Настырный романтик

      Попав в западню, Леон и Фелисити стремительно искали путь к спасению, пробираясь сквозь смрадные катакомбы, усеянные останками принесенных в жертву фанатиков. Едва сделав шаг, как внезапный звонок рации прервал тишину. Оба знали, кто мог звонить. Не колеблясь, Леон ответил. Из динамика раздался знакомый, едкий голос Рамона:       — У вас, должно быть, девять жизней, что не намекаю про мисс Стилтон Крейн. Хотя, признаться, это не имеет значения, мистер Кеннеди! Вы — такие же смертные!       Фелисити недовольно фыркнула, прошептав: «Вечно ноет».       — Я послал правую руку, чтобы разобраться с вами, — торжественно произнес Салазар.       — Она такая самостоятельная? — с иронией спросил Леон.       Крейн усмехнулась, добавляя:       — И еще отсоединяется. Как любопытно.       Леон, глядя на Фелисити, улыбнулся в ответ.       — Как остроумно! — прошипел Рамон, пытаясь сдержать кипящую злобу. Но гнев взял верх: — Умрите, мерзкие слизняки!       Резкий треск рации прервал звонок. Леон, с гордостью победителя, заявил Фелисити:       — Мы уделали коротышку.       Крейн легко кивнула ему, ее губы тронула едва заметная улыбка. Леон, не теряя времени, начал искать выход, призывая Фелисити следовать за ним. Сквозь мрак, разгоняемый лишь лучом фонаря, он обнаружил лестницу, ведущую на поверхность. Пробудившиеся от шума и света летучие мыши взметнулись в воздух, кружа вокруг них, словно пытаясь отогнать назойливый свет. Леон отгонял их, чтобы не мешали продвигаться. Через минуту, унявшись, мыши вернулись в свои владения, цепляясь за скользкие скалы и укутываясь в крылья.       Избавившись от воздушной угрозы, Леон, освещая путь, первым поднялся по лестнице. Оказавшись наверху, он осмотрел местность. Убедившись в отсутствии опасности, он подсветил проход для Фелисити. Девушка осторожно поднялась к нему. Леон помог ей встать, но тут же закашлялся, едва не задохнувшись. Фелисити встревоженно ухватилась за его плечо, другой рукой поглаживая спину, пытаясь облегчить его страдания. Когда Леон наконец смог вдохнуть полной грудью, почувствовав, как груз спал с его плеч, он ощутил тепло заботы. Он понял, что не один, и это придало ему сил.       — Плага прогрессирует, — проговорил Леон, его голос звучал серьезно. — Времени нет. Нам нужно найти Эшли и машину.       Крейн кивнула, убрав руку со спины друга, и легко похлопала его.       — Тогда поторопимся, — ответила она.       Леон и Фелисити бросились к туннелю. Грязная канализационная вода захлестывала штаны, а невыносимая вонь разъедала ноздри. Этот лабиринт, родом из древности, был завален мусором: стеклянные бутылки, консервные банки, пустые упаковки из пенопласта. Они ускорили шаг, Леон, настороженно прислушиваясь к шорохам, опасался новой ловушки. Угроза, озвученная Салазаром, казалась вполне реальной.       В конце туннеля они обнаружили дверь, ведущую наружу. Леон открыл ее, осмотрелся, не услышав ничего подозрительного, и подал девушке знак следовать за ним. Они оказались в незнакомых катакомбах. Под ними — решетка с протекающей водой, перед ними — проход направо, отмеченный стрелкой. Не успели они сделать и пары шагов, как по трупам раздалось рычание и скрежет когтей по металлу. Фелисити испуганно прижалась к Леону. Он, держа пистолет наготове, прикрывал девушку, вслушиваясь в пугающие звуки.       Они добрались до первого прохода, где находился лифт — их единственный шанс спастись от неведомого существа, рыщущего по трубам. Леон попытался вызвать кабину, но электричество отсутствовало. Единственное решение — найти рубильник и подать питание. Они покинули комнату и двинулись дальше. Звуки существа, рычащего и хрюкающего над головой, становились все громче, но они продолжали идти вперед. Внезапно из решетки на потолке вырвался острый хвост. Леон мгновенно велел Фелисити отступить. Взмах хвоста с легкостью расцарапал стены, оставляя глубокие борозды. Кеннеди понял — существо выследило их. Ему приходилось быть готовым ко всему, защищая девушку.       Добравшись до рубильника, Леон опустил рычаг. Выход оказался перекрыт, а над ними раздавалось свирепое рычание. Они снова в ловушке. Единственный шанс — принять бой.       Из потолка с грохотом рухнуло существо, напоминая оживший кошмар из самых страшных фильмов. Это был гигантский жук с острыми когтями и длинным хвостом, его желтые глаза злобно мерцали в полумраке. Рамон говорил именно об этой «правой руке» Салазара — высокое, облаченное в хитин существо, лишенное плаща. Леон инстинктивно прикрыл Фелисити своим телом, чувствуя, как ее охватила дрожь — впервые в жизни она испытала неподдельный, леденящий страх. В этот момент агент дал себе нерушимую клятву: он защитит ее от любого чудовища и вернет домой.       Обеими руками Леон держал дробовик, отчаянно отбиваясь от наседающего врага. Чудовище яростно атаковало, но Леон, действуя на опережение, находил большие баллоны с азотом и опрокидывал их, обжигая ледяным туманом толстую шкуру монстра. По приказу Леона, Фелисити, стараясь не попасть под смертоносные когти, уворачивалась от атак и пыталась ранить тварь выстрелами.       В самый критический момент раздался пронзительный писк, и дверь, ведущая наружу, распахнулась. «Беги!» — крикнул Леон, и Фелисити, не мешкая, последовала за ним. Они рванули прочь из тесной комнаты, к спасительному туннелю, преследуемые монстром, пока лифт медленно полз к их этажу. Чудовище рычало, пытаясь схватить агента и исцарапать девушку. Леон опрокидывал оставшиеся баллоны, замораживая врага, а Фелисити, прижавшись к его спине, с трудом верила в происходящее. Гордыня — это, конечно, хорошо, но перед ней стояло существо, способное разорвать ее на части одним движением.       Лифт прибыл, но они оказались в западне. Единственная дверь на выход была блокирована монстром, который издавал устрашающее стрекотание. Фелисити, дрожа, укрылась за Леоном, вцепившись в ремень на его спине. Агент держал револьвер, но в барабане было всего пять патронов — этого могло не хватить для защиты. Его мысли лихорадочно работали, ища выход из этой клетки, чтобы добраться до спасительного лифта.       План отступления созрел в голове Кеннеди, но для его исполнения требовалось полное подчинение от девушки. Не оборачиваясь, он тихо прошептал:       — Фелисити, как только я выстрелю, бежим со всех ног к лифту.       Девушка сглотнула, шепнув в ответ: «Хорошо». Леон поднял револьвер, целясь в голову чудовища. Тот начал стрекотать и рычать, чувствуя, что его обходят. В тот момент, когда прозвучал оглушительный выстрел, пуля попала точно в голову монстра. Он взвизгнул от боли и прикрыл морду лапами. Леон, воспользовавшись секундным замешательством врага, схватил Фелисити за руку и бросился к выходу. Крейн, не отставая, бежала рядом.       Они добежали до лифта. Леон уже тянулся к кнопке, когда чудовище с яростью вцепилось ему в ногу. Острые когти рвали ткань штанины и плоть. Монстр тянул его к себе, а Леон, не успев ухватиться за железный стояк, почувствовал, как Фелисити схватила его за руки и тянет обратно. Но враг был сильнее, и, разрывая кожу на ноге, обливая темные штаны кровью, он продолжал тянуть агента. Фелисити понимала, что ей не хватит сил. Оставался лишь один выход — выстрелить чудовищу в голову, и для этого был только револьвер агента.       Она увидела оружие, лежащее рядом — Леон выронил его, когда его схватили. Девушка, моля его держаться, попыталась подвинуть револьвер ногой, продолжая удерживать парня обеими руками. Сдвинув ногу еще дальше, она смогла дотянуться до оружия. Освободив одну руку, она быстро выхватила его. Прицелившись, она выстрелила существу в голову. Оно упало на пол, жалобно пища. Фелисити, ухватив Леона за плечи, потащила его к кабине. Легкое шипение боли вырвалось из его губ, но он смог помочь девушке быстрее зайти в кабинку. Крейн заметила, как существо медленно поднимается. В панике она начала нажимать все кнопки подряд. В последнюю секунду решетка лифта закрылась, отсекая яростно бьющегося монстра, который едва не вырвал ее. Лифт взмыл вверх. Вслед им донесся жалкий крик существа — словно оно не хотело признавать поражение.       Лифт плавно поднимался, а Леон, сидя на полу, стонал от боли в раненой ноге. Острые когти растерзали кожу до мяса, и он не знал, сможет ли идти дальше. Фелисити, обеспокоенная, осматривала рану, осознавая, что парень рисковал жизнью ради ее спасения. Голова была занята им, что даже жажда крови не проснулась внутри неё. Она смогла в этой серьезной ситуации воздержаться и без страха, что вновь жажда проснется, побыть с ним рядом. Она хотела помочь ему так же, как он помогал ей. Леон, заметив ее тревогу, попытался ее успокоить.       — Я в порядке, — проговорил он, чувствуя, как рана пронзительно щиплет. — Просто царапина.       — Ой, замолчи, бравый солдафон, — фыркнула девушка. — Это тебе не царапина, он тебе до мяса прошелся. Нужно обработать рану, пока она не загноилась.       Леон взглянул на Фелисити. В ее глазах он увидел искреннее сопереживание и тревогу за его жизнь. Впервые он увидел в ней не самодовольную и гордую девушку, а настоящую себя: милую, обеспокоенную и добрую. Крейн заметила, как парень смотрел на нее мечтательно, словно на драгоценность. Она поняла, что слишком смягчилась, но не стала менять тон. Она по-настоящему за него переживала. Ведь он был всего лишь человеком, в котором жил паразит, готовый в любой момент превратить его в раба владыки Саддлера.       Лифт остановился, и решетка люка отъехала в сторону. Фелисити, поддерживая Леона, помогла ему встать. Перекинув его руку через свои плечи, они осторожно спустились в пещеру. И, словно по волшебству, наткнулись на убежище Торговца. Рядом с его прилавком стояла простая деревянная коробка. Фелисити усадила туда раненого агента, прошептав ему, чтобы он не двигался.       Она подошла к Торговцу, готовая попросить бинты, но не успела открыть рот, как мужчина перебил ее:       — Похоже, вы сбежали от правой руки Рамона, Вердуго. Похвально, — его голос звучал одновременно серьезно и с оттенком восхищения.       — Он ранен, — выдохнула Крейн. — Ему нужно обработать рану и перевязать. У вас есть что-нибудь — спирт, бинты, хоть какая-нибудь ткань?       Торговец тепло усмехнулся и принялся рыться в своем плаще.       — Ты вовремя, девочка, — произнес он, извлекая бутылку крепкого вина. — Это вино хорошей выдержки. Я забрал его у Салазара, пока он кричал, как девчонка, когда вы смогли сбежать. — Он достал моток бинтов и протянул Фелисити. — Эти я храню давно, для таких случаев. Бери, не буду жадничать.       Фелисити взяла бутылку и бинты.       — Сколько я вам должна? — спросила она.       — Бери-бери! Для друзей, попавших в беду, это бесплатно. Но если найдете золото, принесете мне, — подмигнул он.       Девушка благодарно кивнула и вернулась к Леону. Поставив бутылку и бинты рядом, она начала выворачивать его штанину, обнажая рану. Тихий шипящий звук вырвался из груди агента. Открыв бутылку, Фелисити осторожно полила спирт на раненую ногу. Леон терпел, но чувствовал, как боль разливается по конечности, делая ее нечувствительной.       — Да уж, крепкое… — прошипел Леон, пытаясь сдержать стон.       Крейн лишь тихо усмехнулась, продолжая промывать рану до последней капли. Пустая бутылка была отставлена в сторону. Фелисити взяла бинт и начала туго перевязывать рану, делая несколько витков, чтобы защитить ее от грязи. Леон наблюдал за ней, за тем, как заботливо и без лишних слов она перевязывала его ногу. Его сердце наполнилось теплом, но он понимал, что она делает это исключительно из чувства долга, и это немного расстраивало. Фелисити, заметив его выражение лица, усмехнулась:       — Что такой кислый?       — Ты же помогаешь мне, чтобы я мог увезти тебя отсюда, верно? — спросил он, чувствуя, как к горлу подступает ком.       Фелисити поняла, что Леон ищет причину ее поступка. Она сама удивлялась, почему помогает ему. Это было не из-за выгоды, а скорее из-за простого человеческого сопереживания.       — Это тоже, — ответила Крейн.       Леон не понял ее слов.       — В каком смысле «тоже»?       — Ну, солдафон, я, может, и гордая девка, но у меня есть и чувства, — сказала она, строго глядя на него. — Когда тебя схватило то чудовище, я думала, оно тебя утащит и убьет. Я просто не представляю жизни без такого клоуна, как ты. А если бы не ты, я бы давно уже сдохла, болтаясь вниз головой на веревке. Ты — не выгода, ты — человек, который ради собственной шкуры спасет каждого.       Кеннеди отвернулся, словно обиженный ребенок.       — И все же, я для тебя — выгода.       Фелисити поняла, к чему он клонит. Она знала, что Леон притворяется обиженным. Это была уловка, чтобы вызвать у нее чувство стыда. Но девушка не чувствовала стыда, только строгость. Она ворчливо ахнула и драматично закатила глаза, затем села ему на колени и крепко обняла. Леон был ошарашен. Его лицо покрылось краской, и он даже перестал чувствовать боль в ноге. Он не знал, что сказать, но девушка сказала все за него:       — Ты самый дорогой человек для всех нас. Ты — единственный, кто сможет спасти меня и Эшли. Так что прекрати вести себя, как сопливый ребенок, солдафон.       Фелисити не прерывала объятия, позволяя Леону почувствовать всю искренность ее слов. Он ощущал, как ее сердце бьется часто и громко, выдавая ее истинные чувства. Кеннеди не смог сдержаться и обнял ее в ответ, давая себе время насладиться ее объятиями, пока она сама не отстранится.       Они просидели так больше минуты. Девушка не отталкивала его, согревая своим теплом, чтобы он смог забыть о боли и встать. Она и сама не могла поверить, что позволила ему обнять себя. Хоть она и не любила нежностей или даже дружеских объятий, но в этот момент она почувствовала, что кому-то нужна.