Две дуры?

Во вторую неделю мая в Нске жара еще не доставала. Утром воздух был живой, с запахом цветущей акации, которая росла вдоль дороги к объекту и каждый год цвела так агрессивно, что Толик чихал не переставая с десятого по двадцатое. Толик говорил что у него аллергия. Ирина говорила что у него слабый характер. Толик обижался. Потом чихал снова. Фраиндт появилась в семь пятьдесят пять. Ирина это отметила, потому что отмечала все. Пять минут до начала было не опоздание и не подлизывание, это нормально. Уже хорошо. На этот раз она была в джинсах и заправленной рубашке. Кроссовки те же. Волосы убраны чуть небрежнее чем в первый день в не тугой хвост, несколько прядей опять выбились. Очки на месте. Блокнот в руках. — Доброе утро, — сказала она Ирине. — Утро, — сказала Ирина. — Коля покажет ваше рабочее место. Документация по всем трем объектам в папках, система понятная. Если непонятная, спросите. До обеда разбираетесь, после обеда жду вопросы. — Хорошо. — Вопросы по делу. Не «а почему вот это вот так» без конкретики. Конкретно и по существу. Фраиндт смотрела на нее ровно. — Я поняла, — сказала она. Ирина ушла на объект. *** До обеда Фраиндт не задала ни одного вопроса. Ирина это тоже отметила снова, потому что краем зрения видела: сидит, читает, пишет, иногда открывает программу, смотрит, закрывает, опять читает. Методично. По делу. Коля один раз сунулся с предложением помочь, она вежливо отказала, и Коля ушел слегка обескураженный, потому что Коля любил когда его звали на помощь. После обеда Ирина ела бутерброд в прорабской, Маша положила в термосумку, там была еще какая-то запеканка которую Ирина съела стоя над раковиной, Фраиндт постучала. — Можно? — Входите. Она вошла и села, Ирина это заметила, не поморщилась и открыла блокнот. — Три вопроса, — сказала она. — Слушаю. — Первый: по первому объекту в смете заложен кирпич М150, в накладных от поставщика идет М200. Это осознанная замена или ошибка закупки? Ирина отложила бутерброд. — Осознанная. Поставщик не смог дать М150 в нужные сроки, взяли М200 с доплатой. Актируем как улучшение характеристик. — Это нужно оформить отдельным соглашением с заказчиком, иначе при проверке будут вопросы. — Знаю. Руки не дошли. — Я могу подготовить. — Готовьте. Второй вопрос. — Второй: накладные за март по третьему объекту. Там три позиции задвоены. Одни и те же материалы, одни и те же объемы, разные даты. Это реальные поставки или технический сбой при вводе? Ирина посмотрела на нее. — Где нашли? — Папка три, вкладка «март», листы семнадцать и двадцать три. Ирина встала, взяла папку с полки, нашла листы. Посмотрела. Молча положила папку обратно. — Технический сбой, — сказала она. — Предыдущая сметчица вводила. Исправьте, сделайте сторнирующие проводки. — Сделаю. Третий вопрос: у вас есть реестр субподрядчиков с актуальными контактами, или это надо собирать с нуля? — Попросите у Коли, он даст. — Хорошо. — Фраиндт закрыла блокнот. — Это все. — Это все? — На сегодня все. Завтра, наверное, еще будут. Ирина смотрела на нее секунду. — Хорошо, — сказала она. Фраиндт встала. У двери остановилась. — По задвоенным накладным сумма некритичная, но если бы прошло в отчетность, на квартальной сверке было бы неприятно. — Я понимаю. — Просто говорю. — Я поняла, — сказала Ирина. — Спасибо. Это «спасибо» вышло немного неожиданно для обеих, кажется. Ирина не часто говорила спасибо за работу которую человек и так должен делать. Но задвоенные накладные нашла бы не каждая, и не на второй день, и не сказала бы об этом не на показ, просто «говорю потому что нужно знать». Фраиндт ничего не ответила на «спасибо». Кивнула и вышла. *** К концу недели на объекте сложилось молчаливое мнение насчет новой сметчицы, молчаливое потому что никто Ирину Андреевну напрямую не спрашивал, что она думает, и правильно делал. Но между собой говорили. Рустам сказал что нормальная. Толик сказал что тихая. Сережа, молодой арматурщик, сказал что красивая, получил от Рустама по плечу и заткнулся. Коля сказал что очень вежливая и всегда говорит спасибо когда он приносит воду, что было чистой правдой и Колю искренне трогало. Сама Фраиндт на объекте появлялась нечасто, в основном сидела в прорабской с документами, иногда выходила посмотреть на конкретный участок если нужны были уточнения по объемам. Ходила уверенно, под ноги смотрела, с рабочими говорила нормально без заискивания и без барства. Просто говорила. Ирина за ней не следила. Все замечала. Это было раздражающее свойство Фраиндт, она делала все правильно, а правильность раздражала сильнее чем ошибки. С ошибками было понятно что делать. С человеком который методично и без шума делает свою работу, непонятно. Не за что зацепиться. В среду они впервые по-настоящему столкнулись. *** Было около четырех. Жара немного спала, до двадцати пяти, что для Нска в мае считалось почти прохладой. Ирина была на втором объекте, разговаривала с мастером Димой насчет отставания по графику, Дима объяснял, Ирина слушала и с каждой минутой слушала все хуже, потому что причины были уважительные, но результата не было, а уважительные причины без результата ее не устраивали примерно никогда. Телефон завибрировал. Фраиндт. — Да, — сказала Ирина, отойдя от Димы на пару шагов. — Ирина Андреевна, мне нужно уточнить по спецификации на второй объект. У вас есть десять минут? — Сейчас на объекте. — Я знаю, я вижу вас из окна. Это срочно, я не стала бы... — Подождите. Ирина вернулась к Диме, сказала ему коротко и ясно что именно она думает про отставание и что она ожидает к пятнице, и пошла в прорабскую. Фраиндт стояла у стола с распечатками. Разложила аккуратно, по порядку, видно было что готовилась. Это было хорошо. Ирина не любила когда люди просили «десять минут» а потом оказывалось что они еще сами не разобрались. — Что случилось, — сказала Ирина. — По спецификации на монолитные работы здесь заложено триста кубов бетона. Я сегодня пересчитала по проектным чертежам. Получается двести восемьдесят четыре. — Разница в шестнадцать кубов. — Да. Это или ошибка в спецификации, или в проекте что-то изменилось после составления сметы. Хотела уточнить прежде чем закрывать акты. Ирина взяла чертеж, посмотрела. — Проект правился в феврале, — сказала она. — Смета не обновлялась. Ошибка в смете. — Тогда мне нужно пересчитать акты за апрель. — Пересчитывайте. — Это изменит итог по второму объекту примерно на... — Я понимаю на сколько изменит, — сказала Ирина. Резче чем хотела. — Пересчитывайте. Фраиндт на нее посмотрела. Ровно, спокойно, безэмоционально. — Хорошо, — сказала она. — И еще одно. — Что еще. — Я уже второй раз нахожу расхождения которые тянутся с предыдущего периода. Я не знаю насколько системная эта история, может, там все нормально, может, нет. Если вы не против, я на следующей неделе сяду и пройдусь по всему архиву за год. Чтобы понимать картину целиком. Пауза. — За год? — сказала Ирина. — Это займет примерно три дня. Параллельно с текущими задачами дольше, но я постараюсь уложиться. — Вы работаете здесь полторы недели. — Я знаю, — сказала Фраиндт. — Именно поэтому лучше сейчас, пока я все равно изучаю документацию. Ирина смотрела на нее. Это было... нестандартно. Человек на испытательном сроке, который предлагает взять на себя дополнительную работу, потому что видит необходимость. Это было правильно. Это было то что нормальный профессионал должен был бы сделать. И то что большинство не делало. — Хорошо, — сказала Ирина. — Согласовано. Коля даст доступ к архиву. — Спасибо. Она начала собирать распечатки. Аккуратно, по порядку. — Фраиндт, — сказала Ирина. — Да? — Когда найдете еще что-нибудь, сначала ко мне. Не к Коле, не к мастерам. Ко мне. Фраиндт замерла на секунду. — Понятно, — сказала она. — Я так и делала. — Я знаю, — сказала Ирина. — Просто закрепляем. *** В пятницу вечером, уже когда большинство разошлись, Ирина задержалась, звонок от заказчика по первому объекту съел полтора часа и настроение, после чего она сидела в прорабской и смотрела в стену с выражением человека который мысленно строит и разрушает аргументы для следующего разговора. Фраиндт тоже еще была на работе. Ирина это знала, слышала как та печатает в соседнем закутке. Потом печатание прекратилось, и через минуту Фраиндт появилась в дверях. — Вы еще здесь, — сказала она утвердительно. — Вижу что и вы, — сказала Ирина. Фраиндт помолчала секунду. — Я закончила акты за апрель. Пересчитанные. Можете посмотреть когда будет время, там все в порядке. — Она помолчала еще. — Вы нормально? — Что? — Просто спрашиваю. Выглядите как человек после неприятного разговора. Ирина посмотрела на нее. Кто вообще задает такие вопросы на первых неделях работы. Кто вообще замечает такие вещи. — Заказчик, — сказала Ирина коротко. — Бывает. — Бывает, — согласилась Фраиндт. Без лишних слов, без «ой как жаль» и «могу чем-то помочь». Признала и не лезет. — Идите уже домой, — сказала Ирина. — Пятница. — Иду, — сказала Фраиндт. — Хороших выходных. — И вам. Она ушла. Ирина послушала как стихают шаги, как негромко хлопает входная дверь вагончика, как всегда. Она посидела еще минут десять. Потом взяла ключи. По дороге домой она почти не думала про заказчика. Думала про разное: про Рустама, про то что надо позвонить поставщику, про то что Маша обещала в пятницу сделать что-то рыбное и это было хорошо потому что рыбу Ирина любила. Про Фраиндт не думала. Почти совсем не думала. *** На следующей неделе что-то неуловимо изменилось. Работа шла нормально. Фраиндт действительно села в архив, и к среде пришла с отчетом на четырех страницах: список что нашла, что критично, что не критично, что нужно исправить в первую очередь. Ирина читала этот отчет и думала что предыдущая сметчица, которая ушла в декрет, была хорошим человеком, но архив вела как попало, и что хорошо что это вылезло сейчас, а не на проверке. — Хорошая работа, — сказала Ирина. Фраиндт кивнула. — Три пункта критичных, начнем с них? — Начнем. Они просидели над отчетом около двух часов. Ирина говорила, Фраиндт записывала, иногда предлагала решение и решения были нормальными, иногда лучше чем то что Ирина имела в виду. Это было... приятно. Не в том смысле что было приятно быть умнее кого-то, а в том что было приятно работать с человеком который думает. Редкость, если честно. Вот только и это было то самое неуловимое, Ирина начала замечать кое-что помимо работы. Мелочи. Которые не имели никакого отношения к смете, к архиву и к объемам бетона. Например, у Фраиндт была привычка, когда думала над чем-то сложным, снимать очки и тереть переносицу. Это происходило быстро и автоматически, и она, кажется, сама не знала что делает. Без очков она выглядела немного иначе, чуть моложе, чуть мягче, и взгляд у нее становился чуть расфокусированным, потому что без очков она видела хуже. Например, она всегда ставила кружку с кофе на один и тот же угол стола, правый дальний, даже когда работала за другим столом, тогда кружка оказывалась не в углу а просто справа и далеко. Ирина не знала почему это заметила. Например, она здоровалась с рабочими по именам. С Рустамом, с Толиком, с Сережей. Не заискивающе, нормально, «доброе утро, Рустам», как будто это само собой разумелось. Рустам на это реагировал спокойно, что для Рустама означало что человек принят. Все это Ирина замечала и убирала куда-то. Туда же куда убрала наблюдение про очки в первый день. Там уже набралось немного. Она не думала об этом. Просто убирала и шла дальше. *** Столкновение случилось в четверг. Маленькое рабочее, но неприятное. Ирина позвонила поставщику, который опять тянул с арматурой и в середине разговора выяснилось, что счет который она ждала и который должен был прийти во вторник, завис потому что в реквизитах была ошибка. Мелкая, в одной цифре, но достаточная чтобы платеж завис на три дня и теперь поставка сдвигалась еще на неделю. Ирина закончила звонок. Зашла в прорабскую. Фраиндт сидела за компьютером. — Счет от «СтальКомплекта» вы его оформляли? Фраиндт повернулась. — Я передала реквизиты Коле, он вводил в систему. — В реквизитах ошибка. — Какая позиция? — КПП. Одна цифра. Фраиндт открыла что-то на компьютере, посмотрела. — Вот, — сказала она, развернув экран. — Я передала правильно, вот письмо. Коля, видимо, ввел неверно. Ирина посмотрела на экран. Письмо было, цифра в нем была правильная. — Ладно, — сказала Ирина. — Мне позвонить поставщику и уточнить исправление? — Уже сама позвонила. Они исправят, но поставка будет на следующей неделе. — Понятно. Мне нужно это в плане учесть? — Учтите. Она развернулась уходить. — Ирина Андреевна. — Что. — Может, имеет смысл сделать так чтобы реквизиты вводил один человек? Либо я, либо Коля. Сейчас не очень понятно кто за что отвечает, и вот такие вещи из-за этого и случаются. Ирина остановилась. Это было правильно. Это было очевидно правильно, и она сама об этом думала, просто не дошли руки закрепить. А у Фраиндт, значит, дошли. — Согласовано, — сказала Ирина. — Реквизиты ваши. — Хорошо. Я скажу Коле. — Я сама скажу Коле. — Хорошо. Ирина вышла. В коридоре остановилась на секунду и выдохнула. Раздражала ситуация. То что правильные вещи говорит новый человек, а не те кто работал тут давно. То что Коля хороший парень и безнадежно рассеянный. То что она сама это знала и не починила раньше. И еще немного, совсем немного, и она это себе не признавала, раздражение на то что Фраиндт всегда права. Это было несправедливое раздражение и она это понимала. Но оно было. *** Маша приехала в пятницу около полудня. Это было не запланировано. Точнее, было запланировано Машей, но не сообщено Ирине, что было нормальным машиным стилем. На стройке появилась белая Audi, Маша любила белые машины и меняла их примерно раз в три года, Коля потрусил открывать ворота с видом именинника, потому что Машу на объекте любили. Маша привозила еду. Не всегда, но иногда, и этого было достаточно чтобы ее появление встречалось с энтузиазмом. В этот раз она привезла термосумку с обедом для Ирины и Ира увидела это из окна прорабской, большой пакет с какими-то контейнерами, который Коля немедленно взялся нести. — Маша, — сказала Ирина, когда та вошла. — Привет, — сказала Маша. Обняла ее быстро, крепко, по-сестрински. — Я ненадолго. Ехала мимо. — Ты не ехала мимо. — Ну почти. — Маша огляделась. — А где твоя новенькая? — Работает. — Я хочу познакомиться. — Маша. — Что Маша? Я просто хочу познакомиться с человеком с которым моя сестра проводит по десять часов в день. — Я провожу по десять часов в день со всем объектом. — С Рустамом я уже знакома, — парировала Маша невозмутимо. — И с Толиком. И с Колей. Осталась Фраиндт. Ирина смотрела на нее. — Маша, — сказала она тоном, которым обычно заканчивала разговоры. — Ладно-ладно. Но я все равно увижу. Случайно. — Маша. — Иду обедать смотреть. Она вышла. Ирина сделала то что Маша называла «ирино лицо», ровное, безэмоцинальное, которое на самом деле содержало довольно много эмоций, просто снаружи не показывало и пошла следом. *** Маша нашла Фраиндт сама. Как она это делала, Ирина не понимала никогда. Маша обладала каким-то радаром на людей, которых хотела встретить, и люди как будто сами оказывались там где надо в нужный момент. Фраиндт стояла у дальней опалубки с блокнотом, проверяла объемы для акта. Маша подошла к ней с легкостью человека который везде у себя дома. Ирина наблюдала издалека. Маша что-то сказала, Ирина не слышала что. Фраиндт ответила. Маша засмеялась громким смехом. Фраиндт улыбнулась, Ирина видела это даже с расстояния, и улыбка была живая. Потом они еще что-то говорили, и Маша что-то показала рукой, и Фраиндт кивнула. Все это заняло минут пять. Маша вернулась к Ирине с видом абсолютного удовлетворения. — Нормальная, — сказала она. — Я рада что ты одобрила, — сказала Ирина. — Не кривляйся. Нормальная, говорю. Умная. И не пытается понравиться. — Ты вообще о чем с ней говорила? — О работе. Она объясняла мне что-то про арматуру. — Ты зачем ее спрашивала про арматуру. — Потому что интересно, — сказала Маша с полной серьезностью. — Ир, ты знаешь, сколько лет я сюда езжу и не понимаю что тут происходит? Наконец кто-то объяснил. — Толик мог объяснить. — Толик объясняет в терминах «вот эта хрень вот сюда». Сашa объяснила нормально. — Саша, — повторила Ирина. — Ну она сказала можно Саша. Тебе она не сказала? Ирина помолчала секунду. — Нет, — сказала она. — Ну предложи, — сказала Маша беззаботно. — Фраиндт как-то длинно. — Мне нормально. — Тебе всегда нормально корда есть дистанция. — Маша. — Все-все. — Маша взяла свою уже пустую термосумку, контейнеры Коля куда-то унес и, судя по звукам из бытовки, уже открывал. — Я поехала. Ужин в восемь, не задерживайся. — Задержусь, наверное. — Ира. — До девяти приеду. Маша вздохнула. Обняла ее, чуть крепче чем в первый раз, снова. — Поешь нормально, — сказала она тихо. — Ладно? — Ладно, — сказала Ирина. Маша ушла. Белая Audi выехала за ворота, Коля закрыл. Ирина стояла и смотрела ей вслед. Потом посмотрела туда, где Фраиндт снова стояла у опалубки с блокнотом, как будто Маши не было, как будто ничего не прерывало, просто вернулась и работает. Ирина отвернулась и пошла на объект. *** Вечером того же дня случилось то что Ирина потом называла про себя «разговором про ничего». Хотя это было не про ничего, про то что не имело отношения к работе, и от этого было немного странно. Они задержались обе, Ирина из-за звонков, Фраиндт заканчивала акты. Уже темнело, по-майски медленно, небо становилось персиковым над крышами, и жара спала до приятного, и на стройке кроме них двоих никого не было. Ирина вышла на крыльцо вагончика с телефоном, хотела позвонить Маше что задерживается и Фраиндт стояла там же. Просто стояла, смотрела на небо. Тоже с телефоном, но не звонила. — Красиво, — сказала Фраиндт. Ни к кому конкретно. Ирина посмотрела на небо. Персиковое, да. Над строительными кранами. — Нск умеет разрисовать закаты, — сказала она. Это вышло само, без намерения поддерживать разговор. — Давно здесь работаете? — Восемнадцать лет. — Долго. — Нравится. Фраиндт помолчала. — Вы отсюда? — спросила она. — Нет. Приехала после института, осталась. — Я тоже приехала, — сказала Фраиндт. — Семь лет назад. Думала временно. — И? — И вот. — Она убрала телефон в карман. — Временно затянулось. Ирина посмотрела на нее. Вечерний свет был мягкий, не резкий, и в этом свете Фраиндт выглядела немного иначе чем днем, простым человеком. Женщиной которая стоит на крыльце и смотрит на закат. Ирина спрятала эту мысль. — Откуда? — спросила она. — Из Питера. — Далеко. — Ну. — Пауза. — У вас тут теплее. — Это единственное достоинство? Фраиндт чуть повернула голову. В уголке рта маленькая улыбка. — Еще работа интересная, — сказала она. — Это вы про нынешнюю? — Пока не знаю. — Она произнесла это без кокетства. — Спросите через месяц. Ирина почти улыбнулась. Почти, потому что сдержалась. Зачем не знала сама. — Идите домой, — сказала она. — Поздно. — Иду. — Фраиндт взяла сумку. — Вы тоже не задерживайтесь. — Руководящих указаний не надо, — по доброму сказала Ирина. — Понятно, — сказала Фраиндт. И опять, с легким принятием. — Спокойной ночи, Ирина Андреевна. — Спокойной. Она ушла. Ирина постояла еще минуту. Закат догорал над кранами, становился из персикового в темно-розовый. Она позвонила Маше. — Еду, — сказала она. — Наконец-то. Тут рыба стынет. — Я быстро. — Ира. Как ты? — Нормально, — сказала Ирина. — Еду. Она спустилась с крыльца. Двор объекта был тихий, пыльный, уже в тени. Ее машина стояла у ворот, черный Land Cruiser, старый, надежный, она его не меняла уже четыре года потому что не видела смысла. Села, завела. По дороге домой она думала про акты, про поставщика, про Рустама. Потом почему-то подумала: временно затянулось и перестала. Рыба была хорошая. Маша умела готовить рыбу. *** Следующие две недели прошли в рабочем ритме. Объекты, сметы, поставщики, заказчики. Фраиндт методично вошла в колею. Закрыла архивные хвосты, выстроила систему с реквизитами, сделала нормальный реестр субподрядчиков взамен того хаоса который устроил Коля. Коля на нее не обиделся, Коля вообще редко обижался, это была его главная рабочая добродетель. Ирина принимала эту работу без лишних слов. Хорошо значит хорошо, можно дальше. Она не привыкла хвалить за базовые вещи которые человек и так должен делать, это было бы странно. Но отмечала. Мелочи накапливались. То что Фраиндт пила кофе без сахара, с молоком, и всегда делала сама, никогда не просила Колю. То что она не разговаривала по телефону громко, всегда выходила из прорабской если звонок был личным. То что она один раз, когда у Ирины сломался карандаш в середине разговора, молча положила рядом свой, не сделав из этого жеста, просто положила и все. То что она умела молчать. Это было редкое качество, Ирина ценила его высоко. То что иногда, когда она думала что на нее не смотрят, у нее было совсем другое живое лицо. Немного усталое. Немного, Ирина не сразу нашла слово, одинокое. Это последнее Ирина запрятала поглубже быстрее остального. *** В конце второй недели Рустам поймал Ирину у ворот. — Ирина Андреевна, — сказал он с видом человека который тщательно обдумывал подход. — Можно вопрос не по работе? — Рустам, — сказала Ирина. — Короткий. — Ну. — Саша Александра, она вообще как? В смысле, свободная? Ирина посмотрела на него. Долго. — Рустам, — сказала она. — Ты женат. — Ну я в смысле не для себя, — сказал Рустам совершенно невозмутимо. — Сережа спрашивает. Он стесняется. — Сереже двадцать три года. — Ну и что. — Рустам. Иди работай. — Ладно, ладно. Просто спросил. Он ушел. Ирина постояла секунду. Сереже двадцать три года. Ирина про это думала возраст ладно, дело личное, а как несоответствие. Фраиндт была... другой. Не из тех кто идет за молодого арматурщика. Это было очевидно, это читалось в том как она держалась, в том как разговаривала, в том какие вопросы задавала. Откуда Ирина это знал, она себе не объясняла. Она зашла в прорабскую. Фраиндт сидела за компьютером. Не поднимая головы потому что была занята. — Фраиндт, — сказала Ирина. — Минуту. — Она дотипировала фразу, сохранила. — Да? — Ничего, — сказала Ирина. — Смотрела есть ли акты по третьему объекту. — На столе, красная папка. — Вижу. Спасибо. Она взяла папку и ушла. За окном майское солнце жарило вовсю. На объекте кто-то что-то сверлил. Нормальный рабочий день. Все было нормально. *** В пятницу Маша позвонила и сказала: — Я позвала людей на шашлыки. В субботу. Ты не против? — Маша, ты меня спрашиваешь или ставишь перед фактом? — Ставлю перед фактом в форме вопроса. Там Ленка придет, Оксана, и еще... — пауза, подозрительная пауза, — ну там посмотрим. — Маша, кто «там посмотрим»? — Ну просто я подумала, — сказала Маша голосом абсолютной невинности, — что Саша наверняка сидит одна в своей съемной квартире в выходные... — Маша. — Что? — Нет. — Ира, она же новый человек в городе, у нее нет компании... — Маша. Она моя сотрудница. — И что? Я дружу с твоими сотрудниками. Я дружу с Рустамом. — С Рустамом ты дружишь потому что он три года назад помог тебе вытащить машину из кювета. — Ну и потому что нормальный человек, — не сдавалась Маша. — Ира. Я уже позвала. Пауза. — Маша. — Я уже позвала, — повторила Маша мягко и непреклонно. Ирина помолчала. — Когда ты успела взять ее номер, — сказала она. Это был не вопрос. — У Коли, — сказала Маша. — Коля добрый. — Убью Колю. — Не убьешь, он хороший. Ира, это просто шашлыки. Ничего такого. — Конечно ничего такого, — сказала Ирина. — Маша, ты иногда... — Что? — Ничего. Шашлыки так шашлыки. — Вот и отлично, — сказала Маша. И в голосе ее было столько сдержанного торжества, что Ирина чуть не повесила трубку. Не повесила. *** Саша Фраиндт приняла приглашение от Маши и потом полчаса объясняла себе зачем. Ну, немного потому что скучно. Первые недели в новом городе в съемной квартире не тоскливо, но и не весело. Лена была в Москве, другие подруги кто где, созванивались, но это другое. И Маша была нормальная. Живая, теплая, душевная, а Саша умела чувствовать второе дно. Маша позвонила по-человечески, «приходи если хочешь, шашлыки, просто так», и в этом не было ничего кроме того что было сказано. То что там будет Соломина, другое. Это Саша себе признала, потому что она вообще старалась быть с собой честной. Это было иногда неудобно, но зато не накапливалось. Соломина была сложная. Характер понятный, жесткий, прямой, с этим можно работать. Сложная в каком-то другом смысле, который Саша не очень хотела формулировать точнее. Она надела джинсы и легкую белую майку. Подумала. Добавила тонкий кардиган, вечерами все-таки прохладно. В зеркало посмотрела без особого интереса. Нормально. Она была не из тех кто долго крутится перед зеркалом, это казалось ей неоправданной тратой времени. Выглядишь как выглядишь, и этого обычно достаточно. Взяла бутылку вина, не идти же с пустыми руками и поехала. *** Дом был красивый. Не кричаще, именно красивый. Большой, с верандой, с садом который явно создавал человек с любовью и вкусом. Розы вдоль забора, что-то синее, лаванда, кажется, по краям дорожки, яблоня в углу, старая, явно с историей. Маша открыла ворота раньше чем Саша успела позвонить. — Пришла! — сказала она с искренней радостью, как будто Саша была дорогим гостем которого давно ждали. — Хорошо что пришла, там Оксана уже поспорила с Ленкой насчет маринада и надо разбавить обстановку. — Я не уверена что помогу с маринадом, — сказала Саша. — Своим присутствием. Вино? Отлично, давай. Ира! Ирина стояла у мангала. В джинсах и простой темной футболке, без рабочей куртки, без всего рабочего и раздувала угли с видом человека которому это занятие привычно и в целом не противно. Она подняла голову на машин зов. Посмотрела на Сашу. — Пришли, — сказала она. Нейтрально. — Пришла, — сказала Саша. Маша сразу же утащила ее знакомить с остальными, их было человек шесть, все разные, все явно хорошо знавшие друг друга. Саша познакомилась, запомнила имена, она всегда запоминала имена сразу, это было профессиональной привычкой и через какое-то время обнаружила что ей в общем-то неплохо. Компания была живая, не напряжная, говорили про всякое, что было приятно. Ирина в разговорах участвовала дозированно. Больше слушала. Иногда говорила что-то короткое и точное, все смеялись, она не смеялась не из-за того что не смешно, Саша это чувствовала, а потому что у нее была такая реакция: внутри что-то происходило, снаружи не очень. Один раз их взгляды встретились через стол случайно и Ирина не отвела взгляд сразу. Секунды полторы, может, две. Потом отвернулась к мангалу. Саша взяла стакан с вином. Все нормально. Просто шашлыки.