Твое светлое разбавит наше темное

      Десятого апреля они поехали на мастер-класс по татуировке от именитого мастера. Первую половину дня все слушали лекцию и единственное, что помогало Владу не уснуть на этом мягком кресле в первом ряду, был картонный стаканчик с Американо и то, что мастер говорил громко и периодически вставлял шутки ниже пояса, которые Влад иногда находил смешными.       Они все были в небольшом отеле в центре. Следующая половина дня прошла за самим мастер-классом. Мастер-классы были в основном бесполезными — особенно когда речь шла о большой группе обучающихся — но подобные тусовки помогали сделать именитого мастера (того или иного) «одним моим знакомым», поэтому Влад их часто посещал и брал своих сотрудников.       Вечером они все собрались на ужин. За вином Владу удалось пообщаться с мастером, представить себя и немного расспросить о его салоне. Он работал в другом крупном городе, так что о конкуренции можно было не волноваться.       В отеле была опция переночевать и получить бесплатный завтрак при условии оплаты самой ночи, и трое девочек решили так и поступить. Миша на мастер-класс не пришел, потому что делать ему там было нечего. И вообще, его нужно было поскорее посылать на лекции по маркетингу, а то они никогда не добьются двадцати тысяч подписчиков.       В итоге, они с Никитой остались вдвоем.       — Ты мне обещал кое-что, — сказал Влад, когда они уже обсудили мастер-класс и просто стояли, ожидая такси.       — Что?              Они сели на лавочку сзади здания отеля. Никита хорошо выглядел. Черный цвет ему шел.       — Показать свои татуировки.       Никита поджал губы, но потом все же улыбнулся.       — Я вроде не обещал такого, — мягко сказал он.       — Можешь сейчас пообещать.       — Ладно, — спустя паузу мягко сказал Никита. — Я завтра тебе покажу.       — Правда?       — Да, — сказал Никита и отвернулся.       Он выпил бокала три вина. Может, нужно было просто чаще его поить алкоголем.       — Так просто?       — А что еще?       — Ничего, — сказал Влад и едва провел рукой по его запястью.       На следующий день, снова вечером, через полчаса после окончания рабочего дня, Никита зашел в его кабинет и поставил перед ним две маленькие банки пива.       — Хочешь?       Значит, прочитал его мысли и решил начать спаивать себя сам.       — Хочу, — сказал Влад и открыл банку. — Тебе, чтобы раздеться, нужно пиво?       Никита долго на него посмотрел. Хорошо, что они не работали в крупной компании. Никита бы уже давно на него пожаловался за непристойные шутки.       — Просто ты говорил, что любишь пиво.       Никита обошел стол и встал прямо перед ним. На нем снова был тот свитер с огромными пуговицами, и он расстегнул одну за одной, оставшись голым по пояс. Пояс у него был высоко, проходил по линии пупка, но ниже, видимо, татуировок и не было. Руки у него были забиты. Ничего особенного: клены, клены, клены как из гребаной «Ханафуды», черные линии — видимо, перекрытые ошибки молодости — фонари, пузыри, много красного цвета.       — Повернись.       На всю спину была женщина (предположительно), точнее, ее лицо с прищуром, смотрящее вправо, с прической гейши, объемной и сбитой в густые пучки, и шея петляла, петляла, петляла — длинная и белая — столько площади кожи было забито потускневшим белым.       — Охренеть, — сказал Влад. — Это же эта японская нечисть. Почему она?       — Да просто прикольно выглядит. Я люблю японские приколы всякие.       Никита взял свитер со стола и стал надевать обратно. Влад поднялся со стула.       — Дай помогу, — сказал он и застегнул ему его две громадные пуговицы около воротника. Снова пахло дезодорантом и еще клубничной электронкой. — Где ты берешь такие чудные вещи?       — В секонд-хенде, — сказал Никита, и Влад почувствовал теплоту его дыхания.       Влад положил руки ему на шею и посмотрел в глаза, но Никита не выдержал долгий зрительный контакт. Он смотрел вниз, в сторону, лишь бы не на него.       — Посмотри на меня.       Никита посмотрел, но в его взгляде будто ничего не было, словно он команду выполнял. Влад потянулся вперед, чтобы поцеловать его, но едва он коснулся его губ, Никита, как кошка, выскользнул из его рук и ушел за стол, став ближе к двери.       — Влад.       — Что? Ну что не так?       — Ничего, — сказал он, у него щеки были красные. — Просто я занят. Я не один.       — А зачем ты тогда это делаешь?       — Что?       Ничего. Принимаешь мои подарки. Пьешь со мной пиво. Показываешь мне свои татуировки. Смотришь на меня. Улыбаешься мне. Список же большой. Зачем, если тебе есть с кем пить и кому улыбаться?       — Ничего.       — Извини. Я пойду.       — Не надо, — сказал Влад. — Допей хотя бы.       Влад закрыл шумящий вентиляторами ноутбук, убрал его на принтер и сел обратно.       Никита сел напротив и положил локти на стол. Он пытался скрывать свою неловкость и смотреть Владу в глаза, но у него плохо получалось.       Нет, у Влада не было власти заставлять его бросать своего парня (или не парня, но скорее всего все же парня) и встречаться с ним, но он мог задавать ему вопросы. Никита опять на него не смотрел, а как школьник, который не знал решения задачи, смотрел вниз и ждал, пока ему поставят два и спросят другого.       — Почему ты только девять классов отучился?       Влад не решил, пытался ли он этим вопросом его задеть или нет. Это зависело от отношения самого Никиты к этому. У Влада было высшее образование, хоть и, в конце концов, слабо ему пригодившееся. Хотя, в какой-то мере, экономистом он стал.       Никита пожал плечами и наконец взглянул на него.       — Я об этом не думал. Мои друзья ушли после девятого, и я тоже.       — И что ты делал?       — Работал в разных местах, в магазинах и типа того. Учился делать татуировки.       — А в остальное время?       — В «Ханафуду» играл.       Влад слабо улыбнулся.       — Как его зовут?       Он моргнул, снова вздыхая.       — Зачем?       — Не знаю. Интересно, кто тебя заполучил.       — Влад, — закрыв глаза, устало сказал Никита.       — Тезка?       — Нет, я не об этом, — сказал Никита. Он скрестил руки на груди, словно пытался оборониться от него. Влад нахмурился. — Я понимаю, что ты думаешь. Я знаю, что ты имел в виду, когда спросил, зачем я это делаю. Просто я пришел на новую работу, и ты проявил ко мне внимание, а мне всегда было сложно общаться с людьми, потому что я стесняюсь и не знаю, что сказать и как себя вести. Я не хотел тебя обманывать. Просто я давно с ним живу, я его люблю и не хочу изменять.       — Я тебе нравлюсь?       Никита нервно провел рукой по волосам. Влад пил пиво и смотрел на него. Нет, конечно, он не пропустил его откровение мимо ушей. Влад и так догадывался о том, что Никита был не свободен. Только это все было странно. У них были проблемы в отношениях? Кризис?       — Я пойду. Я выполнил свое обещание.

—

      В двадцатых числах апреля погода окончательно испортилась. После двух недель солнца, пусть и омраченного сильным ветром, снова начались дожди и даже один раз выпал снег. Шатаясь по магазинам в воскресенье, Влад промочил себе ноги, а уже ночью понял, что завтра на работу не пойдет, потому что в тату-салон приносить заразу было крайне нежелательно. Он провел первые два дня в окружении носовых платков, чая и градусника, смотря старые фильмы. Миша, спасибо, что ты есть. Пусть и не всегда складно и аккуратно, но он позволял Владу положиться на себя в такие моменты. Влад даже удаленно ничего по работе не делал, потому что еле соображал.       В среду он уже смог встать и поменять постельное белье, а также выкинуть эти омерзительные платки, но после такой серьезной физической нагрузки он тут же снова свалился спать. Вечером зазвонил телефон, и Влад со стоном проснулся, даже не потому, что все еще хотел спать, а потому что ненавидел, когда ему звонили, особенно незнакомые номера. Только это не был неизвестный номер. Это был Никита.       — Привет, — сказал он.       Было девять вечера, тихо на той стороне. Скорее всего, он был в салоне. Вот бы ничего не случилось. Что могло случиться? Потоп? Пожар? Он бы тогда Мише позвонил, а не Владу. Они вообще неплохо ладили. Владу раньше часто хотелось спросить Мишу, не говорил ли Никита о нем что-либо, но Миша не был в курсе его чувств. Еще он не знал, что Владу нравились мужчины.       — Привет. Что случилось?       — Я тебя разбудил? — тихо спросил Никита.       — Я уже проснулся.       — Извини. Просто ты не онлайн и в чатах не пишешь совсем. Я беспокоился.       — Думаешь, я так легко умру?       — Не думаю. Тебе не лучше?       — Немного лучше. Вот даже наволочку себе поменял.       Никита тихо посмеялся.       — Чем еще занимался? — спросил он.       — Смотрел «Тетрадь Смерти», если честно.       — А я не люблю аниме.       — Странно слышать это от человека с такой татухой на спине.       — Рокурокуби не из аниме, — поучительным тоном сказал Никита. — Но я смотрел его лет в двенадцать. Ты вообще ешь там что-нибудь?       — Блин, мне теперь захотелось маме позвонить.       — Так ты позвони. Я вот своей каждый день звоню.       — Какой ты милый зайка, это просто невозможно.       Это была шутка, но Никита замолчал, а потом громко выдохнул. Это был смех или разочарование? У Влада болела голова, и ему было уже все равно.       — А это нормально, что мой начальник называет меня милым зайкой?       — Это входит в соцпакет.       — А вы так всех называете?       — Кто что заслуживает. Кто зайчик, кто зайчиха, кто зайчище.       Никита снова засмеялся, а Влад отчего-то начал злиться.       Что это за фигня? Зачем сидеть и говорить, что у тебя есть мужик, которого ты любишь, а потом звонить и флиртовать? Ты там ешь что-нибудь? Пиздец. Влад мог, конечно, положить трубку, сказать: «Никита Александрович, со мной все в порядке, спасибо за беспокойство, до свидания», но нет же, надо было поболтать, позаигрывать, подыграть. Только Влад бесконечно проигрывал эту игру, а выигрывал ее какой-то мудак, который будет ночью его целовать, а он будет засыпать с улыбкой от этого дурацкого разговора, как последний дурак.       — Хочешь поиграть во что-нибудь завтра? — сказал Никита после паузы. — У меня выходной будет.       — Ты меня из жалости хочешь развлечь?       — Нет, — тихо сказал он. — Просто мне нравится с тобой играть. Можно в «Лигу».       — Ладно, давай.       Придурок. Просто идиот. Просто безнадежный человек.       — Ладно. Я пойду. Не забудь поесть.       — А ты шапку надень.       — Возьму и надену. Пока, Влад.       Влад должен был зайти в приложение для знакомств, полистать анкеты, договориться о свидании, пожрать стейков, покурить кальян, обсудить кинки, поехать домой и всю ночь трахаться. Потом он бы выпил кофе, уехал и подумал, звать ли эту конкретную анкету на второе свидание или нет, как делали все нормальные люди, а не играть в этот ебучий детский сад. Жаль, что при мысли о приложениях для знакомств и стейках у него максимум вяло заводился член, а от звонка Никиты у него срывало башню — серьезно и бесповоротно.

—

      Они будут играть в «Лигу» и «Фортнайт», обсуждать аниме и кино, каждый день чуть ли не по два часа разговаривать по телефону. Разговоры будут ни о чем. Шутки, вопросы. С каждым диалогом у Никиты голос будет глубже и увереннее, а его реплики громче, и он будет открываться все больше и больше, но, в конечном итоге, так будет только казаться, потому что Влад о нем так ничего и не узнает. А что он хотел узнать? Что-то. В Никите же была какая-то загадка — что-то таинственное, ускользающее.       Одним утром, в конце апреля, Влад проснулся без слабости и головной боли, даже без этого проклятого кашля. На улице уже не было ни намека на дождь. Только солнце, зеленые деревья, трава, синее небо и птицы, которые не прекращали петь. За его домом был большой парк, где рано утром обычно никого не было. Хозяева с собаками уже ушли, а родители с детьми еще не вышли. Впрочем, последних в его жилом комплексе было мало.       Влад позвонил Никите.       — Алло, — тихо сказал он. — Привет.       — Спишь?       — Уже нет.       — Пошли в парке посидим.       — В каком парке?       — У моего дома. Там утки в пруду плавают.       Послышалось копошение. Он вставал с кровати, чтобы уйти в ванную и чтобы он не слышал?       — Утки. Да, супер. Влад, сейчас полседьмого утра.       — И что? Приезжай. Кофе попьем.       — Мне ехать минут тридцать минимум, а еще собраться и такси ждать.       — Езжай на метро.       — Не хочу.       — Тогда я подожду тебя.       — Ладно, — сказал Никита после долгого молчания.       — Ты правда приедешь?       Какое отчаяние. Какой ужас.       — Да.       Стейки и анкеты или парк и утки. Выбор очевиден.       Только вот чем это была не измена? Срываться к другому мужику — к очевидно влюбленному в тебя мужику — домой сидеть на лавочке. Да, они собирались сидеть на лавочке, а не трахаться (к сожалению), но будь Влад на месте парня Никиты, охренел бы от такой наглости. В какой-то степени это было даже хуже, чем реально изменять.       Никита и правда приехал, ровно через час. Они молча пожали друг другу руки и пошли в кофейню в доме Влада. Они взяли два капучино, а в парке сели на лавку под ивой. Влад надеялся, что там не было ос и шершней. В пруду рядом действительно плавали утки, крякали и ныряли под воду.       — Тебе не жарко? — спросил Влад.       Никита был в футболке, но у него на пояснице была какая-то черная ткань, прикрывающая задницу — помимо его огромных штанов.       — Нет. Утро же.       — Хорошо выглядишь. Видно, что час собирался.       — Я час почти ехал, Влад, — улыбнулся Никита в свой стаканчик.       — Так почему ты так ненавидишь метро? — спросил Влад, снимая солнцезащитные очки.       — Детские травмы. Бабушки, просящие уступить место, знаешь. Злые такие.       Влад посмеялся.       — А если серьезно?       — Серьезно. Меня побила бабушка в детстве в метро. Я бежал от нее через вагоны поезда, потом потерялся, случайно заехал в депо. Короче, ужасный был день.       — А почему ты сам не водишь?       — У меня прав нет.       — Это поправимо, — сказал Влад и отпил кофе. Никита тяжело вздохнул. — Ладно, не хочешь, не говори.       Никита нахмурился.       — Мне просто удобно ездить на такси. Почему я должен объясняться?       — Да ты мне вообще ничего не должен, — огрызнулся Влад.       — И бежать сюда по твоему звонку не должен был.       — Спасибо за акт благотворительности.       Кофе ему больше не хотелось.       Опять Влад был виноват в том, что поинтересовался, почему он все время вызывал это идиотское такси, потому что явно же была какая-то причина, из-за которой он пользовался только одним видом транспорта. Влад явно был недостоин информации об этом господине. Ничего нельзя было спросить, а хотелось спросить еще много.       Что же ты сказал своему мужику, когда побежал ко мне по моему звонку? И что ты ему говорил, когда играл со мной в игры по нескольку часов в свой выходной? Что я просто друг? Влад и был другом, тем самым, из анекдотов.       Они молчали уже минут пять, и это не было комфортное молчание.       Никита выкинул пустой стаканчик в мусорку рядом, достал телефон и сфотографировал уток.       — Хочешь, сфоткаемся? — сказал Никита.       Влад повернулся и посмотрел в объектив его фронтальной камеры.       — Фу.       — Что? — неловко засмеялся Никита.       — Я опухший какой-то. Надо побриться.       — Мы для обложки Vogue другое фото возьмем.       Влад фыркнул и накинул очки обратно, чтобы выглядеть на фото хоть немного приличнее. И что, его любимый человек совсем не проверял его телефон? Какие высокие отношения.       — Здесь всегда так пусто? — спросил Никита.       — А ты хочешь толпы орущих детей?       — А я просто спрашиваю.       — Конечно, я тебя притащил в укромное место. Как же еще?       — Ты из Сарказмии? — широко улыбнулся Никита, склонив голову.       — Из Оргазмии, — сказал Влад. Никита отвернулся. — Блин, ты так каждый раз реагируешь, как будто ты со своим чуваком не трахаешься. Или у него проблемы с этим?       Никита повернул к нему голову. Он даже подвинулся ближе к нему. Лицо у него было грустное.       — Влад, хватит.       — Извини.       Влад взял его за руку, а Никита ничего не делал, просто смотрел вперед. Нужно было прекратить это все. Нужно было просто перестать звонить ему и брать трубку, когда звонил он, либо брать и говорить, что он был занят. Это же не сложно, никто не мог его заставить общаться с кем-то. Нужно было научиться просто здороваться и прощаться, говорить о работе. Нужно было скачать приложение для знакомств. Другие люди же действительно отвлекали. Еще можно было почаще тренироваться, встречаться со старыми друзьями, ходить к той же Ане в гости. Можно было позвонить маме, уехать в путешествие, а не бесконечно циклиться на нем.       — Давай завтра опять тут посидим? — сказал Влад.       Отличные были планы. А теперь пошел нахуй.       — Я к врачу иду.       — Опять зубы?       — Да.       Влад в это слабо верил, но не стал вслух сомневаться в его словах.       — Хочешь, я тебя отвезу?       — Не надо, — вздохнул Никита. — Давай послезавтра на уток посмотрим, желательно где-нибудь поближе к работе.       — Ладно. Поехали в салон.

—

      Они и правда встретились в парке недалеко от салона, где людей и собак было уже больше, и не было такой уютной ивы, под которой можно было укрыться, но им и не нужно было. Они просто разговаривали обо всем и ни о чем, почти не препираясь. Почти. Потом они встречались в разных парках города, которых было больше пятидесяти, если считать и маленькие скверы, почти до самого конца мая, до двадцать пятого числа, когда у тату-салона был день рождения.       Двадцать четвертого состоялась открытая вечеринка в клубе недалеко от дома Влада, куда были приглашены все, кто когда-либо работал с салоном, а также гости, особенно те, у которых были крупные татуировки. Это был шанс увидеться с кем-то из прошлого. Так, Влад встретил парня, который делал себе татуировку русалки на спине и боку, одну из первых настолько масштабных его работ. Тот парень, кстати, рассказывал ему тогда о значении татуировки, но Влад так и не запомнил, а может, и не понял. Также в клуб пришла Аня, пусть и всего на час.       Уже шесть лет Влад работал на себя. Ему даже не верилось. Влад начал серьезно заниматься татуировкой в девятнадцать лет, на втором курсе университета, а уже в первый год после его окончания взял кредит на открытие салона. В общем-то, ему во многом повезло: в том, что он открыл салон в пик популярности татуировок, в том, что ему попадались отличные мастера. Даже с арендой помещения ему повезло. Конечно, раньше он очень много работал, зашивался и иногда не спал целыми сутками, но если смотреть на других предпринимателей, которые только и делали, что прогорали, дела у Влада всегда шли хорошо.       В бизнесе ему везло, а вот в любви — не очень.       Несмотря на продолжающиеся бессмысленные, в общем-то, встречи и разговоры, нельзя было сказать, что их отношения куда-то двигались. Разговоров было много, они бесконечно длились, перетекали друг в друга, а еще были взгляды и прикосновения, которым Никита никак не препятствовал. Он ничего не делал, когда Влад брал его руки или трогал его плечи или гладил его по голове. Недавно, накануне дня рождения салона, у Влада даже случился некий кризис. Он долго не мог уснуть, смотря в потолок и думая о том, что так ведь могли и годы пройти, в участии в этой моральной измене, причем чужой. Что он будет делать в сорок? Опять ему звонить среди ночи?       Влад пил шампанское и на Никиту даже не смотрел. Он общался с Аней. Видимо, она передавала ему опыт. Ну и пусть.       На следующий день, в день самого открытия, салон уже работал, предлагая скидку всем записавшимся на этот день, а маленькие татуировки спонтанным желающим попробовать нанести рисунок на свое тело они вообще делали бесплатно. Мастера зашивались, включая самого Влада. К вечеру они были вымотаны, но весь день всех грела мысль об очередной пьянке, так что никто особо не жаловался.       Снова переговорка. Снова шампанское, пицца, суши, чипсы и прочая фигня, от которой у Влада сводило желудок. Есть ему не особо хотелось. Хотелось пить и ни с кем не разговаривать. Сегодня гости попадались как на подбор чересчур разговорчивые. Влад их не любил. Болтовня мешала ему сосредоточиться.       Уже было десять, стемнело, а от асфальта вверх поднимался жар, проникая сквозь окна и двери в здание. В переговорке было душно. Владу хотелось засунуть голову в холодильник.       — Пойдем покурим, — сказал Никита, подойдя к нему и положив холодную руку на плечо.       От этого прикосновения его как током ударило.       Влад и правда тысячу раз хотел просто перестать с ним общаться — это же было так просто — но у него никогда не получалось, даже и дня выдержать.       Как только они вышли из здания, стеклянная дверь за ними закрылась, вдруг начался дождь: настоящий, проливной, с молнией и громом.       — В мае всегда так? — с едва уловимой вопросительной интонацией сказал Никита.       — А ты на этой планете со вчерашнего вечера? — Никита в ответ засмеялся и ткнул его в бок. Навес над дверью был, но узкий, и им пришлось бы стоять на ступеньке, а она была слишком узкой. — Пошли в машине посидим. Она рядом стоит.       Влад до нее добежал, а Никита просто дошел быстрым шагом, клонясь немного влево. Влад хотел пошутить про бег, про курение, но не стал. Он так и не знал, что с ним было. Астма, травма ноги или больная спина — что-то из этого. Тема эта Никите явно не нравилась, поэтому Влад научился притворяться, что ее не существовало вовсе.       В машине Влад открыл окно и закурил. Они недолго помолчали, а потом Никита резко засмеялся — сначала кратко, а потом более глухо, но весело.       — Ты чего смеешься?       — Я вчера как-то не очень поговорил с Аней.       — В смысле?       — Она у меня тоже спросила про мои татуировки, и я ей сказал про рокурокуби, и мы стали говорить про японские легенды, и она спросила мою любимую, а я ей сказал про убуме.       — А что это?       — Она у меня то же самое спросила. Это, типа, дух такой — дух женщины, умершей во время родов.       — Бля.       — Вот, типа она появляется на дороге и просит людей подержать ее ребенка, а он все тяжелее и тяжелее в их руках становится.       — Бля еще раз.       — Короче, она пошутила про то, что у младенца просто ожирение, а они напридумывали себе мистические объяснения, но мне кажется, что она смутилась.              — Забей. Она не обидчивая. А почему тебе эта легенда нравится?       — Просто необычная. Необычная механика легенды, знаешь.       — Тебе в геймдев надо.       — Мне надо на курсы «как разговаривать с людьми».       Никита убрал электронку в карман джинсов, снял очки и потер глаза кончиками пальцев.       — Со мной же у тебя получается, — сказал Влад.       Никита кивнул и уложил голову ему на плечо. Сволочь. Влад выдохнул и приблизился к нему, смотря в глаза. Никита на мгновение поднял взгляд, а потом снова опустил. Сволочь еще раз. За окном все еще была гроза, дождь бил по крыше машины, было жарко и душно.       Влад поднял руку и погладил его по щеке, поправил волосы, не отрывая взгляда от его блестящих глаз. Он взял его за подбородок и чмокнул в губы. Никита закрыл глаза. Влад видел, что у него плечи напряглись. Он положил ему руку на шею и поцеловал снова. Никита не двигался, ни вперед, ни назад. Если кто-то вышел бы из салона и нашел глазами его машину, то все увидел бы, но никто, кроме них двоих, больше не курил, а расходились по домам все только после одиннадцати. Влад выпустил язык и провел по его губам, и Никита ответил на поцелуй. Влад почти испугался тому, что творило с ним его тело. Он не знал, что оно было способно чувствовать подобное. Это же не его первый поцелуй, в конце концов, это же не что-то настолько невероятное. Зачем тогда людям вообще нужны были наркотики, если можно было просто целоваться?       Влад опустил руку ниже, на его талию и поцеловал тоже ниже, в шею. Кожа у него была нежная, тонкая, и Влад уже дышал так, словно пробежал километров десять.       — Влад, стой.       Он оторвался, смотря вверх.       — Никто не узнает, — хрипло сказал он. — Я тебе обещаю.       Никита ничего не ответил, только посмотрел на него. У него был такой же мутный, отстраненный взгляд. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Влад снова поцеловал, лаская языком между его прекрасных белых зубов. В машине стало еще жарче, и рука Влада потянулась к низу его живота, но Никита резко убрал руку.       — Нет, перестань.       — Я тебе обещаю, — прошептал Влад, целуя его за ухом, снова трогая за талию, но Никита резче убрал его руку.       — Влад, прекрати, пожалуйста.       Он прикусил губу. В голове у него было пусто — хотя, нет, там были маты.       — Ты так говоришь, как будто я тебя насиловать собрался, — разочарованно сказал он, отодвигаясь ближе к двери. — Пошли. Дождь закончился.       Они молча вернулись. Влад выпил газировки, попрощался со всеми и быстро уехал, отдав Мише задание: прибраться и закрыть салон.       Влад ехал в такси, смотрел в окно, но ничего не видел, только думал и думал, перебирал сцену в своей машине в памяти по частям, как раскадровку. Он сам предложил покурить, сам залез в машину, сам положил голову ему на плечо. Этот его взгляд из-под длинных ресниц, который ничего, кроме продолжай не значил. Эта его замороженность в ответ на поцелуй, ни единого движения в сторону, эта отставленная шея, этот горячий язык.       К чему тогда были эти испуганные перестань? Его сожитель садист? Обнюхивает его каждый вечер, отчитывает?       В принципе, они такими темпами могли далеко продвинуться. Лет через десять переспят. Только Влад будет беспокоиться, что Никита, лежа в его постели, выпрыгнет из нее с ужасом в глазах и криками хватит.

—

      Влад пришел домой и сразу заварил чай, хотя даже на него он теперь спокойно смотреть не мог, потому что чаепития ассоциировались с Никитой. Единственное отличие было в том, что Влад пил чай из пакетиков, а не заваривал листы настоящего китайского чая. Настроение у него было ужасное.       Влад играл в дурацкую игру на телефоне и пил чай, когда ему позвонил Никита. Он очень хотел не брать трубку. Опять будут шутки, вздохи и тихое «извини».       — Алло.       — Как ты?       — Нормально, — угрюмо ответил Влад.       Дальше была тишина. Никита сидел в вакууме, похоже, потому что ни единого звука слышно не было. Влад просто ждал. У него не было желания ничего спрашивать, допрашивать этого несчастного, страдающего мальчика.       — Мне кажется, нам надо поговорить, — сказал Никита.       — По-моему, мы только этим и занимаемся. Ты дома? Твоего парня не смущает, что ты выясняешь со мной отношения?       — Я об этом и хочу поговорить.       У Влада промелькнула мысль (надежда), что он поговорил со своим парнем и они расстались.       — О чем?       — Нам стоит прекратить общаться. Ты мне нравишься, Влад. Я уже не могу это даже пытаться скрывать и контролировать. Я не могу вернуть время назад и не поддаваться тебе, построить свои границы заново, потому что мне их очень сложно ставить, а особенно с тобой.       — Ты мне хочешь сказать, что я навязчивый мудак.       — Нет, не хочу. Просто мы с тобой проводим столько времени, я с тобой чаще, чем дома, и мне нравится быть с тобой, но я так не могу.       — А я без тебя не могу.       — Мне лучше уволиться. Так мы точно не будем общаться, и все будет нормально. Мне хорошо в салоне, но так продолжаться не может.       Влад помолчал. Пиздец. В бизнесе ему, похоже, теперь тоже не везло.       — А я тебя не уволю, — спокойно сказал Влад.       — Что?       — Ну, я просто тебя не уволю. Делай что хочешь.       — Тогда я просто не выйду на работу, — с холодом в голосе сказал Никита. — А неофициально устроиться куда-то много ума не надо. Не надо пытаться меня шантажировать. Удачи, Влад.

—

      Следующие несколько дней Никита действительно не выходил на работу. Двадцать седьмого, двадцать восьмого, двадцать девятого мая. Влад ему звонил и писал, пытаясь объяснить, что личное должно было оставаться личным. Он пообещал ему больше не смотреть в его сторону, но Никита его полностью игнорировал. Поведение Никиты было, мягко говоря, крайне непрофессиональным. Это было как минимум некрасиво — так откровенно кидать его, человека, который, может, и не был идеальным в личных отношениях, но который вполне достойно вел себя в работе. Даже если люди увольнялись по собственному желанию, они хотя бы доводили свои дела до конца. У Никиты в работе было целых три больших татуировки и еще много слетевших консультаций. Мише приходилось все это переносить в срочном порядке из-за загадочной «болезни» их мастера. На почте у Влада лежало письмо от Никиты с напечатанным заявлением по собственному желанию. Подписи, естественно, там не было. Детский сад. Полный бред.       После сотого уже, кажется, сообщения, Влад перестал ему писать. Он вообще не знал, что делать. В срочном порядке искать нового мастера, а пока вешать на себя и Машу его записи? У них всех тогда точно что-нибудь отвалится к концу июня. Конечно, Влад думал поехать к Никите домой и поговорить. У него был его адрес, но он и сам, как трусливый мальчишка, откладывал эту идею, потому что не хотел столкнуться с его пассией.       Влад откашлялся — сегодня он уже целую пачку скурил, а было только два часа дня, — и сел за стол в своем кабинете, чтобы отписать в рабочий чат, что записи Никиты они больше не переносили, а перекидывали на Машу и непосредственно самого Влада.       Влад почти застонал от бессилия. Еще пару дней назад все было нормально, они отмечали день основания салона, а теперь на его голову упала очередная запара, да еще такого масштаба. Зачем он вообще столько задач повесил на Никиту? Он был хорошим мастером, аккуратным, талантливым, вежливым. Он был одним из немногих, кто умел слушать гостя и отвечать ему впопад пока делал татуировку. Только вот его профессионализм дал сбой, причем серьезный.       — Влад, ты тут?       Миша сначала зашел внутрь, потом сказал это, а потом постучал.       — Тут.       — Слушай, а че случилось? Никита заболел? Я ему звоню весь день. Ни ответа, ни привета.       — Ой, блядь, — протянул Влад, стуча пальцами по панели ноутбука. — Я не знаю. Вроде весна закончилась.       — А че случилось-то?       — Истерика. Прислал мне заявление по собственному.       Миша посмотрел на него с полным недоумением. Наверное, по ним и не было заметно ничего. А что должно было быть заметно? Что они вместе курили? Это только Владу, видимо, казалось, что они выглядели как влюбленная парочка, а на самом деле это он один так выглядел — и то больше просто как идиот.       — У нас с ним произошел конфликт, — сказал Влад.       — У тебя с кем-то конфликт? — хмыкнул Миша и наконец сел напротив.       Конечно, сплетни все обожали. Впрочем, с Мишей вполне можно было поделиться секретом. Он их все равно через пять минут забывал. А конфликтов раньше у Влада и правда ни с кем не было, если не считать бывшего, но его можно было не считать — его Влад, по крайней мере, не нанимал на работу.       — Типа того.       — А в чем суть?       — Личные недопонимания, — сказал Влад и потер виски.       Нужно было с чего-то начать, но он даже не представлял с чего.       — Ну, я все-таки его знаю.       — Откуда, кстати?       Миша нахмурился, поворачиваясь к окну, словно и сам уже забыл, где его встретил.       — Он работал в музыкальном магазине раньше около центрального рынка, где-то года четыре назад или пять. Вот я туда заходил чисто ассортимент посмотреть, мы с женой тогда активно по концертам ходили. Он тогда уже делал татуировки или учился просто. Короче, мы иногда перекидывались словом, контактами обменялись.       — И что ты о нем еще знаешь?       О работе в музыкальном магазине Никита ему никогда не говорил. Скорее всего, эта строчка была в резюме, но Влад ее упустил. Было ли это важно или нет? Он не знал. Он бы просто предпочел, чтобы Никита с ним разговаривал, а не признавался в чувствах, а потом увольнялся, скрывая любую информацию о себе и обманывая.       — Да ничего. Он, знаешь, все говорит а ничего не рассказывает, — хмыкнул Миша. — Ну, он мне эскизы показывал, потом мы переписывались иногда. О работе в основном. А в чем дело-то?       — Да не важно, — сказал Влад. Он, наверное, выглядел тупо, так ломаясь, но вот эти неожиданные каминг-ауты ему никогда не нравились. — Ну, у нас возникло романтическое недопонимание.       — Не поделили кого-то?       Миша поднял бровь.       Влад вздохнул. Так можно было долго продолжать.       — Нет, типа он мне нравится, а у него уже есть мужик, с которым он три года живет.       Миша завис минуты на две и, наверное, его мысли можно было отследить по тому, как двигались мышцы на его лице, как брови медленно ходили туда-сюда.       — Понятно, — откашлялся Миша. — Слушай, Влад...       — Давай только без «я толерантен» и «только если меня это не касается».       Миша усмехнулся и покачал головой. Он покраснел. Приехали. Влад в этом салоне только и делал, что заставлял мужиков краснеть.       — Да нет, ну, может у него и есть кто-то, но я точно знаю, что он с родителями живет.       — Он мне говорил, что маме каждый день звонит. На хрена ему ей звонить, если она с ним живет?       Миша пожал плечами.       — Ну, может, он с работы звонит, пока в туалете одноразки курит. Кстати, скажи ему, чтоб завязывал. Негигиенично это.       — Обязательно, только вот он уволился, блядь. Ты уверен, что он с родителями живет?       — Да, сто процентов. Нет, ну, может, он мне наврал, потому что не захотел меня в подробности своей личной жизни посвящать, но просто он мне сам буквально пару недель назад рассказывал, как какие-то пироги для них пек и что он вообще постоянно готовит для родителей. У них там какая-то большая квартира, семейная атмосфера, все такое.       Влад сидел с открытым ртом. Выглядеть униженно и глупо перед Мишей было неприятно. То есть, пока Влада не было на работе, Никита рассказывал Мише про маму, папу и пироги. Может «давно с ним живу» — это была фигура речи. Странная фигура речи. Наверное, Никита мог иметь в виду просто отношения, просто встречи. Они не мешали Никите так просто сидеть с Владом в парках. Никто потом не замечал на нем запаха чужого одеколона, никто не задавал вопросов по поводу телефонных разговоров по ночам. Вряд ли его родителям было дело до того, с кем общается их взрослый сын.       Влад хмыкнул. А когда проходили их встречи? Никита иногда работал по десять часов, а потом они почти все время проводили вместе, играя, гуляя, разговаривая по телефону. Они даже пару раз были в баре после работы, поздно ночью. Неужели Никита встречался со своим парнем на пару часов ранним утром? Именно тогда проходили его загадочные приемы у стоматологов, офтальмологов и ЛОРов. Или это были отношения на расстоянии? Да он телефон в руки-то брал только чтобы музыку включить — на наушниках, которые ему подарил Влад.       — Влад, ты не подумай, что я к тебе с советами лезу. Я не знаю, какие у вас там отношения, но вся эта ситуация на нас плохо отражается, да и на тебе тоже, так что ты поезжай к нему. У него, судя по рассказам, адекватные родители. Я не думаю, что они тебя будут прогонять, знаешь. Это у Никиты че-то в голове барахлит. Извини.       — Да нет. Правда барахлит. Ладно, Миш, иди. Спасибо.       Влад посмотрел в окно и прищурился. Солнце было высоко.       Может, ну его? Подписать заявление и забыть об этой нервотрепке, как о страшном сне?