Leaves From the Vine

      Гаолин встретил её пылью.       Она стояла на вершине холма, глядя на раскинувшийся внизу город, и ветер с равнин Царства Земли трепал подол её дорожного плаща. Город был богатым — сразу видно. Белые каменные стены, крытые красной черепицей, широкие улицы, вымощенные светлым булыжником, фонтаны на площадях. Здесь не было следов войны. Здесь война была далёкой, почти нереальной — как страшная сказка, которую рассказывают детям на ночь, но в которую взрослые давно перестали верить.       Она поправила лямку на плече. За спиной, завёрнутый в грубую ткань, висел стальной посох — длинный, чуть выше её собственного роста, утяжелённый на концах. Она выковала его сама много лет назад из металла, добытого в заброшенной шахте на восточных склонах. Он служил ей оружием, опорой в долгих переходах и — когда нужно — инструментом для магии.       Ноги привычно чувствовали землю. Ткань, которой она обматывала ступни, была старой, застиранной, но плотной — достаточно, чтобы защитить от острых камней, но недостаточно, чтобы заглушить пульс почвы. Она давно отказалась от обуви. Сапоги, которые ей выдавали во дворце, сгнили ещё в первый год скитаний, а красть или покупать новые не хотелось. Да и зачем? Босые ноги лучше чувствуют. А чувствовать землю ей было необходимо — это был её способ видеть, её связь с миром, её предупреждение об опасности.       Люди на улицах Гаолина оборачивались.       Она привыкла. Маленькая фигурка в выцветшем плаще цвета запёкшейся крови, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Металлическая полумаска, закрывающая правую сторону, тускло блестела в лучах полуденного солнца. Из-под капюшона выбивались седые пряди — неестественно белые для той, кто выглядит как двенадцатилетний ребёнок. И посох. Тяжёлый, тёмный, зловещий.       Дети показывали пальцами. Матери одёргивали их и уводили подальше. Торговцы на рынке замолкали, когда она проходила мимо, и возобновляли разговоры только когда её спина исчезала за поворотом. Она не обращала внимания. Люди всегда так реагировали. Люди чувствовали чужое.       Она шла по адресу, который помнила не памятью — телом.

***

      Где-то глубоко внутри, под слоями травм и столетней усталости, жило воспоминание. Не её — их. Прошлых жизней. Они редко говорили с ней теперь, после того как Вату полностью пробудился, но иногда посылал образы. Обрывки. Ощущения.       Улица, уходящая вверх. Старый платан у перекрёстка. Запах сушёных трав и дешёвого масла.       Её семья была торговцами тканями. Она помнила это не из своего детства — из видений. Маленькая лавка на первом этаже, жилые комнаты на втором. Вывеска с выцветшим изображением мотка шёлка. Запах краски и пыли. Материнские руки — грубые, мозолистые, но ласковые. Отец, вечно сутулящийся, с потрескавшимися губами и взглядом человека, привыкшего кланяться.       Она не знала, живы ли они. Прошло сто лет. Срок человеческой жизни давно истёк. Но возможно, у них были другие дети. Внуки. Правнуки. Кто-то, кто продолжает род.       Она не знала, зачем ей это.       Месть? Нет. Она давно переросла месть к тем, кто продал её. Они были бедны, напуганы, задавлены системой. Они сделали то, что сделал бы на их месте почти любой. Она не простила — просто перестала об этом думать.       Но что-то тянуло её сюда. Что-то древнее, глубинное, до-Вату-шное. Желание увидеть место, где она родилась. Где её держали на руках. Где ей дали имя, которое она не запомнила.       Желание понять, кто она.       Кроме Тэган. Кроме Тёмного Аватара. Кроме оружия и сосуда.       Может быть, там, в корнях, осталось что-то ещё.

***

      Дом семьи Бэйфонг возвышался над улицей, как дворец.       Она остановилась на противоположной стороне и долго смотрела. Огромное здание из белого камня с колоннами у входа. Сад за высоким забором — она чувствовала корни деревьев, уходящие глубоко в землю, чувствовала воду в искусственном пруду. Ворота были коваными, с гербом: летящий кабан, вырезанный из бронзы.       Здесь, на этом самом месте, сто лет назад стояла лавка торговцев тканями. Здесь были низкие деревянные дома, пахнущие краской и сушёными травами. Здесь мать качала её на руках и пела колыбельную, которую она не помнила.       Ничего не осталось.       Она стояла неподвижно, глядя на особняк. Люди обходили её стороной. Солнце пекло затылок. Где-то внутри сада звенел детский смех — тонкий, высокий, беззаботный.       «Там живут другие, — подумала она. — Другие люди. Другая жизнь. Твоей здесь больше нет.»       Она развернулась и пошла прочь.

***

      Гаолин был полон жизни.       После долгих лет в горах и пустынных землях, после выжженных войной деревень и брошенных городов, этот город казался ей почти нереальным. Слишком много красок. Слишком много звуков. Торговцы выкрикивали цены на фрукты и ткани. Уличные музыканты играли на эрху что-то протяжное и печальное. Дети носились между телегами, играя в догонялки.       Она шла сквозь эту жизнь, как призрак.       Рынок встретил её запахами: специи, жареное мясо, сладкий рис, потные тела. Она не была голодна — за столетие она научилась обходиться малым, — но запахи пробуждали что-то в памяти. Когда-то, в доме Хироши, её кормили сладким рисом. Когда-то, во дворце Созина, она ела досыта. С тех пор она питалась тем, что могла найти или добыть: коренья, ягоды, мясо горных коз, пойманных с помощью магии.       Она прошла мимо лавки с тканями и на мгновение остановилась. Вывеска — моток шёлка. Такая же, как... Нет. Просто совпадение. Просто память, играющая злые шутки.       Люди на рынке косились на неё. Мужчина с корзиной яблок отступил на шаг, давая дорогу. Две женщины, сплетничавшие у прилавка с травами, замолчали и проводили её взглядами. Ребёнок, сидевший на земле, заплакал, когда она прошла мимо.       Она привыкла.       Маска, седые волосы, посох за спиной — всё это делало её чужой. Но было что-то ещё. Что-то, что люди чувствовали на животном уровне. Присутствие. Аура. Вату внутри неё, даже когда не пробуждённый, излучал волны, от которых у обычных людей волосы вставали дыбом.       Она не злилась. Просто шла дальше.

***

      Турнирная площадь находилась в центре города, перед зданием администрации. Она вышла на неё случайно — просто брела, куда несли ноги, и вдруг оказалась перед огромной каменной ареной, вокруг которой толпился народ.       Арена была круглой, выложенной из светлого камня. Трибуны поднимались ярусами, а в центре находился земляной круг — чистая, утоптанная почва без единого камня. Идеальное место для поединка магов земли.       Над входом висел плакат — большой, яркий, с иероглифами, выведенными красной краской. Она прочла его с трудом: чтение давалось ей плохо. Её никто не учил грамоте — только тому, что могло пригодиться в бою. Но некоторые слова она знала.

«ТУРНИР МАГОВ ЗЕМЛИ. ПОБЕДИТЕЛЬ ПОЛУЧИТ ЗОЛОТО И ТИТУЛ ЧЕМПИОНА ГАОЛИНА. ОТКРЫТ ДЛЯ ВСЕХ. ЗАПИСЬ У РАСПОРЯДИТЕЛЯ.»

      Она стояла перед плакатом и смотрела на него единственным зрячим глазом.       Турнир. Маги земли. Золото.       Золото ей было не нужно. Она умела выживать без денег десятилетиями. Чемпионский титул — тем более. Но турнир означал проверку. Испытание её способностей против лучших магов города. Возможность понять, на что она способна сейчас — после столетия тренировок в одиночестве, после пробуждения Вату, после всего.       Кроме того...       Она обвела взглядом площадь. Маги земли. Сильные, гордые, уверенные в себе. Возможно, среди них есть те, кто знает о её семье. О том, что было на месте особняка Бэйфонгов. О людях, которые жили здесь сто лет назад. Если она выиграет, если покажет себя, с ней заговорят. А если с ней заговорят — она сможет спросить.       Она направилась к распорядителю.

***

      Распорядитель сидел за грубо сколоченным столом у входа на арену. Это был толстый мужчина с лоснящимся лицом и усами, закрученными вверх по моде Гаолина. Перед ним лежал свиток с именами участников — уже наполовину заполненный. Рядом стояли несколько магов земли: молодые парни с горделивыми ухмылками, один старик с длинной бородой, две девушки в тренировочных костюмах.       Когда Тэган подошла, разговоры стихли.       Распорядитель поднял голову, намереваясь произнести привычное приветствие, но осёкся. Его глаза расширились. Он уставился на маску, на седые волосы, на посох за спиной. — Э-э... — протянул он. — Ты... ты что-то хотела, девочка? Потерялась? — Записаться, — сказала она.       Голос прозвучал глухо из-под маски. Хрипловатый, недетский, лишённый интонаций. Распорядитель моргнул. — Записаться? На турнир? — Он нервно усмехнулся. — Это турнир для магов земли, милая. Не для детей с палками.       Она ничего не ответила. Просто протянула руку к свитку.       Сталь посоха сама скользнула из-за спины в ладонь. Лёгкий, привычный жест — и она воткнула его в землю рядом со столом. Камень под ногами дрогнул. Со свитка слетела пыль. Чернильница подпрыгнула, расплескав несколько капель.       Маги у стола попятились. Один из них — самый молодой, с глуповатым лицом — открыл рот.       Распорядитель сглотнул. — Маг земли, — произнёс он сдавленно. — Понял. Имя? Она помедлила. Имя. У неё было имя. То, что дал Вату. То, которое она носила столетие. Но называть его здесь, сейчас, перед всеми этими людьми... — Тэган, — сказала она. — Просто Тэган.       Распорядитель записал. Пальцы его дрожали. — Бой через час, — сказал он. — Первый раунд. Твоим противником будет... э-э... Сяо Вэй.       Он указал на одного из парней — мускулистого, с бычьей шеей и самоуверенной усмешкой. Парень посмотрел на неё сверху вниз, хмыкнул. — Они что, теперь детей на турниры пускают? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.       Тэган не ответила. Она уже шла прочь от стола, туда, где можно было дождаться начала. Посох вернулся в крепление за спиной.       За её спиной распорядитель вытер пот со лба и прошептал: — Что ж ты за чудище такое...       Она сделала вид, что не услышала.

***

      Час прошёл быстро.       Она нашла место в тени колоннады у арены и села, скрестив ноги. Ладони легли на землю. Она закрыла глаз и позволила сознанию растечься вниз, в почву, в камень, в корни.       Гаолин гудел.       Не звуками — вибрациями. Шаги тысяч ног. Стук колёс телег по булыжнику. Потоки воды в подземных трубах. Дыхание земли — медленное, спокойное, умиротворённое. Этот город не знал войны. Здесь земля помнила только мир. Только жизнь.       Она слушала эту песню и чувствовала, как что-то внутри неё — что-то давно забытое — откликается. Не боль. Не ярость. Что-то другое. Тихая, почти задушенная тоска по дому, которого у неё никогда не было.       Она открыла глаз.       На арену вышли первые бойцы.

***

      Бой Сяо Вэя против какого-то тощего парня из южных провинций закончился быстро. Бычий маг земли просто поднял каменную глыбу и метнул её в противника. Тот попытался отбиться, но камень смял его защиту, как бумагу. Парня унесли на носилках. Сяо Вэй развёл руками, принимая аплодисменты толпы.       Потом были другие бои. Она смотрела внимательно, оценивая. Маги здесь были среднего уровня — не слабые, но и не грандмастера. Хорошая техника, мало импровизации. Они полагались на грубую силу и шаблонные приёмы. Никто не использовал сейсмическое чувство. Никто не работал с металлом. Никто не выходил за рамки стандартного обучения.       Она могла бы победить их всех с закрытыми глазами.       Наконец распорядитель выкрикнул: — Тэган! Сяо Вэй! На арену!       Толпа загудела. Люди перешёптывались, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть загадочную участницу с именем без рода.       Она встала. Медленно, без спешки, вышла из тени колоннады. Посох остался в креплении за спиной — он ей не понадобится. Босые ноги ступили на утоптанную землю арены.       Сяо Вэй уже стоял в центре, скрестив руки на груди. Он ухмылялся. — Ну что, малявка, — крикнул он, так, чтобы слышали трибуны, — не плачь, когда проиграешь!       Толпа рассмеялась. Кто-то свистнул.       Она остановилась на своей стороне арены. Опустила капюшон — по трибунам пробежал шепоток при виде седых волос и металлической маски. Слепой правый глаз, затянутый рубцом, блеснул на солнце. — Начали! — крикнул распорядитель и ударил в гонг.       Сяо Вэй не мешкал. Он топнул ногой, и из земли перед ним вырвался каменный столб, полетевший прямо в неё. Быстро. Сильно. Примитивно.       Она не двинулась с места.       Камень замер в воздухе в полуметре от её лица и рассыпался в пыль.       Толпа ахнула. Сяо Вэй нахмурился, не понимая. Он топнул снова — ещё один столб, больше, быстрее. Потом ещё один. И ещё.       Она стояла неподвижно. Камни останавливались, не долетая, и разваливались на куски. Пыль оседала на её плащ, на седые волосы, на маску. Она не делала никаких жестов — просто приказывала земле не трогать её.       Сяо Вэй начал паниковать. Он ударил в пол обеими ногами, поднимая целую стену камня, но и она рассыпалась.       Тогда он закричал и бросился вперёд, надеясь достать её в ближнем бою. Грубая сила против маленькой фигуры.       Она подняла руку.       Земля под ногами Сяо Вэя разверзлась. Неглубокая трещина — ровно такая, чтобы он запнулся и упал, растянувшись на животе. Она подошла ближе. Он попытался подняться, но земля держала его, обхватив запястья и лодыжки каменными кольцами.       Она остановилась над ним. Он смотрел на неё снизу вверх — униженный, злой, испуганный. — Сдаёшься? — спросила она тихо.       Он скрипнул зубами. — Сдаюсь, — выдавил он.       Толпа взорвалась криками. Не радости — изумления. Кто-то хлопал, кто-то свистел, кто-то требовал объяснений. Распорядитель, забыв закрыть рот, смотрел на арену с выражением человека, увидевшего призрака.       Она развернулась и пошла прочь. Земля отпустила Сяо Вэя. За её спиной он поднялся, отряхивая пыль с одежды. Он не преследовал её. Он смотрел вслед с тем же выражением, что и все остальные.       Страх. Уважение. И вопрос, который она читала в каждом взгляде:

Кто ты такая?

      Она не ответила. Просто прошла к своему месту в тени колоннады и села, ожидая следующего боя.       Впереди был долгий день.

***

      После первого боя Тэган ушла в тень колоннады, подальше от взглядов толпы, подальше от перешёптываний и тычущих пальцев. Но уйти от собственной маски было невозможно.       Она чувствовала их страх. Гул голосов, обрывки фраз: «Ты видел?», «Кто она такая?», «Она просто стояла, а камни...», «Глаза... вы видели её глаза?». Страх был привычным фоном, как шум ветра или гул лавы. Но сегодня он раздражал сильнее обычного.       Она коснулась полумаски кончиками пальцев.       Металл был тёплым от солнца и её собственного тела. Старая, проверенная сталь, с которой у неё была постоянная связь — тонкая, как нить паутины, но прочная, как цепь. Она закрывала правую, изуродованную сторону лица: слепой глаз, бугристый шрам, стянутую кожу. Маска была не просто защитой — она была границей. Между ней и миром. Между Тэган и тем, что осталось от той девочки, которую изуродовал Хироши.       Но сегодня граница не работала.       Люди видели маску — и боялись. Люди видели шрам — и боялись ещё больше. Они не видели её. Они видели монстра. Чужака. Угрозу.       Она закрыла глаз и сосредоточилась.       Металл под её пальцами начал меняться. Медленно, как воск под тёплым дыханием, сталь поплыла, расширяясь вверх и в стороны. Она закрыла лоб, щёки, нос. Оставила только прорезь для левого глаза и узкую щель для рта — достаточно, чтобы дышать и видеть. Маска стала глухой, полной, безликой. Череп из металла на детском лице.       Теперь её боялись бы ещё больше. Но хотя бы не видели шрамов.       Она опустила руки и стала ждать.

***

      Толпа взревела.       Это был не тот гул, что сопровождал её бой с Сяо Вэем — настороженный, изумлённый. Это был рёв восторга. Обожания. Любви.       Тэган подняла голову и посмотрела на арену.       Туда выходила девчонка.       Маленькая — даже ниже, чем она сама, что было почти удивительно. Худая, в просторном зелёном костюме для тренировок, с босыми ногами, уверенно ступающими по утоптанной земле. Волосы чёрные, собранные в высокий пучок. Лицо... лицо было странным. Глаза — бледные, молочно-серые, смотрели в никуда.       Слепая.       Тэган нахмурилась. Не от недоверия — от любопытства. Она смотрела на девочку и видела не слепоту. Она видела другое зрение. То, как ступни девчонки касались земли — не просто шли, а слушали. То, как она держала голову — не опуская, не поднимая, а точно зная, где находятся стены, камни, люди.       Сейсмическое чувство.       Тэган медленно выпрямилась в тени колоннады. — Кто это? — спросила она у проходящего мимо служителя арены.       Тот покосился на неё с плохо скрытым страхом, но ответил: — Тоф Бэйфонг. Чемпионка Гаолина. Она выигрывает все турниры подряд уже год. Никто не может её победить.       Бэйфонг.       Тэган перевела взгляд на девочку. Теперь она видела фамильные черты — форма скул, разрез глаз, линия подбородка. Дочь тех, кто построил особняк на месте её дома. Наследница богатства, выросшего на костях её прошлого.       Это не было судьбой. Это было совпадением. Но совпадение отдавало горечью.       На арену тем временем вышел новый противник Тоф — здоровенный детина, явно опытный маг земли. Толпа засвистела, заулюлюкала. Детина поклонился, принял боевую стойку. Тоф просто стояла, скрестив руки на груди, и ждала.       Гонг.       Бой продлился не больше минуты. Детина атаковал — камни, столбы, волны земли, — но Тоф уклонялась с ленивой грацией танцора. Она не отбивала атаки — она просто знала, куда они прилетят, и уходила. А потом сама ударила — раз, другой, третий, — и детина вылетел с арены, как тряпичная кукла.       Толпа взревела. Тоф даже не запыхалась.       Тэган смотрела. И впервые за долгое время чувствовала что-то похожее на интерес. — Тэган! — раздался голос распорядителя. — На арену! Твой следующий противник — Тоф Бэйфонг!       Толпа замерла на мгновение — и взорвалась с новой силой. Теперь в криках звучало предвкушение. Они хотели увидеть, как их чемпионка размажет странную девочку в маске. Они жаждали зрелища.       Тэган вышла из тени.

***

      Она шла медленно, как всегда. Босые ноги ступали по камню, потом по земле арены. Полная маска скрывала лицо, но не осанку — прямую, спокойную, лишённую напряжения. Посох за спиной чуть покачивался в такт шагам.       Тоф стояла в центре арены, скрестив руки на груди. Её незрячие глаза были направлены куда-то в сторону — но Тэган знала: она «видит». Слышит вибрации. Чувствует каждый шаг. — Ну наконец-то, — произнесла Тоф, когда Тэган остановилась напротив. Голос у неё был звонкий, дерзкий, с ленцой превосходства. — А я уж думала, ты сбежала. Все только и говорят, что о какой-то седой девчонке, которая разнесла Сяо Вэя. Я заинтригована.       Тэган ничего не ответила. — Молчишь? — Тоф усмехнулась. — Ну и ладно. Я всё равно вижу тебя лучше, чем ты думаешь.       Она топнула ногой — легко, почти небрежно. Вибрация прокатилась по земле, ударилась о Тэган, вернулась обратно. Тоф нахмурилась. — Ты... очень лёгкая, — произнесла она задумчиво. — Как ребёнок. Но стоишь — как скала. Интересно. — Ты тоже, — сказала Тэган.       Голос из-под маски прозвучал глухо, хрипловато, неестественно для двенадцатилетнего тела. Тоф склонила голову набок. — О, заговорила. Уже прогресс.       Распорядитель поднял руку. — Бой! — крикнул он и ударил в гонг.       Тоф не стала ждать.       Она ударила первой — быстро, резко, как змея. Земля под ногами Тэган вспучилась, пытаясь выбить её из равновесия. Примитивный, но эффективный приём. Большинство противников Тоф на этом и заканчивали.       Тэган не шевельнулась.       Земля под её ногами осталась ровной. Удар Тоф просто не достиг цели — волна рассеялась в метре от Тэган, как вода о камень. Толпа ахнула. Тоф нахмурилась. — Неплохо, — признала она. — Но это было для разминки.       Она ударила снова. На этот раз серией — три каменных столба, вырвавшихся из земли по дуге. Один слева, один справа, один прямо. Все три целились в корпус.       Тэган убрала руки за спину.       Толпа затаила дыхание. Столбы летели — и разваливались в пыль, не долетая полуметра. Как и в бою с Сяо Вэем, только быстрее, точнее, без усилий.       Тоф замерла. — Ты... — она снова топнула, сильнее. — Ты вообще не двигаешься. Как ты это делаешь? — Земля слушается тебя, — сказала Тэган. Голос её звучал спокойно, почти устало. — Ты приказываешь ей, и она подчиняется. Это хорошо. У тебя талант. — Сама знаю, — фыркнула Тоф, но в её голосе появилась настороженность. — Но ты торопишься.       Тоф нахмурилась. — Что? — Ты бьёшь до того, как земля готова ответить, — продолжала Тэган. — Ты слышишь вибрации, но не слушаешь дыхание. Земля дышит. У неё есть ритм. Если ты ударишь на вдохе, а не на выдохе...       Она замолчала, заметив, что Тоф слушает. Действительно слушает — не перебивая, не нападая. — Барсуки-кроты, — произнесла Тэган задумчиво, — в принципе неплохие учителя. Они показывают суть, а не технику. Хороший фундамент. Но им не хватает терпения. Они роют, роют, роют. Иногда нужно просто замереть. Подождать. Почувствовать.       Тоф вздрогнула. Её незрячие глаза расширились. — Откуда ты знаешь про барсуков-кротов? — прошептала она. — Знаю, — коротко ответила Тэган.       В толпе зашумели. Зрители не понимали, что происходит. Их чемпионка стояла неподвижно, а странная чужачка в маске что-то ей говорила. Бой замер на паузе.       Тоф пришла в себя первой. Она тряхнула головой и оскалилась. — Ладно, хватит болтать, — бросила она. — Я выиграю этот бой. Ты сильная, я вижу. Но у всех есть слабое место.       Она припала к земле, прижала ладони к почве и замерла. Настоящее сейсмическое зрение — не быстрый удар ногой, а глубокое, сосредоточенное сканирование.       Тэган стояла всё так же неподвижно, с руками за спиной. Она знала, что Тоф ищет. Слабое место. Точку, где защита даёт трещину. Место, куда можно ударить.       И Тоф нашла.       Её голова дёрнулась вверх. На лице появилась улыбка — не самодовольная, а почти восторженная. — Вот ты где, — прошептала она.       И бросилась вперёд.       Это было красиво. Она не атаковала землёй — она использовала землю, чтобы двигаться быстрее. Почва под её ногами сама толкала её, ускоряя бег. Она преодолела расстояние между ними за секунды и оказалась прямо перед Тэган — вплотную, на расстоянии удара. Её кулак взметнулся, целясь в корпус, в ту самую точку, где защита, как ей показалось, была слабее.       Тэган не двинулась с места.       Но посох за её спиной пришёл в движение.       Сталь вырвалась из крепления, сверкнула в солнечном свете и ударила — не по Тоф, а под Тоф. Длинное древко пронеслось над самой землёй, выбивая опору из-под ног девочки. Тоф, не ожидавшая атаки снизу, потеряла равновесие и рухнула на спину.       Удар — и конец посоха упёрся в землю у самого её виска. Не прикоснулся, но вибрация прошла сквозь почву прямо в сейсмическое зрение Тоф.       Она лежала на земле и тяжело дышала. В её незрячих глазах плескалось изумление. — Ты... — выдохнула она. — Ты использовала моё же терпение против меня. — Я говорила, — сказала Тэган, убирая посох. — Терпение.       Она протянула руку.       Тоф смотрела на неё — то есть чувствовала её позу, её протянутую ладонь, её спокойное ожидание. Долго. Очень долго.       Потом усмехнулась, взялась за руку и поднялась на ноги. — Ты странная, — заявила она, отряхивая костюм. — Очень странная. Мне нравится.       Толпа молчала. Они не понимали, что произошло. Их чемпионка — проиграла? Нет, бой не был окончен. Но она лежала на земле, а чужачка стояла над ней с посохом. Этого было достаточно. — Победитель — Тэган! — объявил распорядитель дрожащим голосом.       Никто не захлопал. Только ветер свистел над ареной.       Тоф стояла, уперев руки в бока, и смотрела в сторону Тэган с выражением, которое можно было назвать только голодом. Голодом до знаний. До силы. До того, что эта странная седая девочка могла ей дать. — Мы ещё встретимся, — сказала она. Это был не вопрос. — Возможно, — ответила Тэган.       Она развернулась и пошла прочь с арены.

***

      Она не дошла до колоннады.       У выхода с арены стоял мальчик.       Совсем юный — на вид двенадцать-тринадцать лет. Голубые стрелы татуировок на лбу и руках. Одет в оранжево-жёлтые одежды кочевников воздуха. Лысая голова блестела на солнце. Рядом с ним топтались двое — высокая девушка с тёмной кожей и водяным мехом за спиной, и парень постарше, в синем, с серьёзным лицом.       Но она смотрела только на мальчика.       И он смотрел на неё.       Что-то дрогнуло в груди. Что-то древнее, тёмное, спящее. Вату внутри шевельнулся, поднял голову, заинтересованно принюхался.       Светлый.       Мальчик улыбнулся. Открыто, дружелюбно, без тени страха. — Привет! — сказал он, делая шаг вперёд. — Я Аанг. Это Катара и Сокка. Мы как раз проходили мимо и увидели твой бой. Это было... потрясающе!       Она стояла неподвижно, глядя на него единственным зрячим глазом сквозь прорезь маски. — Ты ведь маг земли? — продолжал Аанг, не замечая холода, исходящего от неё. — Я тоже хочу научиться магии земли! Может, ты могла бы...       Он осёкся. Что-то в её молчании наконец достигло его сознания. — Эй, — сказал он тихо, склонив голову набок. — Ты в порядке? Ты... мы уже встречались?       Тэган молчала. Внутри неё Вату пел песню разрушения.

Убей. Уничтожь. Заверши цикл.

      Она сжала посох и прошла мимо, не сказав ни слова.       Аанг проводил её взглядом. Его улыбка погасла, сменившись растерянностью. Катара тронула его за плечо. — Странная, — прошептала она. — Очень странная.       Аанг кивнул. — Да, — сказал он задумчиво. — Странная. Но знаешь... — Он посмотрел вслед удаляющейся фигуре, закутанной в плащ цвета запёкшейся крови. — Мне кажется, я должен с ней поговорить. — Зачем? — спросил Сокка, нервно потирая затылок. — Она только что чуть не убила ту слепую девчонку. Ты видел её посох? — Видел, — ответил Аанг. — Но я видел и другое.       Он не объяснил, что именно. Да и не смог бы. Просто где-то глубоко внутри, на уровне инстинкта, он почувствовал: эта девочка — важна. Опасна. И почему-то невероятно, невыносимо одинока.

***

      Тэган уходила прочь от арены. Сердце билось ровно, но внутри бушевала буря. «Убей его, — шептал Вату. — Он здесь. Он рядом. Прямо за твоей спиной. Развернись. Ударь. Закончи это.» — Нет, — прошептала она в ответ.

«Почему?!»

      Она не ответила. Она не знала. Просто что-то в этой дурацкой, открытой, доверчивой улыбке остановило её. Что-то, чего она не видела никогда — ни в подземелье, ни в доме Хироши, ни во дворце Созина.       Никто никогда не улыбался ей так.       Никто.       Она шла всё быстрее, пока не скрылась в узких улочках Гаолина, подальше от арены, от толпы, от мальчика с голубыми стрелами.       Но она знала: это ещё не конец.       Это только начало.

***

      Гаолин шумел, гудел, жил своей обычной жизнью, и Тэган растворилась в этом шуме, как тень растворяется в сумерках.       После турнира она покинула арену быстро, не оглядываясь, не отвечая на вопросы, которые летели ей в спину. Аанг и его спутники остались где-то позади — она чувствовала их присутствие ещё какое-то время, но вскоре толпа поглотила и их. Вату внутри недовольно ворчал, но она заткнула его усилием воли. Не сейчас. Не здесь. Не так.       Ей нужно было сменить одежду.       Плащ, который она носила последние несколько лет, видал виды. Выцветшая ткань цвета запёкшейся крови протёрлась на плечах и локтях, подол обтрепался, а на спине расползлась неаккуратная заплатка, которую она поставила сама — криво, но крепко. Для жизни в горах этого хватало. Для города... она вдруг поняла, что хочет выглядеть иначе. Не ради других. Ради себя.       Она прошла по торговым рядам, минуя лавки с тканями, пока не нашла ту, что привлекла её внимание. Небольшая, притулившаяся между оружейной мастерской и чайным домом, с вывеской, на которой было выведено: «Тёмный шёлк: одежда для тех, кто не ищет внимания».       Ирония названия заставила уголок её губ дёрнуться. Почти улыбка.       Внутри было полутемно и прохладно. Пахло краской, сушёными травами и чем-то ещё — может быть, старой бумагой. За прилавком стояла женщина лет сорока с усталым лицом и цепкими глазами. Она скользнула взглядом по вошедшей фигуре — маленькой, в маске, с посохом за спиной, — но ничего не сказала. В Гаолине, видимо, привыкли к странным посетителям.       Тэган медленно обошла лавку, перебирая ткани. Лён, хлопок, шерсть, грубый шёлк. Цвета в основном тёмные: глубокий синий, серый, чёрный, тёмно-зелёный. Но её внимание привлёк один плащ, висевший в дальнем углу.       Он был чёрным — глубокого, воронова оттенка, который не блестел на свету, а поглощал его. Ткань плотная, но лёгкая, с едва заметным рельефным узором. Она подошла ближе и замерла.       Узор представлял собой переплетённые корни.       Тонкие, извилистые линии расходились по ткани, как трещины в сухой земле или как вены на внутренней стороне запястья. Они сплетались, расходились, сходились снова — хаотично, но в этой хаотичности был свой порядок. Свой ритм. Своё дыхание.       Она стояла и смотрела на этот узор, и что-то внутри неё откликалось. Корни. Земля. Основа. То, что держит, что питает, что не даёт упасть. То, чего у неё никогда не было. — Этот, — сказала она, не оборачиваясь.       Женщина за прилавком помедлила, но подошла. — Хороший выбор, — сказала она ровным голосом. — Ручная работа. Шерсть горных коз с добавлением шёлка-сырца. Не промокает. Не продувается. Узор — «Древо памяти». Говорят, тот, кто носит его, никогда не забудет своих корней.       Тэган медленно провела пальцами по ткани. Та была мягкой, почти живой под ладонью. — Сколько? — спросила она.       Женщина назвала цену. Тэган молча отсчитала монеты из кошеля, который она забрала у Сяо Вэя после боя — ему они всё равно не понадобятся, а ей нужнее. Женщина пересчитала серебро, кивнула и стала заворачивать плащ в плотную бумагу. — Носи на здоровье, — сказала она. — Хотя... — она помедлила, глядя на маску, на седые волосы, на тонкие пальцы, сжимающие посох. — Ты и так выглядишь так, будто знаешь, что такое корни.       Тэган ничего не ответила. Она взяла свёрток и вышла.

***

      Город жил своей жизнью, и она шла сквозь эту жизнь, как нож сквозь масло. Люди расступались, не всегда осознавая, почему. Что-то в её походке, в осанке, в молчании заставляло отступить. Но она не обращала на это внимания.       Она не обращала внимания и на кое-что другое.       Точнее — делала вид.       За ней следили.       Она заметила это ещё у лавки с тканями. Лёгкое колебание воздуха, шаги, которые прерывались, когда она останавливалась. Дыхание — сбивчивое, неопытное. Тот, кто шёл за ней, не был профессионалом.       Она могла бы развернуться, ударить, прижать к стене и потребовать ответа. Но не стала. Во-первых, это мог быть кто-то от Тоф — девочка явно заинтересовалась ею и могла послать слугу проследить. Во-вторых, это мог быть кто-то от Светлого Аватара — и тогда конфликт сейчас был бы невыгоден. В-третьих...       В-третьих, ей было любопытно.       Пусть следят. Пусть думают, что она не знает. Это может пригодиться.       Она убрала свёрток с плащом в дорожную сумку и пошла дальше по улице, делая вид, что рассматривает вывески. Булочная. Оружейная. Чайный дом. Лавка травника. И вдруг —       Она замерла.       Прямо перед ней, через дорогу, стоял небольшой прилавок, увитый гирляндами из разноцветных лент. Над ним покачивался фонарик, вырезанный из бумаги в форме яблока. За прилавком стоял старик с добродушным круглым лицом и что-то помешивал в медном котелке.       А перед ним, на деревянных подносах, лежали они.       Яблоки.       Маленькие, глянцевые, насаженные на тонкие палочки. Они были покрыты слоем чего-то блестящего, золотисто-коричневого, что переливалось на солнце, как застывший мёд. Карамель. Это была карамель — она знала это слово, но никогда не видела, как она выглядит.       Она никогда не ела сладкого.       В том смысле, в каком едят дети. В доме Хироши ей иногда давали сладкий рис, но это было не лакомство — это было частью унижения, подготовкой к тому, что последует. Во дворце Созина еда была питательной, но безвкусной — топливо для оружия. В горах она питалась тем, что могла добыть: мясом, кореньями, ягодами. Ягоды были кислыми.       А это...       Это сияло.       Она стояла и смотрела на яблоки в карамели, как на чудо. Как на что-то из другого мира. Из мира, где дети смеются у фонтанов. Где матери покупают им сладости. Где существует то, что называется детством.       У неё не было детства.       Она сорвалась с места прежде, чем успела подумать о том, как это выглядит со стороны.

***

      Старик-продавец улыбнулся, когда она подбежала к прилавку. Он был стар, очень стар — с глубокими морщинами и седыми усами, свисающими ниже подбородка. Глаза у него были выцветшие, но добрые. — Яблочко в карамели? — спросил он с мягкой улыбкой, не выказав ни страха, ни удивления при виде маленькой фигурки в маске. — Три медяка за штуку. Свежие. Сам делал.       Тэган молча достала монеты. Её пальцы дрожали — не от страха, не от холода. Она сама не понимала, от чего. — Сколько? — спросила она хрипло. — А сколько хочешь? — удивился старик.       Она задумалась. Потом высыпала на прилавок всё, что было в кошеле. — Столько, сколько хватит.       Старик посмотрел на монеты. Потом на неё. Потом снова на монеты. Что-то промелькнуло в его выцветших глазах — не жадность, а понимание. — Держи, — сказал он, протягивая ей целых пять яблок на палочках. — И ещё одно — за мой счёт. Угощайся.       Она взяла их. Пальцы сомкнулись на деревянных палочках. Карамель блестела на солнце. — Спасибо, — прошептала она.       Это слово было почти забытым. Она не говорила его никому — может быть, никогда. Но старику она сказала.       Он кивнул и вернулся к своему котелку.

***

      Фонтан находился на небольшой площади неподалёку.       Она села на каменный бортик, поставила сумку на землю, прислонила посох к плечу. И сняла маску.       Металл, с которым она поддерживала постоянную связь, послушно изменил форму, уменьшился, превратился в узкий обруч на лбу — она убрала его под капюшон, чтобы не пугать прохожих. Лицо открылось солнцу и ветру.       Шрам на правой стороне лица. Слепой белый глаз. Бугристая, стянутая кожа. Она давно не смотрелась в зеркала, но знала, как выглядит. Знала, что люди отводят взгляды.       Но сейчас ей было всё равно.       Она взяла первое яблоко. Поднесла ко рту. И откусила.       Карамель хрустнула на зубах, раскалываясь на сладкие осколки. Под ней оказалась сочная, кисло-сладкая мякоть яблока. Вкус взорвался на языке — не просто еда, а наслаждение. Чистое, простое, детское наслаждение, которого она никогда не знала.       Она откусила ещё. И ещё. Сок потёк по подбородку, но она не заметила. Она ела жадно, быстро, как ест голодный ребёнок, дорвавшийся до еды. Карамель хрустела, яблоко исчезало с палочки, а она уже тянулась за вторым.       Люди на площади косились на неё.       Ещё бы. Маленькая девчонка с седыми волосами до плеч, в старом плаще, со страшным шрамом на пол-лица, сидит у фонтана и с жадностью пожирает яблоко в карамели, как будто это последняя еда в её жизни.       Но она не замечала их. Она была... счастлива.       Впервые за сто лет — счастлива.       Второе яблоко исчезло так же быстро, как первое. Она взялась за третье. Потом за четвёртое. И только на пятом остановилась, перевела дыхание. Карамель застыла на пальцах сладкой коркой. Она облизала их — и замерла от этого жеста. Он был таким... нормальным. Таким детским. Таким не её.       Она засмеялась.       Тихо. Хрипловато. И замолчала, испугавшись собственного смеха.

***

      На другой стороне площади, в тени колоннады, стояли четверо. — Она смеётся, — сказала Катара, и в её голосе прозвучало удивление пополам с недоверием. — Ну и что? — пожал плечами Сокка. — Люди иногда смеются. Это нормально. — Ты не понимаешь, — перебил его Аанг.       Он стоял, глядя на девочку у фонтана так, словно видел её впервые. Маска исчезла. Лицо открыто. Шрам, о котором он догадывался по тому, как сидела полумаска на турнире, теперь был виден полностью. И седые волосы — неестественно белые для той, кто выглядит как двенадцатилетний ребёнок. И руки — тонкие, но жилистые, с въевшейся в кожу грязью.       Но сейчас она ела яблоко в карамели и смеялась — тихо, хрипловато, неумело, как человек, который забыл, как это делается. И в этом было что-то такое... беззащитное. Такое настоящее. — Она просто ребёнок, — прошептал Аанг. — Она выглядит как... — Как монстр, — проворчал Сокка. — Ты видел, что она сделала на арене? — Она не монстр, — твёрдо сказал Аанг. — Она просто... просто...       Он не нашёл слов. Но где-то глубоко внутри, в том месте, где жила его связь с духами, Рава беспокойно шелохнулась. — Я прослежу за ней ещё, — сказал Аанг. — Один. Вы ждите здесь. — Что?! — Катара схватила его за рукав. — Аанг, ты с ума сошёл? Ты не знаешь, кто она такая! Она может быть опасна! — Она и есть опасна, — спокойно ответил Аанг. — Но я чувствую, что должен с ней поговорить. Не как Аватар. Просто... как человек.       Он высвободил рукав и шагнул вперёд, в солнечный свет, туда, где у фонтана сидела седовласая девочка и доедала пятое яблоко в карамели.

***

      Тэган заметила его сразу.       Она не показала виду — продолжала есть, облизывать пальцы, смотреть на воду в фонтане. Но каждая клетка её тела напряглась. Вату внутри заворочался, зарычал, заскрежетал.

«Убей. Он идёт к тебе. Убей сейчас. Быстро. Пока он один.»

— Заткнись, — прошептала она.       Аанг остановился в нескольких шагах от неё. Он не выглядел угрожающе — наоборот, весь его вид выражал дружелюбие и любопытство. Он ждал, когда она заговорит первой.       Она откусила последний кусок яблока и только потом подняла на него единственный зрячий глаз. — Что тебе нужно? — спросила она ровным, холодным голосом.       Аанг улыбнулся — той самой улыбкой, которую она видела на арене. Открытой. Тёплой. Без тени страха или отвращения. — Ничего особенного, — сказал он. — Просто... яблоко в карамели. Никогда не пробовал. Вкусно?       Она моргнула.       Из всех возможных вопросов она ожидала чего угодно, только не этого. — Вкусно, — сказала она медленно.       Аанг кивнул, как будто это объясняло всё на свете. Потом он сделал ещё шаг вперёд и сел на бортик фонтана — не рядом с ней, но и не слишком далеко. На безопасном расстоянии. — Я Аанг, — сказал он. — Мы виделись на турнире. Ты была... невероятна.       Она молчала. — Я не знаю, кто ты, — продолжал он, глядя на воду. — И не буду спрашивать. Просто... ты выглядела так, будто тебе нужно яблоко в карамели. Больше, чем кому-либо на свете.       Он достал из кармана небольшой свёрток и протянул ей. — Я купил ещё одно. У того же старика. Держи.       Она смотрела на свёрток. На его протянутую руку. На яблоко, блестящее сквозь бумагу.       И не понимала.       Зачем он это делает? Чего он хочет? Какую игру ведёт?       Но на его лице не было игры. Только доброта. Только искренность. Только то, чего она не видела никогда и ни от кого.       Она медленно, очень медленно, протянула руку и взяла яблоко. — Спасибо, — сказала она. Второй раз за день.       Аанг улыбнулся. — Не за что.       Они сидели у фонтана — Светлый Аватар и Тёмный Аватар, — разделённые метром пространства и столетием боли. Она ела яблоко, а он смотрел на облака.       И где-то глубоко внутри неё, под слоями боли, ярости и льда, что-то треснуло.       Совсем чуть-чуть.       Но достаточно.

***

      Шестое яблоко она ела иначе.       Не так, как предыдущие пять — жадно, торопливо, давясь соком и карамелью, словно боялась, что кто-то отнимет. Это яблоко она взяла осторожно, почти благоговейно. Отвернулась от Аанга, подтянула колени к груди и откусила маленький кусочек. Медленно. Очень медленно.       Карамель хрустнула на зубах, но теперь она не торопилась. Она дала вкусу раскрыться полностью: сначала сладость — густая, обволакивающая, почти приторная, затем кислинка яблока, свежая и острая. Сок потёк по языку. Она закрыла глаз.       Впервые за столетие она ела не потому что голодна. Не потому что тело требовало топлива. А просто... потому что это было приятно. Потому что это делало её — на несколько мгновений — обычной. Ребёнком. Живой.       Аанг молчал.       Она чувствовала его присутствие каждой клеткой. Не просто сидящего рядом мальчика — Светлого Аватара, свою противоположность, своё предназначение. Вату внутри ворочался, рычал, требовал действий. Но она не слушала. Она слушала только хруст карамели и плеск воды в фонтане.       Ветер принёс запах гари откуда-то из-за городских стен — может быть, жгли листья, может быть, работала кузница. Но здесь, у фонтана, было тихо. Почти мирно. — Тэган, — произнёс Аанг.       Она не вздрогнула, не обернулась. Просто перестала жевать. — Так тебя зовут, да? — продолжал он. — Я слышал, как объявляли на турнире.       Она медленно дожевала кусочек. Проглотила. И только потом ответила: — Да.       Одно слово. Короткое. Как удар камня о камень. Но Аангу, казалось, было достаточно. — Тэган, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое. Необычное.       Она промолчала. Имя, данное Вату в миг пробуждения, не было красивым. Оно было единственным. И она носила его, как шрам, как маску, как всё остальное — потому что другого не было.       Аанг кашлянул. Было слышно, как он перебирает пальцами край своего одеяния — нервный жест. Он волновался. — Я, э-э... — он запнулся. — Я вообще-то пришёл не просто так. Ну, не только ради яблока.       Она наконец повернула голову. Единственный зрячий глаз посмотрел на него сквозь упавшие седые пряди. Без маски она чувствовала себя голой, но отступать было некуда. Да и незачем. Он уже видел её лицо. Шрам. Бельмо. Всё. — Зачем? — спросила она.       Аанг набрал в грудь воздуха. — Я Аватар, — сказал он. — Светлый Аватар. Ну, ты, наверное, уже поняла по татуировкам. Я должен освоить все четыре стихии, чтобы остановить Лорда Огня и восстановить баланс в мире. Я уже владею воздухом — это моя родная стихия. И водой — меня учит Катара, она отличный учитель, правда. Но земля...       Он замолчал, подбирая слова. — Земля мне не даётся. Совсем. Я пытался — Катара говорит, что у меня неправильный подход. Что я слишком... воздушный. Понимаешь?       Тэган понимала. Она сама не владела воздухом по той же причине, только наоборот. Стихия свободы не давалась той, кто никогда не был свободен. Стихия упорства не давалась тому, кто всегда уклонялся. — Я видел тебя на арене, — продолжал Аанг, подавшись вперёд, и его серые глаза загорелись тем самым мальчишеским энтузиазмом, который она уже начала распознавать. — Ты была... потрясающа. Ты даже не двигалась, а камни просто рассыпались. Ты победила Тоф — лучшего мага земли в городе, — даже не запыхавшись. Ты...       Он осёкся, заметив её взгляд. Холодный. Настороженный. Выжидающий. — Я хочу попросить тебя, — сказал он медленно, уже тише, серьёзнее. — Стань моим учителем магии земли. Пожалуйста.       Тишина.       Фонтан журчал. Где-то вдалеке кричали торговцы. В небе кружила одинокая птица, высматривая добычу. Тэган смотрела на Аанга и чувствовала, как внутри неё сталкиваются две противоположные силы.       Вату ревел от ярости:

«Учителем?! Этого щенка?! Ты должна убить его! Не учить! УНИЧТОЖИТЬ!»

      А где-то глубже, под слоями льда и пепла, что-то другое — тихое, почти задушенное, — подняло голову. Он просит. Он не боится. Он смотрит на тебя и видит не монстра. Видит учителя.       Она медленно откусила ещё один кусочек яблока. Прожевала. Проглотила. Время тянулось, и Аанг уже начал нервно переминаться. — Почему я? — спросила она наконец. — Что? — Почему я? — повторила она. — В этом городе полно магов земли. Любой из них согласится учить Аватара. За деньги. За славу. Из страха. Ты можешь выбрать любого. Почему я?       Аанг замолчал. Он смотрел на неё — на шрам, на седые волосы, на слепой глаз, — и на его лице отражалось что-то, чего она не могла понять. Не жалость. Не отвращение. Что-то более сложное. — Потому что ты другая, — сказал он наконец. — Ты... не как они. Я чувствую это.       Она усмехнулась — криво, невесело. — Ты даже не знаешь, кто я. — И не надо, — пожал плечами Аанг. — Я не спрашиваю. Я просто прошу помочь.       Она смотрела на него долго. Очень долго. Единственный зрячий глаз изучал его лицо, осанку, жесты. Он сидел на бортике фонтана, болтая ногами над водой, и выглядел до отвращения искренним. До отвращения добрым. До отвращения наивным. «Идиот, — прошептал Вату. — Он идиот. Используй это. Согласись. Войди в доверие. А когда придёт время... ударь.»       Она обдумала эту мысль. Она была разумной. Стратегически верной. Если она станет его учителем, она будет рядом. Она будет знать каждый его шаг, каждую слабость, каждую трещину в броне. Когда придёт время нанести удар, он даже не поймёт, откуда он пришёл. — Хорошо, — сказала она.       Аанг просиял. — Правда?! Ты согласна?! Это... — С одним условием.       Он осёкся, но кивнул. — Какое? — Ты будешь делать то, что я говорю, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово. — Без вопросов. Без споров. Без «но я думаю, что...». Магия земли — это не воздух. Здесь нельзя уклоняться. Ты будешь падать. Тебе будет больно. Ты будешь меня ненавидеть. Но ты будешь учиться. Если ты готов на это — я согласна.       Аанг сглотнул. Веселье на его лице сменилось серьёзностью. Он медленно кивнул. — Я готов.       Тэган прикончила яблоко и бросила палочку в воду. Та поплыла по кругу, подхваченная течением фонтана. — Тогда завтра, — сказала она, вставая. — На рассвете. За городскими стенами. Найди каменистую площадку у восточных ворот. Будешь ждать меня там. — А ты?.. — Приду.       Она подхватила свою сумку, закинула посох за спину и пошла прочь — не оглядываясь, не прощаясь. Босые ноги привычно чувствовали землю, каждый камень, каждую трещину. Солнце клонилось к закату, и тени становились длиннее. — Тэган! — окликнул Аанг.       Она остановилась, но не обернулась. — Спасибо, — сказал он. — За яблоко. То есть... за согласие. За всё.       Она постояла мгновение, глядя перед собой. Потом едва заметно кивнула и пошла дальше. «Хорошо, — прошептал Вату внутри. — Ты сделала правильный выбор. Ты будешь рядом с ним. Ты узнаешь его слабости. А когда придёт время...» — Да, — прошептала она себе под нос, так тихо, что никто не услышал. — Когда придёт время.       Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое ещё помнило вкус карамели и тепло солнца на лице, что-то сжалось. Что-то, похожее на сомнение.       Она отбросила эту мысль и растворилась в сумерках Гаолина.

***

      Рассвет она встретила уже на ногах.       Спала она всего несколько часов — тело, привыкшее к столетиям скитаний, давно не нуждалось в долгом отдыхе. Когда первые лучи солнца окрасили небо над восточными горами в бледно-розовый, она уже стояла у городских ворот, дожидаясь, пока стража откроет их.       Стражники покосились на неё с привычной смесью страха и недоверия — маленькая фигурка в новом чёрном плаще, с металлической полумаской на лице, с тяжёлым посохом за спиной, — но ничего не сказали. В Гаолине хватало странных путников.       Она вышла за ворота и направилась на восток.       Каменистая площадка, которую она назначила местом встречи, находилась в получасе ходьбы от города — у подножия скалистого холма, где земля была слишком твёрдой и сухой для земледелия, а ветер вечно носил пыль. Идеальное место для тренировок: вокруг ни души, под ногами — камень, который нужно уметь чувствовать даже сквозь толщу породы.       Она пришла первой.       Села на большой валун в центре площадки, скрестила ноги и стала ждать. Посох лежал рядом, под рукой. Маска была поднята на лоб — здесь, в одиночестве, она могла позволить себе не прятать лицо.       Солнце поднималось, разгоняя утренний холод. Ящерицы выползали на камни греться. В кустах пересвистывались птицы. Земля дышала — медленно, спокойно, умиротворённо.       Она слушала это дыхание и ждала.       Аанг появился через полчаса.       Она почувствовала его приближение задолго до того, как увидела. Не магией — землёй. Его шаги были лёгкими, почти невесомыми, как у всех магов воздуха, но даже самая лёгкая поступь оставляет вибрацию в почве. Особенно когда знаешь, что искать.       Он вышел из-за поворота тропы — запыхавшийся, с лёгким румянцем на щеках, в своей оранжево-жёлтой одежде, которая казалась слишком яркой для этого сурового места. За его спиной развевался плащ, а на плече висел посох — не боевой, а тот, с которым он летал. — Ты уже здесь! — воскликнул он, ускоряя шаг. — Я думал, приду первым. Я специально вышел затемно! — Ты опоздал, — сказала она ровно.       Аанг смутился. — Ну, я... я не знал точно, где это место. Пришлось искать. А ты давно здесь? — Достаточно.       Она спрыгнула с валуна и опустила маску на лицо — металл привычно скользнул вниз, закрывая правую, изуродованную сторону. Аанг проводил этот жест взглядом, но ничего не сказал. — Итак, — произнёс он, потирая ладони, — с чего начнём? Камни? Стойки? Медитация? Катара всегда говорит, что перед магией воды нужно успокоить разум, но с землёй, наверное, всё иначе? — Стой, — сказала Тэган.       Он замер. — Для начала — сними обувь.       Аанг моргнул. — Что? — Обувь. Сними. Ты не можешь чувствовать землю через подошву сапог. — О! — Он с готовностью стянул сапоги и поставил их в сторону. Носки тоже снял. Пошевелил пальцами ног на холодном камне. — Ого. Холодно. — Привыкнешь. — Она кивнула на каменистую площадку. — Теперь закрой глаза.       Аанг закрыл. — Что теперь? — Ничего. Стой и слушай. — Что слушать? — Землю.       Он замолчал. Она видела, как он старается — брови сведены, губы сжаты, пальцы ног чуть шевелятся, пытаясь что-то почувствовать. Но его поза была напряжённой, неестественной. Он пытался услышать землю, как слышал ветер — умом, а не телом. — Не так, — сказала она. — Ты стоишь, как цапля на болоте. Опусти центр тяжести. — Что? — Согни колени. Расслабь плечи. Дыши животом, а не грудью. Представь, что ты камень. Что ты тяжёлый. Что ты не можешь сдвинуться с места, даже если захочешь.       Аанг попытался. Неуклюже. Слишком напряжённо. Она видела, что ему некомфортно — маг воздуха привык к лёгкости, а она требовала от него тяжести. — Не получается? — спросила она. — Нет, я... я пытаюсь, но... — Ты не пытаешься. Ты имитируешь.       Он открыл глаза и посмотрел на неё растерянно. — Я правда стараюсь. Просто это... трудно. Магия воздуха — она о свободе. О том, чтобы отпустить. А земля... — Земля — о том, чтобы держать, — закончила она. — Держать удар. Держать позицию. Держать обещание. Ты когда-нибудь держал что-то до конца? Не уклоняясь? Не убегая?       Аанг замялся. Она видела, как на его лице отражается внутренняя борьба. Он не привык к такому. Вся его жизнь до айсберга была жизнью кочевника — лёгкой, подвижной, свободной. Даже война, в которой он оказался теперь, была для него чередой уклонений и побегов. Он ни разу не стоял насмерть. Ни разу не держал. — Я... — начал он и осёкся. — Ясно, — сказала Тэган.       Она развернулась и пошла к краю площадки. — Подожди! — крикнул Аанг ей в спину. — Ты куда? Мы же только начали! — Я не ухожу. — Она остановилась у большого валуна, наклонилась и подняла с земли камень — чуть меньше кулака, тёмный, тяжёлый. — Лови.       Она бросила камень ему. Он поймал — скорее рефлекторно, чем осознанно. — Это твой первый урок, — сказала она. — Держи его. — Что? — Держи камень. Не урони. Не выпусти. Не переложи в другую руку. Просто держи.       Аанг посмотрел на камень в своей ладони. Потом на неё. — И всё? — Всё. — Но... как это поможет? — Ты обещал не задавать вопросов.       Он вздохнул и сжал камень в кулаке. — Ладно. Держу. — Хорошо. — Она отошла и села на свой валун, скрестив ноги. — А теперь стой. — Сколько? — Пока не поймёшь. — Что пойму? — Поймёшь — узнаешь.       Аанг вздохнул ещё раз, но спорить не стал. Он стоял посреди каменистой площадки босиком, с камнем в руке, и выглядел при этом настолько сбитым с толку, что Тэган едва не усмехнулась.       Время пошло.

***

      Солнце поднималось всё выше. Жара становилась ощутимой — даже здесь, на открытой площадке, где ветер обычно продувал насквозь. Аанг стоял неподвижно, сжимая камень. Сначала ему было скучно. Потом — неудобно. Потом рука начала затекать.       Тэган наблюдала за ним из-под опущенного капюшона.       Она помнила свой первый урок с Горо. Старый маг земли не заставлял её кидать камни или разбивать скалы. Он просто велел ей сидеть и чувствовать. Часами. Днями. Неделями. И однажды она почувствовала.       Аанг был другим. Воздух был его родной стихией — стихией движения, порыва, перемен. Земля требовала обратного: терпения, упрямства, умения ждать. Того, чего у него не было. Но именно этому он должен был научиться, если хотел стать Аватаром. — Ты слишком напряжён, — сказала она через полчаса. — Ты держишь камень, как оружие. Держи его, как... как яблоко. — Как яблоко? — переспросил он. — Как то яблоко, что ты дал мне вчера. Ты не сжимал его до хруста. Ты держал его бережно. Но крепко. Так, чтобы не уронить и не раздавить.       Аанг задумался. Она видела, как его плечи чуть опустились, как разжались пальцы — не выпуская камня, но переставая сжимать его до побеления костяшек. — Так? — спросил он. — Лучше. Теперь стой.       Прошёл ещё час. Солнце стояло в зените. Аанг потел, но не жаловался. Камень в его руке стал привычным, как продолжение тела. Он уже не думал о нём — просто держал. — Ты можешь закрыть глаза, — сказала Тэган.       Он закрыл. — Теперь слушай. Не ушами. Ступнями. Камень в твоей руке и камень под ногами — это одно и то же. Та же земля. Та же сила. Почувствуй связь между ними.       Он стоял молча. Ветер трепал его одежду, но он не двигался. Она видела, как его губы беззвучно шевелятся — он что-то шептал себе под нос. Может быть, мантру. Может быть, молитву.       А потом земля дрогнула.       Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но камень под ногами Аанга на мгновение ответил.       Он распахнул глаза. — Я почувствовал! — воскликнул он. — Я... кажется, почувствовал! Это было как... как будто земля дышит! — Дышит, — подтвердила Тэган. — Только что ты сделал первый шаг.       Аанг просиял. Его улыбка была такой широкой, такой искренней, что на мгновение даже Тэган показалось, что в этом суровом, каменистом месте стало светлее. — Я сделал это! — Он подпрыгнул на месте, совершенно забыв о камне в руке. Тот выскользнул и упал на землю. — Ой. — Уронил, — заметила она. — Я случайно! Я просто... обрадовался! — Радость — это хорошо. Но земля не прощает рассеянности. Ты потерял связь. Начинай заново.       Аанг сник, но только на мгновение. Он поднял камень, сжал его в ладони — теперь уже мягче, бережнее, — и снова закрыл глаза. — Я готов.       Тэган кивнула и откинулась на валуне, подставляя лицо солнцу.       Урок продолжался.

***

      Ближе к полудню, когда солнце стало невыносимым, она объявила перерыв.       Аанг, совершенно обессиленный, рухнул на землю прямо там, где стоял. Его ноги гудели, рука затекла до плеча, а голова кружилась от попыток «услышать землю». Но он улыбался. — Это было... тяжело, — выдохнул он. — Но я чувствую прогресс. Мне кажется. Наверное. — Прогресс есть, — сказала Тэган. Она сидела на своём валуне, доедая краюху хлеба, которую захватила с собой. — Для первого дня. — Правда?! — Я не лгу.       Аанг сел и посмотрел на неё. Его глаза были полны любопытства — того самого, неутолимого, детского, которое она уже начала замечать. — Можно вопрос? — спросил он. — Ты всё равно спросишь. — Как ты научилась магии земли? У тебя был учитель?       Она замолчала. Вопрос был простым, но ответ на него... Она никогда никому не рассказывала о Горо. О старом маге земли, который не бил её, не унижал, не мучил. Который просто сидел рядом и рассказывал о барсуках-кротах. Который умер во сне, тихо и мирно, пока она была на очередной тренировке по огню.       Она никому не рассказывала о нём, потому что некому было рассказывать. — Был, — сказала она наконец. — Старик по имени Горо. Он научил меня слушать. — А где он сейчас? — Умер.       Аанг помолчал. — Мне жаль, — сказал он искренне. — Не нужно. Это было давно.       Она замолчала, и Аанг, кажется, понял, что дальше спрашивать не стоит. Он лёг на спину и стал смотреть в небо. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — ты не такая, как я ожидал. — А что ты ожидал? — Не знаю. Может, кого-то... злого? Когда я увидел тебя на турнире, ты была такой... холодной. Опасной. Как буря, которая вот-вот разразится. А теперь... — А теперь? — А теперь ты просто сидишь и ешь хлеб. И учишь меня магии земли. — Он повернул голову и посмотрел на неё с той самой улыбкой, которая сбивала её с толку. — И это... приятно.       Тэган не ответила. Она отвернулась и посмотрела на горы вдалеке.       Внутри неё Вату молчал. И это молчание было почему-то страшнее его обычного гнева.

***

— На сегодня хватит, — сказала она, вставая. — Завтра продолжим.       Аанг поднялся, отряхивая пыль с одежды. — Спасибо, — сказал он. — За урок. И за то, что согласилась.       Она накинула капюшон и взяла посох. — Не благодари. Ты ещё не знаешь, во что ввязался. — Может быть, — ответил он, и его улыбка стала чуть менее уверенной, но не исчезла. — Но я рад, что ты здесь, Тэган.       Он развернулся и пошёл по тропе обратно к городу — босиком, с сапогами под мышкой, насвистывая какую-то лёгкую мелодию.       Она смотрела ему вслед и не двигалась. Солнце садилось за её спиной, и тень от капюшона падала на лицо, скрывая выражение единственного зрячего глаза. «Ты должна ненавидеть его, — напомнила она себе. — Ты должна хотеть его смерти. Ты должна...»       Но в голове звучала только дурацкая лёгкая мелодия, которую он насвистывал, уходя.       И яблоко в карамели, которое он купил для неё.       И его слова: «Я рад, что ты здесь».       Она сжала посох и пошла в другую сторону.       Завтра будет новый урок. А пока... Пока ей нужно было подумать.

***

      Она не пошла в город.       Вместо этого Тэган углубилась в скалистые холмы к востоку от Гаолина, туда, где камни становились выше, а растительность скудела до редких колючих кустов. Здесь, вдали от людей, от Аанга, от его улыбки и его дурацкого насвистывания, она могла остаться наедине с собой. Вернее — с ними.       Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, когда она нашла подходящее место. Небольшое плато на вершине холма, окружённое острыми скалами, как естественной стеной. В центре — гладкий камень, нагретый за день и теперь медленно остывающий. Она села на него, скрестив ноги, положила посох рядом и сняла маску. Металл послушно сжался в узкий обруч на запястье — она носила его так, когда хотела чувствовать сталь кожей, но не прятать лицо.       Ветер на вершине был сильным. Он трепал седые волосы, забирался под плащ, холодил шрамы. Она закрыла глаз и обратилась внутрь.       Туда, где жил Вату.       Дух хаоса спал. После пробуждения во дворце Созина он больше никогда не засыпал по-настоящему — дремал, ворочался, бормотал во тьме. Но сейчас он был относительно спокоен. Присутствие Светлого Аватара, которое должно было бы разъярить его, странным образом притупило его голос. Может быть, он выжидал. Может быть, собирал силы. А может быть — и эта мысль пугала её больше всего, — ему было любопытно. — Вату, — позвала она.       Тишина. Потом — медленное, тягучее движение в глубине сознания. Как зверь, потревоженный в логове. «Что? — Голос духа был низким, скрежещущим, но не враждебным. Скорее... усталым.» — Я хочу спросить.

«Спрашивай.»

      Она помедлила. Вопрос, который мучил её десятилетиями, вдруг показался трудным для произнесения вслух. Она сжимала его в себе так долго, что он стал частью её — как шрамы, как седина, как привычка ходить босиком. Но сегодня, после встречи с Аангом, после его улыбки и его глупого, искреннего «спасибо», что-то изменилось. Что-то вскрылось, как старая рана. — Почему? — спросила она наконец. — Почему за сто лет со мной так и не связались прошлые воплощения? Ни разу. Кроме того видения в подземелье Созина, когда мне было двенадцать. Я чувствовала её — ту женщину. Она говорила со мной. Она обещала, что я увижу всё, что видела она. Что я пойму. А потом... тишина. Сто лет тишины.       Вату молчал. Она чувствовала его присутствие — тёмное, огромное, древнее, — но он не спешил отвечать. — Ты говорил, что даёшь Тёмному Аватару связь с прошлыми жизнями, — продолжала она. — Что мы слышим их всегда. Что они являются во снах. Что они учат нас. Но мои сны пусты. Мои мысли — только мои. Где они? Где она?       Ветер завыл между скал. Она ждала. «Ты действительно хочешь знать?» — спросил Вату. — Я спрашиваю, значит, хочу.

«Даже если правда причинит тебе боль?»

      Она усмехнулась — криво, невесело. — Я пережила сто лет боли. Переживу и это.       Вату снова замолчал. А потом начал говорить — медленно, тяжело, как камень, катящийся с горы.

«Ты не слышишь их, потому что они не хотят говорить с тобой.»

      Она замерла. «Они отвернулись от тебя, — продолжал Вату. — Все. Кроме меня». — Почему? — Её голос прозвучал глухо, почти безжизненно. «Потому что ты — другая. Ты не такая, как они. Ты не хочешь того, чего хотели они.» — Они хотели хаоса. Разрушения. Подчинения одной нации над другими. Я тоже этого хочу. Я... «Ты не хочешь, — перебил её Вату. — Ты убеждаешь себя, что хочешь. Ты пытаешься быть той, кем они хотят тебя видеть. Но в глубине души ты хочешь другого.»       Она сжала кулаки. Ногти впились в ладони. — Чего же? — прошептала она.

«Покоя.»

      Слово повисло в воздухе, как приговор.

«Ты не хочешь порабощать народы. Ты не хочешь мстить. Ты не хочешь завершать цикл. Ты хочешь, чтобы всё это просто закончилось. Чтобы тебя оставили в покое. Чтобы ты могла сидеть у фонтана, есть яблоко в карамели и ни о чём не думать. Разве не так?»

      Она молчала. Потому что ответить было нечего. Потому что он был прав.

«Прошлые воплощения чувствуют это, — продолжал Вату. — Они — воины. Завоеватели. Мученики. Каждый из них боролся до конца. Каждый верил в предназначение Тёмного Аватара. Они смотрят на тебя — и видят слабость. Ты отказываешься выполнять свою роль. Ты бежишь от судьбы. Ты... разочарование.»

      Она сидела неподвижно, глядя на закат. Небо на западе стало тёмно-красным, как рана. Ветер холодил лицо, но она не чувствовала холода. — Та женщина, — тихо сказала она. — Та, что говорила со мной в подземелье. Она тоже отвернулась? «Нет, — ответил Вату, и в его голосе прозвучала странная, несвойственная ему мягкость. — Она — единственная, кто ещё верит в тебя. Вернее... верила.» — Почему же она молчит? «Потому что ты не хочешь её слышать.»       Она вздрогнула. — Неправда.

«Правда. Ты заблокировала её сама. Не осознанно. Но ты сделала это. Когда ты отказалась от мести. Когда ты решила найти свою семью вместо того, чтобы искать Светлого Аватара. Когда ты отложила свою судьбу на потом. Ты закрылась от неё, потому что её слова причиняли боль. Потому что она требовала от тебя того, чего ты не могла дать.»

      Тэган опустила голову. Воспоминание всплыло из глубин памяти — то видение в подземелье, прекрасная женщина с чёрными глазами и властным голосом. Ты отомстишь. За меня. За себя. За всех нас.       Она обещала. Она хотела. Но потом...       Она сбежала. Она нашла горы. Она прожила сто лет в тишине, избегая людей, избегая войны, избегая судьбы. Она не хотела мести. Она хотела, чтобы её оставили в покое. — Я трусиха, — прошептала она. «Нет, — ответил Вату. — Ты просто устала. Есть разница.»       Она закрыла глаз. Что-то внутри неё — то, что держалось столетие, — начало трескаться. Не ломаться. Именно трескаться. Как камень, который слишком долго лежал под солнцем и наконец дал трещину. — Я хочу услышать её, — сказала она. — Я хочу поговорить с ней. Спросить... спросить, что мне делать. Я не знаю. Я видела его сегодня. Светлого Аватара. Я должна ненавидеть его. Должна хотеть его смерти. Но когда он улыбается... когда он говорит со мной... я не чувствую ненависти. Я чувствую...       Она не закончила. «Что?» — спросил Вату. — Не знаю, — прошептала она. — Что-то другое. Что-то, чего я никогда не чувствовала раньше.       Вату молчал долго. Так долго, что она уже решила — он не ответит. Но потом он заговорил снова, и его голос был тише, чем обычно: «Ты — второй Тёмный Аватар за всю историю, который задаёт такие вопросы. Знаешь, почему я выбрал тебя?» — Потому что я родилась в один миг с со светлым?

«Нет. Цикл выбирает, а не я. Но я мог бы отвернуться от тебя, как отвернулись прошлые жизни. Мог бы сделать твоё существование невыносимым. Мог бы свести тебя с ума, как сводил других. Но я этого не сделал. Ты знаешь почему?»

      Она покачала головой.

«Потому что ты интересная. Ты — загадка. Все предыдущие Тёмные Аватары были предсказуемы. Они рождались, ненавидели, разрушали, умирали. Ты — первая, кто остановился и спросил: «А зачем?» Ты — первая, кто хочет не разрушать, а понять.»

      Он замолчал. Ветер стих на мгновение, словно природа тоже слушала. «Я дам тебе связь с ней, — сказал Вату. — С твоей прошлой жизнью. Но не сейчас. Сейчас ты слишком... разбита. Ты должна сначала найти опору. Понять, кто ты есть. А потом — можешь спросить у неё всё, что хочешь». — Как мне найти опору? — спросила она. «Ты уже ищешь, — ответил Вату. — Ты учишь Светлого Аватара. Ты ешь яблоки в карамели. Ты покупаешь плащи с узорами корней. Ты пытаешься нащупать то, чего у тебя никогда не было. Продолжай. И однажды ты поймёшь».       Она сидела на камне, глядя в темнеющее небо. На востоке уже зажигались первые звёзды — бледные, робкие. Ветер стал холоднее, но она не мёрзла. Новый плащ грел плечи. Где-то внизу, в долине, зажглись огни Гаолина. — Вату, — позвала она.

«Да?»

— Ты... ты ненавидишь меня? За то, что я не такая, как они?       Дух хаоса рассмеялся. Это был странный смех — не злой, не издёвка. Скорее, усталая усмешка того, кто видел слишком много.

«Я — Вату, первозданный дух хаоса и тьмы. Я ненавижу всё живое и всё сущее. Я мечтаю о мире, где правит лишь одна стихия, и эта стихия — разрушение. Но ты... — Он помолчал. — Ты — единственное существо за десять тысяч лет, которое заставило меня задуматься. Может быть, хаос — это не только разрушение. Может быть, хаос — это ещё и свобода. Свобода быть тем, кем ты хочешь, а не тем, кем тебя сделали.»

      Тэган молчала. Слова Вату звучали в голове, как далёкое эхо. — Спасибо, — прошептала она наконец. «Не благодари меня, — проворчал Вату, снова становясь тем скрежещущим, раздражённым духом, которого она знала. — Я всё ещё хочу, чтобы ты убила Светлого Аватара. Просто... не сейчас. Сначала найди себя. А потом мы поговорим.»       Она почти улыбнулась. — Договорились.       Вату затих, уходя в глубины её сознания. Она осталась одна на вершине холма, под звёздами, с ветром в седых волосах. Единственный зрячий глаз смотрел на далёкие огни города, где сейчас, наверное, Аанг рассказывал Катаре и Сокке о своём первом уроке магии земли. Где Тоф Бэйфонг, возможно, думала о странной седой девочке, победившей её на турнире. Где жизнь шла своим чередом — шумная, яркая, чужая.       Она поднялась, накинула капюшон и взяла посох.       Завтра будет новый день. Завтра она снова будет учить Аанга. Завтра она снова будет притворяться, что знает, что делает. Но сегодня... сегодня она сделала шаг. Маленький. Неуверенный. Но шаг.       Она спросила «почему». И получила ответ.       Этого было достаточно.

***

      Она спустилась с холма и пошла к городу. Ноги привычно чувствовали землю, посох мерно постукивал по камням. Вокруг сгущалась тьма, но она не боялась темноты. Темнота была её домом. Её союзником. Её единственным другом — кроме, разве что, древнего духа хаоса, который жил у неё внутри и только что признался, что она заставила его задуматься.       У восточных ворот её ждал сюрприз.       Там, привалившись к стене и закутавшись в дорожный плащ, сидел Аанг. Он явно задремал — голова свесилась на грудь, посох лежал рядом на земле. Рядом с ним стояла небольшая корзинка, прикрытая тканью.       Она остановилась в нескольких шагах и посмотрела на него. Светлый Аватар. Её противоположность. Её судьба. Спит у городских ворот, как бездомный мальчишка. — Ты что здесь делаешь? — спросила она, не скрывая удивления.       Аанг вздрогнул, проснулся, заморгал. — О! Тэган! Ты вернулась! — Он вскочил на ноги, потирая затёкшую шею. — Я ждал тебя. Решил, что ты, наверное, голодная после тренировки. Ну, и я тоже. В общем...       Он поднял корзинку и протянул ей. Ткань соскользнула, и она увидела внутри: свежий хлеб, кусок сыра, несколько спелых персиков. И два яблока в карамели. — Я не знал, что ты любишь, — смущённо сказал Аанг. — Поэтому взял разного. И яблоки. Ты ведь любишь яблоки?       Она смотрела на корзинку. На него. На его улыбку — смущённую, но искреннюю. На стрелы татуировок, которые светились в темноте мягким голубым светом.       Внутри неё что-то дрогнуло. — Люблю, — сказала она. — Спасибо.       И взяла яблоко.

***

      Ночь. Восточные ворота Гаолина. Две фигуры в свете масляного фонаря.       Тэган стояла, держа в руке надкушенное яблоко в карамели. Аанг сидел рядом на камне и счастливо болтал ногами, не замечая ни холода, ни позднего часа. Корзинка с едой стояла между ними, и в ней ещё оставался сыр, который никто не тронул, и персик, который Аанг обещал съесть сам, но пока не добрался. — …и тогда Катара сказала, что я должен быть серьёзнее, — рассказывал он, оживлённо жестикулируя. — Но как можно быть серьёзным, когда вокруг столько интересного? Вот ты, например. Ты совсем не такая, как я думал. Ты…       Она не дослушала.       Потому что земля предупредила её.       Это было даже не движение — тень движения. Лёгкая, почти неощутимая вибрация, пробежавшая по почве за её спиной. Кто-то ступил на камень. Осторожно. Крадучись. Слишком близко. Слишком внезапно.       Тэган не думала.       Тело сработало раньше разума — за столетие тренировок, за годы во дворце Созина, за каждый раз, когда она не успевала и получала удар. Инстинкт, вбитый в неё болью, вырвался наружу.       Она развернулась на пятках, отбрасывая яблоко в сторону. Правая рука метнулась к запястью, где металлический обруч — её маска — всё ещё был сжатым и ждущим. Сталь отозвалась мгновенно, растекаясь по ладони, вытягиваясь в тонкие, острые как иглы полоски.       Бросок.       Шесть металлических игл со свистом рассекли воздух.       И пригвоздили край рукава к каменной стене.       Только тогда она увидела, кто стоял за её спиной.       Девушка. Тёмная кожа, голубые глаза, расширенные от ужаса. Водяной мех за спиной. Длинные каштановые волосы, заплетённые в косу, которая сейчас перекинулась через плечо и замерла, как и её хозяйка.       Она стояла, прижатая к стене — не телом, а одеждой. Металлические иглы прошили край её рукава в нескольких местах, пригвоздив ткань к камню намертво. Она не могла пошевелить правой рукой. Её лицо побелело. Губы дрожали.       А в глазах Тэган был страх.       Не гнев. Не ярость. Не холодная расчётливая жестокость, которую она показывала на арене. А дикий, животный, затравленный страх — такой, какой бывает у зверя, загнанного в угол. Глаза её расширились, зрачок единственного зрячего глаза сузился в точку. Дыхание стало быстрым, рваным, поверхностным. Пальцы, всё ещё сжимавшие край плаща, побелели.       Она не видела её.       Она видела тени прошлого.       Стражников, подкравшихся сзади в подземелье. Слуг Хироши, хватавших её за волосы. Магов Созина, нападавших без предупреждения. Всех, кто когда-либо приближался к ней со спины, чтобы причинить боль. — Тэган! — голос Аанга прорвался сквозь пелену.       Она моргнула.       Мир вернулся на место. У стены стояла не угроза. У стены стояла испуганная девушка, которая не нападала — просто подошла слишком тихо. Слишком близко. Слишком неожиданно.       Тэган медленно опустила руку. Металлические иглы дрогнули, но остались в стене. — Я… — начала Катара, и её голос дрожал. — Я просто хотела позвать Аанга. Уже поздно. Я беспокоилась. Я не думала, что ты…       Она не закончила. Да и не нужно было. Её глаза, полные ужаса, говорили сами за себя.       Аанг встал между ними. Медленно, осторожно, как подходят к раненому зверю. — Тэган, — сказал он тихо. — Это Катара. Мой друг. Она не сделает тебе ничего плохого. Опусти иглы. Пожалуйста.       Она смотрела на него. Потом на Катару. Потом на свои руки — тонкие, жилистые, с въевшейся в складки грязью, всё ещё подрагивающие после выброса адреналина.       Она опустила иглы.       Металл послушно скользнул обратно, собираясь в ладони, сворачиваясь в знакомый обруч. Она защёлкнула его на запястье — резким, злым движением. Рукав Катары остался пробитым в шести местах. Сама Катара — нет. Ни царапины.       Тишина. — Прости, — сказала Тэган.       Слово вылетело раньше, чем она успела его осознать. Она не извинялась ни перед кем уже… она не помнила, когда. Может быть, никогда. Но сейчас это слово пришло само — хриплое, надтреснутое, почти не слышное.       Катара смотрела на неё. Страх в её глазах постепенно сменялся чем-то другим. Не пониманием. Но зачатком понимания. — Ты… — она сглотнула. — Ты думала, что я нападаю?       Тэган не ответила. Она отвернулась и посмотрела на свои руки. — Она не любит, когда подходят со спины, — тихо сказал Аанг. В его голосе не было упрёка. Только констатация факта. — Я тоже это заметил. Она всегда садится спиной к стене. Всегда.       Катара перевела взгляд с Аанга на Тэган и обратно. Потом осторожно, всё ещё дрожащими пальцами, попыталась высвободить рукав. Ткань была пробита насквозь, но не порвана — иглы вошли чисто, как швейные булавки. Она смогла вытащить край, оставив в стене шесть маленьких отверстий. — Я… я пойду, — сказала она. — Аанг, ты скоро? — Да, — кивнул он. — Я догоню.       Катара помедлила, глядя на Тэган. Потом сделала шаг назад. Ещё один. И только потом развернулась и пошла — быстрым шагом, не оглядываясь.       Тэган стояла неподвижно. Яблоко в карамели валялось на земле, покрытое пылью. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то оседает. Ужас отступал, оставляя после себя пустоту и стыд. — Тэган, — позвал Аанг.       Она не ответила. — Это не твоя вина, — сказал он. — Ты защищалась. Ты не знала, кто это. Ты… — Я чуть не убила твоего друга, — перебила она его глухо. — Но не убила же. — Потому что ты крикнул. Если бы ты не крикнул… — Но я крикнул. И всё обошлось.       Она покачала головой. Седые пряди упали на лицо, скрывая шрам, слепой глаз, всё, что она ненавидела в себе. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Я не контролировала это. Я просто… отреагировала. Как зверь. Как…       Она осеклась. Слово «монстр» повисло в воздухе невысказанным.       Аанг подошёл ближе. Не со спины — сбоку, медленно, давая ей время привыкнуть к его присутствию. Он наклонился, поднял с земли яблоко, отряхнул от пыли и протянул ей. — Держи. Оно всё ещё вкусное.       Она посмотрела на яблоко. На него. На его дурацкую, невозможную улыбку. — Ты не боишься меня, — сказала она. Это был не вопрос. — Боюсь, — честно ответил Аанг. — Но не так, как ты думаешь. Я боюсь не того, что ты можешь сделать мне. Я боюсь того, что с тобой сделали. Того, что заставило тебя так реагировать.       Он помолчал и добавил: — Того, что заставило тебя носить маску.       Тэган взяла яблоко. Их пальцы соприкоснулись на мгновение — и она отдёрнула руку быстрее, чем он. — Иди, — сказала она. — Твой друг ждёт. — А ты? — Я буду здесь. Завтра. На рассвете. Тренировка.       Аанг кивнул. Он не стал спорить. Просто взял корзинку с остатками еды и пошёл к городу.       У ворот он обернулся. — Тэган!       Она подняла голову. — Спасибо, — сказал он. — За то, что остановилась.       И исчез в темноте.       Она осталась одна. Яблоко в руке всё ещё было тёплым от его пальцев. Она откусила кусочек. Карамель всё ещё хрустела. Но теперь она казалась чуть менее сладкой.

***

      Утро следующего дня началось не с тренировки.       Тэган ждала на каменистой площадке, как обычно — сидя на валуне, скрестив ноги, с посохом на коленях. Солнце ещё только показалось над горами, окрашивая небо в бледно-розовый, когда она почувствовала приближение Аанга. Но на этот раз он был не один.       Трое. Нет, четверо, если считать мелкие, суетливые шаги, которые могли принадлежать только маленькому зверьку. И ещё кое-что — огромное, тяжёлое, с низкой, утробной вибрацией, от которой земля гудела, как барабан.       Она открыла глаз.       Из-за поворота тропы показался Аанг. Рядом с ним шла Катара — на почтительном расстоянии, но без вчерашнего страха в глазах. За ними шагал Сокка, сжимающий в руке бумеранг с таким видом, будто ожидал нападения в любую секунду. А над ними, в утреннем небе, парил...       Зубр.       Огромный, шестиногий, с пушистым белым мехом и коричневой полосой вдоль спины. На его массивной голове красовались изогнутые рога, а на спине — деревянное седло, способное вместить нескольких человек. Зверь спускался с неба, разрезая воздух широким плоским хвостом, и от каждого взмаха этого хвоста по земле пробегала дрожь.       Летающий зубр. Последний в своём роде — она знала это из обрывочных видений, которые посылал ей Вату. Когда-то такие звери были спутниками магов воздуха. Теперь остался только один.       Тэган смотрела на него, и что-то внутри неё — что-то древнее, связанное с духами, — откликнулось. Этот зверь не был просто животным. Он был связан с миром духов. Он чувствовал то, чего не чувствовали люди.       И он почувствовал её.       Аппа приземлился на краю площадки, подняв тучу пыли. Его огромные карие глаза уставились на Тэган. На мгновение всё замерло — огромный зверь и маленькая фигурка в чёрном плаще смотрели друг на друга через разделявшее их пространство.       А потом Аппа зарычал.       Это был низкий, утробный звук, идущий откуда-то из глубины массивной груди. Не рёв ярости — предупреждение. Он опустил голову, прижал уши, попятился. Огромные лапы заскребли по камню. Хвост напрягся. — Аппа? — Аанг обернулся к своему другу с удивлением. — Что с тобой?       Но зубр не слушал. Он смотрел на Тэган и рычал, и в его глазах был страх — животный, глубинный, такой же, какой она видела в глазах людей, чувствовавших в ней Вату.       А потом появился Момо.       Маленький крылатый лемур спланировал с плеча Сокки и приземлился на камень неподалёку от Тэган. Он был крошечным — не больше кошки, — с огромными зелёными глазами и длинным цепким хвостом. Обычно, как она заметила ещё вчера, он был любопытным и нахальным, таскал еду у всех подряд и не боялся никого.       Но сейчас он не приближался.       Он сидел на камне, поджав хвост, и смотрел на неё. Огромные глаза были насторожены. Уши стояли торчком. Он был готов улететь в любую секунду. — Момо тоже? — пробормотал Сокка, переводя взгляд с лемура на зубра и обратно. — Ну, если уж животные её боятся, то я, пожалуй, тоже начну. — Сокка! — одёрнула его Катара. — А что? Это факт. Животные чувствуют опасность. Если Аппа рычит, значит, есть причина. — Аппа просто не привык, — возразил Аанг, но в его голосе не было уверенности. Он подошёл к зубру и положил руку на его мохнатую морду. — Эй, большой, тихо. Это Тэган. Она друг. Она учит меня магии земли.       Аппа не успокаивался. Его дыхание оставалось тяжёлым, а глаза не отрывались от Тэган. Он чуял Вату. Она знала это. Знала с той самой минуты, как увидела зверя. Связь с миром духов давала ему зрение, которого не было у Аанга. Он видел не просто девочку в маске — он видел тьму, которая жила внутри неё. Он видел хаос.       Тэган медленно, очень медленно, положила посох на землю. — Не бойся, — сказала она тихо.       Она не знала, к кому обращается — к зубру, к лемуру, к людям, стоящим перед ней. Может быть, ко всем сразу. Может быть, к себе самой.       Она поднялась с валуна. Аппа напрягся сильнее, но не отступил. Она сделала шаг вперёд — медленно, плавно, без резких движений. Её босые ноги бесшумно ступали по камню. Она подняла руки так, чтобы зверь их видел — пустые, без оружия. — Я не причиню тебе вреда, — сказала она. — Я не причиню вреда никому из вас.       Аппа смотрел на неё. Его дыхание было горячим и влажным, пахло сеном и чем-то сладким. Огромные глаза изучали её — не как добычу, но как угрозу, которую нужно оценить.       А потом что-то изменилось.       Зверь перестал рычать. Медленно, с осторожностью, он вытянул шею и принюхался. Его нос, огромный и влажный, задвигался, втягивая её запах. Она стояла неподвижно, позволяя ему.       Запах пота. Запах земли. Запах металла. Запах карамели, который всё ещё держался на пальцах после вчерашнего яблока. И под всем этим — запах Вату, древний и тёмный, но не враждебный. Не сейчас.       Аппа фыркнул.       Это был не страх. Скорее... удивление. Он смотрел на неё так, как смотрел бы на духа — опасного, но не желающего зла. — Вот видишь? — сказал Аанг, поглаживая его шерсть. — Она хорошая. Я же говорил.       Аппа не выглядел убеждённым. Но он перестал рычать. Он просто лёг на землю, подогнув под себя огромные лапы, и продолжал следить за Тэган взглядом. Настороженным, но не враждебным.       Момо, осмелев, перелетел на плечо Сокки и оттуда уставился на Тэган. Его носик дрожал, принюхиваясь издалека. Приближаться он не спешил, но и не улетал. Просто смотрел. — Ладно, — нарушил тишину Сокка. — Это, конечно, очень трогательно. Но, может, нас уже представят?       Аанг хлопнул себя по лбу. — Ой, точно! Тэган, это Сокка. Мой... ну, брат. Не по крови, но всё равно.       Сокка сложил руки на груди и посмотрел на неё с вызовом. — Итак, — произнёс он, — это ты та самая таинственная девочка, которая разнесла моего друга на арене, а потом чуть не проткнула мою сестру металлическими иглами? — Сокка! — воскликнула Катара, ударяя его локтем в бок. — Ай! Что?! Это правда!       Тэган смотрела на них. Брат и сестра. Они напоминали ей что-то — что-то далёкое, почти забытое. Семьи, которые она видела в городах, через которые проходила. Дети, которые дрались и мирились, спорили и смеялись. То, чего у неё никогда не было. — Это правда, — сказала она ровно.       Сокка моргнул. Он явно ожидал оправданий или объяснений. — Вчера я чуть не ранила твою сестру, — продолжала Тэган. — Я не хотела этого. Я сожалею.       Тишина. Даже Аанг удивлённо посмотрел на неё.       Сокка перевёл взгляд на Катару. Та кивнула, подтверждая. — Ну... — протянул он, почёсывая затылок. — Ладно. Извинения приняты, наверное. Но учти: если ты ещё раз попытаешься проткнуть мою сестру, тебе придётся иметь дело со мной. — Сокка, ты серьёзно? — Катара закатила глаза. — Ты видел, что она делает с камнями? — Я храбрый! — Ты глупый.       Тэган смотрела на их перепалку и чувствовала что-то странное. Они не боялись её. Вернее, боялись — Катара нервно поглядывала на металлический обруч на её запястье, Сокка не выпускал бумеранг из рук. Но они не убегали. Они были здесь, рядом с Аангом, и готовы были защищать друг друга и спорить друг с другом, как... как семья. — Катара — маг воды, — сказал Аанг, прерывая спор. — Она лучшая. Она научила меня всему, что я знаю. И она исцеляет.       Катара встретилась взглядом с Тэган. В её глазах всё ещё был вчерашний страх, но теперь к нему примешалось что-то ещё — любопытство? Жалость? Тэган не могла понять. — Приятно познакомиться, — сказала Катара тихо. — По-настоящему. Без... ну, ты понимаешь.       Тэган кивнула. — И Момо! — Аанг указал на лемура, который всё ещё сидел на плече Сокки. — Он наш друг. Он любит персики и воровать всё, что плохо лежит.       Момо, услышав своё имя, поднял голову и посмотрел на Тэган. Его большие зелёные глаза моргнули. Он не приближался — она всё ещё пахла для него неправильно, опасно, — но его хвост чуть расслабился. Он перестал быть похож на пружину, готовую распрямиться в любой момент. — И, конечно же, Аппа. — Аанг похлопал зубра по мохнатому боку. — Самый лучший летающий зубр в мире. Он просто стесняется новых людей.       Аппа фыркнул, выпустив облачко пара, и Тэган не была уверена, что это был дружелюбный фырк. Но он по-прежнему лежал и не пытался напасть. Это уже было неплохо.       Она стояла перед ними — Светлый Аватар и его команда, его друзья, его семья. Вату внутри молчал, но она чувствовала его напряжение. Он оценивал каждого — силу, слабость, уязвимость. Но он не приказывал убивать. Пока. — Тэган, — сказал Аанг, делая шаг вперёд. Его глаза сияли тем самым мальчишеским энтузиазмом, который она уже научилась распознавать. — Теперь, когда все познакомились... может, позавтракаем вместе? Катара сделала отличную кашу. И у нас есть яблоки. Для тебя — карамельные.       Она стояла неподвижно. Каша. Яблоки. Завтрак с командой Светлого Аватара. С теми, кто должен был быть её врагами.       Это было неправильно. Это было опасно. Это было... — Хорошо, — сказала она.       Аанг просиял. Катара слабо улыбнулась. Сокка пожал плечами и пробормотал что-то о том, что он всё равно голоден. Момо, услышав слово «яблоки», оживился и перелетел на седло Аппы, поближе к запасам еды.       А Тэган стояла и смотрела на них.       Впервые за сто лет её пригласили на завтрак.

***

      Завтрак проходил на краю каменистой площадки, там, где ветер был не таким сильным, а утреннее солнце уже успело прогреть большие плоские камни. Аанг расстелил на земле одеяло — старое, потрёпанное, но чистое, — и вся команда расселась вокруг него.       Тэган сидела поодаль.       Не потому, что её прогнали. Она сама выбрала это место — в трёх метрах от остальных, на корточках, спиной к скале. Посох лежал рядом, под рукой. Маска была поднята на лоб, открывая лицо. Она держала миску с кашей обеими руками и ела молча, быстро, не поднимая глаз. Так ест тот, кто привык, что еду могут отнять в любой момент.       Катара наблюдала за ней.       Это было не подглядывание — во всяком случае, она сама так себе говорила. Просто девушка не могла отвести взгляд. Вчерашний страх ещё сидел где-то глубоко внутри — она помнила, как свистели металлические иглы, как ткань рукава пригвоздилась к стене, как сердце ухнуло в пятки. Но теперь, при свете дня, страх постепенно уступал место чему-то другому. Жалости? Любопытству? Она не знала.       Она смотрела на седые волосы Тэган.       Они были странными. Не серебристыми, как у стариков, доживших до глубокой седины, и не платиновыми, как у некоторых уроженцев Северного Племени. Они были пепельными — тусклыми, белёсыми, как зола, как выцветшая на солнце ткань. Цвет смерти, а не цвет старости. И они совершенно не сочетались с детским лицом, с тонкими запястьями, с тем, как она ела кашу — по-детски облизывая ложку, хотя сама, наверное, этого не замечала.       Катара перевела взгляд на Сокку. Тот с аппетитом уплетал вторую порцию и что-то втолковывал Аангу о тактике боя — явно преувеличивая свои подвиги. Аанг слушал с вежливой улыбкой, но его взгляд то и дело возвращался к Тэган. Момо сидел на камне рядом с ним и грыз персик. Аппа лежал поодаль, не сводя с Тэган настороженных глаз.       Катара вздохнула и поднялась. — Ты куда? — спросил Сокка с набитым ртом. — Сейчас.       Она подошла к Тэган не сразу. Сначала сделала круг, делая вид, что поправляет водяной мех. Потом остановилась в паре шагов, не решаясь приблизиться. Вчерашний урок был слишком свеж в памяти. — Можно? — спросила она тихо.       Тэган подняла на неё единственный зрячий глаз. Ложка замерла на полпути ко рту. Она смотрела на Катару — не враждебно, но настороженно, как зверь, который ещё не решил, убегать или остаться. — Да, — сказала она после паузы.       Катара осторожно, очень осторожно, села рядом. Не слишком близко — на расстоянии вытянутой руки. Она заметила, что Тэган слегка напряглась, но не отодвинулась. Уже прогресс.       Некоторое время они сидели молча. Катара смотрела на горы. Тэган ела кашу. Ветер трепал седые пряди, и они падали на лицо, скрывая шрам. — Твои волосы, — сказала Катара наконец.       Тэган перестала жевать. — Что с ними? — Они... очень заметные, — осторожно произнесла Катара. — Я понимаю, это не моё дело. Но когда мы входили в город, люди пялились на тебя. Даже больше, чем на Аанга, а он Аватар. Ты в маске, с посохом, с седыми волосами... Ты выглядишь как призрак. Как дух. Люди боятся того, чего не понимают.       Тэган молчала. — Я подумала, — продолжила Катара, набираясь смелости, — может, стоит замаскировать цвет? В городе наверняка есть краска для волос. Тёмная. Или хотя бы коричневая. Что-то, что не будет так бросаться в глаза.       Она ожидала отказа. Ожидала, что Тэган отодвинется, замкнётся, скажет что-то резкое. Но вместо этого Тэган спокойно кивнула. — Хорошо.       Катара моргнула. — Правда? Ты согласна? — Это разумно. — Тэган отставила пустую миску в сторону, потянулась к своей дорожной сумке, лежавшей рядом, и вынула оттуда небольшой кожаный мешочек. Он звякнул — монеты. Она протянула его Катаре спокойно, не глядя, и взялась за остатки каши, как будто ничего не произошло.       Катара смотрела на мешочек в своей руке. — Что это? — Деньги. — Я вижу, что деньги. Но... ты просто отдаёшь их мне? — Ты предложила купить краску. — Тэган отправила в рот очередную ложку каши. — Вот деньги. Купи.       Катара открыла рот, закрыла, снова открыла. — Ты... ты даже не спросила, сколько это стоит. Ты не знаешь, хватит ли здесь. Ты просто отдала мне весь мешочек? — Да. — Но почему?       Тэган наконец подняла на неё взгляд. Единственный зрячий глаз смотрел ровно, спокойно, без тени сомнения. — Ты хочешь помочь, — сказала она. — Я не умею выбирать краску. Я не умею торговаться. Я не знаю, что нужно. Ты знаешь. Логично, чтобы купила ты.       Катара перевела взгляд на мешочек. Он был увесистым — монет двадцать, может, больше. Для неё, выросшей в Южном Племени, где каждая монета была на счету, это было целое состояние. А Тэган отдала его, не задумываясь. Просто потому, что Катара предложила помощь. — Ты странная, — прошептала Катара, но в её голосе не было осуждения. — Знаю.       Катара взвесила мешочек в руке. Потом развязала шнурок и заглянула внутрь. Монеты были разными — серебро, медь, даже несколько золотых кругляшей. Видимо, Тэган собирала их долго, не особо разбирая, что и откуда. — Здесь слишком много, — сказала Катара. — Краска стоит гораздо дешевле. Я возьму, сколько нужно, а остальное верну.       Тэган пожала плечами — жест, который мог означать что угодно. — Ты не боишься, что я украду? — спросила Катара, сама удивляясь своей прямоте.       Тэган на мгновение перестала есть. Опустила ложку. Посмотрела на Катару долгим, изучающим взглядом. — Если украдёшь, — сказала она наконец, — я узнаю. Я всегда узнаю, где мои вещи. — Она помолчала. — Но ты не украдёшь. — Откуда ты знаешь? — Ты — друг Аанга. — Она снова взялась за кашу. — Он не дружит с ворами.       Катара почувствовала, как к щекам прилила кровь. Это было почти комплиментом. Почти. — Я куплю краску сегодня же, — сказала она, поднимаясь. — И... спасибо. За доверие.       Тэган не ответила. Она ела кашу, глядя перед собой, и её лицо было таким же непроницаемым, как маска.       Но когда Катара уже отошла на несколько шагов, ей послышалось тихое: — Это тебе спасибо.       Она обернулась. Тэган сидела в той же позе, с ложкой в руке. Может быть, показалось. А может, и нет.       Катара улыбнулась и пошла к остальным, сжимая в руке кожаный мешочек.       Сокка, заметив её, тут же оживился: — О, ты как раз вовремя! Я тут рассказывал Аангу, как мы могли бы использовать дымовые шашки против магов огня. Смотри, идея такая... — Позже, Сокка, — перебила его Катара. — Мне нужно в город. — В город? Зачем? — За краской для волос. — Она бросила взгляд на Тэган, которая уже доела кашу и теперь сидела, прикрыв глаза и подставив лицо утреннему солнцу. — Для Тэган.       Сокка проследил за её взглядом. — Ты... идёшь покупать краску для той девочки, которая вчера чуть не проткнула тебя иглами? — Да. — Мир сошёл с ума, — констатировал Сокка и вернулся к своим дымовым шашкам.       Аанг, слушавший разговор, улыбнулся. — Знаешь, Катара, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она, — мне кажется, ты ей нравишься. — С чего ты взял? — Она отдала тебе деньги. Все свои деньги. Просто так. По-моему, это что-то значит.       Катара посмотрела на мешочек в своей руке, потом на Тэган, сидевшую поодаль. Маленькая фигурка в чёрном плаще, с седыми волосами, развевающимися на ветру, и посохом, лежащим на коленях. Она выглядела одинокой. Бесконечно, непоправимо одинокой. «Ты не украдёшь. Ты — друг Аанга».       Катара сжала мешочек и пошла к тропе, ведущей в город. Ей нужно было найти лавку с красками. И, может быть, ещё кое-что. Что-то, что могло бы помочь этой странной девочке почувствовать себя... нормальной. Обычной. Просто ребёнком.       Если такое вообще было возможно.

***

      Катара вернулась из города через два часа.       Сокка к тому времени уже успел изложить Аангу пять гениальных тактических планов, три из которых были совершенно невыполнимы, а два — откровенно опасны. Аанг слушал с вежливой улыбкой, время от времени кивая, но его взгляд постоянно возвращался к Тэган, которая сидела на своём валуне и, кажется, спала. Или делала вид, что спит. — Я вернулась! — объявила Катара, ставя на землю корзину.       Сокка тут же заглянул в неё. — Еда? — Краска, — отрезала Катара, отодвигая его руку. — И немного еды. Но краска — главное.       Она извлекла из корзины небольшой глиняный горшочек, запечатанный воском. Судя по этикетке, которую она внимательно изучила ещё в лавке, внутри была стойкая краска цвета воронова крыла — самая тёмная, какую только можно было найти в Гаолине. Торговец клялся, что она не смывается неделями и не выцветает на солнце.       Тэган открыла глаз.       Она смотрела на горшочек в руках Катары с тем же выражением, с каким вчера смотрела на яблоко в карамели — смесь недоверия и затаённого любопытства. Она спрыгнула с валуна и подошла ближе. Босые ноги бесшумно ступали по камню. — Вот, — Катара протянула ей горшочек. — Чёрная. Самая тёмная, какую я нашла.       Тэган взяла его обеими руками. Осторожно, словно хрупкую драгоценность. Она смотрела на горшочек долго. Очень долго. Аанг и Сокка обменялись недоумёнными взглядами, но молчали.       Она думала о том, что её волосы были чёрными когда-то. В детстве. До Хироши. До Созина. До пыток огнём, которые выжгли из них цвет, оставив только пепельную белизну. Она помнила, как смотрела на себя в отражение пруда в саду — маленькая, испуганная, но с живыми чёрными глазами и такими же чёрными волосами. Это было так давно, что казалось чужой жизнью. — Тэган? — тихо позвала Катара. — Ты в порядке?       Она моргнула. Вернулась в настоящее. — Да, — сказала она. — Я готова.       Катара кивнула и указала на плоский камень у скалы. — Садись туда. Сними капюшон. И... плащ, наверное, тоже. Краска может капать, а он у тебя красивый. Жалко испачкать.       Тэган сняла плащ — медленно, аккуратно, сложила и положила на соседний камень. Посох прислонила к скале. Потом села на указанное место, скрестив ноги, и опустила руки на колени. Маску она не сняла — металлический обруч на запястье так и остался браслетом, но лицо было открыто. Шрам. Бельмо. Пустой чёрный глаз. — Я... мне нужно будет зайти тебе за спину, — сказала Катара осторожно. — Чтобы красить. Это нормально?       Тэган замерла.       Катара видела, как напряглись её плечи. Как пальцы сжали колени. Как дыхание стало глубже — она явно пыталась успокоить себя. Прошла секунда. Две. Три. — Да, — выдохнула Тэган. — Нормально.       Катара подошла к ней сзади. Медленно. Очень медленно. Она видела, как дрожит спина девочки — мелкой, непрерывной дрожью, как у зверька, который изо всех сил пытается не убежать. Каждый шаг Катары был осторожным, каждый шорох ткани — предсказуемым. Она не делала резких движений. Не пыталась прикоснуться без предупреждения. — Я откину капюшон, — предупредила она.       Тэган кивнула.       Катара протянула руку и мягко откинула край капюшона. Её пальцы коснулись седых прядей — и замерли.       Волосы были длинными.       Очень длинными.       Под капюшоном они были собраны в тугой узел, но когда Катара начала распускать его, пряди полились вниз сплошным потоком. Они текли по спине, по плечам, достигали пояса, бёдер, коленей — и опускались ниже. Когда последняя прядь выскользнула из-под плаща, стало ясно: волосы Тэган доставали до земли. До самой земли. Они струились по камню, как пепельный водопад, густые и тяжёлые, и в солнечном свете в них проступал едва заметный отблеск — следы прежней черноты, которая когда-то была их настоящим цветом. — О духи, — прошептала Катара. — Ты никогда их не стригла? — Нет, — ответила Тэган. — Они не растут. С тех пор, как... — она запнулась. — С определённого момента. Они просто такие.       Катара провела ладонью по этим волосам. Они были густыми. Невероятно густыми. И мягкими, несмотря на пепельный вид. Как шерсть горного козла, из которой делают самую дорогую пряжу. Она пропустила прядь между пальцев — та была длиной в её собственный рост, а то и больше. — Они прекрасны, — сказала Катара искренне. — Почему ты их прячешь? — Потому что они заметные, — ответила Тэган ровно. — Ты сама сказала. — Ну... да. Но это не значит, что они некрасивые.       Тэган промолчала. Её плечи всё ещё дрожали, но чуть меньше. Катара заметила, что когда она говорит спокойно, размеренно, Тэган расслабляется. Слова были для неё якорем. Доказательством, что человек за спиной — не враг. — Я начинаю, — предупредила Катара.       Она открыла горшочек. Краска пахла травами и чем-то горьковатым — не неприятно, но резко. Она зачерпнула немного пальцами и начала наносить на волосы, прядь за прядью. Движения были осторожными, почти нежными. Она работала молча, сосредоточенно, и постепенно пепельная белизна уступала место глубокому, влажному чёрному цвету.       Тэган сидела неподвижно. Её глаза были закрыты. Дыхание оставалось ровным, но Катара чувствовала, как под её пальцами иногда пробегает дрожь — тело помнило то, что разум пытался забыть. — Расскажи что-нибудь, — вдруг попросила Тэган. Голос был тихим, почти умоляющим. — Что? — Что угодно. Твой голос... он помогает.       Катара на мгновение замерла. Потом улыбнулась — хотя Тэган не могла этого видеть. — Хорошо, — сказала она, продолжая красить. — Расскажу про Южное Племя. Там, где я выросла, всегда была зима. Представляешь? Вечная зима. Снег лежит круглый год, а море покрыто льдом, и нужно прорубать лунки, чтобы ловить рыбу. У нас нет деревьев — только низкие кусты и мох. Но когда наступает полярная ночь и небо становится чёрным, на нём загораются огни. Духи танцуют в небе, и это красивее всего, что я видела. Сокка говорит, что это просто свет, преломляющийся во льду, но он дурак. Это духи.       Она говорила и говорила. О том, как они с Соккой строили снежные крепости в детстве. О том, как бабушка Канна учила её исцелению. О том, как тяжело было без мамы. О том, как она впервые увидела Аанга во льду и подумала, что он мёртв. О том, как они летели на Аппе через океан и она впервые увидела зелень — настоящую зелень деревьев, — и не могла поверить, что так бывает.       Тэган слушала.       Её плечи перестали дрожать. Дыхание стало глубже, ровнее. Она не отвечала, не задавала вопросов — просто впитывала слова, как сухая земля впитывает воду. Чужой голос был её якорем. Чужая жизнь — окном в мир, которого она никогда не знала.       Прошёл час. Может, больше. Солнце поднялось высоко, и жара стала ощутимой даже здесь, на открытой площадке. Аанг и Сокка, понимая, что мешают, отошли к Аппе и занялись починкой седла. Момо уснул на тёплом камне. — Готово, — сказала наконец Катара, отступая на шаг.       Она оглядела свою работу. Волосы Тэган, только что седые и пепельные, теперь были чёрными. Глубокого, иссиня-чёрного цвета, который на солнце отливал вороновым крылом. Они всё ещё были слишком длинными, но теперь это была не пепельная грива призрака, а чёрный водопад, струящийся по спине до самой земли. — Иди посмотри, — сказала Катара, доставая из своей сумки небольшое зеркальце. — Вон там, у скалы, есть лужа с чистой водой.       Тэган поднялась. Медленно, неуверенно, словно собственное тело стало чужим. Она подошла к луже — маленькому естественному углублению в камне, где после вчерашнего дождя собралась вода, — и наклонилась.       С поверхности воды на неё смотрела незнакомка.       Чёрные волосы обрамляли лицо, делая его бледнее, острее. Шрам на правой стороне лица всё ещё был виден, но без седых прядей он казался менее... кричащим. Менее уродливым. Она подняла руку и коснулась пряди у виска. Мягкая. Влажная от краски. Чёрная.       Она не видела себя такой с одиннадцати лет. — Подожди, — сказала Катара, подходя ближе. — Это ещё не всё.       Она достала из сумки небольшой мешочек с косметикой — той самой, которую иногда использовала сама для праздников в племени, хотя такие случаи были редки. Она встала перед Тэган и внимательно посмотрела на её лицо. — Можно? — спросила она, указывая на шрам.       Тэган замерла. Никто никогда не трогал её лицо. То есть... трогали. Хироши трогал. Созин трогал. Маги трогали, когда проверяли регенерацию. Но не так. Не с таким вопросом. Не с таким уважением. — Да, — прошептала она.       Катара осторожно коснулась её щеки. Пальцы были прохладными и пахли краской. Она нанесла на шрам какую-то мазь — нежную, с травяным запахом, — а потом аккуратно прошлась по нему кисточкой с тональным средством. Слой за слоем. Плавно. Терпеливо. — У меня была подруга в племени, — рассказывала она, работая, — у которой был шрам от когтей волко-пингвина. Она очень стеснялась его. И я научилась прятать шрамы. Не потому что они уродливы, — добавила она поспешно, — а потому что иногда хочется, чтобы тебя видели, а не твою боль. Понимаешь?       Тэган не ответила. Она просто стояла, позволяя Катаре делать свою работу. Прикосновения были лёгкими, как крылья бабочки. Никто никогда не прикасался к ней так. Никто никогда не говорил с ней так. — Вот, — сказала Катара, закончив. — Теперь посмотри.       Тэган снова наклонилась над лужей.       И замерла.       Из воды на неё смотрело чужое лицо. Нет — её лицо, но... другое. Чёрные волосы, как в детстве. Шрам, почти невидимый под слоем косметики, превратился в лёгкую тень, которую можно было не заметить, если не приглядываться. Слепой глаз всё ещё был молочно-белым, но теперь он казался не уродством, а... загадкой. Изюминкой. Чем-то, что делает лицо не страшным, а интересным.       Она подняла руку и коснулась своего отражения. Пальцы разорвали водную гладь, и лицо рассыпалось рябью. Когда вода успокоилась, оно вернулось. Такое же. Чужое. Прекрасное. — Я так и знала, — сказала Катара тихо, и в её голосе звучало удовлетворение.       Тэган повернулась к ней. Впервые за долгое время на её лице отразилось что-то, чего Катара не видела раньше. Не страх. Не настороженность. Не холодная расчётливость.       Удивление. — Что ты знала? — спросила она. — Что ты прекрасна, — ответила Катара просто. — Как мистический дух. Как те, что танцуют в небе над моим племенем. Я это сразу поняла, ещё там, на арене. Просто... — она улыбнулась, — ты прятала это. За маской. За сединой. За шрамом. Но теперь...       Она сделала шаг назад, разглядывая свою работу. — Теперь ты выглядишь так, как должна. Как сама себя.       Тэган стояла неподвижно. Ветер трепал её теперь уже чёрные волосы, и они развевались за спиной, как плащ. Она снова посмотрела на своё отражение.       Прекрасна.              Никто никогда не называл её так. Никто. За сто лет — никто. — Это работает, — сказала она наконец, и её голос дрогнул — почти незаметно, но Катара услышала. — Краска. Она скрывает. — Но ты не хочешь скрывать, — вдруг сказала Катара. — Верно?       Тэган подняла на неё взгляд. — Я не знаю, чего я хочу.       Катара кивнула — так, как будто это был самый понятный ответ в мире. — Тогда просто будь. Иногда этого достаточно.       Она собрала горшочки и кисточки обратно в сумку. Тэган продолжала стоять у лужи, глядя на своё отражение.       Аанг, закончив с седлом, подошёл ближе и замер. — Ого, — только и сказал он.       Сокка, выглянувший из-за его плеча, присвистнул. — Ничего себе. Ты... ты выглядишь совсем по-другому. В смысле, в хорошем смысле. В очень хорошем. — Он осёкся, заметив взгляд Катары. — Ну, то есть... крутая краска. Отличная работа, сестрёнка.       Катара закатила глаза.       Тэган повернулась к ним. Её лицо было непроницаемым, как всегда. Но где-то в глубине единственного зрячего глаза, в самой глубине, что-то мерцало. Что-то, похожее на благодарность. — Спасибо, — сказала она.       И впервые за сто лет это слово не застряло у неё в горле.