Две дуры?

В мае в Нске уже почти лето. С утра жарило так, что асфальт у въезда на объект размяк и противно чавкал под ногами. В бытовке, где обычно сидел мастер Толик, висели запахи пота, растворителя и чьей-то забытой котлеты. Кто ее оставил, никто так и не признался. Котлета просто была. И все. Ирина Андреевна Соломина стояла на краю опалубки и смотрела вниз, в яму, где двое рабочих что-то делали не так. Она еще не поняла что именно, но чувствовала нутром, затылком, той частью себя которая за двадцать лет в строительстве выработала нечто похожее на звериное чутье, что вот прямо сейчас там, внизу, рождается проблема. Маленькая пока. Зернышко проблемы. Но к пятнице вырастет в дерево. — Рустам! — сказала она негромко. Именно сказала, не крикнула, но как-то так, что услышали все в радиусе пятнадцати метров, включая экскаваторщика в кабине с закрытыми окнами. Рустам внизу поднял голову. — Ты что делаешь? — Армирую, Ирина Андреевна. — Я вижу что армируешь. Я спрашиваю: ты что делаешь? Пауза. Рустам посмотрел на свою работу. Потом опять на Ирину. Потом снова на работу. До него начало медленно доходить, как обычно доходит до людей которые уверены что все делают правильно. — А, — сказал он. — Вот именно, — сказала Ирина. — Переделывай. И Сереже скажи, пусть тоже посмотрит на свой участок. Она отошла от края. Достала телефон, потому что было ровно без пятнадцати девять, и в девять к ней должна была прийти какая-то Фраиндт на собеседование. Сметчица. Прислала резюме, в резюме бухгалтерское образование, три года работы по смежной специальности, и фотография, по которой совершенно невозможно было определить ни возраст, ни характер, ни вообще ничего полезного. Женщина в сером пиджаке смотрела в объектив с выражением человека, которого попросили «улыбнитесь чуть-чуть» и он попытался. Ирина убрала телефон. Предыдущая сметчица ушла в декрет в феврале, неожиданно для всех, включая, похоже, саму себя. А до нее была другая, которая продержалась четыре месяца, а потом вскрылось, что она потихоньку сливала данные конкурентам: муж попросил, а она женщина мягкая, отказать не смогла. Ирина уволила ее не скандаля, но с таким выражением лица, что та потом, говорят, неделю не могла нормально спать. И в этом не было угрозы, у Ирины Андреевны такое лицо становилось, когда она узнавала о предательстве. Даже о мелком. До этого была Светлана Геннадьевна, пять десяти двух лет, работала хорошо, ушла сама, открыла с мужем магазин автозапчастей. Ирина подарила ей цветы и бутылку дорогого коньяка. Светлана Геннадьевна была единственной, кого Ирина вспоминала без раздражения. — Ирина Андреевна, — из бытовки высунулся Коля, молодой, розовощекий, работал на подхвате и очень старался нравиться. — Тут к вам. — Знаю. Сейчас. Она не торопилась. Дошла до умывальника, рукомойник на столбе, над ним треснутое зеркало, но Ирине этого было достаточно, ополоснула руки, мельком глянула на себя. На нее смотрело лицо, которое можно было назвать красивым, если понимать красоту широко. Не модельное, не мягкое, не то что называют «миловидным». Резкое лицо. Хорошие скулы, темные брови, стрижка под машинку по бокам и чуть длиннее сверху, в прошлом году Маша назвала ее «мой дорогой стриженый ежик» и Ирина почти неделю с ней не разговаривала. На ней были рабочие штаны, заправленные в ботинки, светлая футболка с маленьким пятном от кофе на левом боку, не заметила с утра, и поверх накинута легкая рабочая куртка, которую она давно собиралась выбросить, но не выбрасывала потому что она была удобная. Сорок пять лет. Прораб. Буч, если кому нужно слово. Хотя Ирина слово не любила и никогда не использовала, не из стыда, просто слова как ценники: повесишь, и люди начинают видеть ценник, а не человека. Она вытерла руки о штаны, полотенце было, но далеко, и пошла к воротам. *** Фраиндт стояла у ворот и смотрела на стройку с выражением человека, которого привезли на марсианскую базу и попросили освоиться. Ирина остановилась на секунду раньше, чем та ее увидела и оценила. Лет тридцать пять - тридцать восемь. Светлые волосы, убраны аккуратно в хвост, но не идеально, несколько прядей выбились. Светлые брюки - зачем, зачем ты пришла на стройку в светлых брюках, и голубоватая блузка, заправлена. Туфли-лодочки на небольшом каблуке. Хорошая, кожаная сумка через плечо, но не понтовая. На лице легкий макияж, который делается так чтобы его не было видно, и очки в тонкой оправе. Очки ей шли. Это Ирина отметила и немедленно спрятала это наблюдение куда-то далеко, откуда оно не должно было мешать. В целом женщина как женщина. Пришла на собеседование. Оделась как на собеседование в офис, а не на стройку. Ладно. Не знала. Александра Фраиндт в этот момент повернула голову, увидела Ирину и немного растерялась. Потом взяла себя в руки, Ирина это заметила, маленькое такое усилие и шагнула навстречу. — Добрый день. Я Александра Фраиндт, мы договаривались на девять. — Соломина, — сказала Ирина. Руку не протянула, руки после умывальника были все равно не идеальные. — Заходите. Они прошли через ворота. Ирина шла не спеша своим широким шагом. Фраиндт шла рядом и аккуратно обходила кучи щебня и следила за ботинками рабочих, которые периодически перемещались с носилками. Один раз она замедлилась, пропуская тачку, и чуть не потеряла каблук в щели между досками настила. — Осторожнее, — сказала Ирина. Не «будьте», просто «осторожнее». Как говорят детям. — Спасибо, — сказала Фраиндт. Голос ровный, не обиделась. Или не показала. Они зашли в прорабскую, нормальный вагончик с двумя столами, компьютером, распечатками на стенах, папками на полке, кондиционером который работал через раз, и запахом кофе и бумаги. Нормальный рабочий запах. Ирина любила его больше любого парфюма. — Садитесь. Фраиндт огляделась секунду, не больше и села на стул у второго стола. Ирина достала ее резюме из папки. Она его уже читала, но сделала вид что читает снова. Это давало собеседнику время справиться с нервами, и заодно показывало кто здесь задает тон. — Значит, — сказала Ирина, не отрывая взгляда от листка. — Бухгалтер. — Была бухгалтером, — сказала Фраиндт. — Три года назад переквалифицировалась. Проходила курсы сметного дела, работала сметчиком в строительной компании «Альфастрой», потом... — Я читала. Пауза. — ...потом еще полтора года в другом месте, — Фраиндт закончила фразу на одном дыхнии, как будто ее и не прерывали. — Сейчас ищу работу. — Почему ушли с последнего места? Вот здесь Фраиндт чуть помедлила. Совсем чуть, меньше секунды. Но Ирина за двадцать лет научилась читать эти паузы. — Личные обстоятельства, — сказала Фраиндт. — Организационные изменения в компании. — Конкретнее. Фраиндт посмотрела на нее прямо. Глаза у нее были серо-зеленые, с очками смотрелись больше чем были. — Я жила с работодателем, — сказала она. — Мы расстались. Продолжать работать в той же компании было нецелесообразно. Ирина положила резюме на стол. — Понятно. Это «понятно» не значило «понятно, все в порядке». Оно значило «понятно, и это проблема». Потому что человек который уходит из-за личных обстоятельств это непредсказуемый человек. Сегодня у нее личные обстоятельства там, завтра они появятся здесь, и снова придется искать сметчика в разгар сезона, и снова Коля будет суетиться и говорить «Ирина Андреевна, тут к вам». — Опыт работы с программами? — спросила Ирина. — Гранд-смета, Смета.ру, Турбосмета. Работаю в Excel при необходимости. — Объемы? — На последнем месте вела три объекта одновременно. Жилые дома, один нежилой. Общий бюджет порядка четырехсот миллионов. — Здесь объемы больше. — Я понимаю. — Вы вообще на стройке бывали? До сегодняшнего дня? Фраиндт посмотрела на нее с чем-то похожим на сдержанную иронию. — Бывала. Хотя туфли, видимо, выбрала неудачно. Ирина ничего не сказала. Смотрела на нее три секунды ровно. Фраиндт не стала заполнять паузу. Не начала объяснять, извиняться, смеяться над собой. Просто ждала. Это было хорошо. Ирина не любила людей которые заполняли паузы. — Тестовое задание, — сказала Ирина. Открыла ящик стола, достала папку, положила перед Фраиндт. — Три позиции. Одна простая, одна с нюансами, одна с ошибкой которую надо найти. Два часа. Компьютер свободен. — Сейчас? — А когда? Фраиндт взяла папку. Открыла, просмотрела верхний лист. — Хорошо, — сказала она. И больше ничего не добавила. *** Ирина вышла на объект и следующие два часа занималась своими делами, разговаривала с мастерами, принимала звонки от поставщиков, один раз довольно содержательно поругалась по телефону с представителем заказчика насчет изменений в проекте, которые тот хотел внести задним числом. После разговора телефон она положила в карман, постояла секунду, выдохнула через нос и пошла дальше. Рустам, который случайно оказался рядом, сделал вид что очень занят своим армированием. В половину двенадцатого ей позвонила Маша. — Ну как? — спросила Маша вместо «привет». — Что «как», — сказала Ирина. — Собеседование как. Я тебе в термосе кофе положила, ты вообще пила? — Нет еще. — Ира. Кофе. Термос. В сумке. — Маш. — Что «Маш»? Ты третий день нормально не ешь, у тебя с желудком будет если... — Маша, — сказала Ирина терпеливо. — Я позвоню тебе когда буду есть. Договорились. Короткая пауза. — Собеседование нормально прошло? — спросила Маша другим тоном человека который понял что тактику надо менять. — Она сейчас тестовое делает. — И как она? Нормальная? — Не знаю еще. — А внешне? — Маша. — Что? — Ты спрашиваешь о деловых качествах потенциального сотрудника или о чем? — О деловых качествах, — сказала Маша невинно. — И вообще о человеке. Мне же с ней, может, общаться. Если возьмешь. — Еще не факт что возьму. — Ир. Тебе нужна сметчица или нет? — Нужна. — Вот. Так что как она? Ирина помолчала. — Приехала в туфлях на каблуке, — сказала она. — На стройку? — На стройку. — Ну это ничего не значит, может она не знала... — Маша, я перезвоню. — Ладно, ладно. Обед я сделала, ты приедешь или... Ирина уже убирала телефон. *** В двенадцать она вернулась в прорабскую. Фраиндт сидела за компьютером, пиджак снят и повешен на спинку стула, рукава блузки закатаны до локтя. На столе рядом с клавиатурой лежал блокнот, исписанный мелким почерком, и стоял стакан воды, Коля, видимо, принес, потому что Коля был существо заботливое и неисправимое. Очки она сняла и положила рядом с блокнотом. Выглядела она... сосредоточенной, именно сосредоточенной, словно человек на своем месте. — Еще время есть, — сказала Ирина. — Я закончила, — сказала Фраиндт, сначала дописала что-то в блокноте, потом повернулась. — Распечатать? — Оставьте файл, я сама посмотрю. Фраиндт кивнула. Закрыла программу, встала. Потянулась за пиджаком, движение обычное, ничего особенного и Ирина отвела взгляд к окну. За окном Рустам нес арматуру. Хорошо нес. Правильно. — Ошибку нашли? — спросила Ирина. — Нашла. Там в третьей позиции коэффициент на зимнее удорожание применен дважды. Один раз в прямых затратах, второй раз поверх итога. Это дает завышение примерно на восемь процентов. — Примерно? — Точно восемь и две десятых. Но для устного ответа «примерно восемь» достаточно. Ирина посмотрела на нее. — Садитесь, — сказала она. Фраиндт чуть-чуть удивилась, брови на миллиметр и села обратно. Ирина взяла стул, поставила напротив, села сама. Положила руки на колени. Смотрела прямо в глаза. — Значит так, — сказала она. — Работа ненормированная. Сезон с апреля по ноябрь, в сезон случаются задержки. Платить за переработку буду, но ныть не надо. Объектов сейчас три, к июлю будет пять. Я требовательная, это мягко сказано. Косяки разбираем сразу, не копим. Если что-то непонятно спрашиваете, не угадываете. Гадания мне не нужны, мне нужны точные цифры. Фраиндт слушала, один раз кивнула, когда Ирина сделала паузу. — Неудобные вопросы задавать можно, — продолжала Ирина. — Если видите что-то неправильное, говорите. Я могу не согласиться, но лучше чтобы сказали. Вопросы есть? — Один, — сказала Фраиндт. — Слушаю. — Зарплата. В объявлении была вилка. Я хотела бы уточнить условия. — Испытательный срок - нижняя граница. Два месяца. Если все нормально - верхняя плюс квартальный бонус от объема. Социальный пакет, официальное оформление. — Хорошо, — сказала Фраиндт. — Я согласна. — Я еще не предложила, — сказала Ирина. — Я поняла, что предложите. Пауза. Ирина смотрела на нее. Фраиндт спокойно смотрела в ответ. Как равная, что ли. Что было, с одной стороны, странно, потому что они вообще-то только что познакомились и одна из них проходила собеседование у другой. А с другой стороны... — Завтра в восемь, — сказала Ирина. — Документы возьмите. — Хорошо. — И в нормальной обуви приходите. Фраиндт убрала блокнот в сумку, надела пиджак, взяла очки. — Ирина Андреевна, — сказала она, уже почти у двери. — Что. — Тестовое я правильно сделала? — Посмотрю, — сказала Ирина. Фраиндт кивнула и вышла. Дверь не хлопнула, закрылась аккуратно. Так закрывают дверь люди которые спокойны. Ирина посидела секунду. Потом встала, подошла к компьютеру, открыла файл. Тестовое было сделано правильно. Все три позиции. Ошибка найдена. В примечаниях аккуратным шрифтом было написано: «Позиция 3: двойное применение коэффициента 1,082 (зимнее удорожание). Итоговое завышение 8,2%. Рекомендую пересмотреть шаблон расчета, ошибка системная.» Системная. Ирина закрыла файл. Посмотрела в окно. Рустам все нес арматуру. Небо над стройкой было белесое от жары. Где-то работал отбойный молоток. Она достала термос из сумки и налила кофе. *** Домой она приехала в половину восьмого. Рано по меркам сезона, но Маша все равно встретила ее у порога с видом человека которого давно бросили. — Я уже думала ты там заночевала, — сказала Маша. — Маша, семь тридцать. — Ну и что? Ты не ела нормально с утра, у тебя лицо как... — Маша. — Я только говорю. Ирина сняла ботинки. Загородный дом был хорошим домом, они купили его лет шесть назад, вдвоем с Машей, скинулись, Ирина чуть больше, потому что зарабатывала чуть больше. Маша вела хозяйство, Ирина зарабатывала деньги, и это было честно, хотя когда Ирина думала об этой честности, у нее иногда что-то неприятно сжималось в груди. Что-то про то как она представляла свою жизнь лет в двадцать пять, и какой жизнь вышла. Но это было давно и она давно перестала об этом думать. Или почти перестала. Дом был большой, светлый, с верандой, с садом. Сейчас в саду все цвело, Маша занималась садом как одержимая, и у нее получалось хорошо. Когда они въезжали, тут были просто шесть соток с кривой яблоней. Теперь была красота, которую Ирина иногда рассматривала по вечерам, сидя на веранде, и думала что это, наверное, и есть что-то хорошее. Что вот это хорошее. На кухне пахло едой. Нормальной едой: мясо, что-то с овощами, Маша явно постаралась. — Ешь, — сказала Маша. — Я уже накрыла. Ирина прошла в ванную, умылась, переоделась. Вышла на кухню. Маша была похожа на нее и не похожа одновременно. Такая же темная, такая же скуластая: сестры, видно сразу. Но Маша была мягче, округлее, и в ней был какой-то постоянный внутренний свет, который Ирина в себе не замечала. Маша умела радоваться просто так. Цветам в саду, хорошей погоде, тому что соседский кот пришел и потерся о забор. Ирина не понимала как это работает, но уважала. Маша налила им обеим белого, легкого вина, Ирина не возражала и села напротив. — Ну? — спросила она. — Что «ну». — Ну взяла сметчицу? Ирина поела немного, прежде чем отвечать. Курица была хорошая, с травами, Маша умела готовить курицу. — Взяла. — И как она? — Нормально. Тестовое сделала правильно. — А сама? — Что «сама». — Ну сама. Как человек. Ирина посмотрела на нее. — Маша, — сказала она. — Ты о чем вообще. — Я о том, — сказала Маша с абсолютно невинным видом, — что тебе придется с ней работать каждый день. Мне интересно, приятный ли это человек. В смысле коммуникации. В рабочем смысле. — В рабочем смысле нормально. Не истерит, вопросы задает по делу, не пытается понравиться. — Не пытается понравиться, — повторила Маша задумчиво. — Это хорошо или плохо, по-твоему? — Хорошо. Мне не нужно чтобы мне нравились. Мне нужно чтобы работали. — М-м-м, — сказала Маша. Это «м-м-м» Ирина знала хорошо. Оно означало что Маша думает что-то, но пока не говорит. Пока. — Как выглядит? — спросила Маша. — Маша. — Что? Это же простой вопрос. — Она пришла на стройку в туфлях на каблуке. Маша засмеялась. У нее был хороший громкий и честный смех. — Серьезно? На стройку? — На стройку. — Ну все, значит, наша, — сказала Маша. — Почему это «наша»? — Потому что человек который приходит на стройку в удобной обуви, это человек который вообще не думает о том как выглядит. А это скучно. А в туфлях на каблуке это человек с характером. Или с плохой внутренним компасом, но тоже интересно. Ирина долго смотрела на нее . — Ты нормальная? — спросила она. — Абсолютно, — сказала Маша и долила себе вина. *** Ночью Ирина лежала и не спала. Это случалось часто в начале сезона, голова не выключалась, прокручивала объекты, поставщиков, сроки, людей. Нормальная профессиональная бессонница, ничего особенного. Она думала про объект на Северном, там с фундаментом надо было разобраться до конца недели. Про поставщика арматуры, который в третий раз переносил сроки. Про то что Рустам хороший рабочий, но иногда думает что знает лучше, и с этим надо было что-то делать пока не выросло в дерево. Потом она немного подумала про Фраиндт. Не долго. Просто как о человеке с характером. Или с плохой навигацией. Маша дура иногда, но иногда формулирует точно. За окном стрекотали цикады. В мае в Нске уже почти лето. Ирина перевернулась на другой бок и закрыла глаза. *** Александра Фраиндт в этот же вечер сидела на кухне своей съемной однушки, которую она сняла три недели назад после того как аккуратно выставила вещи из квартиры Галины Сергеевны, в три коробки, вызвала сама такси и смотрела в окно. За окном был чужой двор. Нормальный двор, дерево, лавочка, чьи-то велосипеды у подъезда. Она сюда въехала с тремя коробками и чемоданом, расставила вещи за один вечер, потому что терпеть не могла жить среди коробок, и теперь квартира выглядела как будто она тут жила уже месяц. Это умение быстро обживать пространство выработалось само, потому что обстоятельства так складывались. Она налила себе чаю. Квартира была маленькая, но чистая, окно в сад, хозяйка нормальная. Можно было жить. Несколько месяцев точно можно. Она думала про собеседование. Не думала, а честно говоря прокручивала, потому что было о чем. Соломина была... неожиданной. Саша ждала типичного грубого прораба, снисходительного, может быть немного хамоватого. Видела таких. Умела с ними работать. Соломина не была грубой. Она была точной. Как хороший инструмент, нет лишних движений, нет лишних слов. Смотрела так, что Саше пришлось напомнить себе что смотреть в ответ нормально, не нужно отводить взгляд, ты взрослый человек. И все равно она немного отвела взгляд. Один раз. Когда Соломина сидела напротив и молчала секунды три. Ничего такого. Просто сильная личность. Саша с такими работала. Это рабочие отношения, и они будут нормальными рабочими отношениями, и все будет нормально. Она написала подруге Лене: «взяли» и получила обратно три сердечка и «я же говорила!» Лена говорила. Лена всегда говорила, она по натуре была из тех кто «я же говорила» при любом раскладе. Если бы Сашу не взяли, Лена бы тоже нашла нужную интонацию. Но сейчас Саша была рада этим трем сердечкам. За окном был теплый майский вечер, где-то далеко работал сверчок, и Нск шумел своим обычным тихим шумом. Саша допила чай, вымыла кружку, она всегда мыла посуду сразу, терпеть не могла грязное в раковине и пошла спать. Завтра в восемь. В нормальной обуви. *** Нормальная обувь оказалась белыми кроссовками. Ирина посмотрела на них утром, Фраиндт пришла без минуты восемь, Коля опять выскочил первый и ничего не сказала. Кроссовки были нормальные. Рабочие. Правильный выбор. — Коля вас оформит, — сказала Ирина. — Документы взяли? — Взяла. — После оформления покажу объекты. Сегодня просто смотрите, запоминаете. Все вопросы после. — Хорошо. Они шли по объекту, и Ирина объясняла, коротко, только суть. Что где, какой этап, какие задачи, какие проблемы. Фраиндт слушала, иногда что-то записывала во вчерашний блокнот. Глупых вопросов не задавала. Один раз задала умный про объем бетона на втором объекте и соответствие проектной документации. Ирина ответила, отметила про себя что вопрос правильный, и пошла дальше. К обеду Рустам, который умудрялся знать все обо всех на объекте раньше чем оно происходило, подошел к Ирине и сказал вполголоса: — Ирина Андреевна, новая сметчица, она ничего. — Рустам, иди работай. — Нет, я в смысле, нормальная, — сказал Рустам. — Не задается. — Рустам. — Ухожу, ухожу. Ирина посмотрела ему вслед. Потом посмотрела туда, где стояла Фраиндт у опалубки, смотрела на армирование, что-то писала. Рустам был неисправимый, но иногда его оценки людей были точнее чем она ожидала. Она не думала об этом. Просто отметила. Жара к полудню поднялась градусов до двадцати восьми, солнце стояло почти вертикально, и на стройке все замедлилось, как это всегда бывает в разгар дня. Рабочие ели в тени, кто-то дремал. Ирина пила кофе в прорабской и смотрела в документы. В дверь постучали. — Войдите. Фраиндт. С блокнотом, с тем же спокойным лицом. Но что-то в ней немного изменилось за утро, она чуть освоилась, что ли. Не расслабилась, именно освоилась. Как человек который понял территорию. — Можно вопрос? — Я же сказала, после обеда. — Я знаю. Это не срочный вопрос. Но если удобно сейчас. Ирина отложила бумаги. — Говорите. — По второму объекту у меня несовпадение в объемах. Проектная документация говорит одно, ваши рабочие ведомости немного другое. Разница небольшая, но она есть. Я хотела уточнить, это уже учтено, или стоит посмотреть? Ирина смотрела на нее. — Вы сегодня первый день, — сказала она. — Да, — сказала Фраиндт. — И вы уже нашли несовпадение в объемах. — Оно там было. Я просто смотрела документацию. Могу ошибаться, конечно, я пока не знаю всей картины. — Не ошибаетесь, — сказала Ирина. — Это старое. Мы его учли, но оно закрыто не по документам, я знаю. Хорошо, что заметили. Займитесь им на следующей неделе, закройте нормально. — Хорошо. Фраиндт повернулась уходить. — Фраиндт, — сказала Ирина. — Да? — Хорошо выглядите для первого дня. Это вышло как-то само. Не то что она планировала сказать. Просто вылетело. Фраиндт помолчала секунду. Потом, и Ирина это заметила, в углу ее губ появилось что-то похожее на улыбку. — Постараюсь держать уровень, — сказала она и вышла. Дверь закрылась нормально. Как вчера. Ирина посидела секунду. Посмотрела в окно, Рустам опять нес что-то не туда. Отбойный молоток замолчал. Жара. Май. Она взяла телефон и написала Маше: буду поздно, не жди. Маша ответила немедленно: я всегда жду. Что с новой? Ирина убрала телефон не ответив. Взяла бумаги. За окном белесое небо, стройка, жара. Первый день. Нормально.