Magic Wand and Travel

7 октября

Скорее всего, все началось, когда Скорпиусу было шесть или семь. По крайней мере, с этого возраста он более-менее помнит свое детство. Тогда он со всей дури впечатался головой о мраморную подставку камина, стоявшего в одной из многочисленных гостиных Малфой Мэнора. Дело было под Рождество, а на том злосчастном камине висели традиционные носки с мелкими подарками и сладостями, которые ему не терпелось попробовать. Потом был случай на первом курсе. Метла, тренировка полетов, площадка внутреннего двора Хогвартса, переворот в воздухе, падение точно на голову, боль от которого не смягчили его платиновые волосы. Затем на втором курсе прямо с верхней полки кладовой с инвентарем для занятий по Зельеварению ему на голову упал металлический котел среднего размера. Он особенно запомнил этот случай, потому что если на первом курсе над ним еще подтрунивали за фамилию Малфой, то на втором уже ни одна душа, по крайней мере со Слизерина, не засмеялась. Еще были бесчисленные тумаки от дверцы шкафа в мужской спальне, которую сам же и забывал закрыть. В той же комнате была полка с книгами над кроватью, о которую он иногда бился, когда слишком резко вскакивал с кровати. Вообще, если задуматься, та спальня была не самым безопасным местом для подростка. Однажды его огрела Гремучая Ива, когда они с Альбусом забыли утихомирить ее перед тем, как войти в лаз, ведущий в Визжащую хижину. С переменным успехом он также бился о всякого рода вывески и навесы в Хогсмиде и Косом переулке, когда резко вытянулся за лето перед шестым курсом и не мог привыкнуть к своим новым габаритам. На том же шестом курсе Поттер решил поставить его на коньки во время зимних каникул и Малфой со страстью прожженного игрока в квиддич собрал на себе все борты ледового катка, врезаясь в них «рыбкой». Один раз он даже на несколько секунд отключился — после этого друг заставил его кататься, держась за дурацкого пингвина, которого обычно выдают детям до пяти лет. Доподлинно известно только об одном сотрясении мозга, который он получил от шального бладжера на третьем курсе, но наверняка их было больше. Он был в этом уверен. Их, блять, должно было быть больше. И в детстве его наверняка роняли. Потом поднимали и опять роняли. Возможно, Астория и Драко играли им в квиддич или бейсбол, когда он был младенцем. Даже странно, что в резиденцию Малфоев не заявилась опека или вроде того. Другого объяснения своим действиям он не мог найти. А нет, вот еще одно — Оборотное зелье. При его изготовлении Поттер использовал какие-то заготовки из лавки того странного англичанина с пышными подкрученными усами. Кто вообще в наше время носит такие дурацкие усы? Правильно! Только извращенцы. Так вот этот усатый извращенец подмешал в заготовку белладонну, пыль фей или мед диких нимф, вызывающие какое-то животное и нерациональное возбуждение. Потому что иной причины, почему у него в штанах стало так тесно в том коридоре в обществе рыжей Поттер, быть не могло. И еще не стоит убирать из этой непростой задачки тот факт, что он был в теле Джулиана. Это члену Джулиана нравилась Поттер, это у него перехватило дыхание от ее запаха и это его губам было так необходимо продолжать ее целовать. Малфой тут вообще был не при чем. Об этом свойстве Оборотного зелья наверняка написано во всех энциклопедиях — просто он никогда не доходил до этой главы. Когда Скорпиус оказался на лестнице, ведущей ко второму учебному корпусу, он остановился для того, чтобы перевести дыхание и со всей силы приложиться о каменную стену. Этот жест был необходим для того, чтобы охладить дурную голову (голову Джулиана) и попытаться выбить из себя все воспоминания о произошедшем (воспоминания Скорпиуса). Еще не позволило ему двинуться дальше то самое ощущение тесноты в брюках, которое никак не могло исчезнуть. Он так и видел этот разговор при встрече с Альбусом: «О, Ал, привет! На стояк не обращай внимания, к тебе это не относится. Я просто только что терся о голую ляжку твоей дебильной младшей сестры и еле сдержался от того, чтобы не трахнуть ее прямо в коридоре. Скоро все пройдет. Так что там с Картой? Есть мысли?». Он не будет об этом думать. Скорпиус просто оказал Поттер услугу. Она хотела поцеловать Джулиана — она его поцеловала. Было бы чертовски странно оттолкнуть ее. Малфой хороший парень и просто подыграл ей, чтобы не растоптать ее самооценку окончательно. В голове предательски замельтешили все те картинки, которые не вписывались в простое «одолжение» — его рваные вздохи, бедро между ее ног, дорожка поцелуев по фарфоровой коже на шее, укус в плечо. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Сука. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Он не будет об этом думать. Скорпиус просто оказал Джулиану услугу. Он все-таки его староста и со стороны Малфоя было бы подло облажаться при первом поцелуе с рыжей, которого этот дрочила ждал наверняка целую вечность. Скорпиус со Слизерина мог позволить себе подлость, но Скорпиус с Вампуса на такое больше не способен. Да, все было именно так. Когда напряжение в штанах, наконец, спало, Малфой двинулся дальше по лестнице. Он оказался в коридорах второго учебного корпуса, стены которого были обшиты деревом, и бегом направился в нужный кабинет. Из-за своего приступа альтруизма (теперь он будет называть эксцесс с Поттер именно так) он совершенно забыл о времени, и, скорее всего, уже страшно опаздывал. Альбус наверняка захочет насадить его голову на пику. За опоздание, разумеется. Ведь за добрые дела, которые неожиданно произошли около гостиной Вампуса, на пику не сажают. По пути к кабинету Малфоя совершенно не вовремя застало превращение обратно в Малфоя. Он припал к ближайшей стене спиной и заново прочувствовал все прелести действия Оборотного зелья — каждую мышцу в теле выкрутило, а кожа то пылала от огня, то ежилась от холода во время трансформации в неповторимый оригинал. Когда он снова ощутил себя собой и убедился, что его член ни за что не встанет от мыслей о младшей сестре своего лучшего друга, он отпружинил от стены и двинулся дальше по коридору, усыпанном дверьми в учебные кабинеты и лаборатории. Запомни это поцелуй. Он остановился на мгновение, чтобы снова приложиться о стену. Эффект от столкновения с деревянной поверхностью получился не таким отрезвляющим, как от каменный кладки. А жаль. И еще в конце это: «До встречи, Поттер». Ну какой дебил будет называть свою девушку по фамилии? Он не будет думать об этом. Если бы он назвал ее психованной сукой, дементоршей или долбанутой, то навел бы на себя подозрения. А так — ничего странного. Это, черт возьми, ее фамилия. Нужный кабинет располагался на расстоянии одного шага. Скорпиус дал себе две легких пощечины, чтобы собраться и не выглядеть, как извращенец, который только что обжимался с младшей сестрой лучшего друга в коридоре, находясь в чужом теле, и шагнул внутрь. — Ты вообще охринел? Ты опоздал! — на него сразу налетел Альбус, который тоже вернулся к своему настоящему обличию, как только он показался в помещении с оглушенными старостами. — Извини, меня задержали третьекурсники, — соврал Малфой. — Мне пришлось их еще раз оглушить, — друг сидел на одной из парт в учебном классе и выглядел очень воинственно, однако увидев блондина в дверях кабинета, раздражение понемногу растворялось с его лица. — Давай оживим их по очереди. Сначала ты, а потом я, — предложил Скорпиус, выстраивая в голове план, о котором Поттеру знать было не обязательно. Точнее, ему не под каким предлогом нельзя было знать о нем. — Ты разбудишь Вайта и выведешь его в коридор, а я разберусь с Ридом. — Окей, — ничего не подозревая, бодро согласился Альбус. Малфой так же бодро отогнал мысль о том, что будет гореть в аду. Поттер сделал все, как по учебнику, изданному каким-нибудь криминальным авторитетом — разбудил старосту Рогатого змея с помощью Оживи, потом Обливейтом стер воспоминание об их встрече рядом с гостиной Буревестника, а затем шарахнул Конфундусом и вывел из кабинета. Снаружи он должен будет внушить легенду о том, что Эдвард последний час слонялся по школе по поручению Аддерли, а потом отправить восвояси. Когда Малфой оказался один на один с бесчувственным телом своего старосты, он действовал очень быстро. Сделал все то же самое, что и Ал, только вот внушить решил прямо здесь, в кабинете. Он набрал полные легкие воздуха и выпалил скороговоркой: — Итак. Ты с Эдвардом Вайтом патрулировал школу и проверял гостиные факультетов по поручению Аддерли все время с начала вечеринки. Еще в коридоре перед гостиной Вампуса ты встретил Лили Поттер. Она тебя поцеловала, а ты охотно ответил. Тебе понравилось. Чертовски сильно понравилось. Ты попросил ее запомнить этот поцелуй, потому что и сам его вряд ли забудешь, — воздух в легких закончился и он быстро вдохнув, продолжил. — Теперь ты пойдешь на вечеринку и будешь вести себя с ней, как обычно. Он хотел добавить что-то вроде: «Теперь ты можешь ее целовать» или «Теперь ты должен поцеловать ее первым», но не стал. Решил, что дальше пусть сами разбираются с… чем бы то ни было между ними. У любого приступа альтруизма есть конец. Скорпиус и так перевыполнил свой допустимый план добрых дел на месяц вперед. Все это время Джулиан смотрел на него с блаженным видом — глаза не выражали ни намека на разум, а рот был открыт, как у душевнобольного или студента, переборщившего с розовыми таблетками. Скорпиус вытолкнул старосту Вампуса из кабинета и воссоединился в коридоре с Альбусом, который только что и сам отправил Эдварда Вайта на вечеринку. Малфой набрал полные щеки воздуха и протяжно выдохнул, смотря на удаляющиеся силуэты старост Вампуса и Рогатого змея по коридору. Все закончилось. План проникновения сработал. В комнату артефактов, а не под юбку к Поттер или к ней в рот — это важно уточнить. Потому что второго пункта не было в планах. Они переглянулись с Алом и без лишних слов двинули во внутренний двор, чтобы перекурить первый раз за этот бесконечный вечер. Однако у Малфоя на него все еще оставались и другие цели — как минимум напиться до беспамятства, как максимум найти кого-нибудь для разрядки того напряжения, которое он почувствовал в коридоре перед гостиной Вампуса в чужом теле. Перед тем, как заявиться на крышу, где проходила вечеринка, они изменили свою одежду трансфигурацией. Малфой снова натянул на платиновые волосы шапку-бини и надел фамильное кольцо, а Альбус опять целую вечность провозился с застежкой сережки, прежде чем просунуть ее в левое ухо. — Я найду Викторию, ладно? Сильно без меня не нажирайся, — сказал Поттер и растворился в толпе. Скорпиусу сейчас не нужна была его компания. Да и ничья компания. Он встал и прислушался к знакомой музыке, попытался сконцентрировать на тексте. Лондонский рэпер из колонок раз за разом повторял нынешнюю мантру Малфоя: «Нет, это не я», будто назло. Блондин прикрыл глаза и еле заметно начал качать головой в такт, выбрасывая из головы лишние мысли. Секс со всеми девочками подряд? Это не про меня. Целоваться со всеми девочки подряд? Это не про меня. Плавно лавируя в толпе, Скорпиус оказался около импровизированно бара — длинной деревянной столешницы, поставленной на деревянные ящики, где обосновалась особенно плотная концентрация студентов. На таких вечеринках столы с алкоголем очень популярны для бессмысленного столпотворения, что раздражает всех, кто просто хочет налить себе выпить и исчезнуть. Прямо как Малфой сейчас. — Акцио огневиски, — сказал блондин, достав палочку. Ему в руки прилетела нетронутая бутылка с янтарной жидкостью. Проигнорировав ошарашенные лица студентов, над чьими головами пронеслась бутылка, он развернулся и отошел подальше. Оказавшись внутри танцующей и стихийно передвигающейся толпы, Скорпиус откупорил огневиски и сделал несколько щедрых глотков. Пищевод и желудок горели страшно, но остановиться поглощать алкоголь Малфой не мог себе позволить. Он слишком трезвый и это необходимо было исправить в кратчайшие сроки. Из колонок играла песня на этот раз незнакомого исполнителя, но она опять подозрительно точно попадала в его состояние: Смотри, как я беру что-то хорошее и проебываю все за одну ночь, Поймай меня, я тот, кто бежит от света фар. Не сплю, бодрствую всю неделю, теряя время с людьми, которые мне не нравятся. Кажется, со мной что-то, блять, не так. С ним явно что-то было не так. Песни сменялись, музыка гремела, била в грудную клетку, вибрациями расходилась по телу, подчиняя движения новому ритму. Толпа вокруг Малфоя двигалась, как живой организм — десятки тел, сотни рук, касаний, толчков. Все слилось воедино: жаркий воздух, смесь запахов алкоголя, пота, дешевых и дорогих духов, дыма от смоковницы и сигарет. Он запрокинул голову и сделал очередной глоток из бутылки — обжигающая жидкость прошлась по горлу огненной полосой, отозвалась в висках глухим пульсом. В голове уже шумело, мысли путались, но тело продолжало двигаться, подчиняясь этому хаосу. Толпа качалась, люди натыкались друг на друга, смеялись, врезались плечами, поднимали руки вверх. Кто-то задел его, он споткнулся, но тут же подхватил себя, сделав шаг вперед, снова вливаясь в сумасшедший ритм. Музыка размывала границы между реальностью и чем-то первобытным, диким. Мир плыл. Огневиски продолжал жечь внутри, отдаваясь теплой волной, растекаясь по венам, ослабляя контроль. Он больше не думал. Только чувствовал — как пульс раздается в такт басам, как чужие руки, скользящие по его плечам, выписывают какие-то узоры. Он перевел взгляд ниже и заметил, что о него трется какая-то блондинка в откровенном топе, который больше походил на верх купальника. Малфой никогда не любил блондинок на самом деле. Почему он постоянно выбирал блондинок? Алкоголь в организме не дал ему поразмышлять об этом философски. Да и незачем. Разорвав кольцо рук вокруг своего тела, он развернулся и отошел от девушки. Ему не нужна компания. Ему никто не нужен. Скорпиус закрыл глаза, откинул голову назад и дал музыке окончательно поглотить себя. Даже моя тень Мне не друг Потому что я не видел ее Сегодня Как нашатырь приводит в чувства после обморока, возбуждая чувствительные окончания нервов верхних дыхательных путей, так и голова Малфоя дернулась от запаха, который он научился особенно остро различать в толпе после того дурацкого упражнения на доверие на квиддичном поле неделю назад. Сейчас у него не были завязаны глаза, а обоняние наверняка было притуплено из-за стольких глотков чистого огневиски на голодный желудок, но этот странный запах чистоты и прохладной свежести был ощутим так, словно кто-то поднес к его носу флакон духов. Он осмотрелся по сторонам и безошибочно определил местоположение человека, который источает этот аромат. Рыжая Поттер пересекала толпу танцующих студентов мимо Малфоя, вцепившись в руку старосты Вампуса. Непослушный взгляд проследил за передвижениями пары, пока они не скрылись из его поля зрения, а заодно и с крыши. Скорпиус сделал еще один глоток и заметил, что в одиночку уже опустошил бутылку почти на треть. Оно и к лучшему. Блондин отошел к парапету крыши, где виднелись силуэты пьяных студентов. Он закурил. Потом какой-то кудрявый парень, который на прошлой вечеринке у бассейна угощал всех эфорийным эликсиром, предложил ему косяк. Он закурил и его. Прогорклый запах вперемешку с чем-то цитрусовым заполнил горло и он закашлялся. Когда затянулся снова, мир, казалось, замер на секунду. Теплый густой дым заполнил легкие, обволакивая изнутри, растекаясь по телу мягкой волной. Он задержал дыхание, почувствовал, как оно стало медленнее, глубже, а потом медленно выдохнул, наблюдая, как дым растворяется в воздухе. — Это что? — не своим голосом спросил Малфой. Сначала было просто хорошо — как будто внутри что-то расслабилось, отпустило. Гул вечеринки, смех, музыка — все стало немного приглушенным, доносилось издалека, через воду. Люди вокруг двигались плавнее, их жесты казались растянутыми, лица — чуть более выразительными. — Лемон Хейз, — воодушевлено ответил парень. Скорпиус снова крепко затянулся и опять закашлялся. — Чел, ты раньше пробовал не-магическую марихуану? Тело растаяло, стало легким, податливым. Малфой откинул голову назад, чувствуя, как ветер приятно охлаждает кожу. А потом пришло ощущение, будто волна тепла поднимается от груди к голове, раскатываясь мягким эхом. Мысли замедлились, но в то же время стали ярче, объемнее. Мир больше не давил — он просто был. И все в нем казалось правильным. — Нет, только смоковницу, — Малфой понимал, что открывает рот для того, чтобы произнеси слова, но до ушей звук почему-то не доходил. Он снова затянулся. Свет от гирлянд мерцал разноцветными пятнами, расплываясь в размытых силуэтах людей. Все казалось странно отстраненным, как будто это происходило где-то далеко, а он просто наблюдал из-за стекла. Только музыка проникала прямо внутрь, заставляя кончики пальцев покалывать в такт биту. — Бля-я-ять, — когда Скорпиус сделал очередную затяжку, кудрявый вырвал косяк у него из пальцев. — О таком надо предупреждать. — Надо предупреждать о том, что даешь, — Малфой ощутил, что глаза на лице будто онемели, оставив от себя только пустое пространство в черепе. Его это повеселило. Он, кажется, засмеялся. — Справедливо, — согласился парень. — Присядь-ка сюда, — он взял Скорпиуса за локоть и усадил на какую-то большую подушку на полу в одном из углов крыши недалеко от места, где они стояли. — Тебя уже сушит? — Да, — оторвав язык от высохшего неба, ответил блондин. — Сиди здесь и никуда не уходи, — скомандовал парень и исчез. Малфой осмотрелся и обнаружил, что вокруг него так же откисали какие-то ребята со старших курсов на похожих подушках-креслах. Если бы у него остались силы ужаснуться от того, что ему приходится ошиваться рядом с местными наркоманами, он бы непременно это сделал. Но сейчас ему до этого не было дела. Он мог протянуть руку и коснуться звезд на небе. Где-то через четыре часа — так ему показалось, — вернулся кудрявый парень и протянул ему бутылку воды. Скорпиус оторвал голову от спинки своего мягкого кресла и выпил ее одним глотком. Затем снова откинулся на подушку и прикрыл глаза. — Все норм? — голос парня вырвал его обратно в реальность. Он открыл глаза, на губах появилась ленивая, невнятная улыбка. — Ага, заебись. — Слушай-ка внимательно, — парень сел на корточки перед Малфоем и взял в руки его онемевшее лицо, пытаясь привлечь внимание. — Я сейчас тебе быстро проведу ликбез по не-магической траве. Тебе повезло, что это был косяк, а не водник или бонг, и упаси тебя Господь, не парашют. Трава делится на два вида: сатива прет, индика расслабляет. В сорте, что ты принял, примерно 70 на 30. Сейчас у тебя пройдет базз и наступит конкретный такой хай. В организме произойдет выброс адреналина и тебя куда-нибудь понесет, но я настаиваю не отходить от меня далеко. Через какое-то время тебя перестанет переть и расслабит. Захочется полежать и поесть. Понял что-нибудь? — Не-а, — Скорпиус расплылся в тупой улыбке. — Хочу танцевать. — Конечно хочешь, — парень отпустил лицо бывшего слизеринца и как-то обреченно выдохнул. — Моя любимая песня! — Малфой одним рывком вскочил на ноги. Песню он слышал впервые. Слов разобрать тоже не мог. Кажется, там было что-то про плохую кровь или грустный поток. Музыка не просто звучала — она текла сквозь него, заполняла собой каждый уголок сознания. Бас бил прямо в грудь, вибрации расходились по телу, делая каждое его движение легче и плавнее. — Надень сначала это, — парень схватил его за рукав и одним движением повернул на себя. В руках у него были непроницаемые солнцезащитные очки круглой формы. Малфой принял их и надел на то место, где должны быть его глаза. Он по-прежнему их не чувствовал. — Тебя будет кто-то искать? — Да. Поттер, — он приложил указательные пальцы к шарнирам очков и открыл рот от подступающего наружу открытия, — Я теперь и сам как Поттер. Гарри Поттер, — он выжидающе посмотрел на только что обретенного то ли друга, то ли дилера в Ильверморни, но тот не моргнул и глазом. — Круглые очки. Понял? — Ч-е-е-е-л, — взвыл кудрявый и устремил голову к небу. — Как тебя зовут? Ты говорил, как тебя зовут? Почему мы еще не знакомы? — качая головой в такт музыке на фоне, тараторил Гарри Поттер курильщика. — Я Скорпиус Малфой. — Покажи того, кто здесь тебя не знает, — кудрявый улыбнулся, показав ямочки. — Меня зовут Ноэль Моне. — Моне? — Малфой в неестественной для себя слишком экспрессивной манере раскрыл рот и схватил Ноэля за рубашку на груди. — Ты брат Дакоты? — Угу, — он скинул с себя руки блондина. — Ну и дела, — Скорпиус странно пошевелил губами. — А ты никогда не думал о том, что можешь проглотить язык? — В твоем состоянии было бы странно об этом не подумать, конечно. Главное на нос себе не смотри, — Малфой скосил глаза и посмотрел. — А ведь реально. Мы все время видим перед глазами нос, но перестаем это замечать, — это открытие не успело занять достаточное место в его мыслях, как он тут же переключился. — Пойдем полетаем на метлах! — Нет, — Моне отрицательно покачал головой. — Я тогда сам, — Скорпиус чересчур бодро развернулся и случайно обогнул полный круг вокруг своей оси, оказавшись снова лицом к лицу к кудрявому. — Ой. Промахнулся. — Давай-ка мы найдем твоего Поттера, — Ноэль снова схватил Малфоя за рукав рубашки и потащил в сторону танцующей толпы. Оказавшись среди разгоряченных и двигающихся в такт мелодии студентов, Скорпиус выхватил руку из хватки своего сопровождающего и дал толпе поглотить себя. Ноэль куда-то растворился, а Малфой закрыл глаза и откинул голову назад, позволяя музыке полностью забрать его в свой теплый мягкий вихрь. Ему было очень хорошо. Невозможно хорошо. Незаконно (отчасти это так и было) хорошо. Снова открыв глаза, он увидел огни, которые переливались как жидкие, тянущиеся линии, оставляя за собой разноцветные следы. Тени танцующих людей вытягивались, становились частями этого хаотичного узора. Он чувствовал, как воздух обволакивает кожу, как его собственное дыхание замедляется, но сердце — наоборот, стучит быстрее. Он расплылся в самой глупой и счастливой улыбке, на которую был способен его онемевший рот. Через неопределенное количество времени — он просто не мог ощущать его: оно то бежало, словно высокоскоростной поезд, то тащилось, как улитка на самом большом камне в Запретном лесу — перед ним вырос Поттер. Точнее выросла. — В общем, вот, — сказал предатель-Моне и развел руками. Рыжая состроила гримасу непередаваемого удивления, задействовав все возможные мимические мышцы ее лица. На этот раз она была одета в какое-то легкое платье в красную клетку. Черное шло ей больше. Он решил сказать ей об этом прямо, но неожиданно (и к счастью) для себя запел. На фоне начался припев песни, которую он знал наизусть. Кстати, из-за Поттер. Она на повторе слушала ее нарочито громко на третьем курсе в своей комнате каждый раз, когда Малфой гостил на Гриммо. — Потому что. Когда светит солнце, мы вдвоем светимся от счастья, — он поднял руки в воздух и начал двигаться в такт мелодии. — Под чем он? — Я уже говорила тебе, что всегда буду рядом с тобой, говорила, что всегда буду твоим другом. Я поклялась, что так будет до конца, — Скорпиус голосил во весь голос, помогая своему номеру танцем, который никогда не учил и не догадывался, что его конечности так могут. — Под не-магической марихуаной. — Сейчас идет дождь, сильный, как никогда, но я знаю, что мы по-прежнему вместе, — Малфой время от времени вскидывал руки в сторону Поттер и Моне, будто завлекая их стать частью его выступления, но они очевидно не рассматривали такой вариант. — Когда его отпустит? — Иди ко мне под зонтик, иди ко мне под зонтик, — он закружился на месте, вскинув руки к ночному небу. — Не знаю. Оказалось, что он никогда ее не пробовал. Может держать часа три-четыре. — Эла, эла, э-э-э. — А бодрящее зелье поможет? — Эла, эла, э-э-э. — Я бы не стал рисковать. Его надо накормить. Цитрусовыми, сладким, кофе. Возможно облить водой, помочь заземлиться, а потом уложить спать. — Ко мне под зонтик. — Ты не видел моего брата? Он с ним умеет обращаться. — Эла, эла, э-э-э. — Я искал, но на крыше его не нет. Поэтому подошел к тебе. Подумал, что подойдет любой Поттер. — Ко мне под зонтик. — Его нельзя оставить одного? — Эла, эла, э-э-э. — Он только что собирался пойти летать на метле. — Ко мне под зонтик. — Ясно. Закончив выводить очередную восьмерку бедрами, Малфой резко выдохся и вообще перестал видеть смысл в том, чтобы танцевать дальше. Все было не то, веселье улетучилось, интерес пропал. И песня какая-то дурацкая. Кто вообще ее поставил? — Пошли в Хейвуд, — новая идея пришла сама собой и он радостно подпрыгнул на месте. Предложение не было встречено с тем же энтузиазмом, что и у него — Поттер сдвинула брови и скрестила руки перед собой. Если бы не его солнцезащитные очки, она бы наверняка прожгла в нем дыру своим радиоактивным взглядом, полным раздражения. — Малфой, — одним словом она осадила весь трепет в груди от успевшего захватить воодушевления. — Пойдем в гостиную. Я дам тебе конфет. — Мама учила меня не вестись на это, — он покачал головой. — Тебе нужно протрезветь, пока ты не натворил глупостей, из-за которых ты можешь вылететь из школы, — она использовала какой-то совершенно незнакомый ему по-родительски заботливый тон. — Кто сказал, что я хочу быть трезвым? Я весь вечер пытаюсь не быть трезвым! — теперь он агрессивно скрестил руки на груди и посмотрел на нее поверх темных очков совершенно стеклянными и красными глазами. — Не будь идиотом! — она шагнула в его сторону и злобно прошипела это в лицо. — Я хочу быть идиотом! — он наклонился и так же злобно прошипел это ей в лицо, на котором уже проступила коронная венка на лбу, сигнализирующая о бешенстве. — У тебя отлично получается! — она ткнула пальцем ему в грудь, от чего Малфой отшатнулся. Рыжая обернулась на Ноэля и продолжила: — Постой с ним. Я поищу Забини или Розье. Они смогут на него повлиять.

***

Лили на самом деле была в бешенстве, и дело было не только в обдолбанном Малфое, который свалился ей на плечи. Чтобы лучше понять состояние рыжей Поттер, в котором ее застал Ноэль Моне (внезапно обретенный брат Дакоты, о котором она впервые слышала), нужно перенестись на пару часов назад. После встречи с Джулианом она дошла до своей спальни на дрожащих ногах и переоделась в более легкое платье, которое за этот вечер еще никто не задирал ни в каком коридоре. Быстро сбрызнув ледяной водой раскрасневшееся от возбуждения, а потом смущения, лицо, она поправила макияж в ванной и вышла из комнаты. Поттер вернулась на вечеринку и оказалась в полном хаосе, который успел разверзнуться за какие-то жалкие двадцать минут ее отсутствия. Будучи почти полностью трезвой, она почувствовала себя охранником в зоопарке, наблюдающим за обезьянником, где было слишком много энергии, но отсутствовал любой здравый смысл. Первым делом она нашла Аманду и сходу разругалась в пух и прах с Розье, которая подначила залезть подругу на барную стойку и обливать себя и всех стоящих рядом студентов из бутылки шампанского. Лонботтом не реагировала на Поттер и ни в какую не соглашалась слезть с бара и перестать показывать всем присутствующим свои трусы. С ощущением полной беспомощности рыжая обратилась к Забини, потому что старшего брата, как и белобрысой гривы Малфоя, почему-то нигде не было видно. Он пришел на помощь и силой стащил блондинку с длинной деревянной столешницы, затем перекинул ее через плечо и унес с вечеринки. Таким откровенным жестом он навлек на себя десятки косых взглядов и последующую драму в личной жизни: Лили видела, как позже он ругался с девушкой, с которой пришел на крышу. Точно ли дело было в Лонгботтом она не знала, но выглядело это, как скандал на почве ревности. Однако их ругань закончилась тем, что они развели огонь в железном ведре и жарили на нем зефир. Видимо, любовь все же победила. Или дело было в алкоголе. Затем на сцену вышла Доминик. Причем в прямом смысле. Француженка не отстала от лучшей подруги Поттер, хоть сначала и рисовалась заядлой трезвенницей. Она забралась на старые деревянные ящики и где-то взяла микрофон, в который пыталась читать рэп на своем родном языке. Когда Лили попыталась это остановить, то потерпела неудачу. Но благо на крыше появился староста Рогатого змея Эдвард Вайт, который быстро переключил ее внимание. Где-то в это же время на крыше стала мелькать бритая голова Альбуса, который пытался сожрать свою бразильянку во всех углах, куда долетал зоркий взгляд рыжей. Минут через тридцать они оба исчезли с вечеринки. Куда они пропали и что делали, младшая Поттер предпочитала не думать. Когда к ней подошел Джулиан, он вел себя странно и от него разило алкоголем, что не было похоже на притягательный запах металла и грозы, который он источал рядом со входом в гостиную Вампуса. Он обслюнявил ее щеки, подобно бабушке Молли, и говорил какую-то чушь про то, что не может забыть их поцелуй в коридоре, от которой сам же чуть и не пустил слезу. Никакого трепета внизу живота от таких откровений не последовало — Лили ощутила, что ее бабочек в животе кто-то потравил дихлофосом. Потом он взял ее руку в свою ладонь и через всю крышу потащил на выход, пробираясь сквозь танцующую толпу. Они оказались около входа в гостиную Буревестника, а затем юркнули на лестницу, ведущую на смотровую площадку Ударной башни. В отличие от многолюдной крыши, там было тихо — только далекие звуки жизнедеятельности старинного замка доносились изнутри, смешиваясь с гулким дыханием ночи. Воздух был прохладным, но Лили будто обожгло впервые с их встречи в коридорах — от его взгляда, от осознания, что то, о чем она не могла перестать думать, скоро повторится. Сердце подскочило к горлу. Она ждала. Джулиан посмотрел на нее с той самой тихой, почти застенчивой улыбкой, от которой у нее обычно подкашивались ноги, и наклонился ближе. Его пальцы скользнули по ее запястью, выше — к шее. Чуть сжал, будто пробуя, насколько она настоящая. И поцеловал. Но что-то пошло не так. Вместо вспышки огня — что-то влажное и неуклюжее. Его губы были слишком мягкими, слишком мокрыми, слишком напористыми. Языка было чересчур много, как будто в этот раз он решил проверить, можно ли достать до ее миндалин. Она попыталась подстроиться, но он все больше напоминал голодного пса, решившего, что рот Поттер — его последний обед. А еще — пахло алкоголем. Черт, он пил огневиски или просто жевал дубовую кору? Рид целовал ее жадно, будто стараясь наверстать упущенное, но больше походил на тонущего, который пытается за что-то зацепиться. Лили моргнула, пытаясь сосредоточиться на эмоциях, но все, что чувствовала, — это какой-то странный угол наклона и липкость его дыхания. И вот, когда она уже собиралась осторожно отстраниться и сказать что-то вроде: «Давай отложим это на другой раз?», Рид внезапно замер. — Черт… — пробормотал он, отскочил к железным перилам и перегнулся туловищем через них. Его вырвало. Поттер отшатнулась, прикрыв рот рукой. В голове было пусто. В сердце — тоже. Джулиан медленно повернулся к ней, лицо бледное, глаза виноватые. — Извини, — прохрипел он. — Кажется, я немного перебрал. Лили сглотнула. Посмотрела на него. На железные перила. И звонко рассмеялась. — Мерлин… — выдохнула она сквозь смех. — Это был худший поцелуй в истории! Он криво усмехнулся, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Могу попробовать ещё раз. — Нет, спасибо. Давай для начала ты переживешь эту ночь. После недолгих уговоров, он согласился пойти в свою спальню, а Лили вернулась на вечеринку с почти оставленной мечтой расслабиться этим вечером. Как только она подошла к бару для того, чтобы налить себе коктейль, на нее свалился пьяный Лиам — он старался произвести впечатление на шестикурсниц из Махотокоро и отколол себе часть зуба, пытаясь открыть им бутылку пива. Сначала она хотела поучаствовать и в этой заварушке, собственноручно спровадив ловца Вампуса в больничное крыло, но решила, что студентки японского происхождения справятся с этим и сами — тем более, кажется, он на это и рассчитывал. Поттер отошла от этой компании подальше и, наконец, смешала себе чертов коктейль. Осушив его залпом, она блаженно закрыла глаза, ощущая, как мышцы ее тела сбрасывают с себя напряжение, а мысли понемногу улетучиваются из головы. И тут мимо нее пронеслась Аманда. Ну как пронеслась, прокатилась кубарем, скорее. Когда Лили подошла к подруге, та разливалась благодарными речами в сторону Гретты Розье, которая буквально «заново вдохнула в нее жизнь», подняв с кровати для второго раунда пьяного безумия. Поттер покрыла бывшую слизеринку всеми возможными ругательства сначала в своей голове, а потом и лично, когда напыщенная брюнетка с высокомерной усмешкой появилась в поле ее зрения. — На выход. Живо, — гаркнула Лили, недобро сверкнув глазами в сторону Аманды. На этот раз она послушалась. Рыжая проводила подругу до гостиной Вампуса и уложила на своей кровати в женской спальне, которую делила с Доминик и Лекси. Снова оставить подругу в обществе соседки-змеюки Поттер не решилась. На этом вираже вечера Лили подумала и сама лечь спать от греха подальше, потому что видимо где-то на линиях ее руки не было предначертано повеселиться сегодня. Но она все же вернулась. Это было делом принципа, волевым решением, личным манифестом — напиться на вечеринке долбанной Дакоты Моне. А еще ей страшно хотелось перестать думать о Джулиане и обо всем, что произошло на балконе смотровой площадки. Она понимала, что все дело было в алкоголе, но из головы не выходила реакция собственного тела на его присутствие, близость, прикосновения, а главное — на поцелуй. Поттер не на шутку была готова поверить в собственную теорию о том, что он нарочно попросил запомнить их первый поцелуй, потому что знал, что его головокружительных способностей хватает только на один раз. Это как с сериалами — чем дольше он длится, тем каждый сезон хуже предыдущего. Или как с пробниками парфюмерии, которые выдают в магазинах косметики — полный флакон всегда пахнет по-другому. Она снова оказалась у бара и сделала себе напиток. Не смотря на потери, которые понесла вечеринка Дакоты, как минимум по наблюдениям или с участием Лили, народу на крыше не убавлялось. Студенты старших курсов пили, танцевали, наслаждались обществом друг друга, этим вечером и манящей атмосферой секретности. Глядя на это, девушка наивно понадеялась стать одной из них. Но тут ее нашел Ноэль. Поэтому сейчас она тупо бродила по крыше, заранее зная, что ни Забини, ни Розье она здесь не найдет. Клайда не было уже перед тем, как Поттер поучаствовала в кошмарном поцелуе со своим старостой, а Гретта исчезла после их ссоры из-за Аманды. С каких вообще пор она стала доверенным лицом Малфоя? Может, у нее сегодня какая-то особая аура, которая притягивает всех убогих и страждущих? Она устало выдохнула. Взяла с первого попавшегося на пути ящика наполовину пустую бутылку огневиски и вернулась к кудрявому парню, который пытался контролировать платиновую катастрофу на танцполе. — Пошли, — приказ. — Не хочу, — недовольство. — Надо, — бескомпромиссно. — А с каким вкусом конфеты? — торг. — С любым, — устало. — Классно! — восторженно. — Еще выведи его на улицу, — в их содержательный диалог вклинился Ноэль. — От этого купола даже меня плавит, — он окинул взглядом помещение и почесал затылок. — И больше воды. Пить алкоголь ему не давай. — А с каким вкусом вода? — снова оживился Малфой, но Лили встретила его уничтожающим взглядом. Он разочарованно опустил плечи. Студенты Вампуса направились к лестнице с крыши, прихватив с собой несколько бутылок воды. Лили всучила две бутылки блондину, а сама на ходу сделала глоток огневиски. От чистого вкуса напитка она поежилась, но затея напиться хоть немного ее не оставляла. К тому же, в здравом уме выносить непривычно разговорчивого и активного Малфоя было тем еще аттракционом. — Что делаешь? — раздалось на пару ступенек выше. — Спускаюсь по лестнице. — Я тоже. Поттер сама не поняла, чего ей захотелось больше — закатить глаза, засмеяться или наложить на этого придурка Силенцио. — Почему в школах нет лифтов? — продолжение рубрики «внезапных и глупых вопросов от Малфоя» не заставило себя долго ждать. — Чтобы ты спросил. — Я спросил. Они оказались на первом этаже и Лили решила убить двух нюхлеров сразу — выпустить его на свежий воздух и накормить шоколадом там же. — Пожалуйста, сиди здесь. Я скоро приду с конфетами, — рыжая усадила парня на скамейку, которая стояла ближе всего к теплицам и была скрыта за высокими кустами от посторонних глаз во внутреннем дворе. — Ладно. Обещаю, что не убегу на квиддичное поле сразу, как только ты уйдешь, — он слишком загадочно улыбнулся для своего состояния и Поттер решила не оставлять все на волю случая. Она достала палочку, превратила пару пуговиц с его рубашки в наручники и приковала к скамейке. — Ты очень скучная, — обиженно буркнул Малфой. Потом он оценивающим взглядом прошелся по своим оковам на запястьях и ухмыльнулся уголками губ. — Хотя, возможно не такая уж и скучная. — Я вернусь через пять минут, — бросила она напоследок и скрылась в замке. Быстро добравшись до гостиной Вампуса по уже заученному маршруту, она просочилась в свою спальню. В комнате пустовали обе кровати, принадлежавшие ее соседкам, но вид спящей Аманды ее успокоил. Лили выставила вперед палочку с Люмосом, взяла из шкафа первую попавшуюся теплую кофту, накинула ее на себя и выудила из своей тумбочки часть запасов сладкого, от которых у ее мамы прихватило бы сердце. — Почему тебя так долго не было? — во внутреннем дворе ее встретил голос испуганного блондина, который по-прежнему сидел на скамейке в своей дурацкой шапке и темных круглых очках. — Меня не было пять минут, — она непонимающего взглянула на него из-под бровей. — А, да? — кажется, его это успокоило. — Вот, возьми, — рыжая протянула ему коробку конфет с ореховым муссом и несколько шоколадных бабочек. — Мои любимые. Откуда ты узнала? — он открыл ореховые конфеты свободной от оков рукой и восторженно посмотрел на нее поверх очков. Похоже, он подумал, что она сделала ему подарок или вроде того. — Я тоже их люблю. Ешь. И пей воду, — она превратила наручники обратно в пуговицы и села рядом на скамейку. Парень послушался и стал жадно поглощать конфеты, будто ребенок в Сочельник, только открывший долгожданный сладкий подарок. Выглядело это почти мило, если упустить факт, что он был в усмерть обкуренным. — Сними с меня очки, — с набитым ртом сказал Малфой. — А сам? — Поттер выгнула бровь. — У меня руки заняты, — он поднял выше коробку с конфетами, которую держал в ладонях, демонстрируя, как сильно они заняты. Лили цокнула и протянула руку к его лицу. Он остановился жевать и замер. Когда очки были сняты с его глаз, блондин повернулся на девушку и она начала рассматривать их на предмет внешних признаков наркотического опьянения. — Красивые? — Малфой наклонил голову. — Очень. Особенно полопавшиеся капилляры, — фыркнула Поттер и сложила очки. — Как себя чувствуешь? — Я все еще под кайфом. Но творить всякую херню стало хотеться меньше. Она подумала, что ей было впору открывать рехаб в домашних условиях для чистокровных волшебников, который впервые пробуют магловские наркотики. Усмехнувшись своим мыслям, она спросила: — В сон клонит? — Не-а, — протянул он и облизнул палец, испачканный в шоколаде. Лили отпила из бутылки огневиски. — Зачем ты вообще попробовал эту хрень, если не знал что это? — девушка откинулась на спинку и начала болтать ногами в воздухе. — Знаешь, что меня в тебе больше всего бесит? — Скорпиус повернулся на Лили и прищурившись, заглянул в глаза. — Слушай, тебя не так долго должно продержать. Часов десять для оглашения этого списка у нас не найдется, — она вяло усмехнулась. — Нет, на самом деле, это основное. — У меня выдался очень странный и вообще не очень приятный вечер. Если ты хочешь вылить на меня очередную порцию дерьма, то я встану и уйду в замок, — она сделала глоток из бутылки и откинулась обратно на спинку. — Что не так с твоим вечером? — обдолбанные глаза блондина скверкнули неподдельным интересом. Хотя сейчас его, кажется, могли заинтересовать даже пары по Истории Магии у Бинса. — Например, мне приходится выхаживать невыносимого идиота, который пытался меня прикончить, — сказала Лили и подцепила одну конфету у Малфоя из коробки. — Я извинился за это, — проследив за ее действиями, он метнул на нее ревностный взгляд. — Ты не извинился. Ты не произнес это вслух, — она пожала плечами. — Окей, произнесу сейчас: Из-ви-ни. — Вау. Ты не загораешься живьем от этих слов, — с издевкой сказала Поттер и театрально охнула. — Еще что? — не отставал Малфой. — Еще в моей комнате спит Аманда, которую мне пришлось два раза выгонять с вечеринки, потому что она напилась до чертиков. И проблема в том, что я точно знаю, что она сделала это не просто так. Она хотела забыться, выбросить что-то из головы, но я не знаю, что. Мы с каждым днем все больше отдаляемся из-за моей нагрузки, — затараторила Лили, выпуская пар. — И вообще я весь вечер за всеми ношусь, как нянька. Может, я тоже хочу напиться и танцевать на барной стойке? Или, может, я хочу взять косяк у первого встречного, чтобы потом вести себя, как обкуренная идиотка? — Еще что? — поймав взгляд девушки, полный гнева и негодования, он повторил свой вопрос, словно хотел вывести ее на чистую воду. — Еще… — она замялась, вспоминая поцелуй на смотровой площадке. — Это личное. — Окей. Кстати, ситуация с Амандой напрямую связана с тем, что меня в тебе бесит, — с важным видом Малфой снова закинул в рот конфету. — Говори уже, — сдалась Поттер и скрестила руки на груди. — Помнишь, я сказал, что ты пустая? — Помнишь, я сказала, что уйду, если ты опять начнешь быть токсичным придурком? — Я не это имею в виду. В общем, это было про то, что ты постоянно хочешь кем-то казаться, кем не являешься на самом деле, — Малфой развернулся на скамейке, закинул одну ногу под себя и облокотился на спинку. — Ты лгунья и актриса, только не обижайся. В моей голове это не звучит обидно. По крайней мере, сейчас. — О, это так успокаивает! — злобно прошипела Лили. — Я имею в виду, что даже твои слова иногда звучат не как твои настоящие мысли, а как будто строки из сценария, где ты играешь «правильную девочку», наследницу фамилии Поттер, родственницу всех великих героев войны. Кого угодно, но не себя. — И как это связано с Амандой? — Ты набрала миллион внеклассных занятий. Для того, чтобы быть лучшей, хорошей, прилежной ученицей. Такой как Гермиона или твоя бабушка, или кто угодно еще. Но скажи, на кой хер тебе сдался Клуб верховой езды? Или Книжный клуб? В этом есть ты? — Я люблю книжный клуб. — Хорошо, ты фанатка книжного клуба, — он развел руками в примирительном жесте. — Я люблю пробовать вещи, — она отпила из бутылки, разомкнув свою защитную крепость из рук. — Я набрала эти занятия, чтобы опробовать их. И я уже думала о том, чтобы отказаться от части. — А зачем ты сегодня носилась за всеми? И почему не послала Ноэля, который приволок тебя ко мне? — Иди в жопу, Малфой. Я знаю, что ты хочешь сказать. И это очень выгодно вписывается в твою концепцию того, что я пытаюсь быть «хорошей девочкой», но все совсем не так! — она вскочила со скамейки и посмотрела на блондина сверху вниз. — А как? — он лениво улыбнулся и наклонил голову. — Я просто не плохой человек. Или пытаюсь им быть. Мне не плевать на людей вокруг. Я не хочу, чтобы моя лучшая подруга или кузина завтра оказались в выпуске этой идиотской газеты в плохом свете. Не знаю, как ты реагируешь на грязные подробности о тебе и Вивиан, но для любой девушки читать о себе такое отвратительно, — Лили воинственно возвышалась над Малфоем, а он почему-то не сводил с нее глаз. — То есть ты на самом деле хорошая? — Блондин будто на самом деле удивился. — Да что ты прицепился? Не знаю. Я делаю то, что говорит мое сердце, как бы наивно это не звучало, — Поттер вскинула руки, исчерпав попытки найти хоть какие-то веские аргументы в своей голове. — Очень наивно, стоит отметить, — не упустив возможности, Малфой глупо хихикнул. — Отвали! — Поттер легонько пнула блондина, от чего он зашипел, как кот, которому случайно прищемили хвост. — А что тебе сказало сердце, когда на твою голову свалился обдолбанный Малфой? Не все ли равно, что Демимаска обо мне напишет? — он вдруг встретился взглядом с Поттер, который все меньше казался затуманенным, и выжидающе замер в ожидании ответа. — Все равно. Но ты выглядел как-то… нездорово, — промямлила Лили. Будто она и сама не понимала, что согласиться приглядеть за Малфоем было как минимум на нее не похоже. — И что? — он выгнул бровь, все больше наседая. — Что ты хочешь услышать? — она дернулась и бросила на блондина нетерпеливый взгляд. — Не знаю, — он словно сдался и двинул плечами. — Не выноси мне мозг, — она устало опустилась на скамейку. — И пей воду. Лили откинулась на спинке и прикрыла глаза. Этот вечер — сплошное безумие. Непрекращающийся парад идиотизма. Головокружительный водоворот долбанутости. Она кинула взгляд в сторону Малфоя и увидела, что он медленно широко раскрывает рот, а потом плавно закрывает его, как анимированная ростовая кукла в каком-нибудь магловском торговом центре. — И что ты делаешь? — глядя на эту картину, она нахмурилась. — У меня в челюсти будто шестеренки, — раздалось со стороны Скорпиуса. — Пипец, — подытожила рыжая и снова откинулась на скамейке, прикрыв глаза. — Все еще хочешь сделать что-нибудь идиотское? — после нескольких минут молчания оживился Малфой, который перестал интересоваться работой своей челюсти. — Например, что? — она повернулась на блондина. — Полетаем? — теперь он вскочил со скамейки и уставился на девушку с каким-то заразительным предвкушением. — Нет, — сухо ответила Лили, изо всех сил стараясь не поддаться на несвойственное ему обаяние, которое пробудилось от наркотиков или конфет, или воды, или черт знает чего еще. — Во-первых не будь занудой, — он вскинул на нее указательный палец в назидательном жесте и продолжил: — Во-вторых ничего плохого не может случиться. Максимум я что-нибудь сломаю, но это быстро исправят в больничном крыле. В-третьих эта навязчивая идея засела мне в голову в начале этого трипа и никак не может оттуда исчезнуть. Я даже начал верить, что как только я полетаю, все пройдет, — он выставил вперед руку, приглашая к рукопожатию. — Ладно. Но только после этого ты перестаешь быть обкуренным идиотом и идешь спать, — Лили пожала вытянутую руку Малфоя. После чего он дернул ее на себя и она резко оказалась на ногах, впечатавшись в блондина. Уткнувшись в его футболку на груди, запах, исходящий от бывшего слизеринца приятно врезался в носовые рецепторы, и показался смутно знакомым. Ассоциация не успела толком выстроиться, как он отстранился, сделав несколько шагов назад. — Только тебе надо переодеться, — Малфой окинул взглядом неподходящее для полетов клетчатое платье, а она старалась не замечать, что он нарочито долго остановился на ее голых ногах. Лили достала палочку и закусила внутреннюю сторону щеки, вдумчиво осматривая свой наряд. Спустя несколько мгновений, потраченных на размышления, она сорвала с головы блондина черную шапку и, не смотря на очень выразительное негодование с его стороны, превратила ее в спортивные штаны. — Это было обязательно?! — накинулся на нее взъерошенный Малфой, когда она натягивала его бывшую шапку на свои ноги. — Из платья бы не получилось. Слишком мало ткани, — она хихикнула и превратила легкое платье во что-то вроде футболки, укоротив его заклинанием. — И что мне теперь с этим делать? — он запустил ладонь в спутанные платиновые локоны. — Давай-ка посмотрим, что с этим можно сделать, — Поттер подошла ближе и увидела, как его лицо исказилось в гримасе настоящего испуга. Она хитро прищурилась, театрально плюнула себе на обе ладони и пригладила его челку по обе стороны от пробора. — Напомни мне никогда не позволять тебе приближаться к моим волосам, — брезгливо протянул Малфой, пытаясь исправить ситуацию своими ладонями. — Малфой, у тебя там свидание намечается или что? — со смехом в голосе спросила Лили. — Кто знает, чем все может закончиться, — веселье тут же исчезло с лица Поттер и она вопросительно взглянула на Скорпиуса, — В смысле, я могу там кого-то встретить. Или на пути с поля, — он казался нервным и смутившимся, отчего движения рук окончательно превратили его волосы в гнездо на голове. — В общем, пошли уже. В моей голове это звучало круче. — У тебя часто так, да? — снова рассмеявшись, сказала Лили, догнав Малфоя, который уже устремился прочь от скамейки в сторону выхода с внутреннего двора. Скорпиус вытянул ладонь вверх и начал шевелить пальцами, пародируя ими движения рта рыжей, а голосом передразнивал ее тон. Лили остановилась, согнулась пополам и звонко рассмеялась. Удивительное открытие: обкуренный Малфой = веселый Малфой. Она подумала о том, что для его же собственного блага ему бы нужно подружиться с этим Ноэлем, даже если характер у кудрявого в тысячу раз хуже, чем у его адской сестрицы. До квиддичного поля они дошли без происшествий и без слов. Скорпиус казался менее энергичным, чем был во внутреннем дворе, и тем более на вечеринке, отчего Лили усомнилась в правильности этой идеи. Если его уже начало отпускать, то на метлу ему садиться не стоит. Летать тем более. Однако когда она взяли метлы в подтрибунном помещении, в его глазах снова сверкнул ребяческий восторг. Ощутив лакированное древко в руках, он улыбнулся Поттер и выбежал на поле. Когда она вышла на свежий воздух, Малфой уже кружил в небе — не слишком высоко, но достаточно для того, чтобы выписывать мудреные фигуры в воздухе даже в его состоянии. Лили поднялась вверх и ощутила, как ветер прохладными пальцами трепал ее волосы и освежал щеки, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Ночь раскинулась над полем бархатным покрывалом, а луна и звезды освещали его мягким серебристым светом. Где-то вдалеке перекликались сверчки и другие лесные зверьки, но здесь, наверху, все казалось тише, спокойнее — только свист воздуха и собственное дыхание, пускающее клубы пара вокруг ее лица. Вдруг Малфой с озорным огоньком в глазах пронесся мимо, накренил метлу и, стремительно подлетев к Поттер, легонько коснулся ее плеча. — Ты водишь! — прокричал он и тут же сорвался вниз, уносясь прочь. Лили не раздумывала ни секунды. С узкой улыбкой она наклонилась вперед, прижимаясь к древку метлы, и рванула за ним следом. Она редко видела, как летает Малфой, не привязанный к кольцам, и каждый раз была в тайне заворожена этой картиной. Он перемещался, словно молния, мечущаяся по небу — ловкий, быстрый, невесомый. Блондин круто завернул в сторону, заставляя Поттер изменить курс. Но годы игры в квиддич и родство с Джеймсом кое-что после себя оставили — резко сбросив скорость, она сделала неожиданный маневр и вдруг оказалась прямо перед ним. — Попался! — засмеялась она, легко касаясь его руки. Он только хитро прищурился и тут же снова сорвался с места. Однако Лили не собиралась сдаваться так легко. Она сделал вид, что летит прямо, но в последний момент резко ушла вбок, проскользнув всего в паре сантиметров от Малфоя. — Тебя долго ждать? — дразняще бросила она, скользя вверх по ночному небу. Его азарт только разгорелся. Блондин ускорился, метла под ним плавно вошла в поток воздуха, и вскоре он уже был рядом, потянулся рукой и дотронулся до открытого участка на запястье Поттер. Лили ощутила, как кожа загорелась от этого прикосновения, как от спички, а по телу прошла волна легкой дрожи. Вот до чего доводят полеты ночью на пьяную голову. Девушка быстро стряхнула странное наваждение и бросилась следом за блондином. Настигнув его, он ловко увернулся, ныряя вниз. Она резко пошла следом, оставляя за собой только легкое колебание воздуха. Какое-то время они носились по небу, словно две падающие звезды, закручиваясь в вихре погони. Ночь была их ареной, а ветер — невидимым зрителем, подгоняющим то одного, то другого. Парень снова ушел в крутой вираж, почти касаясь песка кончиками кроссовок, а потом резко взмыл вверх. Но Поттер уже знала его уловки. Она не стала гнаться прямо, а выждала момент, предугадав его траекторию. И когда он начал подниматься, Лили рванула наперерез. — А вот и ты! — Она с размаху коснулась его руки. Парень на секунду замер, глядя на ее ладонь на своем запястье, будто пораженный этой выходкой, а потом улыбнулся. — Ну ладно, ты победила, — он слегка запыхался, но глаза сияли от восторга. Они спустились на землю и без слов свалились на песчаную насыпь в попытке перевести дух и выровнять дыхание. — Почему ты играешь вратарем? С такими способностями ты просто обязан был стать ловцом, — рассматривая ночное небо, выпалила Лили. — Мой отец и мой дед были ловцами, — просто ответил Малфой откуда-то сбоку. — И что? — Лили повернула голову. — Ты пытаешься быть похожей на своих звездных родственников, соответствовать им, а я нет, — он тоже повернулся и встретился с ней привычным ледяным взглядом. Понимание сошло на нее, как снежная лавина. Почему она раньше этого не замечала? Лили потратила много времени на то, чтобы ненавидеть его за то, что он Малфой. Однако он, кажется, все это время тратил на то, чтобы не быть тем самым карикатурным Малфоем, как его дед или отец. Он вратарь, а не ловец. Он дружит с Поттером, а не враждует с ним. Он проводит часть каникул в бывшей штаб-квартире Ордена Феникса. Он даже иногда носит свитер от Молли Уизли с серебряной буквой «С», не кривясь лицом от одного его вида. Он смотрит магловские фильмы, слушает магловскую музыку и ходит на матчи магловского футбола. Наверняка все это вызывает приступы праведного гнева, как минимум, у Люциуса Малфоя. Нет, Лили не будет испытывать чувство вины, глядя на него. Это ничего не меняет. Может, она и была необъективна, заявляя, что он напыщенный чистокровный сноб, но не смотря на это, он остается первоклассным мудаком — это совершенно объективная оценка. У нее был и остается миллион причин для того, чтобы его ненавидеть. Или хотя бы недолюбливать. Отогнав все назойливые мысли о том, что Малфой, возможно, чисто теоретически, просто навскидку, не такой уж и плохой человек, она спросила (только из вежливости): — Как самочувствие? — Кажется, отпускает, — протянул он, устремив серые глаза в небо. — Спать? — Лили поднялась и отряхнулась от песка. — Угу, — Малфой повторил за ней. Они вернули метлы на место и отправились в замок. Когда они шли обратно, Поттер почувствовала предательский укол тоски от того, что веселье, исходящее от Малфоя, так просто растворилось вместе с наркотическим опьянением. Не смотря на то, что он был под кайфом, было приятно обнаружить, что в ее обществе он способен не только на оскорбления и поддевки. Однако он не выглядел злым, раздраженным или саркастичным, как обычно. Он больше был уставшим и понурым. Ей захотелось снова что-то спросить о его самочувствии, но атмосфера между ними ощущалась какой-то вязкой и тягучей. Лили побоялась услышать в ответ какую-то обидную колкость или обвинение в том, что она приставучая, поэтому прикусила язык. — Ты сама как? — вдруг раздалось из области, где шел Малфой. От его хриплого голоса, разрезавшего тишину, она вздрогнула. — Устала, — честно ответила рыжая. — Спасибо… — он запнулся, подбирая слова, — За все. — Будешь должен, — вяло отозвалась Лили. — Окей, — он кивнул и повернулся на Поттер. — Серьезно, можешь попросить у меня что-нибудь. Считай, что я должен тебе одну услугу. — Услугу какого характера? — рыжая оживилась. — Любого, — он повел плечами и усмехнулся. — Кроме твоих пристрастий с использованием наручников. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, и поспешила пихнуть его локтем, чтобы скрыть за его недовольством собственное смущение. — Откуда вообще взялся этот Ноэль? Демимаска ни разу не упоминала о том, что у Дакоты есть брат. Хотя она пишет обо всем, что с ней связано, — вдруг заговорила Лили, погрузившись в раздумья, после недолгой паузы. — Не знаю. Я тоже ничего о нем не слышал, — он хмыкнул, а затем склонил голову к Поттер. — Ты в бешенстве от этой газеты, не так ли? — В полном. Хочу найти каждого причастного и открутить голову без использования палочки. — Ты страшная, — Поттер вопросительно взглянула на Малфоя и он поспешил исправиться: — В смысле, страшный человек. — Спасибо и на этом, — рыжая увидела, как он открывает и закрывает рот, будто останавливая себя от того, чтобы что-то еще сказать на эту тему. Однако он промолчал. И остаток пути в замок они провели в тишине. Оказавшись в гостиной, Лили совсем валилась с ног и безрадостно представляла, какие акробатические навыки ей придется продемонстрировать, чтобы занять место на своей кровати рядом со спящей Амандой. Она только сделала шаг в сторону лестницы к женским спальням, как Малфой совершенно невпопад ляпнул ей в спину: — До встречи, Поттер.