Настырный романтик

      После недружелюбного приема, оказанного хозяином замка, Рамоном Салазаром, Леон, осознавая возложенную на него ответственность за Эшли и Фелисити, принял решение как можно скорее найти выход из зловещего зала. Замок Салазара представлял собой запутанный и опасный лабиринт, в котором за каждым углом могли поджидать вооруженные слуги Рамона, не просто прислужники, а фанатично преданные ему головорезы.       Едва Леон успел сделать пару шагов, как перед ними возникла массивная каменная дверь. В её центре зияла брешь, явно недостающий фрагмент, из-за отсутствия которого дверь отказывалась открываться. Фелисити, окидывая взглядом эту, казалось бы, сложную головоломку, недовольно фыркнула и скрестила руки на груди.       — Прекрасно, очередная древняя загадка, которая, без сомнения, не даст нам выбраться из этого проклятого места. Здесь что, каждый проход охраняется интеллектуальной викториной?       Леон понимал её раздражение. Неопределенность и опасность действовали на нервы, однако поддаваться панике было недопустимо. Он решил разрядить напряженную обстановку и поднять настроение своим фирменным юмором, который, как он надеялся, хоть немного сгладит острые углы.       — Не время для нервов, Фелисити. Представь, что это не побег из замка безумного фанатика, а увлекательное путешествие по старинному поместью. Можешь даже представить, что это… свидание, — вымолвил он с усмешкой, бросив взгляд на Крейн.       Эшли прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех. Шутка Леона действительно подняла ей настроение, но Фелисити, судя по всему, не оценила его попытку.       — Опять твои шуточки, солдафон? — прошипела она, прожигая его взглядом. — Мы в полной заднице, и неизвестно, что нас ждет за каждой из этих дверей, — она указала на каменную преграду. — Вдруг нас там убьют и бросят в канаву, а мисс дочь президента… Кхм, простите, — она обернулась к Эшли и слегка поклонилась, глядя виновато, а затем снова перевела взгляд на Леона, — превратят в марионетку или, еще хуже, в рабыню? Тогда Америке придет конец! Начнется хаос, паника, голод…       Леон видел, что за показной бравадой Фелисити скрывался неподдельный страх. Она тоже была жертвой фанатиков и боялась, что её постигнет участь превратиться в одного из этих монстров. Леон был готов оберегать обеих девушек, особенно Эшли, но сейчас, глядя в глаза Фелисити, в нем крепло желание стать для неё настоящим защитником, человеком, на которого она сможет опереться. Он решил не вступать в дальнейшие споры. Вместо этого он подозвал девушек и попросил Эшли держаться рядом.       Они направились к железной двери в правой части зала. Открыв её, они попали в небольшой зал отдыха. Справа виднелся проход в подвал, а прямо перед ними находился узкий коридор, ведущий вглубь замка. Леон, не теряя времени, направился в коридор, чувствуя, что именно там может крыться разгадка. Завернув за угол, он увидел двух огромных мраморных шахматных коней. Из их зияющих пастей извергалось пламя, словно из огнеметов, преграждая дальнейший путь. Фелисити разочарованно фыркнула.       — Прекрасно! И что теперь делать? Куда идти? Что-то мне подсказывает, что это не единственная преграда на нашем пути.       — Не волнуйся, мы найдем выход, — уверенно ответил Леон, стараясь вселить в девушек хоть немного надежды.       Фелисити лишь молча пожала плечами. Спорить с Леоном было бесполезно. Агент вспомнил о проходе в подвал, который они видели ранее. У него возникло предчувствие, что именно там скрыты важные секреты, а может быть, и ключ к решению головоломок замка. Он направился ко входу, ведущему в подземелье. Подойдя к двери, он дернул ручку, но та не поддалась. Дверь была заперта, и перед ними снова встала очередная загадка. Как открыть эту чертову дверь?       Пока Леон сосредоточенно осматривал коридоры, он заметил, как Фелисити с неподдельным интересом рассматривала старую картину, висевшую на стене. Она изучала каждый мазок, каждый оттенок, словно перед ней был бесценный экспонат. Леон понимал, что нечто в этой картине привлекло её внимание, и решил узнать, что именно.       — Ты что-то нашла? — спросил он, окликая её с другого конца коридора.       Фелисити, не обращая внимания на вопрос Леона, молча потянулась к картине, словно медиум, пытающийся уловить связь с потусторонним миром. Её пальцы, словно опытные воры, проворно перебирали холст, ощупывая каждый его миллиметр. Наконец, два пальца зацепились за нечто скрытое в глубине рамы. С победным видом Фелисити извлекла находку и, развернувшись к Леону, протянула ему ключ.       — Похоже, это ключ от той двери, — многозначительно намекнула она, качнув головой в сторону железной двери, ведущей в подземелье.       Леон взял ключ, внимательно рассматривая его. Тяжелый железный ключ с выбитой эмблемой оков свидетельствовал о его мрачном предназначении.       — Похоже, это ключ от тюрьмы. Отличная работа, Фелисити, — похвалил её Леон, не скрывая улыбки.       Фелисити демонстративно закатила глаза. Ей было приятно слышать похвалу, но почему-то именно от Леона она вызывала смешанные чувства. Как только Леон открыл дверь ключом, он, не раздумывая, направился вниз по каменной лестнице, словно в ад, чтобы отыскать ключ к свободе. Эшли с испугом смотрела ему вслед, боясь, что он не вернется. Фелисити же, напротив, сложила руки на груди, ожидая Леона с невозмутимым видом, словно ждала автобус на остановке. Ей, конечно, было не все равно, но она почему-то была уверена, что с агентом ничего не случится.       Пока они ждали Леона, железная дверь с грохотом захлопнулась, отрезая их от подземелья. Внизу раздались крики, не похожие на человеческие, дикие животные рыки, заставляющие кровь стынуть в жилах. Затем послышались выстрелы и мерзкий писк паразита. Эшли и Фелисити знали, что на Леона напал один из одержимых Лас Плагас. Обе девушки отреагировали на шум по-разному: Эшли дрожала от страха, а Фелисити, казалось, совершенно невозмутимо ждала, когда Леон разделается с чудовищем и вернется. Эшли, заметив ледяное спокойствие Фелисити, не выдержала и начала её отчитывать.       — Почему ты не реагируешь на этот шум? — в отчаянии спросила Эшли. — Ведь Леон в опасности! Вдруг он оттуда не вернется?       — Он справится, — спокойно ответила Фелисити. — Он взрослый парень, тем более, он обученный агент, — она пожала плечами, словно речь шла о незнакомце.       — Почему ты не можешь ему помочь? — вскрикнула Эшли, строго глядя на Фелисити. — Ведь ты ему нравишься! А ты даже не пытаешься ему помочь!       Фелисити промолчала. Она знала, что Леон к ней неравнодушен, но не хотела показывать свою слабость, свою уязвимость. Гордость не позволяла ей быть милой и пугливой девушкой, нуждающейся в защите. Она никогда не знала, что такое забота и любовь, или, точнее, она не хотела этого знать, боялась снова испытать разочарование.       Ужасные звуки продолжались больше пяти томительных минут. Наконец и писк паразита затихли. Дверь открылась, и из подземелья донесся звук опускающегося рычага, а из коридора исчез шум огня. По лестнице поднимался Леон, немного потрепанный, но живой и невредимый. На его лице сияла легкая улыбка, словно он только что пережил свое первое свидание со смертью.       — Ну вот видишь, — сказала Фелисити, бросив быстрый взгляд на Эшли. — Жив, здоров. Руки и ноги целы. Теперь перестанешь меня ругать?       Эшли, скрестив руки на груди, смотрела на Фелисити с укором, словно недовольная мать, встретившая своего ребенка с плохой оценкой из школы. Леон, наблюдая за этой сценой, не понимал, почему дочь президента отчитывала Фелисити и за что.       — О чем вы тут? — спросил он, устало выдохнув.       Девушки обменялись взглядами, словно уже дали ответ, но Леон ничего не понимал. Фелисити не стала отвечать на вопрос и, развернувшись, направилась к выходу, завернув за угол, словно хотела спрятаться от проблем. Эшли, не проронив ни слова, встала рядом с Леоном, готовая следовать за ним. Она понимала, что Фелисити можно доверять, но безразличие девушки к Леону немного пугало Эшли. Ей казалось, что Фелисити воспринимает Леона как игрушку или средство для спасения собственной шкуры.       Леон, опасаясь за Фелисити, не стал медлить ни секунды. Он подозвал Эшли к себе и, ускорив шаг, почти бегом устремился вслед за Крейн. Едва они достигли середины коридора, как раздалась оглушительная серия выстрелов и мощный взрыв. Леона охватила паника. Он побежал еще быстрее, боясь, что Фелисити попала в переделку. Завернув за угол, он увидел жуткую картину: трупы фанатиков, вооруженных арбалетами и незажженным динамитом, разбросанные по полу. Фелисити, с пистолетом в руке, стояла посреди этого хаоса, словно королева на поле битвы. Она обернулась, окинув их строгим взглядом, бесстрашная и гордая тем, что расправилась с тремя фанатиками, которые могли легко подстрелить или подорвать их.       — Долго будете плестись? — грубовато спросила Крейн. — Пошли.       Она уверенно направилась к выходу, Леон и Эшли, завороженные её силой и хладнокровием, поспешили следом. В её присутствии они словно забывали о страхе, чувствовали себя в безопасности, как под крылом ангела-хранителя, уничтожающего тех, кто вставал на их пути и угрожал их жизням. Леон ощущал исходящую от неё волну адреналина, которая заражала его спокойствием и бесстрашием. Он, отбросив всякое сомнение и лишний пафос, без привычной смазливой улыбки, просто следовал за ней, доверяя ей свою жизнь.       Пройдя через массивную дверь, они оказались в огромном холле, украшенном большими факелами, отражающимися в небольших прудиках. Впереди, словно нависшая угроза, стояла целая толпа врагов, готовых напасть в любую минуту. Фелисити, не теряя времени, перезарядила пистолет и приготовилась к бою. Она сразу заметила проход в нижний этаж, который мог стать для них спасением.       — Вы оба идите вниз, — властно приказала Крейн. — Я с ними разберусь.       — Но, Крейн… — начал Леон, пытаясь возразить, но был грубо прерван:       — Это приказ, солдафон! — её голос не терпел возражений.       Леон понял, что переубедить её невозможно. Он приказал Эшли держаться рядом и, пробираясь сквозь толпу фанатиков, направился вниз по каменным ступеням. Убедившись, что Леон и Эшли благополучно спустились вниз, Фелисити спрятала пистолет в кобуру и достала небольшой ножичек. С безразличием на лице она порезала свой пальчик, одна капля крови превратила её в зверя. Её сердце бешено колотилось, разум затуманился, она была готова разорвать на части каждого, кто осмелится к ней приблизиться. Фелисите давно знала о своей силе, о яросте, что бурлит в её крови, но старалась подавлять, но не сегодня…       Пока Леон с Эшли находились в потайном зале в нижнем этаже, Леон внимательно осматривал помещение. Его взгляд упал на две большие жёлтые плиты, расположенные на полу. Он поставил ногу на одну из них, и она тут же опустилась под его весом. Это была нажимная плита, своего рода ключ к выходу из этого зала смерти.       — Эшли, встань на другую плиту! — приказал Леон.       Эшли, не раздумывая, выполнила приказ. Как только она встала на жёлтую пластину, за стенами послышался шум сложного механизма и отчётливый щелчок, донёсшийся с верхнего этажа. Оба поняли, что там что-то открылось, но пока не спешили выходить, так как за дверью все ещё продолжалась ожесточённая борьба. Леон, не на шутку, переживал, что Фелисити сражается с врагами в одиночку, без надлежащего оружия и надёжной поддержки. И только Леон собрался выйти, чтобы помочь девушке, как вдруг всё стихло, словно никакой борьбы и не было. Зловещая тишина повисла в воздухе, заставляя сердце биться быстрее от нехорошего предчувствия.       Леон и Эшли, настороженные, вышли из потайной комнаты и направились обратно в огромный зал. Посреди зала, спиной к ним, неподвижно стояла Фелисити, словно окаменевшая. Леоном овладели смешанные чувства: облегчение от того, что она жива, и тревога, вызванная её странным поведением. Он приказал Эшли оставаться у механизма с лестницей, а сам, стараясь сохранять спокойствие, приблизился к Фелисити. Она не шевелилась, словно живая статуя, и он не понимал, что с ней: ранена ли она, или же стала жертвой одержимости, тем более он помнил о её существовании как упырь.       Он осторожно коснулся её плеча. Фелисити не отреагировала сразу, а затем медленно обернулась, и Леон испытал настоящий ужас. Её глаза горели неестественным жёлтым огнём, зрачки сузились, как у кошки перед прыжком, а рот был запачкан свежей кровью. Видимо, схватка с фанатиками не только утолила её вампирскую жажду, но и пробудила её тёмную сущность. Однако, вопреки ожиданиям, она не проявляла агрессии, лишь смотрела на него голодными глазами хищника, который еще не решил, стоит ли нападать.       — Ты в порядке? — спросил Леон, стараясь не выдать своего волнения.       Фелисити ничего не ответила, лишь молча смотрела на него. Затем, глубоко выдохнув, она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, обуздать зверя внутри себя. Её сердце колотилось, как бешеное, дыхание стало частым и прерывистым. Открыв глаза, она с облегчением увидела, что её зрение восстановилось, глаза вновь обрели свой естественный золотистый оттенок. Она почувствовала мерзкий привкус крови на губах, и её лицо исказила гримаса отвращения. Она выплюнула кровь на пол и рукавом вытерла остатки.       — Ну и гадость, — прошептала Фелисити, поморщившись.       Леон облегчённо выдохнул, радуясь, что Фелисити снова вернулась к себе. Он снова улыбнулся, как влюблённый мальчишка, увидевший свою возлюбленную после долгой разлуки.       — Рад, что ты снова с нами, — сказал он с искренней теплотой в голосе. — Идём.       Фелисити кивнула и, придерживаясь за голову, последовала за Леоном, пытаясь забыть ужасный момент, когда жажда крови взяла над ней верх. Леон подошёл к рычагу и, крутанув его, опустил платформу с лестницей на нижний уровень. Рядом с ним стояла Эшли, а Фелисити, прижав руку к груди, чувствовала неприятное покалывание в сердце.       Поднявшись наверх, Эшли, словно тень, следовала за Леоном по пятам, а Фелисити, чувствуя, что силы покидают её, немного отстала, стараясь скрыть свою слабость.       Они подошли к залу с водой и факелами. Впереди виднелась дверь, ведущая к выходу, но путь к ней преграждали колонны, скрытые под водой. Леон принялся искать способ активировать колонны, чтобы проложить себе путь к заветной двери, когда Эшли вдруг заметила два механизма с рычагами на противоположных сторонах зала. Им оставался только один вариант — отправить кого-то, чтобы повернуть эти рычаги. Фелисити не могла рисковать собой в таком состоянии, а Леон был слишком тяжёлым, чтобы его поднять. Единственным выходом было отправить Эшли.       — Леон, не волнуйся, я справлюсь, — уверенно сказала Эшли, подходя к колонне, испачканной жёлтой краской.       Леон хотел верить ей, но понимал, что другого выхода у них нет. Он подошёл к ней, опустился на колени и, подставив свои плечи, помог Эшли забраться на колонну, став для неё опорой. Леон внимательно следил за ней, отстреливая головы фанатикам, которые пытались помешать им, а Фелисити, оставаясь в тени, наблюдала за происходящим и подсказывала Леону, откуда надвигается опасность. Леон до последнего защищал Эшли, оберегал её жизнь, словно спасал самое ценное сокровище.       Фелисити, наблюдая за Леоном, была удивлена тем, как серьёзен и ответственен он в бою, без своей привычной смазливой улыбки. Неужели Эшли права, и Леон действительно влюблён в неё, готов защищать её любой ценой, а к Фелисити он лишь испытывает равнодушие? Фелисити отмахнулась от этих мыслей, не желая признавать возможность того, что Леон видит в ней лишь союзника. По какой причине она должна жалеть о том, что кажется в его глазах холодной и неприступной? У неё нет никакого оправдания за то, что смотрит на него свысока.       Как только Эшли успешно справилась с обоими рычагами, она позвала на помощь Леона, чтобы тот поймал её. Тот, не раздумывая, подбежал к ней и подхватил на руки. Он бережно опустил её на землю и тут же притянул к себе, желая, чтобы она оставалась рядом с ним, в безопасности. Они осторожно перепрыгивали с колонны на колонну, словно переходили по шаткому мосту, пока, наконец, не добрались до выхода.       Открыв массивную дверь, они оказались в огромном зале, который больше напоминал место жертвоприношений. Этот зал вызывал у Фелисити необъяснимую тревогу, здесь витал запах крови и смерти, ощущение присутствия злых сил. Она решила не предупреждать об этом Леона, чтобы не напугать Эшли, которая и без того выглядела испуганной. Кеннеди, чувствуя неладное, уверенно шёл впереди, присматривая за девушками, особенно за Фелисити, заметив, что ей стало не по себе в этом месте. Он понимал, что этот зал таит в себе какую-то зловещую тайну.       Едва они прошли ой коридор, как Эшли вдруг начала истошно кашлять, а на её руке выступила кровь. Она, в ужасе, взглянула на свою ладонь, дрожащую от страха, словно увидела нечто более страшное, чем просто кровь. Она почувствовала, как разум покидает её, и больше не могла себя контролировать, поддавшись панике. Агент, заметив неладное, попытался коснуться её, чтобы узнать, всё ли с ней в порядке.       — Ты в порядке? — спросил он, слегка коснувшись её плеч.       Эшли, словно очнувшись от наваждения, резко оттолкнула Леона, как будто тот был её злейшим врагом.       — Я в порядке! — крикнула она и со всех ног побежала вперёд. — Оставьте меня в покое!       Кеннеди звал её, просил остановиться, но она не слушала, двигаясь лишь вперед в слепую. Как только девушка выбежала вперёд, перед Леоном из пола стали подниматься острые колья, словно решётка, преграждающая ему путь. Эшли в панике продолжала бежать, и за каждым её шагом из пола поднимались всё новые и новые колья, отрезая её от преследователей. Фелисити, напряжённо наблюдая за происходящим, понимала, что это серьёзная проблема — дочь президента была в опасности. Напуганная Эшли, обессилев от страха и безысходности, прижалась к холодной земле и с мольбой в глазах взглянула на Леона, словно без слов просила о помощи. Агент, увидев её испуганное лицо, не знал, как ей помочь, ведь путь преграждали острые колья.       Внезапно Эшли угодила в ловушку, установленную в стене. Железные створки захлопнулись, сковав её в смертельные объятия, от чего она в ужасе закричала.       — Эшли! — крикнул Кеннеди, бросившись к ней на помощь, но колья преграждали ему путь.       Эшли отчаянно пыталась вырваться из ловушки, но железные створки сжимались всё сильнее и сильнее.       — Что происходит? Леон, помоги мне…! — в её голосе звучала паника и отчаяние.       Стена начала переворачиваться, унося девушку с собой в неизвестном направлении. Последнее, что они услышали, были её полные ужаса крики. Как только Эшли исчезла из виду, колья, словно по волшебству, убрались под пол, будто их и не было. Леон впал в кратковременную панику, он не ожидал, что Эшли так внезапно выскользнет у него из рук, но, собравшись с духом, громко крикнул:       — Не бойся, Эшли. Я найду и спасу тебя!       Фелисити, глядя на него, увидела в его глазах непоколебимую решимость. Он был искренен в своих словах, и она не сомневалась, что он пройдёт огонь и воду, чтобы спасти Эшли. Сама она, будучи вампиром, не могла уверенно сказать, что так же бескорыстно будет рисковать собой ради спасения других. Теперь она действительно понимала, что Леон — особенный человек, готовый на всё ради спасения одной очень важной для него жизни.