Настырный романтик

      После прощания с тенью прошлого, обернувшейся для Фелисити последним взглядом на мертвого Луиса, их путь лежал навстречу неизвестности. Выход из мрачного помещения открыл перед ними необъятный зал, словно пульсирующее сердце древнего механизма. В центре его возвышалась загадочная машина — движущаяся платформа, опоясанная огромными, шестернеобразными колесами, напоминающая о позабытых эпохах.       Кеннеди, облаченный в свою фирменную немногословность, подошел к ней, осматриваясь. Под ногами, в бездонной пропасти, клокотало море расплавленной лавы, извиваясь и шипя, словно древний змей. Впереди, по узкому каменному уступу, виднелся еще один проход, манящий своей тайной. Он обернулся, встретившись взглядом с двумя девушками, замершими в ожидании.       — Оставайтесь здесь, — бросил он, его голос звучал уверенно, но в нем таилась тревога. — Я скоро вернусь.       С этими словами Кеннеди повернул массивный рычаг. Грузная платформа, издав протяжный скрип, начала медленно двигаться, унося его к другому концу зала, туда, где прятался спасительный проход.       Девушки остались ждать, их сердцабиение участилось в предвкушении добрых вестей. Эшли, словно маленький испуганный зверек, прижалась к Фелисити, ища у нее опоры и тепла. Фелисити, погруженная в свои мысли, лишь безмолвно позволила ей прижаться. Грэхэм, почувствовав внезапное спокойствие в этом прикосновении, тем не менее, ощутила легкое напряжение, исходившее от Фелисити, словно та не любила, когда ее тревожили.       — Я так рада, что ты смогла нас найти, — тихо произнесла Эшли, ее голос был полон искренней радости. — Ты настоящая следопытка.       — Ага, — откликнулась Фелисити, ее голос был холоден, как зимний ветер.       Грэхэм исподтишка разглядывала эту колкую, вечно недовольную гордячку. В памяти всплыло печальное лицо Леона, когда тот увидел раненую Фелисити, такую беспомощную и слабую. Он явно был влюблен в нее, но девушка, казалось, не отвечала взаимностью, лишь гордо отворачиваясь. Грэхэм знала, что Фелисити трудно открыть свое сердце, особенно когда дело касалось любви. Ей казалось, что причина кроется в каком-то глубинном страхе или боли. Однако, она верила, что сумеет пробудить в Фелисити ответные чувства, если не к Леону, то к другому, достойному мужчине, что сможет полюбить ее по-настоящему.       — Фелисити, — снова тихо позвала Эшли, ее голос дрогнул. — А что ты думаешь о Леоне?       Фелисити повернула голову, ее взгляд остановился на Эшли. За последние несколько часов, проведенных в этой ужасной авантюре, она, к своему удивлению, успела привыкнуть к Леону. К его неиссякаемому, порой глупому юмору, к его смазливому лицу, к его настойчивым попыткам привлечь ее внимание. Она знала, что он не безразличен к ней, и был готов бороться за нее. Но Фелисити была не такой простой, как казалось. Леон не вызывал у нее никакого интереса, и даже мысль о том, чтобы пойти с ним рядом, была ей неприятна. Она не собиралась давать ему никаких шансов. Однако, в одном он все же смог заслужить ее доверие. Пусть он был тем еще шутником и слишком расточительным в ласках для агента, но в критических ситуациях он проявлял настоящую самоотверженность, готовность помогать, сражаться и защищать. Это зацепило ее, но она все еще не могла привыкнуть к его настойчивости и странному, порой неуместному юмору.       «Настырный романтик,» — подумала она про себя, но вслух предпочла не произносить.       — Леон — это еще тот клоун с приятной внешностью, — произнесла она, ее голос был ровным. — Отчасти он откровенно глуп, отчасти — ответственный и преданный солдат. В нем есть противоречие.       Ее слова вызвали новый интерес у Эшли, которая немедленно задала следующий вопрос:       — Как думаешь, он нас спасет? Сможет ли он помочь нам выбраться отсюда?       Фелисити уже знала ответ.       — Все зависит от него самого, — ответила она, ее голос был спокойным, но в нем слышалась нотка сомнения. — Насколько он готов жертвовать и рисковать ради спасения двух девушек. Тебя он спасет обязательно, а меня… это еще под вопросом.       Грэхэм кивнула, собираясь задать еще один вопрос, но она знала, что ответ от Крейн уже известен. Однако, неугомонное любопытство взяло верх, и она все же спросила:       — А он тебе нравится?       Фелисити мгновенно повернулась к ней, ее брови сошлись на переносице.       — Что ты…       Не успела она договорить, как на платформе появился Леон. Его кожа была багровой, а от одежды исходил легкий пар, словно от раскаленного металла. Девушки почувствовали жар, исходящий от него, но источник этого внезапного жара оставался загадкой.       — Ты… горячий, — вырвалось у Фелисити, совершенно машинально, без всякой задней мысли.       Леон понял ее слова. На его губах появилась едва заметная усмешка. Он не смог удержаться от игривого ответа.       — Я всегда горяч, детка, — произнес он, подмигнув.       Эшли тихонько хихикнула. Эта легкая, игривая шутка заставила ее сердце забиться быстрее, а его подмигивание заставило ее покраснеть, хотя она прекрасно понимала, что оно адресовано не ей. Фелисити лишь закатила глаза, протяжно цокнув. Похоже, она не оценила его игривый тон, или же, наоборот, в глубине души скрывала легкую усмешку.       — Ты достал то, что нужно? — спросила она, намеренно сухо.       Леон кивнул и продемонстрировал ей каменный пазл, который они видели у двери в зале, где впервые столкнулись с Салазаром. Этот артефакт, бесспорно, был ключом к их свободе.       — Отлично, — с явным удовлетворением произнесла Фелисити. — Пошлите, я хочу уже выбраться отсюда.       Эшли и Леон согласно кивнули. Они двинулись вперед, к выходу из этого жуткого зала. По пути Фелисити вдруг почувствовала острую боль в плече. Леон мгновенно отреагировал, протянув руку, чтобы поддержать ее. Девушка, однако, не оценила его жеста.       — Может, отпустишь? — спросила она, ее брови снова сошлись.       — Тебе больно, и я это чувствую, — сказал он, его голос звучал искренне и заботливо. — Позволь хотя бы проводить тебя. Я не буду тебя донимать своими шутками и приставаниями, обещаю. Просто дай мне проводить тебя, пока мы не выберемся.       Фелисити смотрела ему в глаза. В их голубой глубине мерцала надежда и забота, словно перед ней стоял не правительственный агент, а преданный щенок, словно жаждал помочь. Она, наконец, сжалилась над ним и позволила ему помочь, хотя и держалась за свое предплечье, чтобы не сильно напрягаться при ходьбе.       С позволения юной спутницы, Леон проводил её к таинственному вагончику, чьё назначение оставалось загадкой. Усадив девушку на свободное сиденье, он занял место рядом, словно невидимый страж. Напротив, Эшли наблюдала за ними с невозмутимым спокойствием. Едва слышный щелчок — и калитка сомкнулась, унося их вперёд, вглубь мрачного туннеля, где гул колёс вторил сердцебиению. Леон инстинктивно прижался к Фелисити, окутывая её заботой. Девушка, казалось, не замечала его трепетной опеки, лишь позволяла быть ещё ближе, доверяясь его негласному присутствию.       Добравшись до неизведанной части замка, они вышли из вагончика и направились к массивной двери. Отперев её, они покинули комнату с транспортным средством, оказавшись вновь в просторном зале у выхода, откуда начинался их путь. Их цель — та самая дверь, запечатанная из-за отсутствия недостающих частей каменных ключей. Леон, словно искусный ювелир, достал из укромного кармана фрагменты ключей, вставляя их один за другим в стену. С каждым движением, подобно мозаике, складывалась каменная картина — мистическое существо с головой козла и царственным обликом льва.       Как только последний элемент занял своё место, стена бесшумно погрузилась под землю, открывая путь в неведомое. Впереди маячила ещё одна дверь, а за ней — небольшая лестница, ведущая вниз, к ступенькам, освещённым призрачным светом гигантских факелов. Леон шел впереди, осторожно ступая по каменным плитам. За ним следовали Фелисити и Эшли, неразрывно связанные страхом и надеждой. Каждый шаг в этой неизведанной части замка наполнял Леона напряжением. Приоткрыв дверь, он обнаружил ещё одну станцию с вагончиком, мрачно мерцающим в полумраке. Он подозвал девочек, помог Фелисити забраться в вагончик, усадив её и вновь заняв место рядом. Эшли, как и прежде, расположилась напротив.       Вагончик тронулся, вновь погружая их в объятия туннеля. Шум рельсов отдавался эхом, но на этот раз дорога казалась бесконечной. Они ехали в гнетущей тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Фелисити. Боль в её плече, казалось, лишь усиливалась с каждым километром. Взгляд Кеннеди упал на её одежду — футболка и повязка были насквозь пропитаны кровью, которая, казалось, не хотела останавливаться. Он нежно обнял её, пытаясь хоть как-то облегчить страдания и согреть своей близостью.       — Как только мы приедем, я перевяжу твою рану, — прошептал Кеннеди, его голос звучал мягко и успокаивающе.       Крейн лишь промолчала, не находя слов для ответа, не зная, как выразить свою признательность. Леон был непоколебимо заботлив, не желая отпускать её ни на шаг. Он не страшился её вампирской натуры, не боялся, что она в любой момент может разорвать его на куски. Кровь вампира — могущественное и опасное оружие, способное привлечь и погубить, но агент, казалось, знал, как противостоять этой силе, не прибегая к жестокости.       Наконец, вагончик остановился. Леон помог Фелисити выйти и проводил её к двери. Открыв её, он вошёл вместе с ней, за ними последовала Эшли. Их взору предстала огромная комната, испещрённая множеством проходов, ведущих в неизвестность. Прежде чем отправиться дальше, Леон усадил девушку на стул неподалёку. С её разрешения, он осторожно осмотрел рану. Повязка, промокнувшая от крови, как и футболка, требовала немедленной замены. Сняв один рукав куртки и аккуратно оттянув край футболки, он удалил старую повязку. Рана всё ещё кровоточила, но целебные травы, как оказалось, оберегали её от нежелательного заражения. Леон принялся искать необходимые медикаменты, марлю и бинты. Фелисити, осознав бесполезность повторных перевязок, тихо произнесла:       — Бесполезно. Это лишь замедлит нас. Оставь меня в покое.       — Нет, — возразил Кеннеди, его улыбка была нежной и ободряющей. — Если тебя не вылечить, мы будем двигаться ещё медленнее. А ты ведь знаешь, я тебя не оставлю.       Крейн лишь отвернулась, пытаясь скрыть своё смущение. Гордость боролась с благодарностью, а на лице агента играла довольная улыбка. Эшли, терпеливо ожидая, наблюдала за этой сценой с нескрываемым любопытством.       Завершив обработку раны и сменив повязку, Кеннеди направился по короткому коридору, в поисках выхода. Эшли осталась с Крейн, ожидая возвращения Леона. Спустя несколько минут он предстал перед ними, лишь кивнув девочкам, чтобы те следовали за ним. Они прошли по узкому коридору, ведущему в комнату, освещённую лишь тусклым лунным светом, падающим из окон. Тишина в комнате была гнетущей, словно предвещая нечто зловещее. Добравшись до двери, они покинули её.       Теперь они оказались в длинном, пыльном коридоре. Впереди возвышалась каменная статуя льва, а затем коридор резко заворачивал налево. Пройдя вперёд, они свернули, и их взору предстали рыцари. Их вид напугал девочек, ведь казалось, что эти стражи не просто статичны. Кеннеди, не желая рисковать, двинулся вперёд, но путь оказался внезапным. Рыцари, словно ожившие, бросились на него, но их удары, промахнувшись, лишь разрушали их собственные доспехи. Добравшись до конца коридора, Леон жестом велел девочкам оставаться на месте. Фелисити не стала спорить, а Эшли, насторожившись, осталась рядом с ней.       Кеннеди скрылся за углом, и шаги его мгновенно затихли. Но спустя несколько минут раздался грохот, словно что-то мощное рухнуло. Обе девочки мгновенно поняли: Леон попал в ловушку. Вскоре послышались тяжёлые шаги, будто кто-то в железных сапогах неспешно прогуливался. Они осознали, что Леон оказался в плену у рыцарей, но страх сковал их, не позволяя подойти на помощь. Им оставалось лишь ждать. Крейн, однако, знала, что он справится, и старалась успокоить испуганную Эшли. Эшли, дрожа, прижалась к Фелисити, ища поддержки. Крейн позволила ей обнять себя, но сама не отвечала объятием, лишь терпела её прикосновения.       Шум нарастал, а Эшли ещё сильнее тревожилась за Леона. Ей хотелось крикнуть, позвать его на помощь. Но она знала, что должна быть сильной, как Фелисити, и ждать его возвращения. Крейн же, пристально глядя на рыцарей, воспринимала их как реальную угрозу, но они оставались неподвижны, что пугало ещё больше. Раньше она восхищалась их великолепием, считая их лишь частью интерьера, но теперь боялась, что один из них оживёт и с топором набросится на неё.       Спустя несколько минут шум стих. Из-за угла показался Леон. Его взгляд был серьёзен, а некогда идеальная причёска смята. Видимо, он немало побегал и сразился с обитателями этого места. Удовлетворённый выполненным долгом, агент вернулся к девочкам. Эшли, успокоившись, подбежала к нему и обняла. Кеннеди похлопал её по плечу, затем перевёл взгляд на Крейн, словно ожидая от неё похвалы, подобно верному псу. Однако девушка лишь молча повернулась и направилась к выходу. Эшли и Леон, последовав её примеру, двинулись следом.       Уставшие, но не сломленные, они вернулись к самому началу своего пути, к той точке, с которой началось их злополучное путешествие. Отсюда, из глубин этого лабиринта, они должны были найти выход. Пока Леон, словно опытный следопыт, осматривал темные, зловещие коридоры, его взгляд зацепился за еще одну, неприметно скрытую дверь. Не раздумывая, они ринулись к ней, надеясь, что она станет ключом к спасению.       Перед ними распахнулась огромная зала, стены которой украшали величественные, но будто настороженные статуи рыцарей. Пол, черно-белый, словно шахматная доска, казался зловещим предвестником игры, в которой они теперь участвовали. По углам комнаты располагались таинственные нажимные плиты. С любопытством, граничащим с неосторожностью, Крейн ступила на одну из них. Под её весом плита предательски провалилась, а попытка Леона открыть дверь оказалась тщетной — она оказалась заперта намертво. Фелисити, мгновенно уловив суть происходящего, осознала: эти плиты — не просто декорация, а хитроумный механизм, ключ к свободе.       — Солдафон! — позвала она его, её голос прозвучал стальным отзвуком в тишине залы. — Может, попробуем нажать на все эти плиты? Что думаешь?       Леон обернулся, заметив, как уязвимо стоит Крейн на нажатой плите. Его взгляд скользнул по рядам статуй, неровно расставленных в этом призрачном зале. Он подошел к одной из них, ощупывая холодный камень. К его удивлению, статуя оказалась на удивление легкой. Осторожно, словно играя с хрупким механизмом, он начал двигать её, направляя к одной из плит. Как только тяжелая статуя с глухим стуком навалилась на нужную плиту, агент тут же занял другую, подзывая Эшли встать на четвертую. В тот миг, когда все плиты одновременно оказались нажаты, раздался лязг — двери распахнулись, открывая проход в следующую комнату. И там, словно ожидая их, спиной к ним стоял Рамон. Леон, прикрывая девочек своим телом, медленно, словно хищник, выслеживающий добычу, начал приближаться к нему.       Но добычей, как оказалось, были они сами. За ними, словно капкан, захлопнулась массивная дверь, отрезая пути к отступлению. Рамон, услышав их приближение, обернулся, и их предгрозовое ожидание сменилось ледяным ужасом. Перед ними предстала огромная клетка, наполненная дикими, безумными фанатиками, чьи тела сводили с ума паразиты Лас-плагас — истинно адское зрелище.       — По-моему, вы задержались на этом свете, — произнес Рамон, его голос был полон издевки. — Посмотрим, как вы выкрутитесь на этот раз.       С этими словами он поднял руку. Позади них, словно по его приказу, начала опускаться потолок, а в его толще показались острые, смертоносные иглы. Эшли, прижавшись к Фелисити, вздрогнула от страха, её тело полностью отдалось панике. Леон обернулся — Рамон исчез, испарился, оставив их наедине с надвигающейся гибелью.       — Что нам делать? — в панике спросила Эшли, её рука крепко сжимала руку Фелисити.       Девушка, несмотря на свой стоицизм, чувствовала, как надежда ускользает. Вся их вера теперь была в Леоне. Тот, понимая, что каждая секунда приближает их к смерти, лихорадочно осматривал потолок в поисках хоть малейшего шанса на спасение. И тогда он заметил их — четыре мигающие красным светом лампочки, пульсирующие словно в предсмертной агонии. В следующее мгновение пистолет Леона оказался в его руке. Пуля за пулей, он начал методично разбивать лампочки. С последним щелчком потолок замер, а дверь, преграждавшая им путь, открылась. Из неё, с торжествующей улыбкой, вышел Салазар. Эшли с облегчением выдохнула, а Крейн, слегка придя в себя, оглядела его.       — Неплохо, солдафон, — проговорила она, и Леон, смущенно улыбнувшись, ответил:       — Стараюсь.       Они покинули эту адскую ловушку, оказавшись в небольшом, мраморном коридоре, освещенном мерцающими факелами. Идя до конца, они увидели справа тупик, а слева — еще один коридор, ведущий, как они надеялись, к выходу. Леон шел первым, пистолет в руке, словно оберег. Девочки следовали за ним, напряженно осматривая каждый сантиметр стен. Крейн, по её собственным ощущениям, чувствовала, как ловушка подстерегает их за каждым поворотом, но решила не пугать Эшли раньше времени.       У самого выхода, Леон, обогнав девочек, шагнул за порог комнаты. В тот же момент проход за его спиной с лязгом закрылся, отрезая их друг от друга. Позади девочек стена разрушилась, и из неё появилась машина, усеянная острыми шипами. На ней восседали двое фанатиков, их глаза горели неистовой злобой. Машина неумолимо приближалась, угрожая раздробить девочек в лепешку. Эшли вскрикнула, инстинктивно прижимаясь к Фелисити, которая, несмотря на весь пережитый ужас, сохраняла невозмутимость, лишь вглядываясь в приближающуюся угрозу. Леон, не раздумывая, вскинул пистолет. Одна пуля — и один фанатик упал. Еще выстрел — и второй, получив ранение в голову, потерял контроль. Машина, лишенная управления, замерла. С тихим щелчком открылась решетка, и девочки, воспользовавшись моментом, молниеносно прошмыгнули внутрь. Эшли смогла наконец выдохнуть, а Фелисити, казалось, осталась совершенно невредимой.       — Все нормально? — спросил Леон, решившись нарушить тишину.       Крейн кивнула:       — Ага, легкий испуг.       — Это не легкий испуг! — возмутилась Эшли, но Крейн лишь усмехнулась, игриво почесав её светлые волосы, отчего Эшли лишь надула губы.       Леон похлопал Грэхэм по спине и двинулся к двери. Но у самого выхода его внимание привлек небольшой, винтажный сундук. Открыв его, он обнаружил еще одну чашу — точно такую же, как та, что была в зале с рыцарями. Теперь он знал, что эти чаши — не просто артефакты, а ключи, способные вывести их из этого проклятого замка.       Избежав смертельной западни, они вернулись в лабиринты замка, где каждая тень таила угрозу. Леон, ведомый решимостью, вновь направился по коридору к тому самому проходу, где уже пытался найти выход. Его взгляд остановился на огромной, запертой двери — массивном препятствии, преграждающем путь. Теперь он знал: древние чаши, которые они нашли, были не просто реликвиями, а ключами, способными отпереть эту цитадель.       Повернув за очередной извилистый угол, они оказались в просторном коридоре, где величественные окна открывали вид на бескрайние, окутанные туманом горы. Но идиллию нарушали тени, застывшие впереди — фанатики с массивными косами, готовые защищать этот проклятый уголок любой ценой.       Леон, мгновенно оценив ситуацию, прикрыл собой девушек, рука его крепко сжимала пистолет. Однако Фелисити, не желая оставаться в стороне, проявила неожиданную решимость. Молния её пистолета сверкнула в полумраке, меткие пули поражали врагов, замедляя их атаки. Леон, прикрывая их от самых опасных противников, сосредоточился на точных выстрелах в головы, не давая врагам шанса. Последний культист пал от хладнокровного выстрела Крейн, его тело камнем рухнуло на пол.       Спрятав оружие, Леон обернулся к Фелисити, выражая благодарность тихим кивком. Она же, в свою очередь, лишь гордо отвернулась, в её взгляде промелькнула едва уловимая усмешка. Леон понимал: это не дружба, а скорее вынужденное сотрудничество, временный союз в этой смертельной игре.       Приблизившись к запертой двери, Леон достал чаши. Осторожно, ощущая вес древней магии, он вставил их в предназначенные пазы. С тихим скрежетом, словно пробуждаясь от долгого сна, решетка двери медленно поднялась, открывая им проход.       Войдя внутрь, они оказались в знакомом, но теперь еще более зловещем коридоре. Разбитые окна зияли черными провалами, а сквозь них пронзительно свистел ветер, разнося мрачные звуки. Леон, подозвав девочек к себе, особенно Эшли, держал пистолет наготове. Едва они преодолели половину пути, как за окном мелькнула исполинская тень, пронесшаяся с невероятной скоростью. Леон насторожился, его нервы были напряжены до предела. Но, к счастью, это было лишь мимолетное явление. Как только все стихло, они продолжили путь, стремясь как можно скорее выбраться из этого места.       Открыв массивную дверь, Леон осторожно выглянул наружу. Перед ним раскинулся разрушенный бальный зал. Потолок был искорежен, зияли огромные дыры, пол был усеян обломками — зрелище, вызывающее дрожь. Леон первым шагнул в зал, за ним — Фелисити и Эшли. Грэхэм, стараясь не отставать, шла рядом с Эшли, её взгляд был прикован к каждому движению. В бальном зале царила гнетущая тишина, лишь вой ветра нарушал покой этого гиблого места, словно эхо прошедших здесь трагедий.       Взгляд Леона поднялся вверх, к потолку, где он увидел нечто странное — пульсирующую, склизкую массу, похожую на гигантский улей. Не зная, что ожидает его там, но движимый желанием понять, он решился подойти ближе. Девочки последовали за ним, их шаги казались неестественно громкими в этой мертвой тишине. Но не успели они пройти и нескольких шагов, как из теней вынырнул огромный жук. Его когтистые лапы мгновенно схватили Эшли, подхватывая её в воздух. Фелисити, вскрикнув, не успела среагировать. Леон, мгновенно оценив ситуацию, бросился бежать за жуком, но путь ему преградила очередная дыра в полу. Жук же, с легкой добычей, устремился к разбитому окну на вершине.       — Черт! — глухо выругался Леон, чувствуя, как его надежды рассыпаются в прах.       Эшли кричала о помощи, её голос звучал надломленно. Фелисити напряглась, но тут же обернулась, её глаза искали хоть какой-то выход. Вокруг них, словно голодные стервятники, начали кружить другие жуки, их стрекотание наполняло воздух зловещим предвкушением.       — Отлично, — процедил Леон, его голос был полон досады. Он встал рядом с Фелисити, его пистолет вновь был наготове. — Их здесь больше!       — Что нам делать? — спросила Крейн, прижимаясь к нему, её тело вздрагивало.       Леон инстинктивно обнял её, защищая своим телом, в то время как вокруг них кружились жуки, их противное стрекотание становилось всё громче. Кеннеди, с лицом, искаженным гневом и беспокойством, оберегал Фелисити, не давая огромным чудовищам приблизиться. Он был готов защищать её любой ценой, даже если это означало сдаться на милость врагу, он ни за что не позволил бы Фелисити попасть в их лапы.