"Да хоть убей, но не забывай меня… Пожалуйста"

— ДАВИНА! — к девушке подбежал мужчина, пытаясь остановить её кровь. — АААА! — закричала она, держась за то место, куда попала стрела. Ноги больше не держали её, и она рухнула на холодную землю. К сожалению, мужчине не удавалось ничего сделать, ведь он не был врачом. Девушка всё равно умрёт, что бы он ни делал. Почему она умрёт? Они на поле битвы: нет нужных лекарств, вещей и даже людей. А её рана слишком серьёзная. По крайней мере, так она выглядит.

***

Наверное, тяжелее всего было освоиться Люси. Она полюбила Нарнию больше, чем саму себя. Каждый раз, проходя среди серых домов, она вспоминала красоту своей страны. Высокие горы, чистые реки, море без горизонта… В тот мир она больше не вернётся. Кажется, Эдмунду было немного легче, но тоже непросто. Там была вся их жизнь, которую они вынуждены были оставить. Это было так несправедливо! Но что они могли с этим сделать? В данный момент двое младших Певенси сидели в каком-то приюте для детей в Ирландии. Им приходилось убегать каждые полгода: то куда-то прилетит бомба, то какую-то территорию захватят враги… много чего ещё. А ещё Люси было веселее, потому что они с Эдмундом были там не одни. В приюте было много таких же детей, как они. — Моя мамочка… — плакала какая-то девочка. Но, как оказалось, другие дети не собирались идти на контакт. Большинство целыми днями сидело на своих матрасах и плакало по родителям, дому и всему этому. А те, кто не плакал, просто тихо сидели в углу, словно их уже не существовало. Такие просто смотрели в одну точку неживым взглядом. Можно было подумать, что это труп, который, кроме дыхания, больше не подаёт признаков жизни. Люси понимала их. Они боялись за родных, у них депрессия, но… Разве они не понимают, что слезами ничего не изменится? Конечно, хорошо выплакаться, но ведь нельзя плакать вечность. Иногда Эдмунд и Люси думали, откуда у этих детей берётся столько слёз. И как они ещё не сорвали голос своими криками. — Я, конечно, уважаю чужое горе, но у меня такими темпами уши завянут, — сказал Эдмунд сестре. — Прошу тебя, засмейся, а то я не слышал смеха уже словно целую вечность. Так и до депрессии недалеко. Люси легко закатила глаза, а потом засмеялась. Этот смех был таким родным. Эдмунд слышал его с самого детства. Но другим детям это не показалось смешным… — Чего ржёшь?! — крикнул парень лет пятнадцати. Он был из тех, кто сидел и сверлил взглядом стену, а иногда казался неживым. — Что-то смешное увидела?! — В правилах этого места не написано, что нельзя смеяться, — сказал Эдмунд злым голосом. — А если тебе так противно слушать чужой смех — закрой уши и дальше забейся в свой тихий уголок. — Смешно ей! Мой отец отдаёт жизнь за таких как вы, сражается… Я не знаю, жив ли он вообще! А вы тут ржёте! Эдмунд встал и подошёл к тому парню. — Не поверишь, у нас такая же ситуация. Наш отец на поле битвы, возможно уже мёртв… Я этого не знаю. Наша мама в Лондоне — тоже неизвестно, жива ли. Но я не буду сидеть на матрасе и рыдать сутками. Не потому что я железный. Я плакал в начале, но скажи мне, пожалуйста: что я изменю тем, что реву? Ничего. Мне очень повезло, что рядом со мной моя сестра, с которой мне не грустно. А если тебе так хочется быть в депрессии — у тебя на это целая жизнь. Тот парень после этих слов просто отошёл. А что он ещё мог сказать? Продолжать словесную перепалку? Он и так не ударит Эдмунда, ведь тот даже выглядел сильнее физически. Люси перевела взгляд на окно. Но ничего такого она там не увидела. Конечно, кроме града, который мог пробить даже асфальт. Никому не хотелось выходить на улицу и проверять, насколько у них крепкая голова. Но внезапно Люси услышала рык льва. Тихий. Можно было подумать, что ей показалось. Тогда Эдмунд и Люси переглянулись. Им точно не показалось. А если показалось — то это уже были коллективные галлюцинации. — Эд… — тихо сказала Люси. — Ты тоже это слышал? — Если ты про рык льва, то да, я прекрасно его слышал. — Значит, нам не показалось, — подытожила она. — Нужно выйти и посмотреть. — Ты с ума сошла? Хочешь дыру в черепе? Выйдешь — и сразу её получишь! — Зато будет чем развеселить Кевина, — фыркнула девочка, махнув головой в сторону парня, с которым только что спорил Эдмунд. — Люси, это плохая… Но она уже не слушала брата. Младшая Певенси резко побежала к двери и потянула её на себя. Деревянная дверь открылась со скрипом, опекуны даже не успели понять, что произошло, как девочка выбежала на улицу. — ЛЮСИ! — крикнул Эдмунд как можно громче и рванулся к двери. Ему повезло меньше: опекуны уже успели схватить его за руки. Парень пытался вырваться, но у взрослых была мёртвая хватка. — Твоя сестра больная на голову?! — спросил мужчина. — Куда она побежала?! — А Я ЗНАЮ?! — крикнул в ответ Эдмунд. — ЛЮСИ! ВОЗВРАЩАЙСЯ НЕМЕДЛЕННО! И снова послышался рык льва. На этот раз он был намного сильнее. Кажется, его услышали все. — Что это?! — вскрикнула опекунша, держа Певенси за одну руку. — Это лев?! — в её виднелся страх. Тогда Эдмунд понял, что это его шанс. Он укусил опекуншу за руку, из-за чего женщина отпустила его и застонала от боли. А вот опекуна-мужчину он вывел из игры более банальным способом… Удар под пах. Эдмунд тоже выбежал на улицу. На голову сразу начали падать шарики града. Казалось, ещё секунда — и дыра в голове будет, и даже не одна. — ЛУ! — ещё громче крикнул парень. И тогда он заметил, что град превращается во что-то другое. Как будто в жидкость. Пространство начало менять цвет. Сначала всё просто смешалось, а потом перед глазами появилась белая пустота. — ЭДМУНД! — послышался родной голос Люси. — ЭТО АСЛАН! И тогда в третий раз раздался рык льва. Эдмунд обернулся в сторону звука и увидел, кто это был. Это был Аслан.