Magic Wand and Travel

Гриммо, 12. Дом Поттеров

Середина августа, лето догорало последними теплыми днями, а Лондон плавно готовился к дождливому сентябрю. Дом Поттеров на каникулах просыпался постепенно — в будние дни первым всегда вставал Гарри. Его поднимал замысловатый будильник — очередное изобретение Джорджа Уизли, который срабатывал каждый раз в разное время, опираясь на фазу сна его владельца, но всегда в районе 7 утра. Иногда в 7:05, иногда в 7:40. Хорошо, что глава Отдела магического правопорядка мог позволить себе немного опоздать. Еще одной особенностью изобретения было то, что его никто не слышал, кроме Гарри — будильник посылал бодрящий импульс, воздействуя прямо на нейроны в мозгу только его владельца. Правда, Джинни практически всегда рефлекторно вставала следом за мужем – иногда готовила завтрак, иногда досыпала счастливый час до своего будильника. Спустя пару часов пробуждалась Лили. Обычно она вставала стихийно резко, как будто кто-то невидимой рукой бил ее по лбу или насильно раскрывал глаза. Роксана Уизли — кузина и, по совместительству, местный семейный колдомедик связывала это с гиперактивностью, а брат Джеймс подшучивал, что голоса в ее голове четко рассчитывают время сна и время, когда она должна доставать окружающих. Обычно девушка сразу шла на кухню и делала кофе. Летом она с трудом справлялась с запретом на использование магии, но процесс приготовления кофе был для нее медитативным даже без заклинаний. Она доставала с полки упаковку кофейных зерен, отмеряла нужное количество с помощью кухонных весов, затем включала электрическую кофемолку и слушала, как острые лезвия монотонно разбивают зерна в однородную муку, уставившись в одну точку перед собой. Через минуту она высыпала содержимое кофемолки в специальный отсек кофемашины и нажимала на кнопку, наблюдая за запущенными процессом приготовления напитка. К этому времени, от звуков и запахов просыпался Альбус и спускался на кухню, помятый и почему-то всегда с одним прикрытым глазом. Самым последним просыпался Джеймс и спускался в самый разгар завтрака, жалуясь, что всякое уважение к старшим в этом доме отсутствует напрочь. Комментарии Лили о том, что он уже почти три года, как может законно наложить на свою комнату оглушающие чары, парень конечно же игнорировал. Было понятно, что делает он это намеренно, потому что получает особое удовольствие от совместного завтрака с братом и сестрой, которых не видел почти все время с сентября до июня после того, как выпустился из школы и попал в основной состав британской команды по квиддичу. Сегодня все шло по обычному сценарию до тех пор, пока к окну не подлетела крупная серая сова с двумя письмами и небольшим свертком в клюве. Особь не была похожа ни на одну из тех, что могли прислать родственники или друзья Поттеров. Лили отложила вилку, встала из-за стола, на ходу дожевывая панкейк, и приоткрыла форточку. Сова влетела в кухню, сделала круг над столом, будто проверяя обстановку, и с деловым видом опустилась рядом с тарелкой Альбуса. Письма и сверток — прямо под нос. Не дождавшись ни благодарности, ни чаевых, птица ловким движением стащила последний кусок панкейка и, как ни в чем не бывало, выскользнула обратно в окно. — Эй! Тупая ты птица! — крикнул младший Поттер вслед. Лили и Джеймс прыснули. — Что там? Люси просит тебя вернуться в двух актах? Или, может, во втором что-то поинтереснее? — Джеймс подмигнул и со скоростью потомственного ловца выхватил один конверт из рук брата, — Оу, Лили это тебе. Из Министерства Магии. Кажется, они, наконец, признали, что ты по ошибке оказалась в Хогвартсе. Шестнадцать лет под одной крышей с Джеймсом приучили Лили к его идиотским шуткам, как к дождю в Лондоне — раздражает, но не удивляет. Она закатила глаза для проформы и молча отобрала конверт с собственным именем. Альбус в это время уже читал точно такое же письмо, адресованное ему.

«Уважаемые студенты Школы Магии и Волшебства Хогвартс, я рада проинформировать вас о возможности поучаствовать в объединении мирового магического сообщества.

В рамках этой инициативы Международная Ассоциация Магического Образования совместно с Министерством Магии Великобритании предлагает студентам 6-х и 7-х курсов выбрать школу, в которую можно отправиться на обмен.

Этот обмен поможет вам узнать больше о магическом мире за пределами Хогвартса и наладить контакты со студентами из других школ. Это также даст вам возможность поделиться своими знаниями и опытом с другими студентами, что, в свою очередь, будет способствовать укреплению международного магического сотрудничества.

Пожалуйста, обратите внимание, что выбор школы для обмена будет осуществляться на основе ваших личных предпочтений и интересов. Подробная информация о программе обмена и презентация списка школ состоится 19 августа в Малом Конференц-зале Министерства Магии. Исключительно в этот день вы можете попасть туда, используя портал, который был доставлен вместе с письмом.

С уважением,

Глава Департамента Магического Образования,

Гермиона Грейнджер-Уизли»

Лили дочитала последнюю строчку с подписью Гермионы и невольно улыбнулась. Они виделись всего пару недель назад — на дне рождения отца, где тетя весь вечер обсуждала реформу школьных экзаменов, но ни словом не обмолвилась об этом обмене. Настоящая интриганка. Она не выпускала письмо из рук, нервно прикусывая нижнюю губу, — мысли в голове скакали, как бешеные пикси. Сперва она отшатнулась от самой идеи оказаться за пределами привычных и родных стен Хогвартса. Затем перед ее глазами замельтешили лица кузин и кузенов, которые она видела в избытке и на летних каникулах, и во время учебы. На этом моменте идея начала казаться не такой уж и абсурдной. Разумеется, она любила свою семью. Но иногда ей казалось, что в Хогвартсе дышать становилось нечем — слишком много Уизли, слишком много Поттеров, слишком много того, кем она должна быть, и слишком мало — кем она хочет быть. Иногда она была согласна с Малфоем в его высказываниях о том, что Поттеры и Уизли планомерно захватили всю школу. Он, конечно, выражался красочнее, но смысл примерно такой. На секунду перед глазами вспыхнуло: незнакомая школа, новые люди, новое расписание, в котором она — не чья-то сестра, не дочка Известного Героя и не младшая Поттер. Просто Лили. Без приставок. Без ожиданий. Без этой постоянной внутренней установки соответствовать. Лили перевела взгляд на Ала, который уставился в письмо с отсутствующим взглядом — девушка поняла, что и брат задумался о чем-то похожем. К тому же, накануне летних каникул он пережил неприятное расставание с Люси Макклаген, которая влепила ему пощечину на глазах у всей школы, и она была готова поставить галеон на то, что брат мечтал бы сбежать от всех этих драм подальше. Она точно не знала, что у них произошло — Ал не особенно делился своей личной жизнью с кем-то, кроме своего драгоценного Малфоя, но слухи ходили разные. Студенты перешептывались о том, что Люси застала Альбуса в объятьях его однокурсницы чуть ли не в кабинете Макгнонаггл, к тому же в ее присутствии, а в некоторых версиях и вовсе с ее участием. Полный бред, который прошел через много злых языков школьных сплетников. Например, как в тот раз, когда Гретта Розье на четвертом курсе пустила слух об их помолвке с Малфоем, который якобы заключили его отец и Пэнси Паркинсон (мать Гретты). До Лили эта сплетня дошла в таких красках, что они уже якобы выбрали точную дату (7 июля) и определились с местом проведения торжества. Потом все это дошло до самого Малфоя и она подозрительно резко замолчала. Повисшая тишина в кухне и непонимающе-восторженные лица младших вгоняли нетерпеливого Джеймса в состояние, близкое к отчаянию. Он не выносил быть в неведении — этим они были похожи с Лили. — Детки, ну не томите, что там? — не дожидаясь ответа, Джеймс выхватил письмо из рук брата и его взгляд быстро начал бегать по содержимому. — Гермиона, блин, Грейнджер, черт ее, Уизли. Почему все самое интересное начинается после моего выпуска? — А ты бы хотел уехать из Хогвартса? — Лили решила прощупать почву. Если Джеймс первым признает, что от семьи и школы можно устать — ей будет легче признаться самой себе. — Шутишь? В школе я бы душу продал, чтобы свалить хотя бы на пару месяцев! — Джим отозвался мгновенно, загорелся. — Представь: никакой оравы кузенов, ни школьных драм, ни преподов с заскоками, ни слизеринцев, которые строят из себя жертв общества. Только ты, новая страна и полная свобода. Отпил сока из стакана в спешке, и продолжил: — Лили, у тебя вообще шанс встретить кого-то нормального. А если он не будет понимать по-английски — еще лучше. Подарок судьбы, честно. Для него, в первую очередь. — С моей личной жизнью все было бы нормально, если бы все парни не обходили меня стороной после «несчастного случая» с Эриком Беллом на четвертом курсе, — Лили склонилась над столом и копна рыжих кудрей дернулась в сторону вместе с ней, на лбу проступила небольшая венка, а левая бровь изогнулась. — Напоминаю, что под «несчастным случаем» я имею в виду его сломанный нос от твоего кулака. — Он запустил в тебя свой мерзкий язык, ты едва не задохнулась! — отрезал Джеймс. — Мне пришлось действовать. Лили закатила глаза так, будто увидела на потолке пророчество о собственном одиночестве. Потом сменила позу и уперлась кулаками в поверхность стола, нависая над Джеймсом. От природы большие глаза, казалось, сейчас выпадут из орбит. Может, он и не хотел обидеть, но бил всегда в точку. Последний год в школе у Лили выдался неважным. Она объективно понимала что вполне привлекательна — семья и зеркала регулярно подтверждали это. Но популярностью у противоположного пола весь год она не то, что бы пользовалась. Все ее подруги и кузены (даже Хьюго) обжимались по углам школы со всеми, кто их туда затаскивал, бегали на свидания в Хогсмид и целовались у всех на виду на школьных вечеринках. Когда ее единственную из спальни не пригласили на Хэллоуинскую дискотеку, на следующий день она даже купила духи с амортенцией во «Всемозможных Волшебных Вредилках» Уизли и сменила привычный легкий макияж на вызывающие стрелки в дополнение к короткой юбке. Это произвело свой эффект — к ней в одночасье прилипли все скользкие взгляды старшекурсников, но подходили к ней только слизеринцы вроде Грегори Нотта с однозначными предложениями пройти в кладовую с метлами и провести с ним незабываемые три минуты. После этого она вернула себе привычный вид и решила больше времени заниматься учебой и квиддичем. И, к ее удивлению, оказалось, что на шумных школьных вечеринках без пары даже легче. Ничего не ждешь, никому не обязана — просто смеешься, танцуешь, подмечаешь взгляды, которые все равно ловишь на себе. Это даже приятно. Она начала замечать, что на нее действительно смотрят. Иногда с интересом, иногда с осторожностью — и в этом было что-то… воодушевляющее. Не потому что она хотела чувствовать себя лучше других — просто так легче было убедить себя, что она не невидимка. Что ее тоже замечают. Что она может нравиться — даже если не подходит ближе никто. — Джим, прекрати. У нашей обворожительной сестры все нормально с личной жизнью. Просто еще не нашелся смельчак, который бы взвалил на свои плечи ответственность перед тобой, мной и, мать его, самим Гарри Поттером, — Альбус вмешался в словесную перепалку. Лили перевела свое внимание с Джеймса, которому пары слов не хватило до выплеснутого стакана воды на голову. Лицо ее сразу смягчилось. Она в очередной раз мысленно удивилась, как в Альбусе могут уживаться первоклассный раздолбай, который на спор вслепую оседлал фестрала и мудрый рассудительный старец, в честь которого его назвали. — Почему у вас нет таких проблем? — Лили обреченно выдохнула, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Вас без девчонки нельзя увидеть курса с четвертого, а меня даже на танец ни разу не приглашали. — Лилс, забудь. Ал правильно говорит — ты слишком запретный плод для мало-мальски здравомыслящего мудака, который хочет просто хочет затащить тебя в постель, — Джим повторил движение сестры и тоже откинулся на спинку. — Я этому, кстати, как старший брат, очень рад. — Я, кстати, тоже. И помни — папа осмелился подойти к маме только на шестом курсе. И то — под конец года, — Ал коснулся рукой плеча сестры в попытке подбодрить. — Ладно, это все неважно, это вообще не будет моей целью, если я поеду в другую школу по обмену, — Лили отбрыкнула руку брата, встала из-за стола и начала собирать грязную посуду, которая осталась после завтрака. — Только, Ал… Пообещай, что ты не поедешь в ту же школу, что и я. — Ничего не могу обещать, — Альбус улыбнулся, оголяя белоснежные зубы и тут же столкнулся с угрожающим взглядом сестры из-под бровей. — Лил, да я даже не знаю список школ. — Вечно ты так, — буркнула она и с шумом поставила тарелки в раковину. Затем резко развернулась и зашагала к лестнице. Когда ее шаги затихли на ступенях, Джеймс, не отрывая взгляда от двери, произнес: — Братец, надеюсь ты понимаешь, что мы не можем отпустить эту фурию в другую страну без присмотра. — Джим, я поеду туда, куда сам захочу. Я не собираюсь быть у нее в няньках, если ей взбредет в голову уехать в какую-нибудь школу посреди пустыни. И уж точно не останусь в Хогвартсе, — спокойно ответил Альбус и развел руками. — Ну конечно, слизеринский принц снова ставит свои интересы выше семейных, — обреченно вздохнул Джеймс. Он знал, что семья для Ала значила не меньше, чем для него самого. Просто методы у них были разные. Альбус предпочитал отстраненность. А Джеймс — вмешательство с размахом. — Придется все делать самому. — Джим, что ты задумал? — надавливая на каждое свое слово, проговорил младший брат. Джеймс лишь озорно подмигнул брату, пересек кухню в два размашистых шага своих необъяснимо длинных ног и рванул наверх по лестнице. Затем он спешно привел себя в порядок после сна и трансгрессировал прямо из своей спальни.

***

Гриммо, 12. Дом Поттеров, 19 августа

Утро 19 августа в доме Поттеров выдалось на удивление спокойным. В сравнении с прежними сборами на Кингс-Кросс — когда Джеймс еще учился в Хогвартсе и в доме творился натуральный хаос — этот день казался почти организованным. Всего пара разбитых бокалов, которые Альбус уронил, пытаясь одновременно одеться и почистить зубы. К слову, он проспал. Лили, наоборот, встала раньше будильника и все время до выхода из дома наворачивала круги по квартире, чрезмерно переживая то за свой внешний вид, то за предстоящее мероприятие, то за исправность портала, распространяя по дому тревожные настроения. — Альбус Северус Поттер! — голос Лили раздался из спальни с таким напором, что даже зеркало дрогнуло в раме. Она зашла в нее последний раз перед телепортацией, чтобы поправить макияж, — Ты трогал мои украшения? — Лилс, тебе жалко? Смотри, как мне идет, — в дверном проеме появился Ал, демонстрируя левое ухо. Лили увидела, что в мочке, где обычно торчал минималистичный гвоздик, сейчас висела ее серебряная сережка-колечко с мелкой россыпью черных камней. Этот набор ей подарила Мари-Виктуар на пятнадцатилетие в прошлом году. Она купила их в бутике одного известного в маггловском мире корейского дизайнера украшений, когда ездила в турне со своим фильмом по Азии. — Милая, я учила вас делиться. Твоему брату действительно очень идет, — рядом с сыном в дверном проеме появилась Джинни Поттер и заговорщически улыбнулась. — Мам, это вообще-то подарок, — Лили запнулась, ощутив легкий укол стыда. — Ладно, бери. Но знай, если ты ее потеряешь в какой-нибудь богом забытой дыре, где ты любишь обитать, должен будешь серьги минимум от Картье. — Вот и славно, – Джинни приподняла бровь от услышанного, но проигнорировала высказывание дочери про похождения Альбуса, а затем тихонько хлопнула в ладоши. — Вы готовы? Папа уже места себе не находит, вы же знаете, он у нас нетерпеливый. — Как и все в этой семье, — за ухом Джинни раздалось тихое хихиканье мужа. — Вы что, всей толпой решили вломиться ко мне в комнату? — Лили надула губы, но в следующую секунду рассмеялась. На самом деле она обожала такие моменты — редкие, когда все Поттеры в одном месте, никто никуда не уехал, не трансгрессировал, не пропал на работе. — Да, я готова. — Сестренка, не переживай. Вот уедешь в какую-нибудь малоизвестную школу на Северном полюсе и никто не будет нарушать твою частную жизнь. Ну, кроме голодных йети. Но я уверен, ты и их сможешь обаять, — Альбус попытался подмигнуть. Он был в хорошем расположении духа с самого утра, не смотря на то, что проспал, чего нельзя было сказать о его взбудораженной сестре. Она надула ноздри и уже хотела было выпалить что-то, что нельзя говорить в присутствии родителей, но брат ее перебил: — Лили, успокойся, все будет отлично. Ты потрясающе выглядишь. Пойдем к порталу. Лили легонько хлопнула своей ладошкой по протянутой руке Альбуса и, обогнав всех, понеслась по ступенькам вниз. Портал лежал на обеденном столе — это был небольшой железный ключ с фирменной министерской буквой «М» на одной из сторон. Пока остальные спускались по лестнице, она еще раз окинула взглядом свое отражение в зеркале. Скользнула по легкому платью с цветочным принтом, проверила, как сидит поверх него черный пиджак оверсайз, поправила красную помаду в уголках губ. Затем отвернулась и подошла к столу. Оставшиеся Поттеры были внизу через мгновение. — На счет три, — Гарри вытянул руку и задержал ее над порталом, — Один. — Два, — сказала Джинни. — Три, — одновременно сказали Лили и Альбус. Все присутствующие в комнате дотронулись до ключа. — Портус, — произнес Гарри, быстро взмахнув палочкой. Кухня Поттеров закружилась у всех перед глазами.

***

Министерство Магии, тот же день

Кухню Поттеров затянуло в круговорот мелькающей и сменяющейся реальности, но уже через несколько мгновений все почувствовали твердую почву под ногами. У Лили пульс стучал в висках, в животе ощущалась странная легкость — словно органы там перемешались в другом порядке, — а сердце, казалось, вот-вот выскочит наружу. Несмотря на остатки тошноты и головокружения, она блаженно улыбнулась — адреналин захлестнул с головой. Наконец, она открыла глаза. Конференц-зал, хоть и скромно назывался «Малым», по размеру не уступал Большому залу Хогвартса и мог, по всей видимости, вмещать в себя более трехсот человек, учитывая количество приглашенных учащихся с двух курсов и родителей. Семья телепортировалась на площадку перед многоуровневыми трибунами, которые в действительности возвышались до самого неба — на стены и потолок было наложено то же заклинание, что и в Хогвартсе, открывая панорамный вид на Лондон. Сначала девушке даже показалось, что они и вовсе стоят на открытом воздухе, но в стенах виднелись темные мраморные колонны, которые объединялись сводами под потолком. Помещение было нетипично светлым и открытым для Министерства Магии. К тому же, если учесть его нахождение под землей, панорамных окон тут и вовсе быть не должно. Однако выглядело это грандиозно. Перед трибунами, за площадкой, куда вместе с Поттерами телепортировались другие студенты, была оборудована сцена. Она сейчас пустовала, но высокая тумба с усилителем голоса говорила о том, что всех ждет чья-то официальная речь. Лили была готова поспорить, это будет ее гениальная тетя. Она окинула взглядом ряды трибун и заметила: у каждого места на левой стороне полукруга на столах лежат аккуратные черные коробочки. Из-за роста дальше первого яруса она ничего не видела. Не сформулировав ни единой догадки о том, что это может быть, кроме каких-нибудь конфет, она отвернулась. Начала изучать толпу — глаза выхватывали знакомые лица новоприбывших. Почти сразу, как семейство появилось в помещении, к ним подошли Рон с Хьюго и Розой, и Лили убедилась, что сегодня Гермиона точно будет выступать, раз она не сопровождает своих чад. Все принялись обниматься друг с другом по очереди, будто и не видели друг друга практически каждую неделю на семейных праздниках во время летних каникул. Да, думаю мне точно будет полезно отдохнуть ото всех месяцок-другой. Родители обсуждали подарок дедушке и бабушке Уизли на очередную годовщину. Роза отошла к своим однокурсницам из Когтеврана. Хьюго побежал через всю толпу к близнецам Саламандерам — с ними никто действительно не виделся все лето, так как они были в длительной заграничной поездке по Африке с Полумной и Рольфом. Альбус почти сразу ушел в сторону слизеринцев, которые уже стихийно собрались вокруг Малфоя, а Лили искала взглядом свою лучшую подругу Аманду Лонгботтом. Первым она увидела своего крестного Невилла, которого было невозможно не заметить из-за его выдающегося роста, а затем и высокий блондинистый хвост подруги. Девушки увидели друг друга практически одновременно и двинулись навстречу. — Лилс! — Аманда влетела в Поттер с разбега, обняла за плечи, а ее хвост хлестнул по лицу подруге, — Ты знаешь, в какие школы хотят нас отправить? Отец ничего мне не говорит. — Нет, но Эмс, пообещай мне кое-что, — Лили отпрянула от подруги и совершенно серьезно посмотрела в ее лицо, — Мы не должны оказаться в одной школе с моим братом. И, желательно, с Розой. — Окей, слизеринская версия Поттера нам точно ни к чему, но Роза-то тебе чем не угодила? — Лонгботтом изогнула бровь и слегка склонила голову. — Если рядом не будет Альбуса, она точно возьмется за мою успеваемость и манеры, — рыжая пожала плечами. Вообще Лили не имела ничего против нее, но она дочь своей матери и иногда ее заносило в темах учебы и дисциплины. Дисциплина и Поттеры, в целом, не могут стоять в одном предложении, если там нет еще и слова «отсутствие», поэтому няньки в лице Розы ей не хотелось. Альбус и Джеймс, хоть и бдили за репутацией и благоразумием сестры, все же те еще раздолбаи, которые иногда брали ее в некоторые свои авантюры вроде побегов ночью из Хогварста на квиддичное поле ради тренировки под ночным небом или внеплановой вылазки в Хогсмид. Роза такое бы не одобрила. Роза составила бы график. — Уважаемые студенты, пожалуйста, займите свои места на левой стороне трибун. Уважаемые родители, для вас подготовлены места с правой стороны. Мы начинаем через пять минут, — на сцену вышел Ричард Уилсон, заместитель Гермионы. Он приложил палочку к горлу — и голос сразу наполнил весь зал. На несколько минут в зале воцарился полный хаос. Больше двухсот студентов начали толкаться, переговариваться, занимать места для друзей и пытаться просочиться ближе к сцене. Лили схватила Аманду за руку и сразу потащила ее на верхние трибуны, подумав о том, что если она пропустит или не услышит что-то, у нее будет возможность лично расспросить обо всем Гермиону. Через минуту девушки уже занимали места на одном из верхних рядов посередине. Сцену и отсюда было замечательно видно, поэтому посмотрев на продолжающуюся возню внизу, они переглянулись и рассмеялись. — Дорогие студенты, меня зовут Гермиона Грейнджер-Уизли, я занимаю должность Главы Департамента Магического Образования. Вместе с директором Хогвартса Минервой Макгонагалл и Министром Магии Эдвардом Сноуком мы приветствуем вас и презентуем новую программу международного обмена студентами. Пока студенты и родители занимали места, на сцену вышли три фигуры. Лили практически не видела лиц, но силуэт директора школы и тети она узнала сразу, методом исключения стало понятно, что третий выступающий — это Министр Магии. К тому же, он был мужчиной. Он подошел к стойке и продолжил речь Гермионы: — В условиях глобализации и стремления к международному магическому сотрудничеству, Международная ассоциация магического образования, при поддержке Министерств разных стран, включая Великобританию, подготовила ряд новых законов. Они призваны унифицировать систему обучения для волшебников всего мира. Это даст выпускникам возможность работать не только в родной стране, но и за рубежом. А программа обмена, которую запускает миссис Грейнджер-Уизли, — первый шаг на этом пути. Мы верим, что она не только расширит границы британского магического сообщества, но и поможет решать проблему безработицы в будущем. Он сделал паузу. — Для вас это — шанс. Возможность получить уникальный опыт, открыть новые дисциплины и, возможно, обрести друзей по всему миру. На этих словах зал взорвался аплодисментами. Речь подействовала освежающе практически на всех присутствующих студентов, многие не скрывали улыбку и восторженно переговаривались с соседями. Младшую Поттер она тоже вогнала в какое-то эйфорийное состояние: в голове то и дело вспыхивали яркие образы будущего — новая школа, новое начало, свобода, которой ей так не хватало. А главное — все это стало возможным благодаря Гермионе. Гордость поднялась откуда-то из живота, тяжелая и теплая, и даже заставила забыть о тревоге. — Странно, что нас не отправляют в маггловские школы, это же Грейнджер, — послышалось где-то сзади. Окрыляющее состояние сменилось первородным гневом в одно мгновение. Не раздумывая, Лили схватила палочку из кармана пиджака и резко обернулась. Оказалось, что за гриффиндорками очень некстати расположилась компания семикурсников из Слизерина — Альбус, Розье, Малфой, Забини и Нотт, изо рта которого только что вылетели эти слова. Рыжая вцепилась взглядом в вытянутое и немного глупое лицо Нотта и изо всех сил стиснула палочку в руке, готовясь направить непростительное прямо сейчас перед всеми студентами, своими родителями и Министром Магии. Одно из них она знала очень хорошо. Его формула горела у нее перед глазами, как шрам на лбу отца. Оставленное тем, кто подчинил себе половину магического мира. Тем, кому служили предки вот этого самого идиота. Многие из них до сих пор гниют в Азкабане. Некоторые — слишком нагло разгуливают на свободе. Перед глазами застыла пелена, а древко палочки в ее руках уже готово было треснуть и разлететься в щепки от остервенелой злости, с которой она его стискивала тонкими пальцами. — Силенцио, — прошипел Малфой и направил свою палочку на Нотта под партой, протянув руку через Забини. Нотт широко раскрыл глаза и пытался что-то промычать, но из его рта не раздавалось ни единого звука. — Из-за тебя я прослушаю единственный способ свалить из этой чертовой школы. Помолчи, — добавил Малфой тихо, без особого раздражения, почти лениво. Он склонил голову в сторону Поттер и посмотрел на палочку в ее руках. «Идиотка», — одними губами произнес Малфой и закатил глаза. Лили резко отвернулась и почувствовала, как ее лицо залило краской. Быстро спрятав палочку в карман пиджака, она снова уткнулась в сторону сцены. Мерлин, я что серьезно собиралась проклясть Нотта, до сих пор находясь под Надзором, в присутствии всей магической элиты Великобритании? Действительно, идиотка. — … Возвращаясь к актуальным условиям программы по обмену студентов в этом году, я хочу ознакомить вас с основными правилами, которые должны быть выполнены всеми сторонами безукоризненно, — на сцене снова вещала Гермиона. — Пожалуйста, ознакомьтесь с ними перед тем, как мы продолжим. На последних словах перед каждым студентом на столе появился вытянутый пергамент с эмблемой Министерства Магии. «Международная Ассоциация Магического Образования настоящим документом утверждает свод условий и правил для участия в международной программе по обмену среди волшебников (далее - Программа): 1. К Программе допускаются студенты, достигшие 17-ти и 18-ти летнего возраста. 2. Программа продолжается с 1 сентября по 15 июня настоящего учебного года. 3. Во время проведения Программы студенты вправе вернуться к семьям в период проведения национальных праздников в сроки, установленные принимающей Школой. 4. Каждый студент, участвующий в Программе, должен следовать магическим законам принимающей страны и правилам принимающей Школы. 5. Каждый студент, участвующий в Программе, должен заново пройти распределение на факультеты, если того требуют правила принимающей Школы. 6. Студент имеет право в любой момент отказаться от участия в Программе и вернуться в родную Школу. 7. При нарушении правил принимающая Школа вправе вернуть студента в родную Школу, а также применять к нему другие дисциплинарные меры, которые прописаны в ее правилах. 8. Форма, учебники и другие базовые необходимые принадлежности предоставляет принимающая Школа. 9. Принимающая Школа обязуется защищать студентов, участвующих в Программе и исключить любое предвзятое отношение и дискриминацию. 10. В конце учебного года будут проведены экзамены по новой унифицированной системе оценки знаний. Студенты выпускных курсов пройдут Единую Волшебную Аттестацию, результаты которой будут приравниваться к выпускным экзаменам в родной Школе. Студенты, которые не оканчивают школу в году проведения Программы, получат дополнительные баллы в год окончании школы». — Спорим, что кто-то из твоих родственников занесет сюда одиннадцатый пункт, — хихикнула над ухом Аманда. — Надеюсь, это буду не я, — улыбнулась Поттер. Спустя еще несколько минут, Гермиона заметила, что большинство студентов дочитали содержимое пергамента, так как в зале поднялся гул из обсуждений. Она снова заговорила: — Напоминаю, что участие в программе осуществляется по желанию. Вы по-прежнему можете провести учебный год в Хогвартсе, — Грейнджер-Уизли сделала паузу и с легкой улыбкой повернулась в сторону Макгонаггл. — В этом году в качестве принимающих школ участвуют: Хогвартс – Великобритания, Ильверморни – Соединенные Штаты Америки, Кастелобрушу – Бразилия, Махотокоро – Япония, Шармбаттон - Франция. Во время перечисления школ в воздухе над трибунами, где сидели студенты, появлялись большие разноцветные гербы каждой из них. Это было очень похоже на заколдованные фейерверки, которые изготавливали братья Уизли в своем магазине, но снопов искр и огня не было. Что-то вроде волшебных голограмм. Лили даже приоткрыла рот от этой картины, но вовремя спохватилась и стиснула челюсти. — Пожалуйста, откройте коробки, которые находятся у вас на столах. Внутри — портативный омут памяти, — голос Гермионы вновь прозвучал над залом, уверенно и четко. — Также вы найдете четыре склянки с информацией о каждой из иностранных школ. Чтобы ознакомиться с одной из них, откройте нужную склянку, вылейте содержимое в омут и погрузитесь внутрь — вы увидите короткий обзор о школе. Некоторые уже начали шуршать коробками. — После просмотра всех роликов вы свободны. Ответ о своем выборе вы должны предоставить до двадцать первого августа включительно, — продолжила она. — Для этого у каждого на столе появился пергамент. Напишите на нем название выбранной школы — и оно будет автоматически отправлено в Штаб Всемирной Программы по обмену студентов при Министерстве Магии. Перед каждым студентом возник аккуратно свёрнутый листок. Гермиона слегка приподняла подбородок и добавила с нажимом: — Прошу использовать пергамент только по назначению. Она многозначительно посмотрела в сторону трибун. Лили была готова поставить галеон на то, что этот взгляд предназначался Хьюго. — Благодарю за внимание. Мы с нетерпением будем ждать ваших решений, — заключил Министр Магии. Его речь тоже сопровождалась бурными аплодисментами. После этого трое выступавших — Гермиона, директор Хогвартса и сам Министр — сошли со сцены и исчезли. Вслед за ними из зала вышли некоторые ученики вместе с родителями, которых, по-видимому, программа совсем не заинтересовала. В основном это были слизеринцы с особо запятнанной репутацией семьи. Однако верхний ряд во главе с Малфоем не сдвинулся с места. — Расстроились, наверное, что в обмене не участвует Дурмстранг и они не узнают ничего нового из темной магии, — Лили театрально опустила уголки губ и сделала вид, что вытирает слезу. Аманда залилась хохотом, а сзади кто-то цокнул. Девушка не стала оборачиваться, а вместо этого взяла первую склянку с надписью «Школа Махотокоро», вылила содержимое в маленький омут памяти, который заранее достала из коробки, и погрузилась.