сына — редкий жест, от которого Зуко вздрогнул. — Азула будет как она, — сказал Озай. — Я сделаю её такой. Сильной. Беспощадной. Идеальной.       Зуко ничего не ответил. Он смотрел на портрет и думал о том, что женщина с чёрными глазами не выглядела злой. Она выглядела... грустной. Одинокой. Как будто она потеряла что-то и не могла найти.       Но он не сказал этого отцу. Он уже научился не говорить того, что думает.

***

      Дождь усилился. Зуко вздрогнул, возвращаясь к реальности. Дневник лежал на коленях, страницы намокли от сырого воздуха. Он убрал его в мешок и выглянул из-под навеса.       Лес молчал. Только дождь. Только ветер.       Он поднялся, закинул мешок за спину и двинулся в путь. Ему нужно было найти еду. Нужно было найти ночлег. Нужно было понять, что делать дальше.       Он шёл по размытой тропе, перепрыгивая через лужи, когда услышал крик.       Тонкий. Детский.       Зуко бросился на звук, не думая. Кусты расступились, и он увидел мальчика — лет семи, не больше, — который висел на краю оврага, вцепившись в корень дерева. Земля под ним осыпалась, и корень трещал, готовый оборваться в любой момент. — Держись! — крикнул Зуко.       Он прыгнул вперёд, схватил мальчика за руку и вытянул наверх. Ребёнок упал на мокрую траву, тяжело дыша, глядя на своего спасителя широко раскрытыми глазами. — Ты... ты спас меня...       Зуко кивнул. Он наклонился, чтобы помочь мальчику подняться, и в этот момент заметил, как ребёнок смотрит на него. Вернее — на его шрам. На его лицо. — Ты маг огня, — прошептал мальчик.       Зуко замер. — Да, — сказал он. — Я...       Но мальчик уже вскочил на ноги и побежал прочь, в сторону деревни, крича во всё горло: — МАГ ОГНЯ! ТАМ МАГ ОГНЯ! ОН ЗДЕСЬ!       Зуко стоял под дождём и смотрел ему вслед. Через несколько минут на окраине деревни зажглись факелы. Послышались голоса — грубые, злые. Кто-то взял вилы. Кто-то — меч. — Уходи! — закричал старик, вышедший вперёд. — Убирайся отсюда, огненный выродок! Твои сородичи сожгли наши дома! Убили наших детей! Мы не потерпим здесь никого из вас!       Зуко поднял руки, показывая, что безоружен. Хотя это было неправдой: его мечи висели за спиной. Но он не собирался их использовать. — Я не причиню вам вреда, — сказал он. — Я просто проходил мимо. Я спас вашего мальчика. — Ты — маг огня! — выкрикнула женщина, поднимая мотыгу. — Этого достаточно!       Ком грязи ударил Зуко в грудь. Потом камень — в плечо. Потом ещё один, в спину. Он попятился, но жители наступали, выкрикивая проклятия. Дети, которых они прятали за спинами, смотрели на него с ненавистью. С ненавистью, которую вложили в них взрослые.       Зуко развернулся и побежал.       Он бежал долго, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь мокрые кусты, пока крики не стихли позади. Тогда он упал на колени, тяжело дыша, и закрыл лицо руками. — Я не чудовище, — прошептал он в пустоту. — Я не чудовище.       Но никто его не слышал.

***

      Он не знал, сколько времени прошло.       Дождь наконец прекратился, сменившись туманом — густым, белёсым, стелющимся по земле, как дыхание спящего зверя. Зуко сидел под корнями поваленного дерева, закутавшись в плащ, и смотрел в никуда. Грязь на лице засохла коркой. Плечо, в которое попал камень, ныло тупой болью. Но боль внутри была сильнее.       «Ты — маг огня! Этого достаточно!»       Он снова и снова прокручивал в голове эти слова. Маг огня. Этого достаточно. Достаточно, чтобы ненавидеть. Достаточно, чтобы изгнать. Достаточно, чтобы отказать в человечности.       Когда-то он сам верил в это. Когда-то он гордился своей силой. Когда-то он думал, что Нация Огня действительно несёт миру прогресс и порядок. Теперь он был просто мальчишкой с изуродованным лицом, сидящим под гнилым деревом в лесу, где его никто не ждал.       Он потянулся к мешку, чтобы достать остатки еды, и его пальцы снова наткнулись на дневник. Он вытащил его и открыл наугад. Может быть, там найдётся ответ. Может быть, Созин знал что-то, что поможет понять, почему мир так ненавидит их народ. Почему его народ заслужил эту ненависть.

«...сегодня она показала мне, на что способна. Мы стояли на вершине вулкана, и она велела мне смотреть. Она подняла руки, и лава под нами запела. Она вырвалась из жерла, как зверь, сорвавшийся с цепи, и потекла туда, куда она указывала. Она управляла лавой, как я управляю пламенем свечи. Легко. Играючи. Она сказала: "Вот что значит быть свободным, Созин. Вот что значит не иметь границ". Я поверил ей. Я верил ей во всём...»

      Зуко перевернул страницу. Почерк снова менялся — становился мельче, торопливее.

«...Она ушла. Моя госпожа ушла. Року убил её, а я не смог защитить. Я стоял на берегу и смотрел, как её пепел развеивается над морем. Она не хотела, чтобы я вмешивался. Она сказала: "Это мой бой. Твой — ещё впереди. Начни войну. Сожги мир. Сделай так, чтобы моя смерть не была напрасной". Я сделал. Я всё сделал так, как она хотела. Но это не вернуло её...»

      А дальше — снова та же путаница. Снова упоминание кого-то ещё.

«...мне доложили, что в Царстве Земли нашли ребёнка. Девочку. Говорят, она — новое воплощение. Но этого не может быть. Моя госпожа мертва. Я держал её пепел. Я развеял его над морем. Если это правда... если цикл продолжается... значит, она вернулась? Или это кто-то другой? Кто-то, кто носит её лицо, но не её душу? Я должен увидеть её. Я должен узнать...»

      Зуко закрыл дневник. Голова шла кругом. Созин явно страдал от чего-то, что придворные лекари назвали бы помутнением рассудка. Он путал двух разных людей. Или не путал — возможно, он действительно верил, что Тёмный Аватар переродился в той девочке и что она была одновременно и той, кого он любил, и кем-то новым.       Тэган.       Имя, которое Созин записал с каким-то благоговейным ужасом. Та, кто сожгла дворец. Та, кто стояла посреди огня и назвала своё имя. Та, кто исчезла и не вернулась.       Кем она была на самом деле? И жива ли она сейчас?       Он не успел додумать эту мысль.       Земля под ним дрогнула. Сначала слабо, потом сильнее. Ритмичная, тяжёлая вибрация — такая, какую не мог создать ни один маг земли. Такая, какую создаёт только...       Машина.       Зуко вскочил на ноги, хватаясь за рукояти мечей. Туман разорвался, и из него вынырнула она.       Огромная, громоздкая, чудовищная конструкция из металла — гигантская ящерица-броненосец на шести ногах, с пылающими жаровнями на спине и стальными когтями, вспарывающими землю. Она двигалась медленно, но неумолимо, и каждый её шаг отдавался дрожью в костях. Из труб валил чёрный дым. На спине, в открытой кабине, стояла она.       Азула.       Её чёрные волосы развевались на ветру. Золотые глаза сияли холодным, расчётливым огнём. Она была одета в походную форму — тёмно-красное с золотыми вставками, — но держалась так, словно стояла на тронном возвышении. Она заметила Зуко и улыбнулась.       Не доброй улыбкой. Улыбкой хищника, заметившего добычу. — Зу-зу, — произнесла она, и её голос перекрыл шум машины. — Как мило. Я думала, ты уже мёртв. — Азула. — Он выхватил мечи, занимая боевую стойку. — Я не собираюсь с тобой драться. — Конечно, не собираешься. — Она сделала жест, и машина остановилась с лязгом и скрежетом. — Ты никогда не дрался со мной по-настоящему. Ты всегда проигрывал. И сейчас проиграешь.       Она спрыгнула с машины. Лёгкая, грациозная, как кошка. Приземлилась на землю, не запнувшись, и пошла к нему. Огонь уже плясал на кончиках её пальцев — синий, обжигающе-яркий. — Отец беспокоится, — сказала она, растягивая слова. — Ты сбежал, как трус. Ты предал свою семью, свою нацию, свою судьбу. А теперь ещё и путешествуешь один, как бродяжка. Знаешь, что сказал отец, когда узнал? — Дай угадаю, — прорычал Зуко. — Что я позор? — О, нет. — Азула улыбнулась ещё шире. — Он сказал, что я должна найти тебя. И привести домой. Живым. Или...       Она выбросила руку вперёд. Синее пламя сорвалось с ладони и ударило в землю у его ног. Зуко отпрыгнул, перекатился, вскочил на ноги. — ...или мёртвым, — закончила Азула. — Ему всё равно. Главное — чтобы ты перестал позорить семью. Окончательно.       Зуко не ответил. Он атаковал.       Мечи прочертили дуги в воздухе, целясь в корпус сестры. Но Азула была быстрее. Она уклонялась, скользила, танцевала вокруг него, и её синий огонь раз за разом заставлял его отступать. Она не спешила убивать — она играла. Как кошка с мышью. — Ты всё такой же предсказуемый, — заметила она, уклоняясь от очередного удара. — Весь этот героизм, эти попытки быть хорошим... Это скучно, Зу-зу. Ты никогда не понимал, что сила — это всё. Что только сила даёт право на существование. — Это не так! — рявкнул он, нанося новый удар. — Отец ошибался! И ты ошибаешься! — Правда? — Азула перехватила его меч огненным хлыстом и вырвала из руки. Второй меч вылетел следом. Зуко остался безоружным. — Тогда почему ты стоишь на коленях, а я — нет?       Она занесла руку для последнего удара.       И в этот момент раздался грохот.       Машина.       Не та, огромная, на которой приехала Азула, а другая — меньше, быстрее, старой модели. Она вынырнула из тумана с противоположной стороны и, визжа колёсами, понеслась прямо на них. За рычагами сидел... — Дядя? — прошептал Зуко.       Айро.       Старый генерал спрыгнул с машины, не дожидаясь полной остановки. Его лицо было мрачным, но спокойным. Огонь в его ладонях был оранжевым, тёплым, живым — не чета синему пламени Азулы. — Племянница, — произнёс он, и в его голосе не было злости, только печаль. — Отпусти его. — Дядя Айро. — Азула повернулась к нему, и её улыбка стала ещё холоднее. — Какая неожиданная встреча. Я думала, ты умер от ожирения где-нибудь в чайной. — Чай полезен для здоровья, — спокойно ответил Айро. — Тебе стоит попробовать. Успокаивает нервы. — Мои нервы в порядке. — Она шагнула к нему, и синий огонь на её ладони разгорелся ярче. — А вот твои, кажется, скоро перестанут быть проблемой.       Она атаковала.       И начался ад.

***

      Огонь. Синий и оранжевый. Два пламени столкнулись в воздухе, и лес вокруг запылал. Айро двигался плавно, экономно, каждый его жест был отточен десятилетиями практики. Азула была быстрее, злее, моложе.       Зуко подобрал мечи и бросился на помощь дяде. Вдвоём они начали теснить Азулу, заставляя её отступать к машине. Она огрызалась, её синий огонь раз за разом заставлял их уворачиваться, но теперь у неё не было преимущества. — Довольно! — крикнула она, и её голос сорвался на визг.       Она выбросила руку вперёд не в сторону Зуко, как ожидалось, а в сторону Айро. Тонкая, как игла, струя синего пламени пронзила воздух и ударила старика в грудь.       Айро пошатнулся. Его лицо исказилось от боли. Он попытался сделать шаг, но ноги подкосились, и он рухнул на землю. — ДЯДЯ! — Зуко бросился к нему, забыв об Азуле, забыв обо всём.       Азула отступила к своей машине, тяжело дыша. Её лицо было искажено яростью, но она не стала добивать. Вместо этого она запрыгнула на машину и дёрнула рычаги. — В следующий раз, Зу-зу, — крикнула она, — я не буду такой милосердной!       Машина взревела и исчезла в тумане.       Зуко склонился над дядей. Кровь. Много крови. Ожог на груди был страшным — синее пламя прожгло одежду и кожу до мяса. Айро дышал тяжело, с хрипом, но его глаза были открыты. — Дядя, держись! — Зуко прижал ладони к ране, пытаясь остановить кровь. — Я найду помощь! Я... — Зуко. — Голос Айро был слабым, но спокойным. — Тихо. Слушай меня. — Но... — Слушай. — Старик сжал его руку. — Ты должен найти Аватара. Помочь ему. Остановить Озая. Остановить Азулу. Это твой путь. Твой настоящий путь. — Я не могу это сделать без тебя! — Можешь. — Айро улыбнулся — слабо, но искренне. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты всегда был сильнее. Просто поверь в себя. И... — он поморщился от боли, — ...помни. Не всё золото, что блестит. Иногда самое ценное — это то, что мы теряем.       Его глаза закрылись. Дыхание стало ровнее, но он потерял сознание. Зуко остался один — с умирающим дядей на руках, посреди горящего леса, без помощи и без надежды.       Он запрокинул голову и закричал.       Этот крик разнёсся над лесом, но никто не ответил. Только дождь — снова начавшийся, мелкий и холодный, — смешивался со слезами на его изуродованном лице.

***

      Погоня длилась уже несколько часов.       Команда Аанга не спала. Не ела нормально. Не могла остановиться ни на час. Каждый раз, когда Аппа пытался приземлиться для отдыха, на горизонте появлялась она — огромная железная машина, изрыгающая чёрный дым, и три фигуры на её спине. Азула. Мэй. Тай Ли. Три тени, которые не знали усталости, не ведали жалости, не давали передышки.       Аппа выбился из сил. Его дыхание стало тяжёлым, движения — замедленными. Момо жался к Аангу и дрожал. Сокка осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Катара держалась из последних сил, но даже её терпение было на исходе.       Тэган наблюдала за ними молча.       Она сидела в хвосте седла, скрестив ноги, и смотрела вниз, на проплывающие под ними леса и холмы. Машина Азулы была видна даже отсюда — чёрная точка на фоне зелени, неумолимо ползущая следом. Тэган чувствовала её вибрации через воздух, через землю далеко внизу, через саму суть вещей. — Мы не можем так больше! — крикнула Катара, перекрывая шум ветра. — Аппа устал! Ему нужно отдохнуть! — Если мы сядем, они нас догонят! — ответил Сокка. — Эта штука не останавливается! Она как... как машина! — Потому что это машина, гений! — Хватит! — Аанг обернулся к ним. Его лицо было бледным от усталости. — Мы что-нибудь придумаем. Мы всегда что-нибудь придумываем.       Тэган поднялась.       Движение было плавным, текучим — она встала в полный рост на краю седла, балансируя с лёгкостью, которая казалась невозможной для человека, никогда не летавшего на зубре. Ветер рвал её чёрный плащ, трепал волосы, всё ещё хранящие запах краски. Она смотрела вниз, на машину, и её единственный зрячий глаз был холоден. — Тэган? — Аанг обернулся к ней. — Что ты делаешь? — Заканчиваю это, — сказала она.       И прыгнула.

***

      Катара закричала. Сокка выругался. Аанг рванулся вперёд, пытаясь схватить её, но было поздно. Маленькая фигурка в чёрном плаще уже падала вниз, камнем разрезая воздух.       Она не кричала. Не размахивала руками. Падение было контролируемым — она знала, что делает.       Земля приближалась стремительно. Верхушки деревьев, поляна, каменистая осыпь у подножия холма. Она выбросила руку вперёд — и земля ответила.       Огромный каменный столб вырвался из почвы, подхватывая её на лету. Она приземлилась на него, согнув колени, смягчая удар. Посох в её руке ударил по камню, и столб начал двигаться — скользить по земле, как лодка по воде, рассекая почву, поднимая тучи пыли.       Она ехала на столбе, управляя им движениями ног и посоха, и неслась наперерез машине Азулы.       Машина была огромной. Вблизи она казалась ещё больше — шестиногая металлическая тварь, ощетинившаяся трубами и жаровнями. На её спине стояли трое. Азула — в центре, с холодной улыбкой на губах. Мэй — слева, с метательными ножами в руках. Тай Ли — справа, лёгкая и напряжённая, как сжатая пружина. — Ого! — воскликнула Тай Ли, заметив приближающуюся фигуру. — Это что, ребёнок? — Это та девчонка с турнира, — лениво произнесла Мэй, прищурившись. — Я думала, это просто слухи.       Азула ничего не сказала. Она смотрела на Тэган, и её улыбка медленно угасала, сменяясь чем-то другим. Настороженностью? Любопытством? Сложно было сказать.       Тэган спрыгнула со столба и приземлилась на землю прямо перед машиной. Босые ноги коснулись почвы. Она выпрямилась и посмотрела на троих преследователей. — Дальше вы не пройдёте, — сказала она ровно.       Азула рассмеялась. — Какая забавная малышка. Ты что, серьёзно? Одна? Против нас троих? — Да. — И как ты собираешься нас остановить? Бросишь в меня камень?       Тэган не ответила. Вместо этого она вонзила посох в землю и развела руки в стороны.

***

      Земля взревела.       Огромные каменные глыбы вырвались из почвы и полетели в машину. Азула отреагировала мгновенно — синее пламя ударило навстречу, разбивая камни в пыль. Мэй метнула ножи, но Тэган даже не взглянула на них: земля сама поднялась стеной, и сталь застряла в грязи.       Машина двинулась на неё. Шестиногое чудовище ревело, изрыгало пар и огонь. Тэган уклонялась от ударов стальных лап, перекатываясь, прыгая, используя землю как щит и как платформу. Она не могла использовать огонь — не здесь, не сейчас, не перед ними. Не могла использовать воду. Только земля.       Но земли было достаточно.       Она дралась, как загнанный зверь, но в её движениях не было паники — только холодный расчёт. Она уводила машину всё дальше и дальше от того места, куда улетел Аппа. Каждый шаг, каждый удар, каждый бросок камня был частью плана.       Азула поняла это слишком поздно. — Она тянет время! — крикнула принцесса. — Аватар уходит! — Я заметила, — сухо ответила Мэй, безуспешно пытаясь пробить каменную защиту Тэган.       Тэган остановилась. Она обернулась через плечо и увидела, как Аппа исчезает за горизонтом — маленькая точка в облаках. Достаточно далеко. Достаточно, чтобы не видеть.       Она выпрямилась. — Теперь, — прошептала она себе под нос, — можно.       Вату внутри неё проснулся. «Да, — прорычал он, и в его голосе звучал голод. — Дай мне. Дай мне разрушить.» — Бери, — сказала она вслух. И расслабила контроль.

***

      Это было похоже на выдох после долгой задержки дыхания.       Тьма хлынула изнутри, заполняя каждую клетку, каждый нерв, каждый мускул. Глаза Тэган на мгновение вспыхнули алым — не как в состоянии Аватара, нет, она не позволяла Вату зайти так далеко, — но достаточно, чтобы те, кто смотрел на неё в этот миг, почувствовали животный, глубинный ужас.       Магия металла.       Она выбросила руки вперёд, и машина Азулы застонала.       Металл, из которого была сделана эта громадина, подчинился ей. Не сразу — она не гнула его, как маги земли гнут камни. Она ломала его. Находила микротрещины в стали, слабые места в соединениях, частицы руды в кованых листах — и разрывала их изнутри.       Огромная железная ящерица задрожала. Болты начали вылетать из креплений. Сварные швы трещали и расходились. Трубы лопались, выпуская облака пара. Жаровни опрокидывались, рассыпая горящие угли. — Что происходит?! — закричала Тай Ли, цепляясь за поручень. — Она ломает машину! — Мэй попыталась метнуть нож, но пол под ней накренился, и бросок ушёл в небо.       Азула вцепилась в рычаги, пытаясь удержать управление. Её лицо, обычно холодное и презрительное, исказилось от ярости и — впервые — от страха. — Кто ты такая?! — выкрикнула она.       Тэган не ответила.       Она сжимала кулаки, и машина сжималась вместе с ними. Металл грелся, накалялся докрасна, становился мягким, как воск. Стальные ноги подгибались. Корпус трещал по швам. А потом, с душераздирающим скрежетом, машина рухнула.       Азула, Мэй и Тай Ли вылетели из неё, кубарем покатившись по земле.       Тэган не дала им опомниться.       Земля под ними вспучилась, разверзлась, и каменные оковы сомкнулись вокруг их запястий и лодыжек. Мэй попыталась дотянуться до ножа, спрятанного в рукаве, но камень схватил её за плечи. Тай Ли попыталась нанести точечный удар по земле, чтобы освободиться, но Тэган была быстрее: каменные пальцы сжались вокруг локтей акробатки, лишая её подвижности. Обе замерли, беспомощные, как мухи в паутине.       Азула осталась напоследок.       Она стояла на коленях, придавленная камнем, но её глаза всё ещё горели синим пламенем. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть что-то — угрозу, проклятие, приказ, — но Тэган уже была перед ней.       Маленькая фигурка в чёрном плаще наклонилась и взяла принцессу за подбородок. Пальцы Тэган — тонкие, но стальные, как тиски, — сжали лицо Азулы. Сильно. До крови. Ногти впились в нежную кожу щёк.       Азула замерла. Впервые в жизни она увидела перед собой не врага, не соперницу, не жертву. Она увидела чудовище. То, что смотрело на неё из единственного чёрного глаза, не было человеком. — Ты, — произнесла Тэган тихо, почти шёпотом, — и твои сучки. Вы мешаете мне.       Её голос был спокойным, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике. — Я не знаю, зачем ты преследуешь Аватара, — продолжала она, всё ещё сжимая лицо Азулы. — Мне всё равно. Но если ты ещё раз встанешь на моём пути, если ты ещё раз помешаешь моим планам...       Она наклонилась ближе. Её губы почти касались уха принцессы. — Я заставлю тебя жалеть, что ты вообще родилась.       Она отпустила её.       Азула рухнула на землю, хватая ртом воздух. Кровь текла по её подбородку из ранок, оставленных ногтями. Она не кричала. Не угрожала. Просто смотрела снизу вверх на маленькую седовласую девочку, и в её золотых глазах плескалось то, чего она не испытывала никогда.       Страх.       Тэган развернулась и пошла прочь.

***

      Зуко видел всё.       Он сидел под деревом на краю поляны, прижимая к себе бессознательного дядю, и смотрел на битву, которая развернулась перед ним. Он не мог вмешаться — не мог оставить Айро, не мог драться в таком состоянии. Но он видел.       Он видел, как маленькая девочка в чёрном плаще в одиночку остановила огромную машину. Видел, как она разорвала металл голыми руками. Видел, как она заковала троих опытных воинов в камень, даже не запыхавшись. Видел, как она взяла за лицо его сестру — ту самую Азулу, которую он боялся всю жизнь, — и что-то прошептала ей, от чего Азула побледнела как полотно.       И теперь эта девочка шла к нему.       Она остановилась в нескольких шагах. Посмотрела на него. На Айро. На кровь, пропитавшую одежду старика. — Ты принц, — сказала она. Это был не вопрос. — Да. — Твой дядя ранен. — Я знаю.       Она помолчала, разглядывая старика. Потом опустилась на колени рядом с ним и положила ладонь на его грудь. Зуко напрягся, но не остановил её.       Закрыв единственный глаз, она прислушалась к чему-то внутри себя. Вода в теле Айро — кровь, лимфа, влага в клетках — отозвалась на её зов. Она не исцеляла. Она не умела исцелять. Но она могла остановить.       Кровотечение замедлилось. Ожог перестал расползаться. Этого было недостаточно, чтобы вылечить его полностью, но достаточно, чтобы он не умер прямо здесь. — Ему нужен настоящий целитель, — сказала она, поднимаясь. — Отвези его в город. Найди врача. — Я... — Зуко осёкся. — Спасибо.       Она не ответила. Она уже шла прочь — туда, куда улетел Аппа. — Подожди! — крикнул он ей в спину. — Кто ты?       Она остановилась. Не обернулась. — Никто, — сказала она. — Просто путник. — У тебя есть имя?       Пауза. — Тэган.       И она пошла дальше, оставляя позади искарёженную машину, пленённых врагов и принца, смотрящего ей вслед с выражением, в котором смешались страх, надежда и что-то похожее на узнавание.

***

      Аанг увидел всё это издалека.       Он велел Аппе развернуться сразу после того, как Тэган спрыгнула. Они кружили на безопасном расстоянии, и он смотрел. Катара смотрела. Сокка смотрел. Все видели. — Это... — начал Сокка и осёкся. — Магия металла, — прошептала Катара. — Она владеет магией металла. Я слышала о таком, но... — Это невозможно, — закончил Сокка.       Аанг ничего не сказал. Он смотрел на девочку в чёрном плаще, которая только что в одиночку разгромила машину, остановила трёх опаснейших врагов и даже не запыхалась. Которая управляла металлом, как глиной. Которая двигалась так, словно земля была продолжением её тела.       Он знал, что она сильна. Но он не знал, что настолько.       Тэган подошла к Аппе, когда тот уже приземлился на поляне. Она не выглядела уставшей. Только плащ был покрыт пылью, да на руках остались следы металлической крошки. — Всё, — сказала она, поднимаясь в седло. — Можно лететь.       В команде повисла тишина. — Ты... — Катара подбирала слова. — Ты спасла нас. — Да. — Ты владела металлом. — Да. — Ты могла бы убить их. — Да. — Почему ты этого не сделала?       Тэган помолчала, глядя куда-то вдаль. Потом ответила: — Они не стоят этого.       И отвернулась, давая понять, что разговор окончен.       Аппа взмыл в небо. Внизу, на поляне, остались лежать три фигуры, закованные в камень. Ещё ниже, под деревом, сидел Зуко, прижимая к себе дядю и глядя в небо. А на другом конце поляны, медленно приходя в себя, сидела Азула — с кровью на подбородке и страхом в золотых глазах.       Она смотрела вслед удаляющемуся зубру и шептала одно-единственное слово. Имя. Которое она слышала когда-то от отца, когда он заставлял её читать дневник Созина: — Тэган.

***

      Прошло три дня.       Команда Аанга разбила лагерь в скалистой долине к востоку от Гаолина — там, где каменные стены ущелья защищали от ветра, а небольшой ручей давал воду. Аппа, наконец выспавшийся и сытый, лениво жевал сено, которое Сокка где-то раздобыл. Момо носился по камням, охотясь на стрекоз. Катара хлопотала над котелком с похлёбкой, периодически помешивая её и пробуя на вкус. Сокка, лёжа на спине и закинув ногу на ногу, вырезал что-то из деревяшки — то ли новую игрушку, толи заготовку для оружия, он сам ещё не решил.       Тэган сидела в стороне, на своём обычном месте — спиной к скале, лицом к лагерю. Она не ела похлёбку, не участвовала в разговорах. Просто сидела, скрестив ноги и прикрыв глаза, и казалась спящей. Новый чёрный плащ укрывал её плечи. Чёрные волосы — теперь уже привычно тёмные после покраски — змеились по камням, как ручьи ночи.       Аанг наблюдал за ней уже полчаса.       Он восстановился быстрее всех — молодость и природа Аватара брали своё. Три дня сна и еды, и он снова был полон энергии, которая требовала выхода. Ему нужно было двигаться. Учиться. Становиться сильнее. Особенно после того, что он увидел.       Перед его глазами всё ещё стояла картина: Тэган, стоящая перед рушащейся машиной Азулы. Металл, который она гнула, как бумагу. Земля, которая подчинялась каждому её жесту. Она была... невероятной. И он хотел научиться у неё. Хотел понять, как она это делает. Хотел стать хотя бы наполовину таким же сильным.       Он поднялся и подошёл к ней. — Тэган?       Она не ответила. Её лицо оставалось неподвижным, дыхание — ровным и глубоким. Казалось, она действительно спала. Но Аанг уже знал, что с ней никогда нельзя быть уверенным до конца. — Тэган, я знаю, что ты не спишь, — сказал он, садясь перед ней на корточки. — Ну, то есть... я думаю, что не спишь. В общем, я хотел спросить...       Тишина. — Мы отдохнули. Все силы восстановили. Аппа в порядке. Погода хорошая. Может, продолжим тренировки? — Он заглянул ей в лицо. — Ты обещала научить меня магии земли. Помнишь? На том турнире? А потом на каменистой площадке? У нас был всего один урок. Один! Я держал камень. Это было здорово, но...       Тэган молчала. Её лицо не выражало ничего.       Аанг вздохнул. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Если ты устала, я понимаю. Может, завтра. Или послезавтра. Или...       Он повернулся, чтобы уйти, и в этот момент ступня Тэган врезалась ему в спину.       Это был не лёгкий толчок. Не дружеский пинок. Это был грубый, неожиданный, унизительный удар, который отбросил его на несколько шагов вперёд. Аанг, не удержав равновесия, растянулся на земле, подняв облако пыли. — Эй! — возмущённо воскликнул он, оборачиваясь.       Тэган сидела в той же позе. Но теперь её единственный зрячий глаз был открыт и смотрел прямо на него. Холодно. Оценивающе. Без тени извинения. — Ты что творишь?! — Аанг вскочил на ноги, потирая ушибленную спину. — Я же просто спросил! — Именно поэтому ты и не можешь научиться земле, — сказала она ровно. — Что? При чём здесь... — Ты спросил. — Она поднялась на ноги, плавно, как вода. — Ты вежливо попросил. Ты ждал, что я тебе отвечу. А когда я не ответила, ты сдался и пошёл прочь. — Но ты же... — Я сделала вид, что сплю. — Она скрестила руки на груди. — И что? Ты поверил. Ты отступил. Ты не настоял на своём. Ты не попытался докричаться, дотолкаться, доказать, что тебе это нужно. Ты просто... ушёл.       Аанг открыл рот, но не нашёл, что ответить. — Магия земли, — продолжала Тэган, делая шаг к нему, — это не магия воздуха. Воздух позволяет тебе уклоняться. Воздух говорит: «Обойди препятствие. Найди другой путь. Будь лёгким». Земля говорит другое.       Она остановилась в шаге от него. Смотрела снизу вверх — она была ниже его на полголовы, — но почему-то казалось, что это она возвышается над ним. — Земля говорит: «Стой. Сражайся. Не отступай». Ты не можешь быть магом земли, если ты готов уйти при первом же отказе. Ты не можешь двигать камни, если ты сам — не камень. — Но я... — Ты Аватар, — перебила она. — Ты должен освоить все четыре стихии. Но ты не освоишь землю, пока думаешь как воздух. Пока ты уклоняешься. Пока ты спрашиваешь разрешения. Пока ты ждёшь, что кто-то даст тебе то, что ты хочешь. Земля не даёт. Земля требует. Ты должен взять.       Аанг сжал кулаки. — Я не уклоняюсь! Я просто... я стараюсь быть вежливым! — Вежливость не остановила Азулу. — Голос Тэган стал холоднее. — Вежливость не спасла твой народ. Вежливость не выигрывает войны. Ты думаешь, Лорд Огня будет вежливо ждать, пока ты освоишь стихии? Он раздавит тебя, как букашку, пока ты будешь извиняться за то, что существуешь.       Аанг отступил на шаг. Её слова били больно. Очень больно. Но он не мог отрицать — в них была правда. — Хорошо, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Тогда... научи меня. Прямо сейчас.       Тэган посмотрела на него долгим взглядом. — Встань в стойку.       Он встал — ноги на ширине плеч, колени согнуты, как она показывала в прошлый раз. Она обошла его кругом, поправляя плечи, спину, положение рук. Её прикосновения были грубыми, деловыми, без тени нежности. Но Аанг заметил, что она ни разу не коснулась его кожи напрямую — только через одежду. — Теперь закрой глаза.       Он закрыл. — Почувствуй землю.       Он попытался. Камень под ногами был твёрдым, холодным. Он чувствовал его ступнями, но не слышал. Не так, как слышала она. — Не получается, — признался он. — Не получается, потому что ты слушаешь ушами. Слушай телом.       Он пытался. Честно пытался. Но мысли разбегались, как мыши. Ему было неудобно. Ему было скучно. Ему хотелось двигаться, а не стоять на месте. — Я не могу, — выдохнул он. — Это слишком...       Свист.       Он открыл глаза — и увидел камень, летящий прямо ему в лицо.       Аанг среагировал инстинктивно — уклонился, пригнулся, и камень просвистел над головой, едва не задев татуировку. — Ты что делаешь?! — закричал он.       Тэган стояла перед ним с непроницаемым лицом. В её руке был ещё один камень — размером с кулак. — Ты снова уклонился, — сказала она. — В меня летел камень! — Ты маг земли. Камень не должен быть твоим врагом. Камень — твоя стихия. Ты должен был остановить его, а не уворачиваться. — Но я не знаю как! — Узнаешь. — Она подбросила камень в руке. — Или он узнает тебя.       И швырнула второй.       Аанг вскинул руки, пытаясь сделать хоть что-то — и камень на мгновение замедлился. Не остановился, но замедлился, пролетев в сантиметре от его плеча. Тэган чуть приподняла бровь. — Уже лучше. Ещё раз. — Подожди, я не готов...       Третий камень ударил его в плечо. Больно. Очень больно. Аанг вскрикнул и схватился за ушибленное место. — За что?! — За то, что ты всё ещё ждёшь, что я буду ждать. Я не буду. Земля не будет. Лорд Огня не будет. Привыкай.

***

      Внутри Тэган, на границе сознания, раздался низкий, скрежещущий смех. «Неплохо, — пророкотал Вату. — Очень неплохо. Мне нравится, как ты его гоняешь.» — Заткнись, — мысленно бросила она. «Нет, правда. Этот мальчишка — ходячее недоразумение. Он слишком мягкий. Слишком добрый. Слишком... воздушный. Если ты не выбьешь из него эту дурь, он не выживет.» — Я не выбиваю дурь. Я учу. «Конечно, конечно. — В голосе духа звенела ирония. — Учишь. Бросая в него камни. Очень педагогично. Мне нравится.» — Ты вообще должен быть на моей стороне. «Я на твоей стороне, — промурлыкал Вату. — Просто твои методы доставляют мне удовольствие. Продолжай. Кинь в него ещё один.»       Тэган подавила желание закатить глаза. И швырнула четвёртый камень.       Аанг, стиснув зубы, выбросил руку вперёд — и камень раскололся надвое, упав по обе стороны от него. Он тяжело дышал, на лбу выступил пот. Но в его глазах загорелся огонь. Тот самый, который она искала. — Ещё, — сказал он.       Тэган едва заметно улыбнулась уголком губ. — Хорошо.

***

      Много миль к востоку, в тихой роще у подножия невысоких гор, двое сидели у костра.       Айро медленно поправлялся. Рана на груди всё ещё болела, но бинты были чистыми, а лихорадка спала. Он сидел, прислонившись спиной к стволу старого дуба, и пил чай — впервые за несколько дней. Зуко сидел напротив, помешивая угли веткой. На его лице всё ещё читалась тревога. — Дядя, — сказал он наконец, — ты говорил, что знаешь технику, которая могла бы помочь мне... победить Азулу.       Айро отставил чашку.        — Не победить, — поправил он. — Выжить. Это разные вещи. — Я слушаю.       Старый генерал вздохнул и поднялся, превозмогая боль. Он встал напротив Зуко и принял стойку. — Молния, — сказал он, — это чистая энергия. Маги огня, достигшие высшего мастерства, могут призывать её, разделяя внутренние энергии на инь и ян, а затем соединяя их в разряде. Азула владеет этой техникой в совершенстве. Озай — тем более. Но есть способ противостоять молнии.       Он сделал плавное движение руками. — Я узнал эту технику от магов Воды. Они не создают молнии — они перенаправляют энергию. Вода течёт, вода принимает, вода отводит. Ты можешь сделать то же самое с молнией.       Зуко нахмурился. — Маги Воды? Ты учился у магов Воды? — В молодости, — улыбнулся Айро. — Я много путешествовал. И многое узнал. Смотри.       Он повторил движение — медленно, плавно, как течение реки. Руки описывали круги, создавая невидимый канал для энергии. — Когда молния ударяет в тебя, ты не должен сопротивляться. Ты должен принять её. Провести через тело — но не через сердце, это важно, — и выпустить обратно. Ты становишься не мишенью. Ты становишься проводником. — Это звучит... опасно. — Так и есть. Одна ошибка — и твоё сердце остановится. Но если ты освоишь эту технику, ни одна молния не будет тебе страшна.       Зуко встал и принял стойку, повторяя движения дяди. Сначала неуклюже, потом — более плавно. Он старался изо всех сил, и Айро, глядя на него, чувствовал, как в груди разливается тепло. — Ты напоминаешь мне себя в молодости, — сказал он тихо. — Разве это хорошо? — Это значит, что у тебя есть надежда. — Айро улыбнулся. — А теперь ещё раз. И помни: не через сердце.

***

      Солнце стояло в зените, когда они вернулись к тренировке.       Аанг был полон решимости. После вчерашних камней, после синяков на плечах и спине, после унизительных падений — он всё ещё стоял. Что-то внутри него изменилось. Может быть, слова Тэган о том, что вежливость не остановила его народ, засели глубже, чем он хотел признавать. Может быть, ему просто надоело быть слабым. — Я готов, — сказал он, вставая в стойку.       Тэган сидела на своём валуне и смотрела на него. Она была без плаща — только тёмная туника и штаны, — и чёрные волосы были собраны в тугой узел на затылке. Маска пока оставалась на запястье, тускло поблёскивая на солнце. — Посмотрим, — сказала она.       Она спрыгнула с валуна и встала напротив него. Земля под её босыми ногами была привычной, знакомой, отзывчивой. Она чувствовала каждую трещину, каждый камешек, каждую вибрацию. — Вчера ты научился останавливать камни, — произнесла она. — Сегодня попробуем кое-что другое. Атакуй меня.       Аанг моргнул. — Что? — Атакуй. Землёй. Попробуй сдвинуть меня с места. — Но я не знаю, как... — Узнаешь. — Она скрестила руки на груди. — Или попробуй. Я жду.       Аанг заколебался. Потом выдохнул, принял стойку, которую она ему показывала, и топнул ногой. Ничего. Он топнул сильнее. Земля под ним дрогнула, но камень, на котором стояла Тэган, даже не шелохнулся. — Ты слишком много думаешь, — сказала она. — Ты пытаешься применить магию земли через философию воздуха. Ты ищешь лёгкий путь. Лёгкого пути нет. — Я просто... — Просто что?       Аанг развёл руками. — Я не знаю! Я пытаюсь! Но это трудно! Земля... она тяжёлая. Она не хочет двигаться. — Не хочет двигаться для тебя, — поправила Тэган. — Потому что ты не хочешь стоять. Ты всё ещё думаешь о том, как уклониться, как улететь, как уйти от удара. Ты не думаешь о том, как держать его.       Она шагнула к нему. — Попробуй ещё раз.       Аанг стиснул зубы и ударил кулаком по земле. На этот раз из почвы вырвался небольшой каменный столб — кривой, неуклюжий, — и устремился к Тэган. Она отбила его лёгким движением посоха, который мгновенно оказался в её руке. — Лучше. Но недостаточно.       Он ударил снова. И снова. И снова. Каждый раз — чуть лучше, чуть сильнее. Но Тэган отбивала все его атаки с лёгкостью, которая граничила с презрением. Она не нападала в ответ — просто защищалась, двигаясь экономно, почти лениво. — Ты всё ещё думаешь как воздух, — сказала она, когда он остановился перевести дух. — Ты атакуешь, но твои ноги не стоят на земле. Ты готов в любой момент взлететь. — Я не... — Не взлетишь.       Аанг осёкся. Потому что она была права. Где-то в глубине души он всё ещё держал запасной план. Если станет совсем плохо — он подпрыгнет, использует воздух, уйдёт из-под удара. Это было инстинктом. Это было его сутью. — Я не знаю, как иначе, — признался он. — Узнаешь.       Тэган подняла руку, и камень — небольшой, с кулак размером — взмыл в воздух и полетел в Аанга. Он остановил его — уже почти рефлекторно, — камень раскололся о невидимый барьер в метре от него. — Неплохо, — сказала Тэган. — А теперь...       Она не закончила.       Потому что Аанг, сам того не заметив, использовал магию воздуха.       Это было мелочью — просто дуновение, которое сдуло пыль с его одежды, когда он выпрямился. Но Тэган увидела. И внутри неё Вату расхохотался. «Воздух! — прорычал он с издёвкой. — Ты учишь его земле, а он всё равно возвращается к воздуху! Гармония! Свобода! Уклонение! Какой же он жалкий!» — Заткнись, — прошептала Тэган. «Ты тратишь на него время! Он никогда не поймёт землю! Он — воплощение Равы, он — воздух, он — всё, что ты ненавидишь! Посмотри на него! Он даже не понимает, что сделал! Он не достоин быть Аватаром!» — Я сказала, заткнись.       «Он слабак! Ты должна раздавить его!» — ЗАТКНИСЬ!       Вату замолчал. Но его смех всё ещё эхом отдавался в её сознании. И этот смех злил её. Не Аанг. Не его неумение. А то, что Вату был отчасти прав.       Она подняла руку к запястью. Металлический обруч на её руке начал расти, растекаться, подниматься по предплечью, по плечу, по шее — и через несколько мгновений маска закрыла её лицо полностью. Глухая, безликая, с единственной прорезью для левого глаза.       Аанг заметил это и насторожился. — Тэган? Что ты...       Она не ответила.       Вместо этого она взмахнула рукой — и огромный камень, размером с голову Аппы, вырвался из земли и полетел в него.       Аанг едва успел уклониться. Камень пролетел в сантиметре от его плеча и врезался в скалу позади, разлетевшись на осколки. — Ты что творишь?! — закричал он.       Тэган не ответила. Она уже поднимала следующий камень. Ещё больше.       Её движения стали другими. Плавными, текучими, как у хищника, который больше не играет с добычей. Посох в её руке вращался по инерции, следуя за каждым жестом, — то ударяя в землю, чтобы поднять новые глыбы, то рассекая воздух, направляя их полёт. Она не кричала. Не угрожала. Не произносила ни слова.       Она просто смотрела.       И этот взгляд — холодный, пустой, нечеловеческий — был страшнее любого крика.       Аанг уклонялся, отпрыгивал, перекатывался. Камни летели один за другим — огромные, беспощадные. Он попытался остановить один из них, но сила удара была такой, что его сбило с ног. Он упал, перекатился, вскочил — и тут же был вынужден уклоняться от следующего. — Тэган! — крикнул он. — Остановись! Это уже не тренировка!       Она не остановилась.       Её посох ударил по земле, и каменная волна пошла в сторону Аанга — настоящая волна, вздымающаяся и падающая, готовая раздавить его. Аанг вскинул руки и создал воздушный поток, чтобы отпрыгнуть выше. Волна разбилась о скалу, но новый камень уже летел ему в голову. — Аанг!       Катара выбежала на площадку. Она увидела происходящее — каменный шквал, Аанга, уклоняющегося из последних сил, и Тэган, стоящую в центре этого хаоса, как дирижёр оркестра разрушения. — Прекрати! — закричала она, бросаясь вперёд.       Тэган не повернула головы. Но её посох вылетел из руки — свистящий, вращающийся, — и вонзился в землю в миллиметре от ноги Катары. Древко дрожало от силы удара. Катара замерла как вкопанная, глядя на посох, который только что едва не пронзил ей ступню.       Голос Тэган прозвучал безучастно, как будто она говорила о погоде: — Не мешайся под ногами, когда идёт моя тренировка.       Катара подняла взгляд. Тэган смотрела на неё — вернее, на неё смотрела прорезь в металлической маске, за которой угадывался единственный чёрный глаз. Холодный. Пустой. Абсолютно, совершенно безжалостный. — Ты же убьёшь его! — крикнула Катара. — Нет. — Тэган вытянула руку, и посох, вырвавшись из земли, вернулся в её ладонь. — Если бы я хотела его убить, он был бы мёртв. Я учу его. Учу тому, что земля не прощает. Что враг не будет ждать, пока он соберётся с мыслями. Что если он не научится стоять, он умрёт. По-настоящему. Не здесь. Не сейчас. Но умрёт.       Она перевела взгляд на Аанга. Тот стоял на другом конце площадки, тяжело дыша, покрытый пылью и синяками, но живой. Его глаза горели — не гневом, но чем-то другим. Пониманием? — Ты использовал воздух, — сказала Тэган. — В начале тренировки. Ты даже не заметил. Твоё тело привыкло уклоняться. Привыкло быть лёгким. Это убьёт тебя, Аватар. Не я. Не Лорд Огня. Твоя собственная природа.       Аанг молчал. Он смотрел на неё — на маску, на посох, на камни, разбросанные по площадке, — и не находил слов. — Ты хочешь быть магом земли? — продолжала Тэган. — Тогда перестань быть магом воздуха. Хотя бы на время тренировки. Когда ты стоишь на земле — ты земля. Тяжёлый. Неподвижный. Несокрушимый. Никакого воздуха. Никаких уклонений. Только это.       Она воткнула посох в землю и повернулась к нему спиной. — Тренировка окончена. Завтра продолжим.       И пошла прочь, не оборачиваясь.       Катара смотрела ей вслед, всё ещё дрожа от пережитого страха. Потом подбежала к Аангу, схватила его за плечи, осмотрела лицо, руки, грудь — искала раны, переломы, что-то серьёзное. — Я в порядке, — сказал он тихо. — В порядке?! Она швыряла в тебя камни размером с бизона! Она чуть не проткнула меня посохом! — Но не проткнула. — Аанг поднял на неё взгляд. — Она остановила его в самый последний момент. Я видел. Он должен был попасть в тебя. Но не попал.       Катара замолчала. — Она пугает меня, — призналась она наконец. — Меня тоже, — сказал Аанг. — Но она права. Я всё ещё думаю как воздух. Я всё ещё пытаюсь уклоняться. Если я не научусь стоять... — он не закончил фразу.       Катара обняла его — крепко, защищающе. Он позволил.       А Тэган уже ушла за скалы, где её никто не видел. Она сняла маску и прижалась лбом к холодному камню. Глаза снова стали обычными — чёрными, пустыми, усталыми. «Отлично сработано, — промурлыкал Вату. — Особенно с посохом. Девочка чуть не обделалась.» — Я не хотела с тобой соглашаться, — прошептала Тэган. — Я не хотела, чтобы ты влиял на меня. «А я и не влиял. Ты сама это сделала. Я только посмеялся. Вся жестокость — твоя. Я тут ни при чём.» — Неправда. «Правда. Ты — Тёмный Аватар. Я — всего лишь твоя сила. Но выбор всегда за тобой. Ты выбрала быть хищником. Ты выбрала быть безжалостной. И знаешь что? Это сработало. Ты видела его лицо? Он наконец начал понимать.»       Тэган закрыла глаз. — Я не хочу быть хищником. «Но ты им являешься. И чем раньше ты это примешь, тем легче будет.»       Она ничего не ответила. Просто стояла, прижимаясь лбом к холодному камню, и слушала, как ветер свистит между скал.       Где-то далеко, на другом конце поляны, Аанг сел на землю, положил ладони на камни и закрыл глаза. Он не пытался двигать их. Он просто слушал. И впервые за долгое время — слушал правильно.

***

      Пустыня встретила их безжалостным солнцем.       Аппа летел тяжело — жара выматывала его, а сухой воздух не давал нормально дышать. Команда изнывала от зноя даже на высоте. Сокка постоянно прикладывался к фляге с водой, пока Катара не отобрала её у него, заявив, что он выпьет всё ещё до полудня. Момо лежал на голове Аанга, раскинув крылья и притворяясь мёртвым. Даже Тэган, обычно равнодушная к погодным условиям, надвинула капюшон ниже обычного и сидела неподвижно, лишь изредка проводя ладонью по нагретому металлу посоха.       Духовная Библиотека Ван Ши Тонга появилась из песка, как мираж.       Огромная башня, уходящая шпилем в небо, одиноко стояла посреди бескрайнего моря барханов. Она была древней. Очень древней. Тэган почувствовала это ещё до того, как Аппа начал снижаться. От башни веяло духами — не просто присутствием, а силой. Могущественной, древней, опасной. Такой силой, которая не терпит вторжения. — Мы должны это исследовать! — заявил Сокка, едва его ноги коснулись земли. — Там наверняка есть карты, схемы оружия, может быть, какая-нибудь информация о Лорде Огня... — Это библиотека духов, — перебила Катара. — Мы не можем просто так войти и взять то, что нам нужно. — А разве духи не любят делиться знаниями? — Не эти духи, — тихо сказала Тэган.       Все повернулись к ней. Она стояла в стороне, опираясь на посох, и смотрела на башню. Её единственный зрячий глаз был прищурен. Казалось, она прислушивается к чему-то, чего не слышат остальные. — Это место принадлежит Ван Ши Тонгу, — продолжала она. — Духу, который знает десять тысяч вещей. Он не любит людей. Не любит, когда его знания используют для войны. Если вы войдёте, вам придётся доказать, что вы пришли с миром. Или... — Или что? — спросил Аанг. — Или не возвращаться.       Повисла тишина. Ветер носил песок между барханами. — Я всё равно пойду, — сказал Сокка, расправив плечи. — Там может быть то, что поможет нам победить. Я чувствую это. — Я с тобой, — кивнула Катара. — Я тоже, — сказал Аанг. — Я Аватар. Духи должны меня пропустить.       Тэган не двигалась с места. — Я останусь с Аппой, — сказала она. — Кто-то должен охранять лагерь.       Аанг посмотрел на неё с удивлением и лёгкой тревогой. — Ты уверена? Мы могли бы... — Я сказала: я останусь.       Она не добавила «и это не обсуждается», но это прозвучало в её тоне. Аанг кивнул. Он уже научился не спорить с ней, когда она использовала этот голос.       Команда скрылась внутри башни, а Тэган осталась снаружи. Она нашла тень у стены, села, скрестив ноги, и стала ждать. Аппа лёг рядом с ней, положив огромную голову на песок. Его глаза всё ещё следили за Тэган с настороженностью — он не забыл, кто она, — но за прошедшие недели он перестал рычать. Может быть, привык. Может быть, понял, что она не опасна.       Она протянула руку и коснулась его меха. Тёплый. Мягкий. Он фыркнул, но не отстранился. — Хороший зверь, — прошептала она. — Ты им нужен. Им всем.       Аппа закрыл глаза.

***

      Прошло около часа. Солнце поднялось выше, жара стала невыносимой. Тэган почти задремала, когда земля предупредила её.       Шаги. Много шагов. Со стороны барханов приближались люди.       Она открыла глаз и увидела их. Бандиты. Песчаные бандиты на страусовых ящерицах, с чалмами на головах и крюками в руках. Они ехали прямо к лагерю, и их лица не предвещали ничего хорошего. — Смотрите-ка! — крикнул один из них, здоровяк с повязкой на глазу. — Летающий зубр! За такого на рынке отвалят целое состояние! — А с ним какая-то мелочь, — добавил второй, ухмыляясь. — Девочка, прячься, пока цела. Мы просто заберём зверя, и...       Он не договорил.       Вату внутри Тэган проснулся мгновенно. «Отдай им! — завопил он. — Отдай им зверюгу! Пусть забирают! Светлому будет больно! Его любимая скотина! Его друг! Представь, как он будет страдать! Это же идеальный план!»       Рука Тэган, лежавшая на мехе Аппы, сжалась в кулак. Пальцы медленно, очень медленно впились в шерсть. «Давай! Ты же хочешь этого! Ты — Тёмный Аватар! Твоя задача — причинять ему боль! Это твой шанс!» — Заткнись, — прошептала она.       «Тэган! Просто стой и смотри! Стой и смотри, как её уводят!»       Бандиты уже спрыгивали с ящериц, доставали цепи. Один из них грубо схватил поводья Аппы. Зубр встрепенулся, захрипел, попытался подняться, но другой бандит ударил его по ноге крюком. Аппа взревел от боли, и этот звук — полный страха, боли и непонимания — разорвал что-то внутри Тэган. — Я сказала: ЗАТКНИСЬ! — прорычала она вслух.       И сорвалась с места.       Это было не движение — это был взрыв. Она не раздумывала, не оценивала, не планировала. Она просто исчезла из того места, где сидела, и появилась прямо перед главарём бандитов.       Он не успел даже вскрикнуть.       Стальной посох ударил его в горло с такой силой, что хруст шейных позвонков разнёсся по всему лагерю. Главарь рухнул на песок мёртвым, не успев понять, что произошло. — ЧТО...       Остальные бандиты обернулись. Их было около десяти. Все вооружены. Все опасны. Все уже мёртвы — просто ещё не знали об этом.       Синий огонь вырвался из левой ладони Тэган. Не оранжевый, не красный — синий, ослепительный, как сердце вулкана. Он ударил в первого бандита и прожёг его насквозь. Песок под ним расплавился в стекло, засиявшее в солнечном свете, как драгоценный камень. «ДА! — взревел Вату. — ДА! БЕЙ! УБИВАЙ!»       Магия металла пришла следом. Цепи, которые бандиты принесли для Аппы, ожили. Они взвились в воздух, как змеи, и обвились вокруг своих хозяев, сжимаясь, ломая кости, разрывая плоть. Кровь брызнула на песок, мгновенно впитываясь в сухую землю, оставляя лишь тёмные, влажные пятна.       Тэган не останавливалась.       Её посох вращался, как живое существо. Он дробил черепа, ломал рёбра, выбивал оружие из рук. Она не кричала. Не рычала. Её лицо под маской было спокойным, почти безмятежным. Только глаза — один зрячий, чёрный как бездна, и один слепой, молочно-белый, — горели нечеловеческим огнём.       Бандиты пытались бежать. Она не дала.       Магия земли подняла песчаные стены, отрезая путь к отступлению. Магия металла вырывала пряжки с их одежды, превращая их в лезвия, которые вонзались в тела с влажным, чавкающим звуком. Синий огонь выжигал всё, до чего дотягивался, оставляя после себя лишь обугленные остовы тех, кто минуту назад был живыми людьми. «ЕЩЁ! — орал Вату, захлёбываясь восторгом. — ЕЩЁ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ИХ КРОВЬ! Я ХОЧУ ЧУВСТВОВАТЬ ИХ СМЕРТЬ!»       Последний бандит — молодой парень, почти мальчик, с редкой бородкой и испуганными, как у загнанного зверя, глазами — упал на колени и поднял руки. — Пощади! — взмолился он, и по его грязным щекам текли слёзы. — У меня семья! Я не хотел! Я больше никогда...       Посох Тэган ударил его в висок. Быстро. Милосердно — если такое слово вообще применимо к убийству. Парень упал лицом в песок и больше не двигался.       Тишина.       Тэган стояла посреди бойни, тяжело дыша. Вокруг неё лежали десять трупов. Песок был пропитан кровью — тёмной, густой, впитывающейся медленно, неохотно, словно даже земле было противно принимать в себя эту жатву. Её плащ был забрызган алым. С посоха капало. Руки дрожали — не от слабости, а от переизбытка адреналина, который всё ещё бурлил в венах.       Аппа смотрел на неё огромными, полными ужаса глазами. Он дрожал и тихо скулил, прижимаясь к земле, как испуганный щенок, несмотря на свои исполинские размеры. — Тихо, — сказала она, поворачиваясь к нему. Её голос, только что холодный и безжалостный, теперь звучал почти мягко. — Всё кончено. Они больше не тронут тебя.       Зубр не переставал дрожать. «Великолепно! — Вату внутри неё смеялся, пел, танцевал. — Ты почувствовала это? Ты почувствовала ВКУС?! Это хаос! Это сила! Это то, ради чего мы существуем!» — Заткнись, — бросила она, вытирая посох о песок. «Нет! Ни за что! Ты дала мне это! Ты дала мне их! Я хочу ещё! Дай мне ещё! Приведи других!»       Она сжала зубы и заставила духа замолчать усилием воли. Тело всё ещё дрожало от возбуждения, смешанного с отвращением к себе. Вату был доволен. Сыт. Умиротворён. И от этого ей было тошно.       А потом земля дрогнула.       Это была не атака. Это было что-то другое — глубинное, тектоническое, исходящее из-под песка. Тэган обернулась и увидела, как башня Библиотеки начинает крениться.       Песок под её основанием проседал, засасывая древнее строение вниз, в недра земли. Огромный шпиль, который веками указывал в небо, медленно, неотвратимо клонился к горизонту.       Из дверей выбежали люди. Аанг, Катара, Сокка — все трое неслись к Аппе, спотыкаясь в песке. За ними, как голодная пасть, разверзалась воронка, готовая поглотить всё вокруг. — ТЭГАН! — закричал Аанг, и его голос сорвался на крик. — БИБЛИОТЕКА ТОНЕТ! НУЖНО УЛЕТАТЬ!       Но Тэган не двинулась к седлу.       Она смотрела на башню. На то, как она падает. На то, как песок затягивает в себя не просто здание, а древнюю, могущественную силу. Духовную силу. Знания десяти тысяч вещей. Вековую мудрость. И Ван Ши Тонга — самого духа, который сейчас, возможно, погибал внутри. — Тэган! — снова закричал Аанг. — СКОРЕЕ!       Она не слушала.       Она развернулась лицом к башне и выбросила руки вперёд. И земля подчинилась.       Огромные каменные опоры — колонны, балки, целые скалы, — вырвались из-под песка и упёрлись в стены тонущей башни. Она держала её. Держала руками, магией, волей. Каждая мышца в её теле дрожала от напряжения. Пот катился по лбу, заливая глаз. Ноги уходили в песок по щиколотку.       Но этого было недостаточно.       Башня была слишком тяжёлой. Слишком огромной. Даже магии земли не хватало, чтобы удержать её целиком. Каменные опоры трещали под непомерным весом. Тэган чувствовала, как силы утекают из неё, как вода из разбитого кувшина.       И она поняла: одной ей не справиться. — Вату! — позвала она внутри себя. «Что? — Дух был всё ещё сыт и благодушен. — Ты звала меня?» — Помоги мне. «Что? — его тон мгновенно изменился, стал резким, недоверчивым. — Что ты сказала?» — Помоги мне удержать башню! — Она стиснула зубы, чувствуя, как дрожат руки от перенапряжения. — Если она рухнет, Ван Ши Тонг погибнет. Его наследие будет погребено навсегда. Баланс в мире духов нарушится. Ты этого хочешь? «Это не моё дело, — равнодушно ответил Вату. — Ван Ши Тонг — нейтральный дух. Он не служит ни мне, ни Раве. Мне всё равно, упадёт его башня или нет.» — ТЕБЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НЕ ВСЁ РАВНО! — закричала она внутри себя так громко, что эхо разнеслось по всему её сознанию. — ТЫ — ДУХ! ПЕРВОЗДАННЫЙ ДУХ ХАОСА! Если библиотека исчезнет, если все эти знания пропадут, если ещё один дух умрёт из-за людской глупости — это уменьшит и твой мир! Ты станешь слабее! Ты понимаешь это?!       Вату замолчал. Она чувствовала его колебание. — Ты хочешь разрушения? — продолжала она, и в её мысленном голосе звенела сталь. — Ты хочешь хаоса? Помоги мне сейчас, и я убью в твою честь столько, сколько тебе будет нужно. Я обещаю. Я не забуду этого. Но если ты дашь башне упасть, если ты позволишь этому духу погибнуть, когда мы могли его спасти, — я никогда больше не высвобожу твою силу. Никогда. Ты понял меня?       Долгая, мучительная пауза. Тэган чувствовала, как каменные опоры под её контролем трещат, крошатся, ломаются. Ладони болели от напряжения. Ноги дрожали. «Ты обещаешь, — произнёс Вату наконец, и его голос был тихим, но в нём звучал голод. — Ты обещаешь убивать во имя моё. Много. Так много, что мне надоест считать.» — Обещаю.       Вату зашевелился.       Она почувствовала это физически — как древняя, невероятная сила поднимается из глубин её существа. Как тьма обволакивает мышцы, нервы, кости. Как энергия хаоса течёт по венам, смешиваясь с её собственной силой.       И башня остановилась.       Огромные каменные опоры, которые только что трещали и крошились, вдруг застыли — твёрдые, как сама вечность. Песок вокруг них превратился в камень, создавая несокрушимый фундамент. Башня Ван Ши Тонга, только что готовая рухнуть в бездну, теперь стояла неподвижно. Она всё ещё кренилась, но больше не падала.       Тэган держала её.       Её ладони были разбиты в мясо. Кровь текла по запястьям, капала на песок, смешиваясь с кровью убитых бандитов. Кожа на пальцах лопнула, обнажая розовую плоть. Она чувствовала, как кости трещат под давлением магии, как мышцы рвутся и тут же восстанавливаются благодаря регенерации Вату, чтобы снова рваться и снова восстанавливаться. Это была агония. Чистая, незамутнённая агония. Но она держала.       Из дверей башни, цепляясь за камни, выбралась последняя фигура. Катара. Она тащила за шкирку Сокку, который что-то кричал и размахивал руками. Аанг бежал за ними, прикрывая их от падающих камней воздушными потоками. — ЛЕТИМ! — крикнул он, запрыгивая в седло.       Аппа, всё ещё дрожащий после атаки бандитов, но верный своему хозяину, взмыл в воздух. Его огромные лапы оттолкнулись от песка, и он начал набирать высоту. — ТЭГАН! — Катара свесилась с седла, протягивая ей руку. — ПРЫГАЙ!       Тэган не могла прыгнуть. Если она отпустит сейчас, башня рухнет до того, как команда окажется в безопасности. Она стиснула зубы и держала. Кровь текла по её рукам ручьями, капая на песок, который мгновенно окрашивался в алый.       Аппа сделал круг. Сокка и Катара втащили на борт Аанга, который что-то кричал, но Тэган не слышала слов — в ушах шумело от напряжения. — ВСЁ! — прошептала она. — ДОСТАТОЧНО!       И отпустила.       Башня Ван Ши Тонга, лишённая магической поддержки, начала медленно, величественно оседать в песок. Но она не рухнула. Не развалилась. Она погружалась плавно, как корабль, уходящий под воду — контролируемо, почти изящно. Вату сдержал слово. Он дал ей ровно столько силы, чтобы спасти и команду, и духа, и наследие Библиотеки.       Тэган оттолкнулась от земли магией и прыгнула — высоко, как только могла. Аанг, свесившись с седла Аппы, поймал её за руку. Его пальцы сомкнулись на её запястье, и он втащил её на спину зубра.       Она рухнула на дно седла, тяжело дыша, покрытая кровью — чужой и своей, — потом и песком. Ладони были разбиты в мясо, пальцы дрожали, из ран сочилась кровь. Катара смотрела на неё круглыми от ужаса глазами. — Что... что там произошло? — выдохнула она, уже доставая воду из меха, чтобы исцелять. — Бандиты, — коротко ответила Тэган, не открывая глаз. — Хотели украсть Аппу. Я их остановила. — Где они? — Там. — Она слабо кивнула вниз. — В песке. Все.       Сокка выглянул за борт и побледнел. Внизу, на песке, расплывались тёмные пятна. Десять тел лежали в неестественных позах, окружённые осколками стекла — песка, который расплавился от синего огня. — Там... там десять тел, — прошептал он. — Это всё ты? — Да. — Круто, — выдохнул Сокка. — То есть... ужасно. Очень ужасно. Но круто. В смысле... я заткнусь. Прямо сейчас. Уже заткнулся.       Аанг ничего не сказал. Он смотрел на Тэган — на её разбитые, кровоточащие ладони, которые Катара уже начала исцелять, на кровь на плаще, на усталое, измождённое лицо, на дрожащие руки, которые только что держали целую башню. И что-то в его взгляде изменилось. Что-то глубокое, тёплое, почти болезненное. — Ты спасла Аппу, — сказал он наконец. — И спасла нас. — Я сделала то, что должна была, — ответила она, не открывая глаз. — Но почему? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее непонимание. — Почему ты держала башню? Почему ты не убежала, когда могла? Почему ты вообще...       Он осёкся. Не закончил.       Тэган медленно открыла глаз и посмотрела на него. Её взгляд был усталым, пустым, но где-то в самой его глубине мерцало что-то, чего она сама не могла объяснить. — Я не знаю, — сказала она. И это было правдой. «Я знаю», — прошептал Вату внутри неё, но она не стала его слушать.

***

      Много дней пути к северу, в шумном порту на берегу залива, двое мужчин садились на паром до Ба-Синг-Се.       Зуко стоял у борта и смотрел на море. В руке он всё ещё сжимал дневник Созина — теперь уже прочитанный от корки до корки, но так и не понятый до конца. Айро стоял рядом, опираясь на трость. Его рана всё ещё давала о себе знать, но он уже мог ходить. — Мы действительно оставляем прошлое позади? — спросил Зуко. — Мы не оставляем его, — ответил Айро. — Мы учимся жить с ним. Это и есть новая жизнь. — Я видел её, дядя.       Айро повернул голову. Его глаза, обычно полные тепла и мудрости, стали серьёзными. — Кого? — Девочку. На поляне, когда Азула напала на нас. Она назвала своё имя, и оно... — Зуко сглотнул. — Её зовут Тэган. Как в дневнике. Как ту, что сожгла дворец сто лет назад. И она... она выглядит моложе меня, дядя. На вид ей лет двенадцать, может, тринадцать. Но она сражалась как демон. Она остановила машину Азулы голыми руками. Она заковала Мэй и Тай Ли в камень. Она взяла Азулу за лицо и что-то сказала ей — и я видел страх в глазах моей сестры. Впервые в жизни.       Айро долго молчал. Паром качался на волнах. Чайки кричали над головой. — Это имя не может быть совпадением, — сказал он наконец. — Но как? Прошло сто лет. Сто. — Я знаю. Поэтому и спрашиваю тебя. Ты знаешь больше, чем я. Ты всегда знаешь больше. — Духи живут долго, — медленно произнёс Айро, глядя на приближающийся берег. — И те, в ком течёт их сила, тоже. — Ты думаешь, она... — Я думаю, — сказал Айро, взвешивая каждое слово, — что в этом мире есть много вещей, которые мы не в силах понять. Возможно, она — одна из них. Возможно, ей нужна помощь. Возможно, она сама — помощь, посланная нам, только мы ещё не знаем об этом.       Паром причалил. Они сошли на берег. Им нужен был чай. Им нужен был покой. Им нужен был дом.       А впереди их ждал Ба-Синг-Се — огромный, неприступный, полный тайн. В его стенах, невидимое для посторонних глаз, скрывалось общество «Белый Лотос» — те, кто хранил мудрость веков и верил, что однажды мир снова обретёт гармонию. Айро знал их. И знал, что они примут его и его племянника. — Идём, Зуко, — сказал он, кладя руку на плечо племянника. — Нас ждёт чай. Хороший чай. Самый важный чай в твоей жизни.       Зуко убрал дневник в мешок и пошёл за ним. Туда, где, возможно, начиналась новая жизнь. Или продолжалась старая — просто под новым углом.

***

      Дорога на Ба-Синг-Се лежала через Змеиный перевал — узкий, извилистый путь, зажатый между отвесными скалами и глубокими ущельями. Аппа лететь здесь не мог: ущелья были слишком узкими для его размаха крыльев, а сильные восходящие потоки угрожали перевернуть седло. Пришлось идти пешком. Команда растянулась цепочкой по каменистой тропе — Аанг впереди, за ним Катара, потом Сокка с Момо на плече, и Тэган замыкающей, с посохом в руке и капюшоном, низко надвинутым на лицо.       Шли уже несколько часов. Солнце нещадно палило, нагревая камни так, что воздух дрожал над тропой. Все устали. Все хотели пить. И все молчали — не потому что нечего было сказать, а потому что сил на разговоры не осталось.       А потом из-за поворота показались они.       Сначала Тэган почувствовала их шаги — лёгкие, осторожные, явно женские. Потом услышала голос: звонкий, властный, привыкший отдавать приказы. — Стоять! Кто идёт?       Из-за скал выступили фигуры. Девушки в зелёных одеждах, с веерами в руках и боевой раскраской на лицах. Воительницы Киоши. Тэган знала о них — Киоши была одним из прошлых воплощений Светлого Аватара, и её наследие жило на острове, который носил её имя. Эти девушки были наследницами её боевого искусства. — Суюки! — радостно воскликнул Сокка, выбегая вперёд.       Девушка-лидер — стройная, с короткими чёрными волосами и острым, оценивающим взглядом, — опустила веер. — Сокка? Ты? Здесь? — В её голосе прозвучало удивление, смешанное с чем-то более тёплым. — Мы идём в Ба-Синг-Се! — выпалил Сокка, явно смущаясь. — А ты что здесь делаешь? — Мы сопровождаем беженцев, — ответила Суюки, указывая на небольшой лагерь, разбитый чуть дальше по тропе. — Люди бегут от войны. Идут в столицу в надежде на защиту. Мы помогаем им пройти перевал.       Она обвела взглядом команду, задержавшись на Тэган. — А это кто? — Это Тэган, — сказал Аанг, выступая вперёд. — Она наш... друг. И учитель магии земли.       Суюки прищурилась, разглядывая маленькую фигурку в чёрном плаще. Тэган не пошевелилась, не сказала ни слова. Воительница, казалось, хотела что-то спросить, но передумала. — Ладно, — сказала она. — Раз вы идёте в Ба-Синг-Се, помогите нам. У нас тут женщина на сносях. Она не дойдёт сама.

***

      Женщину звали Лиан. Она была молодой — может быть, чуть старше двадцати — и очень, очень беременной. Её огромный живот, обтянутый простой крестьянской одеждой, казался почти неестественным на фоне хрупкого тела. Она сидела на камне у края тропы, тяжело дыша, и её лицо было бледным от усталости и боли. — Схватки начались, — тихо сказала Суюки, отводя Катару в сторону. — Мы не можем идти дальше. Ей нужно родить здесь.       Катара побледнела. — Я... я не умею принимать роды. Я маг воды, я умею исцелять, но это... это другое. Там кровь. Много крови. — У нас нет выбора, — твёрдо сказала Суюки. — Ты единственная, кто хоть что-то знает о медицине.       Тэган стояла в стороне и смотрела.       Она впервые в жизни видела беременную женщину. В доме Хироши не было беременных — только жертвы. Во дворце Созина — только солдаты, маги, слуги. В горах, где она скиталась сто лет, — никого. Она видела смерть. Видела боль. Видела кровь. Но никогда не видела, как зарождается жизнь.       И это зрелище парализовало её.       Огромный живот. Тонкие руки, обхватывающие его. Лицо женщины, искажённое болью и одновременно светящееся чем-то, чего Тэган не могла назвать. Надеждой? Любовью? Она не знала. — А-а-а! — Лиан вскрикнула, и её тело содрогнулось. — Началось, — сказала одна из воительниц Киоши. — Нужно нести воду, чистую ткань, что-то, что можно подложить...       Все засуетились. Катара, преодолевая страх, опустилась на колени рядом с роженицей. Сокка и Аанг отошли подальше, явно чувствуя себя неловко. Суюки командовала, раздавая указания.       А Тэган стояла как вкопанная.       Лиан повернула голову, и её взгляд — полный боли, страха и мольбы — упал на Тэган. Она протянула руку и схватила её за запястье. Пальцы женщины были холодными, дрожащими, но хватка — железной. — Помоги, — прошептала она. — Пожалуйста. Я боюсь.       Внутри Тэган что-то оборвалось.       Это было прикосновение. Простое, человеческое прикосновение, не для того, чтобы причинить боль, не для того, чтобы взять силой, а для того, чтобы попросить. Попросить помощи. Попросить защиты. У неё — у чудовища, у Тёмного Аватара, у той, кто несколько часов назад убил десять человек и обещал своему духу убить ещё больше. — Я... — её голос сорвался. — Я не знаю как. — Просто будь рядом, — прошептала Лиан. — Просто держи меня за руку.       Тэган опустилась на колени. Она не умела утешать, не умела поддерживать, не умела быть рядом. Но она могла сделать другое.       Она выбросила руку в сторону, и земля отозвалась. Камни поднялись из почвы, образуя стены. Ещё одно движение — и над ними сомкнулась крыша. За несколько секунд она создала каменное укрытие — грубое, но надёжное, защищающее от ветра, солнца и чужих глаз.       Лиан слабо улыбнулась. — Спасибо.       Роды были тяжёлыми.       Катара, дрожащими руками, делала что могла. Она исцеляла разрывы, успокаивала боль, но кровь всё текла и текла — слишком много крови. Лиан кричала. Тэган держала её за руку и чувствовала, как жизнь уходит из этой женщины. Не быстро — но неумолимо. — Я не могу! — в отчаянии крикнула Катара. — Ребёнок застрял! Нужно что-то сделать!       Тэган посмотрела на роженицу. На её бледное, искажённое болью лицо. На кровь, растекающуюся по каменному полу.       И отпустила руку Лиан.       Она переместилась ниже, туда, куда Катара боялась даже смотреть. Её пальцы, всё ещё покрытые шрамами от недавнего удержания башни, скользнули в кровь и воду. Она чувствовала — магией воды, той самой, которую так редко использовала, — чувствовала тело ребёнка внутри матери. Чувствовала, как он застрял, как бьётся его крошечное сердце, как слабеет сердце матери. — Ещё раз, — сказала она Лиан. — Тужься. Последний раз.       Женщина закричала. Тэган потянула — осторожно, но твёрдо, — и через мгновение в её руках оказалось крошечное, скользкое, покрытое кровью существо.       Девочка.       Она не дышала.       Тэган смотрела на неё. На крошечное личико. На закрытые глаза. На пуповину, всё ещё связывающую её с матерью. Ребёнок был слабым. Слишком слабым. Слишком тихим. «Задуши, — прошептал Вату внутри. — Задуши её. Она всё равно не жилец. Ты ничего не испортишь. Просто сожми пальцы. Это будет милосердием. И приношением. Приношением мне.»       Тэган смотрела на девочку. «Давай. Ты обещала мне убийства. Вот одно из них. Маленькое. Лёгкое. Никто не узнает.»       Её пальцы дрогнули. — Тэган! — Катара выхватила ребёнка из её рук. — Она не дышит! Нужно...       Она перевернула девочку, легонько шлёпнула по спинке. Раз. Другой. Третий.       И крошечное тельце содрогнулось.       Первый вдох. Первый крик. Тонкий, слабый, но живой. Девочка заплакала, и этот звук — самый обычный, самый естественный звук в мире — заполнил каменное укрытие.       Тэган замерла.       Она смотрела на плачущего ребёнка и чувствовала, как что-то внутри неё — что-то, о существовании чего она даже не подозревала, — сжимается в тугой узел. Это была не ярость. Не ненависть. Не холод. Это было что-то другое. Что-то тёплое. Что-то, от чего на глаза наворачивались слёзы. «Дура, — процедил Вату. — Ты могла выполнить обещание. Могла утолить мой голод.» — Заткнись, — прошептала она.       Она аккуратно, почти благоговейно, передала ребёнка матери. Лиан, всё ещё бледная и слабая, прижала дочь к груди и заплакала — тихо, счастливо. — Хоуп, — прошептала она. — Я назову её Хоуп.       Тэган поднялась. Незаметно для остальных она провела ладонью над животом Лиан — и магия воды, та самая, которую она так редко использовала, остановила внутреннее кровотечение. Она не умела исцелять, но могла управлять водой в чужом теле. Этого хватило.       А потом она вышла из укрытия, отошла за скалу, и её стошнило.       Её выворачивало долго, мучительно, до боли в животе и рези в горле. Она стояла на коленях в пыли, упираясь дрожащими руками в камень, и её тело избавлялось от чего-то, что не было едой. От напряжения. От страха. От воспоминаний о крошечном личике, которое она чуть не... «Ты чуть не убила её, — прошептал Вату. — Чуть-чуть. Совсем немного.» — Я не убила, — прошептала она в ответ. — Я не тронула её. «Это ничего не меняет. Ты думала об этом. Ты хотела.» — Я не сделала.       Она вытерла рот рукавом и поднялась на ноги.

***

      Бур.       Они добрались до Ба-Синг-Се через три дня. Но война добралась туда раньше.       Огромная металлическая конструкция, похожая на гигантского крота, вгрызалась в землю у подножия внешней стены. Бур Нации Огня — чудовищная машина, созданная для того, чтобы пробить Великую Стену, которая веками защищала столицу Царства Земли. Если он пробьёт её насквозь, армия Огня хлынет в город.       Аанг и Катара, переглянувшись, приняли решение мгновенно. — Мы должны остановить его, — сказал Аанг. — Вдвоём. Воздух и вода. Тэган, останься с Соккой и помоги, если что.       Тэган кивнула. Она смотрела, как они спускаются к буру — маленькие фигурки на фоне огромной, ревущей машины, — и чувствовала странное, непривычное чувство. Тревогу? За них? За Аанга, который всё ещё не мог нормально поднять камень весом больше собственной головы? За Катару, которая боялась крови, но лезла в самое пекло?       Она отбросила эти мысли.       Аанг и Катара проникли внутрь бура. То, что произошло дальше, она видела лишь отчасти: взрывы, клубы пара, а потом — мощный выброс магмы, смешанной с водой. Бур задрожал, заскрежетал, и его передняя часть рухнула в провал, который сама же и создала. Машина встала.       Команда выдохнула. Стена устояла.

***

      Ба-Синг-Се встретил их тишиной.       Огромный, многолюдный, величественный, он казался мирным. Слишком мирным. Здесь никто не говорил о войне. Здесь запрещали упоминать её вслух. «В стенах мы в безопасности», — повторяли горожане, как мантру, как молитву. Те, кто пытался кричать о вторжении, исчезали. Их имена вычёркивали из списков. Их лица стирали из памяти.       Тайная полиция Дай Ли действовала тихо, неумолимо, эффективно.       Лонг Фенг, советник Царя Земли, был истинным правителем города. Он манипулировал монархом, как марионеткой, и его агенты следили за каждым, кто мог нарушить установленный порядок. Аанг и его друзья, сами того не зная, попали под наблюдение в первый же день.       Тэган чувствовала это. Она замечала людей в зелёных одеждах, которые стояли на углах и ничего не делали. Замечала, как затихали разговоры, когда они проходили мимо. Замечала, что за ними следят — не открыто, но постоянно.       Она ничего не сказала остальным. Пока.       Она просто шла за командой, опираясь на посох, и её единственный глаз скользил по улицам этого странного, тихого, замершего в вечном страхе города.