Твое светлое разбавит наше темное

      Шампанское пили все, кроме Ани, естественно. Месяц назад она написала в личный чат Владу сообщение из разряда ненавистных ему. Привет, есть личный разговор. Обычно это значило, что мастер хотел уволиться или попросить неадекватного повышения зарплаты, а потом уже уволиться. Поиск сотрудников в практически любой сфере — головная боль, а в почти умирающей тату-индустрии это боль в месте пониже. Аня не собиралась увольняться, а собиралась уйти в декрет, что, в общем-то, не избавляло его от необходимости искать нового мастера. Влад тогда нахмурился, потому что он, во-первых, не замечал ее бодрого расширения, да и вообще забыл, что люди делали людей, а не только работали и играли в видеоигры, а во-вторых, он уже сто лет не нанимал никого нового.       — Влад, — сказала она в день своего так называемого увольнения, подойдя к нему. Он стоял в курилке, около салона, и даже в телефон не смотрел, только на тающую груду черного льда. Уже стемнело. — Спасибо, что понял. Обещаю выйти через год!       — Конечно, — отмахнулся он, но тут же улыбнулся, потушил сигарету и обнял ее.       Она была старше него и в индустрии уже работала лет десять, начинала дома. Влад тоже раньше бил татуировки дома, но этим фактом он не гордился. Аня сделала несколько татуировок в том числе ему. Он их давно свел, потому что ошибки юности, даже прикольные и необычные, должны были оставаться в юности. Аня не обиделась. Она вообще редко обижалась. У нее, очевидно, были дела поважнее.       — Ты лучший.       — Определенно.       — Анька! Стой, блин, — закричал Миша, несущийся к ним со скоростью света, прямо по льду, прямо в кроссовках. — Вот, почти не опоздал.       У Миши была временная слепота. Он опаздывал каждый день куда угодно. Ему было простительно, потому что он не был мастером, а маркетологом, а еще офис-менеджером и бухгалтером (иногда). В общем, человеком-оркестром.       — Миша, — улыбнулась она. — Спасибо, что пришел.       Они начали разговаривать, а Влад слегка отстранился. Он стоял и смотрел на темное небо. Он был почти в панике. Конечно, Аня никого не предавала. Она предупредила их за целый месяц, и Влад использовал это время, чтобы найти мастера на ее место. Однако, вместо мастеров он только и продолжал тратить время на клоунов. Первой пришла девушка, которая параллельно работала кассиром в кинотеатре и хотела подработать. Портфолио у нее не было. Художественного образования тоже. Одни амбиции и желание развиваться.       После этого случая Миша получил нагоняй. Влад попросил его читать резюме, а не оценивать кандидатов исключительно по внешности. Только потом Миша ушел в отпуск, и этим заниматься пришлось Владу. Дальше, как в анекдоте, пришел мужик, который двадцать лет отсидел в тюрьме. В резюме, правда, он этого не упомянул. Влад, конечно, не хотел никого дискриминировать, но отсидел этот мужик за несколько изнасилований. Класс. Маньяки и двадцатилетние развивающиеся кассиры. Золотой середины не было. Была, конечно. Люди, которые красиво говорили и ужасно рисовали. Люди, которые предлагали выпить пива во время интервью. Люди, которые не знали слов, кроме «да», «нет» и «ну».       Это была полная задница.       Салон у Влада был небольшой, но зарекомендовавший себя. Он находился в центре, так что клиентов и среди местных и среди туристов, было много. К тому же, они делали пирсинг и продавали всякую одежду для неформалов. О них знали люди — спасибо Мише — и этим людям было предложено перенести их записи чуть ли не на месяц, потому что их самый работоспособный мастер решил стать матерью.       — Ты так выглядишь, как будто у тебя кто-то умер, — сказал Миша, подойдя к нему. Аня вернулась в салон, прощаться с девочками. — У меня для тебя хорошая новость.       Влад посмотрел на него с надеждой.       — Ты нашел мастера?       — Да.       — Если это шутка, я тебя убью.       — Ладно, ну, я нашел хорошего кандидата. Это мой старый знакомый. Я че-то забыл про него совсем. Надо было сразу ему написать.       — А голову ты дома не забыл?       — Ой, ты такой остроумный, блядь, — резко сказал Миша писклявым голосом. — Завтра придет на собеседование. Резюме я сегодня скину, я забыл че-то. Я у него делал моего осьминога месяцев десять назад. Он маленький, но эта татуировка вообще офигенная по качеству вышла.       Осьминог был у него над сгибом локтя. Жаль только, что Миша не раскрывал секретные значения своих татуировок.       — А он адекватный вообще?       — Да, сто процентов. Мы последнее время даже переписывались. Ну, я реально что-то не подумал про него. Это, я забыл сказать. Он работает уже в каком-то салоне, так что тебе придется ему че-нибудь интересное предложить.       — Ладно, посмотрим.       У Миши была уникальная способность забывать, опаздывать, путаться и ошибаться, но при этом с результатом, который, в итоге, всех устраивал. Влад завидовал его отсутствию тревоги. Они познакомились давно, Миша работал практически с самого открытия салона и, в какой-то степени, их даже можно было назвать друзьями, хоть они и редко встречались вне салона.       Наверное, это потому что Влад сам редко бывал вне салона.

—

      Никита выглядел интригующе. Наверное, это было подходящее слово. Он был одет во что-то среднее между мешком и пакетом для мусора, либо смесь того и другого. Контуры его тела Владу поймать было сложно. Да, ему хотелось рассмотреть. Владу вообще нравились красивые парни. Никита был высокий и с русыми, слегка волнистыми волосами, худой, в очках и без единого пирсинга (по крайней мере, на лице). Он сидел там, где обычно гости ждали начала консультации или самого сеанса, смотря на экран телефона. Их администратор улыбнулась, увидев Влада, и уже начала что-то говорить, но Влад остановил ее. Обычно он так не делал, но почему-то в этот раз захотел представиться сам и поздороваться сам.       — Привет, — сказал он. — Я Влад. Пойдем.       — Привет, — неуверенно сказал он, поднимая глаза. Большие, как у олененка, и с длинными темными ресницами.       Тут он медленно поднялся на ноги и пожал ему руку. Пока все было нормально. Вот бы он не сидел в тюрьме и не предлагал Владу раскурить травы, чтобы разговор лучше шел.       Они направились к переговорной.       — Слушай, у меня, кажется, нет твоего резюме.       Не кажется. Правда, не было. Миша, естественно, забыл его отправить.       Переговорная не выглядела презентабельно. В ней беспорядочно лежали бумаги и коробки, даже пара нечистых чашек стояла на подоконнике. В салоне хорошо выглядели только места, в которые могли зайти гости, а помещения для сотрудников, включая кухню, тонули в хаосе. Опять же, провалы офис-менеджера (Миши), который не мог найти времени, чтобы разобрать коробки. Возможно, Владу стоило нанять кого-нибудь ему в помощь, но у него не было времени этим заниматься. Он и сам был мастером.       — У меня есть с собой.       У Никиты все это время файл с бумагами был в руках. В слоях его одежды заметить это было сложно.       Отлично. Двадцать шесть лет. Пять лет опыта работы в салонах. Образование — девять классов общеобразовательной школы. Влад поднял глаза. Ну ладно. Не всем же художественные факультеты заканчивать — или экономические. В целом, в резюме ничего необычного не было, но портфолио у Никиты было хорошее, даже относительно разнообразное.       — На сайтах салонов есть отзывы. Ты можешь посмотреть. Там все хорошие.       — Ой, как будто я не знаю, что их проплачивают, — отмахнулся Влад и мельком взглянул на него.       Никита сделал такое лицо, словно котенка под дождем увидел: печальное, скорбное. Влад сдержался, чтобы не засмеяться.       — Да нет, ты чего. Там все реальные отзывы. Просто они отредактированы.       Нет, он был очень красивый: с идеальной кожей, словно на отретушированной картинке, с мягкими тонкими бровями, с почти аристократическим подбородком. Влад задержал на нем взгляд.       — Ладно, Никит, — сказал он, возвращаясь в реальность. — У нас для каждого кандидата тестовое на латексе, так что не обижайся, потом тридцать дней испытательного. Минимальный оклад плюс процент, клиентов даем сами. Из преимуществ, кроме чая и печенек, что я не ебу никому мозги. Главное делать хорошо работу, а не хорошо уметь отчитываться.       Услышав слово ебу, Никита покраснел и опустил глаза. Влад усиленно старался никак на это не реагировать. Почти все мастера, которых Влад знал, на матерном диалекте разговаривали, изредка вставляя слова из русского, а тут такое. Интересно. Ладно, это было не так страшно. Это не двадцать лет за изнасилования.       Они, вроде как, договорились. В салоне, где сейчас работал Никита, ему платили меньший процент, к тому же там совсем не было оклада. Влад был слишком отчаянным, чтобы искать кого-то более подходящего: кого-нибудь, кто не будет краснеть от матов.       — Тебе надо будет отработать там сколько-то? — сказал Влад, поднимаясь с кресла и кладя его резюме к остальной горе макулатуры на принтере.       — Только довести одну девушку. У нее большая татуировка на спине.       Можно было пошутить и про девушку, и про спину, и про довести, но Влад не рискнул. Краем глаза он увидел, что Никита медленно поднялся с диванчика и направился к выходу. Его походка выглядела странно. Его длинные пальцы с серебряными кольцами выглядели странно. Эти дурацкие кроссовки, то ли для бега, то ли для футбола, шипованные, не подходящие к его одежде, выглядели странно. Влад обычно никого из кандидатов так пристально не разглядывал. Ему просто хотелось удостовериться в том, что он брал на работу адекватного человека. Такие среди творческих людей были, но с допущениями — большими — и встречались реже, чем хотелось бы. Еще, конечно, он Владу понравился, очень понравился внешне.       Никита уже вернулся на кресло у выхода и смотрел в телефон, видимо, вызывая такси. Они еще не попрощались.       — А ты куда? — сказал Влад, подойдя к нему.       — В смысле? — сказал Никита, подняв почти испуганные глаза. — Ты сказал завтра приходить.       Нет, вот что он думал? Что Влад запрет его и заставит прямо сейчас бить всем татуировки по потери пульса?       — В смысле, домой или на работу?       — На работу, да. У меня запись скоро, а еще надо стол подготовить. Я всегда дезинфицирую стол очень долго.       Влад глубоко вздохнул.       Ладно, он просто волновался. Это нормально. Он, вроде как, уже два года работал в одном и том же салоне и, наверное, давно не проходил собеседований.       — Давай я тебя подвезу.       Никита заблокировал телефон и похлопал глазами.       — Далеко ехать же.       — Пятнадцать минут всего. У меня все равно перерыв.       — Ты будешь тратить на меня свой бензин, — спустя пару секунд сказал Никита.       Он явно отмазывался, или ему просто было неловко, но Влад почему-то начал настаивать и, в итоге, Никита сдался. Влад плохо умел анализировать свои поступки, особенно которые выбивались из привычных рабочих решений, поэтому он даже сам удивился своей настойчивости. Ему не хотелось его отпускать так быстро, как бы это ни звучало.       Влад дошел до своей машины быстро. Никита отставал на пару шагов, смотря на землю и шмыгая носом. Они сели в машину, и Никита сразу пристегнулся.       — А ты сюда на метро ехал? — спросил Влад, выруливая на проспект.       Было пасмурно, но уже менее холодно, чем в морозном феврале. Только тающий лед, который за ночь снова замерзал, мешал наслаждаться потеплением. Утром выходя из дома Влад увидел мужика, который поскользнулся и упал, шагая к автобусной остановке.       Никита рядом тяжело дышал, словно только что штангу поднимал.       — На такси.       — Ты чего так дышишь? — спросил Влад.       — Да я болел недавно просто.       Никита на него не смотрел, только на свои колени, словно он в чем-то провинился.       — У тебя самого татуировки есть?       Скоро, видимо, Влад начнет задавать вопросы в стиле «а ты любишь хлеб»? Еще можно про любимый цвет спросить или любимого супергероя.       — Да, на спине и на руках.       — Покажешь?       Ладно, ясно. Все было еще хуже, чем он думал. Влад залипал на нем, как последний придурок. Вот так сразу. Сколько они там были знакомы? Час? Радар его тоже барахлил. Он не мог четко сказать, нравились ли Никите парни или нет. Красивый не равно гей, в конце концов. Может, Никита вообще принял его флирт за эдакий дополнительный тест.       Владу стоило остановиться. Симпатия к подчиненному — всегда проблема, даже если, в итоге, она окажется историей на одну ночь, но таковой она не окажется, потому что они будут видеть друг друга каждый день. Замкнутый круг. Ладно, Влад просто будет закрываться в переговорной и не обращать на него внимания. Отличная стратегия взрослого человека.       — А это обязательно? — неуверенно спросил Никита, смотря на него.       — Нет. Я просто шучу.       Размечтался. Влад иногда забывал, что мог кому-то не нравиться. Он был молодой, не лысый, с хорошим телом и лицом без изъянов. Этого обычно было достаточно.       — Приехали, — сказал Влад.       Никита отстегнул ремень, но выходить не поспешил. Он посмотрел Владу в глаза и коротко улыбнулся.       — Спасибо, что отвез. Слушай, Влад, мне очень нравится твой салон. Миша мне рассказывал про вас, и работы у Ани были прикольные. Я очень рад, что буду с вами работать.       Влад на секунду открыл рот. Обычно подобное так открыто никто не говорил. Даже их гости, которые потом все социальные сети заваливали фотографиями татуировки, в лицо их, а особенно его, не хвалили. Влад пожал ему руку. Она была холодная.       — Спасибо, — кивнул Влад.       — Там лед внизу, да?       Машина у Влада была высокая и да, выходить, особенно когда местами оставался лед, было немного неудобно.       — Немного, да. Помочь? Тут не отъехать, везде машины. Недостатки тату-салона в офисном здании.       — Там еще и с лифтами проблема.       Влад вышел из машины и подал ему руку, чтобы тот вышел. Может, это был его ответ на флирт? Было бы круто.       — Ладно. До завтра. Было приятно познакомиться, — улыбнулся Никита.       Зубы у него были белые, губы розовые. Влад снова глубоко вздохнул.       Справедливости ради, Влад не очень хотел впутываться в какие-либо романтические отношения, поэтому отсутствие ответа от Никиты не так уж сильно его обидело. Последний роман у Влада продлился три года, с обоюдными изменами и бесконечным выяснением отношений, причем бессмысленным, потому что все чувства у Влада закончились когда он узнал о его измене. Это была история из относительного далекого прошлого, но возвращаться в подобное он все еще не хотел. После расставания он занимался всякой фигней: переписками и отношениями на расстоянии и парой интрижек на пару недель. Ничего такого. Ничего, что заставляло целый день мысленно возвращаться к парню в чересчур мешковатой одежде и задаваться вопросами, а почему он сказал так и сделал вот так.

—

      Тестовое задание Никита прошел, и уже на второй день его работы в салоне у него была консультация с клиентом по видеозвонку, который хотел себе какую-то шаманскую татуировку. Влад особо не следил за конкретными работами, этим занимались сами мастера и Миша. Разве что когда человек просил что-то уж совсем отбитое — иероглифы, значения которых сам не понимал, или, на крайний случай, купола, — они просто не выкладывали это в социальные сети и на сайт. Некоторые салоны, которые держали всякие снобы, отказывали всем подряд, но Владу не нравился такой подход. В конце концов, его интересовала прибыль. Влад радовался, что не случилось перерыва между работой Ани и Никиты, и им не пришлось делать никаких скидок записанным клиентам.       Работа шла своим чередом. Влад вставал в шесть, шел в фитнес-зал, делал домашние дела, ехал в салон и сидел в нем до позднего вечера. Он обычно работал только с крупными татуировками. Влад больше любил сидеть в офисе и вести расчеты, чем корячиться над чьим-то телом по нескольку часов, но, увы, у последнего результаты были эффектнее.       Никита все так же вызывал у него легкую тахикардию. Влад даже проверял. Если он заходил в салон и не смотрел на него, то все было в порядке, но стоило ему только один взгляд на него бросить, и его сердце стучало быстрее. Он все пытался обесценить это чувство, да и Никиту тоже, мысленно фыркая на его балахоны и дурацкие кроссовки с подошвой из наждачки, словно наледь могла его убить. Он пытался не разглядывать его торчащие сквозь ткань водолазки позвонки и эти дурацкие кольца. Он старался игнорировать его сосредоточенный взгляд, спокойное выражение лица. Влада пугало, что его мысли даже не были первоочередно сексуальными. В какой-то степени, ему просто нравилось на него смотреть, наблюдать за ним, жать ему его холодную руку и смотреть в его большие карие глаза. Наверное, это была старость.       Вечеринки в салоне проходили постоянно. У них было около восьми сотрудников, включая Влада, и каждый проставлялся на свой день рождения. Они также отмечали почти все официальные праздники, день основания салона. Из восьми человек ровно четверо отмечали восьмое марта, поэтому к закрытию салона они собрались в переговорке — уже не такой захламленной, Владу оставалось убрать всего треть этого хаоса. К сожалению, он продолжал аккумулироваться.       — Где тебя носило сорок минут? — сказал Влад, забирая у Миши коробки с пиццей.       Курьер был бы сильно пунктуальнее Миши.       — Ну, того шампанского, которое мы всегда пьем, не было. Я пошел в другой магазин. А потом я еще подумал взять виски, а то меня задолбало уже это шампанское. Но того, которое я люблю, там не было...       — Пощади нас.       Миша скривился и пошел делать себе виски с колой.       — Главное — результат, — сказала Лиза, их пирсер с зелеными волосами, и налила себе шампанское.       — Ты не даешь джентльменам джентльменничать, — сказал Влад.       — Я позвоню Ожегову.       — А че, там уже телефоны провели?       Они засмеялись, а Влад так и хотел дать себе по лицу за то, что чуть ли не после каждой реплики стрелял глазами в Никиту, проверяя его реакцию. Конечно, если он посмеется, само его величество, то шутку можно было пропускать в эфир — несуществующий. Никита улыбался, но вяло и стесненно, разглядывая кусок пиццы. Они с Лизой стали обсуждать его кольца, и Владу осталось только вздохнуть и пойти к Мише за коктейлем.       — С восьмым марта, девочки! — уже кричал он.       Последовали аплодисменты, и кто-то включил музыкальный канал.       Ближе к десяти вечера они все по традиции начали играть в «Мафию». Влада быстро вычислили, и он, добродушно их послав, накинул куртку и ушел курить. В их странном ЗОЖном коллективе курил только он. Хотя, наверное, уже нет, потому что вскоре к нему подошел Никита, которого, похоже, тоже убили.       Никита встал рядом и облокотился о ворота, перед которыми были припаркованы машины. Он коротко улыбнулся Владу, ничего не говоря. Можно же просто взять и поцеловать его прямо здесь? Поздно, темно, никого вокруг. Рано, наверное. А когда не рано? Когда он подпишет договор? Бред.       — Что такое? — тихо спросил Никита.       А, ну да. Он же уже как минуту, не моргая, смотрел на его лицо. Наверное, Никита думал, что он хотел что-то спросить, а не размышлял о том, как бы поскорее засунуть язык ему в рот.       — Тебе нравится «Мафия»?       Давай, Влад, спрашивай про хлеб. Сейчас.       Никита пожал плечами и затянул электронку с искуственным банановым запахом. Естественно, банановым. Ну вот, Влад скатился до шуток семиклассников, причем шутил он их мысленно сам с собой.       — Ну, это игра, чтобы пообщаться с людьми, посмеяться. Я бы не сказал, что это игра в принципе.       — А что игра?       — Мне нравится «Ханафуда».              — Она же детская, — посмеялся Влад.       — Там картинки красивые. Я вообще люблю клены, — улыбнулся он, смотря на Влада. Надо было угощать его шампанским почаще. Тогда бы они больше разговаривали. — А если серьезнее, то я люблю «Замки Короля Людвига», но ее сложно купить.       — У тебя она есть?       Если есть, то он предложит прийти поиграть, конечно же, но Никита отрицательно покачал головой.       — Она есть в некоторых антикафе, но там нужен большой стол.       — Обычно за большими столами сидят люди, которые играют в «Вархаммер».       Никита звонко, хоть и коротко посмеялся. У него был милый смех. Все, Влад сходил с ума.       Они еще немного поговорили про игры и Владу даже стало грустно, что он выпил этого дурацкого виски и больше не мог подвезти его до дома.       — Хочешь поиграть в «Ханафуду» как-нибудь? Ее легко достать. Относительно.       — Давай, — улыбнулся Никита. — Можно в салоне после работы.       Ну почему в салоне? У Влада была прекрасная уютная квартира недалеко от салона, с прекрасной большой кроватью и замечательной ванной и просто отличными столами, подоконниками и полами. Ладно, возможно, его мысли были и похотливыми тоже.       — Хорошо. Давай завтра. Ты любишь пиво?       — Я больше люблю чай.       Влад кивнул. Конечно. Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. С другой стороны, алкаш с гиперсексуальностью ему бы так не понравился. Его бывший им и был, хорошо это не закончилось. Никита ушел обратно в салон, а Влад пошел за ним, чтобы выпить еще один коктейль, сыграть еще одну партию, убрать коробки с пиццей и уехать домой.

—

      В переговорке, в которой вчера ребята пили шампанское и играли в «Мафию», они с Никитой пили белый чай и играли в «Ханафуду». Никита принес и чайник и сам чай. В какой-то момент игре не нужно было уделять много внимания (Влад наконец вспомнил правила), и они стали разговаривать о других играх, о том, что вчера не обсудили. День был долгий и тяжелый, но Влад все равно болтал и болтал, словно не устал.       — Знаешь, я иногда шучу шутки сам с собой, — откровенно сказал Влад, смотря не на него, а на нарисованного оленя перед глазами.       — Я так тоже делаю.       — Расскажешь?       — Это обязательно?       — А что? Они неприличные?       — Приличные, — буркнул Никита, опуская глаза.       Как же тяжело было смотреть на это все: на его часто моргающие глаза, на розовый румянец, который медленно сливался с его огромной красной кофтой с пуговицами, похожими по размеру на блюдца. Где вообще продавались такие шмотки?       Владу страшно хотелось его обнять.       — Так вот, — продолжил Влад. — Я все представлял, как задаю тебе дурацкие вопросы из детской анкеты.       — Дурацкие? — улыбнулся Никита, быстренько считая очки. — Я выиграл.       Да он уже четвертый раз выигрывал.       — Ты прямо энтузиаст.       — Говорю же, обожаю ее. Так что? Какие вопросы?       Влад скрестил руки на груди и откинулся на спинку диванчика. Никита сидел напротив него.       — Вот думал спросить, какой у тебя любимый хлеб?       Никита засмеялся и посмотрел на белые лампы на потолке, задумываясь — или делая вид.       — Ну, я хочу сказать, что это какой-то классный, дорогой хлеб с семечками или этот, с авокадо тостов, который плохо режется... Не помню название...       — Я тоже.       — Но, наверное, обычный белый хлеб. Я тебя разочаровал, наверное.       — Ничего, я переживу. А цвет какой любимый?       — Ты меня заставляешь анализировать себя.       — Это плохо?       — Нет, — пожал плечами Никита, смотря в сторону, и было очевидно, что у него ключицы торчали и, наверное, надо было его накормить каким-нибудь цельнозерновым хлебом. Влад снова улыбнулся, опять своей же глупой шутке. — Просто меня о таком давно никто не спрашивал.       — С четвертого класса?       — Ага. Черный, наверное. Цвет профессии. Еще бы он не синел и не зеленел.       — У нас хорошие чернила.       — Я знаю, но солнце беспощадно. Что насчет тебя? Что насчет хлеба и цвета?       — Я выиграл, Никита.       — Да блин! — Никита опять засмеялся и осторожно откинулся на спинку. — Это все твоя тактика отвлечения. Ладно, Влад, мне идти надо, но спасибо, я давно в нее не играл.       — К кому спешишь? — спросил Влад, складывая карточки обратно в коробку.       Никита поднялся, медленно, а потом его слегка повело в сторону. Влад все никак не мог разгадать причину его неуверенной походки, но о таком спрашивать явно было рано. Никита взял чайник в руки.       — У меня планы на утро.       — Строго секретные?       Влад убрал телефон с зарядки и положил в карман.       — Нет, мне просто к врачу надо, — сказал Никита и выбросил листы чая в мусорное ведро.       Правильно. Влад один раз оставил такой чайник дома и уехал в отпуск, после чего вернулся к новому квартиранту — плесени.       — Случилось что-то?       — Да нет, просто коронку надо поменять. У моего врача больше записи не было, а она меня давно ведет.       — У тебя красивые зубы.       Необязательно же говорить все, что приходит в голову, в конце концов.       Влад тоже встал, а Никита окинул его долгим и нечитаемым взглядом.       — Я ей передам, — нарочито нейтрально сказал он.       — Отвезти тебя?       — Уже поздно.       — Мне не трудно. Ладно, я больше не буду комментировать то, что у тебя во рту.       Никита, к счастью, засмеялся, и неловкость быстро испарилась. На улице они снова разговаривали в курилке, уже о завтрашнем дне, о работе и даже о Мише, у которого в конце марта был день рождения, и они собирались все скинуться и подарить ему айпад. Обычно такие шикарные подарки они друг другу не делали, но Мише исполнялось тридцать, да и в этом году было пятилетие его работы в салоне. У Никиты день рождения был, кажется, летом.       Лед за эти несколько дней растаял, но начались холодные ветра, и когда Никита уже стал кутаться в шарф, они пошли к машине. Никита начал отставать.       — Ты чего так медленно? — сказал Влад, остановившись перед ним. — Холодно же.       — У тебя обычно машина близко стоит.       — Я у супермаркета оставил. Сегодня Маша тоже на машине, места не было утром. Мы все думаем с Мишей переехать, но место хорошее, около метро, плюс с улицы видно вывеску.       — Ну, да, — с отдышкой сказал Никита.       — Тебе тяжело идти? — без задней мысли сказал Влад.       — Нет, — резко ответил Никита.       Это «нет» прозвучало так, как будто Влад спросил, не украл ли Никита из кассы пару сотен тысяч или не согласится ли он поработать без зарплаты полгода или еще что-нибудь безумное, совершенно не похожее по смыслу на слова Влада. Он нахмурился, но промолчал. Уже в машине он хотел извиниться, но ему было слишком неловко что-либо говорить, поэтому прямо до дома Никиты, который находился от салона в сорока минутах езды, они ехали в давящей тишине, под сопение Никиты, которое становилось с течением минут все тише и тише.       — Приехали, — сказал Влад. — Тебя проводить?       — Я справлюсь.       Это звучало уже мягче, но все равно враждебно. Отлично, он испортил прекрасный вечер и даже не понял как. Влад еще минут десять сидел в машине и смотрел на дома вокруг, на сквер напротив. Он бывал в этом районе раньше, недалеко находился корпус его университета. Здесь жили, в основном, чиновники, но вряд ли Никита имел к ним отношение.       Что он такого сказал? Проблема была в том, что он заметил, что ему было тяжело идти?       Может, у него была астма, которой он стеснялся — стеснялся слабости, проблемы. Только люди с астмой носили с собой ингаляторы и, как правило, не курили. Больная спина? Тогда он выбрал неправильный вид деятельности. Хотя, он часто вставал. Только все остальные тоже часто вставали. Тяжелая тренировка накануне? Тяжелая тренировка, которая, по видимому, не особо давала результатов.       Влад вздохнул и поехал домой.       Надо было просто от него отстать. Все равно ничего не клеилось. Намеки не понимались. Обычные вопросы воспринимались как оскорбление.

—

      Следующую неделю они действительно почти не разговаривали. Никита вел себя так, как будто Влад и правда его обидел, хотя он вообще не имел такой цели. Никита был вежливым, сдержанным мастером в его тату-салоне. К нему за неделю записались еще два человека, правда на татуировки, которые выполнялись за один сеанс. В остальное время он уезжал в свой старый салон заканчивать работу с той девушкой, либо сидел за большим столом в переговорной и рисовал эскизы. Маша обычно это делала на графическом планшете, но Никита возился с бумагой, карандашом и ластиком. Человек из старых времен.       — Ты че загруженный такой? — спросил Миша, заходя к Владу в офис: маленькое помещение в глубине салона.       Влад отвел глаза от ноутбука и покачал головой.       — Я не загруженный.       — Дома что-то случилось?       Влад усмехнулся. У Миши дома всегда что-то происходило: у него была жена, их ребенок, ее ребенок и два кота. Не было ни дня, чтобы у него чего-то не случалось. Влад плохо понимал, как у Миши хватало денег на такое семейство, но от начальника такой вопрос был бы верхом безумия. У Влада же дома был только холодильник из приблизительно живого, так как он постоянно жужжал, особенно ночью. Отец Влада жил с новой женой в пригороде и, за неимением общих тем, общались они только во время праздников и только по телефону. Его мама жила близко, но была постоянно занята. Они иногда переписывались, но не то чтобы она побежала бы ему сообщать о своих проблемах. Ни братьев, ни сестер, ни даже котов у него не было. Растение, что ли, завести какое-нибудь, а то от недостатка проблем мозг уже сам начинал подкидывать идеи для них.       — Ага. Холодильник шумит, зараза.       — Влад, — склонил голову Миша. — Ладно, я тебе отправил чеки на материалы и хрень всякую. Внеси сам, плиз. У нас сегодня с часу съемка этой, которая блогерша с медузой на жопе.       — Снежана ее зовут, — усмехнулся Влад, роняя лицо в руки.       — Вот да, та еще Снежана. Я пошел.       — А ты че, фотограф, что ли?       — За фотографа отчет отдельный. Я там бдить буду. За Снежаной.       Влад заржал и махнул на дверь.       — Иди уже.       — Ну, может пива выпьем вечером? Ты убитый какой-то.       — Посмотрим. Это весеннее обострение, Миш. У всех творческих личностей случается.       Влад засиделся на работе до позднего вечера, хотя обычно он уходил часов в десять и, если что, доделывал задачи дома. Только сегодня ему было дико лень вставать, одеваться, садиться в машину. Да и находиться дома ему нравилось все меньше. Может, подушек надо было новых купить или картинок повесить. Или же дело все же было в весне? Хотя, скорее всего, дело было в человеке, который сидел в переговорной и рисовал новый эскиз: шляпу с перьями. Влад ушел на кухню, чтобы видеть его лучше. Он поставил чайник — бездумно, на автомате. Никита на него не смотрел, просто водил карандашом по листу и слушал что-то в беспроводных наушниках.       Влад сел за маленький кухонный стол и зашел на аккаунт их салона. Миша отправил нескольким Снежаноподобным предложения о сотрудничестве, и одна из них, пусть и самая непопулярная, ответила с желанием пообщаться. Влад набирал сообщение, а Никита, тем временем, прошел в уборную, закрыв за собой дверь. Влад понимал, что прислушивается. Это явно уже была какая-то болезнь. За это время Никита ему уже и присниться успел несколько раз и даже привидеться в прохожих.       — Блин, — протяжно раздалось из туалета, даже отчаянно.       Влад подождал минуту, но потом все же встал. Он никак не выходил, и Влад уже начал переживать. Ну с ним же явно было что-то не то. А если он там упал?       — Все нормально? — крикнул Влад, постучав по двери.       Внутри не было кабинок, только унитаз и раковина.       — Нормально, — глухо ответил Никита. Началось какое-то движение. Ну, вроде он не валялся на плитке с разбитой головой, уже хорошо. — Сейчас.       Через минуту он открыл дверь, с испариной на лбу и разочарованным выражением лица.       — Я уронил наушники в унитаз и смыл их. Случайно.       — С чехлом?       — Да, я их положил заряжаться и засунул его в карман, а потом чехол выпал. Блин, — чуть ли не хныча сказал Никита, смотря на дверь туалета, словно это она была виновата. — Они же новые.       Никита положил кулак к переносице и медленно пошел обратно на свое место. Влад зашел в туалет и, действительно, в унитазе увидел только прозрачную воду. Слив у них работал хорошо.       — Не расстраивайся, — сказал Влад, подойдя к нему. — Купишь новые.       — Обязательно, — пробормотал Никита, резко засунув листы бумаги с рисунками в прозрачную папку. Он ушел к выходу, надел свою дутую куртку и завязал шарф. — До завтра, Влад.       Даже руку не пожал. Забыл, наверное. Или он и в этом казусе Влада считал виноватым? Надо было меньше думать. Влад выпил чашку чая, закрыл салон и тоже уехал домой.       Никита каждый раз приходил на работу в разное время, обычно не позже двенадцати, но на этой неделе он появлялся к одиннадцати, поэтому на следующий день Влад пришел к десяти. В салоне была только Маша, которая готовила место для гостя. Остальные еще спали дома. Почему-то тату-мастерами практически всегда становились совы. Владу вот нравилось вставать рано.       Он открыл нижний ящик стола Никиты, стараясь больше ничего не трогать, и положил туда коробку с новыми наушниками — такими же, предположительно. Он не знал, чего хотел этим добиться. Просто хотел, чтобы Никита не расстраивался. Это и правда была мелочь, в конце концов.       Да, это было просто просто какое-то попадалово — уже именно оно, а не обычная влюбленность.       Около двух к нему в офис постучали — так, для приличия, наверное. Никита вошел, закрывая за собой дверь, не разворачиваясь к ней.       — Это твое? — спросил он, держа в руке коробку.       — Вообще-то твое. С очень наступающим первым мая.       — До него еще месяц, — сказал Никита и подошел ближе, опираясь на его стол. Коробку он положил рядом. — Забери, пожалуйста, это слишком дорого.       — Это не дорого.       — Для меня это дорого.       — Мне тебе зарплату поднять?       — Влад.       — Продай их тогда и купи сам.       — Отличный план, — отрешенно сказал Никита, а потом тихо: — Что это значит?       Влад встал из-за стола, обошел его и посмотрел Никите в глаза. Они были одного роста. Никита не сдвинулся с места.       — Я не хочу, чтобы ты расстраивался, — повторил он свою мысль. — И хочу, чтобы ты перестал обижаться на меня.       — Я не обижался, — тихо сказал он, опуская глаза. Они были близко, очень близко, и Влад чувствовал запах его дезодоранта. Парфюма на нем не было, и Владу это даже нравилось. — Ладно, классный у нас начальник. Мише на день рождения айпад, мне наушники просто так.       Влад усмехнулся, кладя ему руку на плечо.       — Ну, в теории, это я виноват, потому что я выбрал здание с унитазом, в котором такой бодрый напор воды.       Никита снова слабо улыбнулся.       — Спасибо.       — Поцелуй меня хотя бы, — прошептал Влад.       Никита глубоко вздохнул, хлопая глазами. Почему-то Влад боялся напирать, хотя ему хотелось взять его за затылок и поцеловать эти охренительно-красивые губы, взять его за талию, прижать к себе покрепче. Они стояли так секунд пять, смотря друг на друга. В щеку хотя бы поцелуй, садист. Дашь о чем подумать перед сном следующие недели две. Отношения у них развивались просто невероятно стремительно.       — Влад! — крикнул Миша, врываясь в кабинет. Да, сексом тут заниматься было сложно, даже если этот секс был между глазами. — Ты занят?       — Я сейчас выйду.       Миша вскоре ушел, закрыв за собой дверь.       — Ладно. Спасибо хотя бы за спасибо, — пробормотал Влад, выходя из офиса.