Две дуры?

Первый большой этап закрыли в последний четверг мая. Без помпы, просто подписали акты, заказчик поставил печать, Ирина положила папку в сейф и сказала Коле «все, можно». Коля воспринял это как личное разрешение на праздник и за следующие два часа организовал ужин в ресторане «Панорама» в отдельном зале, заранее, он туда периодически звонил последние две недели на случай если Ирина Андреевна все-таки скажет «можно». — Коля, — сказала Ирина когда выяснилось что зал уже забронирован. — Ты заранее бронировал. — Ну я оптимист, — сказал Коля без тени смущения. — Ты авантюрист. — Это почти одно и то же, Ирина Андреевна. Она смотрела на него секунду. Потом махнула рукой. «Панорама» была нормальным не пафосным рестораном. Отдельный зал на втором этаже, длинный стол, окна на город, приглушенный свет. Меню с ценами которые Коля, судя по всему, согласовал с бюджетом заранее. Ирина приехала в восемь. Переоделась дома, рабочая одежда к вечеру была рабочей одеждой и не больше. Надела темные брюки, белую рубашку, закатала рукава. Маша в дверях окинула ее взглядом и сказала «сойдет» с интонацией которая означала «хорошо, но я бы добавила». Маша тоже ехала. Это само собой разумелось, Маша знала всех, все знали Машу, ее присутствие на рабочих ужинах давно воспринималось как часть формата. Маша надела что-то красное и явилась с видом будто это ее ресторан и она приглашает гостей. *** Народу собралось человек пятнадцать. Мастера, Коля, Дима, Нина Васильевна в нарядной блузке, Рустам в пиджаке который сидел на нем с видом временно смирившегося, Сережа в новой рубашке явно специально поглаженной. И Фраиндт. Темные брюки и простая блузка цвета слоновой кости, без рукавов. Волосы убраны низко, несколько прядей у лица. Без очков. Ирина села на свое место во главе стола, так получалось само и оглядела зал. Нормально. Люди расслаблены, шумно но не дико, Коля уже разливал. — Ирина Андреевна, — Маша опустилась рядом и сразу взяла бокал. — Ты сегодня будешь жить или как обычно? — Как обычно это как? — Как памятник на постаменте, — сказала Маша. — Красивый, но неподвижный. — Маша. — Я любя. — Я знаю. Именно поэтому ты еще жива. Маша засмеялась и потянулась через стол, она хотела сказать что-то Нине Васильевне, и разговор про памятник закрылся сам собой, что было кстати. *** Ужин шел хорошо. Ирина ела, пила вино, один бокал на весь вечер, за рулем и слушала. Это было ее привычное место на таких мероприятиях: чуть в стороне от общего шума, все видно, ничего не пропускаешь, и не надо изображать веселье которого нет. Веселье у нее было, тихое, внутреннее, от того что люди работали хорошо и этап закрыт и можно вот так сидеть в отдельном зале и слушать как Рустам рассказывает историю про стройку в Краснодаре где у них украли бетономешалку прямо с объекта, среди бела дня, никто не видел. Маша к этому моменту уже сдружилась с половиной стола. Она умела это делать быстро и без усилий, просто садилась рядом с человеком и через десять минут они смеялись вместе над чем-то и обменивались номерами. Рустам был ее давний приятель, с Колей она общалась как с племянником, Сережу погнала пересесть к Нине Васильевне потому что та одна и Сережа пошел, потому что Маше было сложно отказать. Фраиндт сидела через стол. Говорила с Димой о чем-то рабочем, судя по жестам, Дима что-то объяснял руками. Потом Маша добралась и до нее, перегнулась через соседа, сказала что-то, Фраиндт засмеялась. Ирина смотрела на свой бокал. Отмечала краем зрения, как всегда. Что Фраиндт в этой компании держится свободнее чем в первый раз, у Маши дома. Что смех у нее в этот вечер не сдержанный, настоящий. Что темно-зеленое ей идет, это Ирина спрятала быстро, как прятала обычно, но спрятала уже в третий раз что-то подобное, и это начинало раздражать саму Ирину. Стоп. Хватит. Она взяла бокал. Посмотрела на Рустама, тот как раз дошел до кульминации истории про бетономешалку. *** Где-то в половину десятого зал начал жить чуть громче. Принесли еще вина, конечно Коля предложил тост, у него было заготовлено несколько. Тосты были трогательные и немного неловкие, как все Колины тосты, но искренние, и люди пили с удовольствием. Ирина коротко сказала свой: работали хорошо, этап закрыт, спасибо. Этого было достаточно. Рустам кивнул, Дима поднял стакан, Нина Васильевна промокнула глаза, она всегда так делала на тостах, это было трогательно и совершенно искренне. Маша сказала свой длинный, смешной, тост с историей про то как она однажды приехала на объект к Ире три года назад и Рустам объяснял ей что такое опалубка жестами потому что решил что она не поймет слов. Рустам покраснел. Все смеялись. Фраиндт смеялась тоже. Откинулась чуть на спинку стула, и в этом движении было что-то расслабленное, и Ирина поймала себя на том что смотрит на нее. Отвела взгляд. В дальнем конце зала открылась дверь. *** Ирина не сразу поняла. Сначала дверь открылась, кто-то вошел. Официант, наверное. Или из соседнего зала. Потом подняла взгляд. Женщина лет сорока. Высокая, блондинка, хорошо одетая: длинное платье, каблуки. Красивая уверенной зрелой красотой которая знает о себе все. Шла через зал к кому-то и этим кем-то оказалась Фраиндт. — Саша, — сказала женщина. Голос чуть выше нормального. — Вот ты где. Фраиндт обернулась. Секунда и Ирина увидела это. Лицо Фраиндт изменилось, не испугалось, не обрадовалось. Просто сложилось в выражение с которым встречают того, кого не ждали и не хотели прямо сейчас. — Галя, — тихо сказала Фраиндт. Женщина была немного, именно немного, умеренно, на грани, перебравшей. Это читалось не в шатании, она держалась прямо, а в том как говорила, чуть свободнее чем трезвый человек, с той легкостью которая появляется после двух бокалов лишних. — Ты трубку не берешь, — сказала Галина. — Я звонила. — Я на работе. — Вижу, — Галина обвела взглядом стол. Взгляд был изучающий, и в нем было самое запоздалое, острое, как бывает когда уже поздно но внутри еще не приняло. — Корпоратив? — Да. — Мне можно присесть? — Галя, — сказала Фраиндт. — На минуту. За столом примолкли, не весь стол, но те кто рядом. Маша подняла брови и посмотрела на Ирину быстро и вопросительно. Ирина смотрела прямо, лицо ровное. Галина между тем посмотрела через стол, в сторону Ирины. Долгий взгляд. Оценивающий. У людей выпивших фильтры снижаются, и то что трезвый человек додумал бы про себя выходит наружу. Что именно она увиділа, короткую стрижку, рубашку с закатанными рукавами, то как Ирина сидит прямо, занимая свое пространство, Ирина не знала. Но что-то Галина прочитала. Потому что что-то в ее лице изменилось. — Это твой новый работодатель? — спросила она у Фраиндт. Голос стал скорее с острым любопытством которое хуже злости. — Галя, не надо, — сказала Фраиндт. — Я просто спрашиваю. — Не надо, — повторила Фраиндт. Ровно. Не повышая голоса. Но Галина уже смотрела на Ирину. И Ирина позволила себе смотреть в ответ спокойно. — Соломина, — сказала Ирина. Назвала себя первуй, потому что так было проще и быстрее. — Ирина Андреевна. Галина смотрела на нее секунду. Потом, и это было заметно, что-то в ней решилось. Не в хорошую сторону. — Красиво устроилась, Саша, — сказала она Фраиндт. — Из одних рук в другие. — Галя, — сказал Фраиндт. — Я же ничего не говорю. Простое наблюдение. — Ты выпила. — Немного. — Тогда давай я тебя провожу, — сказала Фраиндт. Встала спокойно, без резких движений. — Я сейчас, — это уже в сторону стола, ни к кому конкретно. — Сиди, — сказала Ирина. Это вышло тихо, но в образовавшейся тишине было слышно. Фраиндт посмотрела на нее. Ирина встала сама. — Я выйду, — сказала она Галине. — Там воздух, поговорим. Галина смотрела на нее. Что-то в этом спокойствии видимо сработало. Потому что Галина, которая явно шла за чем-то острым, чуть сдулась. — Не надо выходить, — сказала она. — Я уже ухожу. — Хорошо, — сказала Ирина. Галина посмотрела на Фраиндт. Долго с выражением когда слова уже не нужны и только мешают. — Позвони мне, — сказала она наконец. — Спокойной ночи, Галя, — сказала Фраиндт. Галина ушла. Звук каблуков по паркету, дверь, и все. *** За столом секунду было тихо. Потом Маша, золотой человек, спросила у Рустама что-нибудь про бетономешалку, и Рустам, который тоже был золотой человек, немедленно вспомнил продолжение истории, и разговор склеился обратно. Ирина села. Коля деликатно смотрел в меню. Дима разглядывал потолок. Нина Васильевна пила воду с видом человека который ничего не видел и не слышал, она была тактичный человек. Фраиндт села тоже. Взяла бокал, поставила обратно. Взяла снова, отпила. Ирина не смотрела на нее. Смотрела на Рустама и его историю про бетономешалку. Через несколько минут, Ирина не считала, просто почувствовала что прошло достаточно, потянулась за водой и краем зрения увидела что Фраиндт смотрит на скатерть. Пальцы на ножке бокала. Лицо ровное, но под этим ровным, что-то происходило. Ирина налила воды себе. Потом Фраиндт. Молча, просто передвинула стакан ближе к ней. Фраиндт посмотрела на стакан. Потом на Ирину. Ирина смотрела на Рустама. Фраиндт взяла стакан. *** Маша добралась до нее минут через двадцать. Пересела рядом с Фраиндт под предлогом что хочет попробовать ее десерт, и через минуту они о чем-то говорили вполголоса, и Ирина не слышала слов, одни интонации. Маша мягкая, без расспросов. Фраиндт ровная, чуть короче чем обычно в ответах. Потом Маша опять что-то сказала смешное, она всегда находила смешное и Фраиндт засмеялась. Ирина смотрела на Рустама. Бетономешалку, оказывается, нашли через три дня у соседнего объекта. Рабочие перепутали. Никакой кражи. — Рустам, — сказала Ирина. — Ты это рассказываешь каждый раз одинаково, с кражей в начале. — Ну так интереснее, Ирина Андреевна, — сказал Рустам невозмутимо. За столом смеялись. *** После одиннадцати народ начал расходиться. Первыми Рустам с мастерами, у них ранний подъем. Нина Васильевна снова на такси. Сережа попрощался вежливо и тщательно, включая поклон Маше, что Маша оценила. Коля уходил последним из робочих, в куртке, с видом именинника. — Коля, — сказала Ирина. — Иди домой. — Я только... — Коля. — Иду, иду. — Он надел куртку, потом снял, потом надел снова. — Ирина Андреевна, хороший вечер был. — Хороший, — согласилась она. — Я рад, — сказал Коля. И было видно что правда по-детски, без задней мысли рад. — Спокойной ночи. Он ушел. Остались Ирина, Маша, Фраиндт и Дима, который дожидался заказанного такси. Дима уехал через пять минут. Теперь только трое. Маша сидела с бокалом и смотрела на город за окном с видом человека которому хорошо и никуда не надо. Фраиндт встает, берет сумку. Ирина стояла у окна. — Хороший ресторан, — сказала Фраиндт ни к кому конкретно. — Коля выбрал? — Коля, — подтвердила Маша. — Он у нас по этой части специалист. Ира бы выбрала столовую. — Я бы выбрала нормальное место, — сказала Ирина. — Столовую, — повторила Маша с удовольствием. Фраиндт посмотрела на Ирину с улыбкой. Ирина почти улыбнулась в ответ. Почти. — Ты на машине? — спросила Маша у Фраиндт. — Нет, сегодня такси взяла. — Правильно. Мы тоже. — Маша потянулась. — Подвезти? — Не надо, я вызову. — Вместе вызовем, нам почти по дороге. Ирина посмотрела на Машу. Маша смотрела в окно с видом абсолютной невинности. *** Через семь минут приехало не большое такси, Маша заказала на троих, не спросив, это было в ее стиле. Сидели: Маша за водителем, Фраиндт у другого окна, Ирина посередине. Тесновато. Ирина это не планировала. Маша, судя по всему, планировала. За окном огни ночного Нск, пустые улицы, редкие машины. Тепло даже ночью, и в открытую чуть щель окна теплый воздух, и запах города поздней ночью другой чем днем, тише, с какой-то прохладной ноткой которая появляется после полуночи. Маша говорила о чем-то легком, ни о чем. Водитель иногда отвечал. Ирина молчала. Фраиндт молчала тоже. Между ними было тесно, сидели плечом к плечу. Один раз машина притормозила резко, желтый стал красным быстро и Ирина слегка качнулась вправо на секунду, не больше. Ирина выровнялась. Фраиндт не отодвинулась. Это было просто физически, в такси тесно, куда отодвигаться. Никакого значения. Ирина смотрела на огни за окном. — Здесь, — сказала Фраиндт водителю. Остановились. Ирина вышла первой, придержала дверь и подала на автомате руку, не думая, просто так делается когда человек выбирается с неудобного места. Фраиндт взяла. Секунда ладонь в ладони, встала, отпустила. — Спасибо за вечер, — сказала она. Это было для всех, но смотрела на Ирину. — За что спасибо, — сказала Ирина. — За то как вы сегодня с Галей. — Пауза. — Это было не нужно, но было правильно. Ирина смотрела на нее. — Я ничего не делала. — Я знаю, — сказала Фраиндт. — Именно поэтому. Она выпрямилась. Махнула Маше. Пошла к подъезду. Такси тронулось. Маша молчала, что было само по себе событием. Минуту, наверное. — Ира, — сказала она наконец. — Нет, — сказала Ирина. — Я ничего не сказала. — Я знаю что ты собиралась. Маша помолчала еще. — Она смотрела на тебя весь вечер, — сказала она тихо. — Не постоянно. Но смотрела. Ты не замечала? — Маша. — Я просто говорю. — Маша, — сказала Ирина. — Ее бывшая пришла. Человек был не в себе. Это напряженный вечер, люди смотрят на того кто рядом. Ничего больше. Маша помолчала. — Хорошо, — сказала она. — Хорошо. — Ты тоже смотрела, — сказала Маша. Совсем тихо, почти про себя. Ирина не ответила. За окном Нск плыл назад: огни, дома, темные деревья. Тепло. Конец мая. Такси везло домой. — Маша, — сказала Ирина. — Молчу, — сказала Маша. — Молчу, молчу. Она замолчала. Минуты на три. — Красивая она все-таки, — сказала Маша. — Маша. — Все, молчу. *** Дома Ирина не сразу пошла спать. Вышла на веранду. Стояла и смотрела на сад. В темноте был только силуэт яблони и светлые пятна чего-то цветущего вдоль дорожки. Она думала про Галину. Сама сцена была некрасивая и предсказуемая и Ирина видела такие. Бывшая, лишний бокал, поздний вечер, классика. Думала про то что узнала. Фраиндт ушла от женщины. Женщина пришла за ней в ресторан с запоздалой ревностью и с особым виглядом, Ирина его знала, которым смотрят когда понимают что соперница другого сорта. Не просто другая женщина, а вот такая. Буч. И этот оценивающий и острый, взгляд Галины был не взглядом на начальницу сотрудницы. Ирина все это сложила. Быстро, как всегда складывала детали. Фраиндт своя. Это слово Ирина не любила, оно было из тех слов которые упрощали до неудобства. Но как факт, да. Своя. Она стояла на веранде и думала что это ничего не меняет. Сотрудник остается сотрудником. Испытательный срок, человек работает хорошо, все идет как идет. Это ничего не меняет. Она повторила это про себя один раз. Потом еще. Потом пошла спать. За садом цикады. Теплая ночь. Конец мая. *** Фраиндт в это время стояла у окна своей съемной однушки. Смотрела на чужой двор: дерево, лавочка, чьи-то велосипеды. Все то же что было в первую ночь когда она сюда въехала, три недели назад. Три недели. Она думала про Галину. Галина пришла потому что Галина так устроена, ей надо было увидеть, убедиться, поставить точку которую она откладывала. Это была ее точка, не Сашина, и Саша уже свою поставила. Это было сделано три недели назад в три коробки и одно такси. Но смотреть на это было неприязно, старое отболело. Саша думала про то как Ирина встала. Спокойно. Без лишних слов. Просто встала, и в этом вставании было что-то такое весомое что Галина, которая шла за чем-то острым, просто... сдулась. Потому что острое работает когда есть сопротивление, есть нерв. А Соломина не дала ни того ни другого. «Я выйду, поговорим». Ровно. Саша тогда сказала себе: стоп. Потому что восхитилась. Она отметила восхищение честно, как всегда отмечала то что чувствовала, и сказала себе: стоп. Ты здесь работаешь. Три недели. Человек сделал нормальную вещь, это не повод для восхищения, это просто нормальная вещь. Но стакан с водой она запомнила. Молча. Просто передвинут. Не спрося, не сказав ничего. Вот. Это была мелочь. Абсолютная мелочь. Саша отошла от окна. Разделась, легла. Потолок в темноте был серый и спокойный. Она работает здесь. Хорошая работа. Нормальный человек рядом. Это все. Она закрыла глаза. Соломина совсем не дала понять ничего. Никакой реакции на то что узнала. Ни удивления, ни интереса, ничего. Просто «соломина, ирина андреевна» и ровный взгляд. Что тоже, если подумать, было само по себе. Саша перевернулась на бок. Спать. *** Утром Фраиндт пришла в без пяти восемь. Джинсы, рубашка, хвост, очки. Поздоровалась. — Доброе утро, — сказала Ирина. — Доброе, — сказала Фраиндт. — Акты по первому объекту сделаю до обеда. — Хорошо. Фраиндт прошла к рабочему месту. Никакого следа вчерашнего. Ни намека, ни взгляда, ни интонации. Ирина вышла на объект. Рустам нес арматуру правильно. Нормальный рабочий день.