ENIGMA

Тишина в доме Финна была осязаемой и давящей. Она накрыла ее, как теплое одеяло в летний день, и как только щекнул замок входной двери за Финном, Рей стало душно. Она лежала на диване на боку, плотно прижав к себе Биби — его шерсть все еще была влажной и грязной после улицы, и слушала, как стучит ее сердце — так сильно, что казалось, любой проходящий мимо дома человек мог услышать этот грохот. Рей боялась засыпать. Она не могла закрыть глаза, потому что стоило ей прикрыть веки, как перед ними снова всплывали строчки сообщения. Это твой парень? Хочешь расскажу тебе о нем то, что ты не знаешь? — Пошел к черту, — зло прошипела Рей своим мыслям, и Биби тут же встрепенулся. Рей почесала его по холке. — Я не тебе, мальчик. И Финн был прав, тебе тоже стоит помыться. Рей закрыла глаза, и перед внутренним взором возникла черная маска, Рей тут же приняла сидячее положение. Биби спрыгнул с дивана и с тяжелым вздохом улегся на ковре рядом. Он знает, где мы. Он видел Финна. Он знает, как он выглядит. Она снова легла и, вжав голову в подушку, сжалась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее. Где-то в глубине сознания пульсировала мысль: это ее вина. Она принесла эту беду в единственное место, где чувствовала себя в безопасности, она втянула Финна в историю, из которой не было выхода. — Если он придет сюда… если он что-то сделает… — прошептала она глухо, и голос сорвался. Рей сглотнула подступающие слезы и медленно выдохнула, пытаясь взять под контроль нарастающую панику. Она вспомнила его голос — глухой, искаженный маской, такой холодный — когда он впервые вошел в ее номер в мотеле. Она вспомнила, как он стоял, прислонившись к стене, и вспомнила его мертвые глаза. Рей никогда не думала, что будет бояться одного лишь взгляда. Что он хотел? Что они все ищут? Какую такую информацию должен был оставить мне По и должен ли был вообще? И самый главный вопрос, который она задавала себе: почему я? Она перебирала в памяти все их разговоры в мотеле. Он спрашивал про По, про информацию, про то, что По мог ей оставить. Он не верил, что она ничего не знает, скорее всего, именно поэтому и дал ей сбежать. Сейчас Рей пыталась смотреть на ситуацию здраво и проанализировать произошедшее, а потому нельзя было исключать возможности того, что он действительно сам ее отпустил, потому что уж слишком складно вышел ее побег. И откуда Биби взялся в отеле? Значит, он отпустил ее, чтобы Рей привела его к тому, что он ищет, и видимо, он не верил ее словам, что у нее ничего нет. Федералы ей теперь тоже скорее всего не верили, учитывая, что на ней висит убийство двух агентов. И теперь Рей мало того, что была в розыске не только картелем, но и ФБР, она еще и подставила Финна, явившись к нему на порог. — Если я пойду в полицию, то они закроют меня в тюрьме, — сказала Рей вслух. Биби у дивана зашевелился, готовый поддержать разговор тяжелыми вздохами. — Тюрьма это плохо, но там он меня не достанет. Рей села, обхватив колени руками. Сердце колотилось за грудиной, норовя сломать ребра, дыхание сбивалось. Нужно было что-то делать, но она не знала что. Рей не могла сбежать — у нее не было денег, не было безопасного убежища, не было даже обуви, но и остаться она не могла — это значило подвергать Финна смертельной опасности. Она не могла сдаться «Первому Ордену», потому что они, в отличие от Рена, как ей казалось, запытают ее до смерти, но и в полицию Рей идти боялась — ей грозил немалый срок за то, чего она не делала. Но кто поверит мусорщице с Джакку, если ей и так никто не верил, что она ничего не знает? Она вновь рухнула на диван лицом в подушку и натянула одеяло на голову. Ей так хотелось спрятаться, как в детстве, когда они с Финном сбегали из главного корпуса в зал для кинофильмов и прятались там за пыльными старыми портьерами. Это было самым безопасным местом в «Якорном доме», когда воспитатели выходили из себя, а если Рей уже успевало достаться, то Финн обязательно приносил в их убежище то, что мог стащить с кухни — чаще яблоки, но иногда удавалось урвать несколько кусков хлеба. В этот момент Рей не хватало старых портьер кинозала, за которыми можно было бы спрятаться от жизни. Рей и сама не поняла, сколько прошло времени, но когда Финн вернулся, она все также лежала на диване, укрывшись одеялом, и делала вид, что спит. Иногда она и правда проваливалась в полудрему, но любой звук с улицы или шорох мышей в стенах тут же возвращал ее в сознание. Финн не стал ее будить, только положил на стол коробку с новым телефоном и тихо прошел на кухню. Рей слышала, как он гремит посудой, как наливает воду в чайник, как тяжело вздыхает, глядя в окно. Ей хотелось сказать ему «спасибо» и безостановочно просить прощения за то, что втянула в его во все происходящее, но язык не поворачивался, а сил не было даже на то, чтобы подняться с дивана. В какой-то момент тишина вокруг нее изменилась и стала похожа на толщею воды, когда ты все сильнее и сильнее погружаешься на дно. Сердце вновь заколотилось, и Рей вынырнула из сна, резко раскрыв глаза. Над ней был потолок — уже не тот, что в доме Финна — с едва заметной трещиной, идущей от люстры к углу. Этот был грязным, с желтыми разводами от протечек и пятнами, которые она разглядывала часами, считая минуты до того, как он придет. Паника ударила в грудь с такой силой, что Рей не смогла даже закричать — только беззвучно раскрыла рот, и воздух застрял где-то в горле, не желая выходить. Она села, и старый матрас противно скрипнул под тяжестью ее тела, но этот звук показался ей чужим, будто кто-то другой пошевелился в этой комнате, кто-то, кого она боялась даже представить. В этот момент из темного угла около входной двери отделилась тень, формируя тело человека. Кайло Рена. В этот раз мертвых глаз не было, не было даже маски, лишь тень с очертаниями фигуры, которая внушала страх до трясущихся поджилок. Рей повезло, что она сидела, иначе бы рухнула на том месте и сбила бы себе колени. Кожу на затылке начало покалывать, а воздух в легких превратился в ледяную крошку, которая острыми углами царапала внутренности. Она хотела спросить: зачем ты пришел? Чего ты хочешь? Почему ты следишь за мной? Но слова не рождались — получился только хриплый, сдавленный выдох, и тень, кажется, качнулась в ответ, шагнув ближе, нависая, сжимая пространство, высасывая из комнаты кислород. Рей показалось, что она сейчас задохнется, что стены сомкнутся, что этот мрак поглотит ее целиком, и она никогда не выберется из этого мотеля, никогда больше не увидит солнечный свет. Сердце билось в ушах, в висках, в кончиках пальцев, и каждый удар отдавался пульсирующей болью в груди. Тень снова шелохнулась, отделяя огромную руку, которая словно в замедленной съемке, потянулась к ней. — Рей?.. И вместо того, чтобы закричать, что было сил, ее рука сама потянулась вперед, повинуясь не рассудку, а чему-то глубже, чего даже сама Рей не понимала. Ее пальцы дрожали, и она чувствовала эту дрожь всем телом, от позвонков до кончиков ногтей, но не могла остановиться. — Рен?.. — только и смогла прошептать она вопросительно, когда подушечки ее пальцев коснулись ледяной тьмы. А затем на них рухнули стены. Она проснулась от того, что не могла дышать. Легкие горели, в груди что-то сжималось и разжималось, как кулак, и она хватала ртом воздух, но его все равно не хватало. Рядом кто-то дышал — тяжело, размеренно, и этот звук был единственным якорем, который держал ее в реальности. Рей слышала, как стучит собственное сердце — так громко, что, казалось, оно вот-вот разорвет грудную клетку. Чувствовала, как под пальцами — мягкая, влажная шерсть. Чувствовала, как знакомый запах Биби пробивается сквозь все остальное, возвращая ее сюда, в эту комнату, на этот диван, в эту жизнь, где не было мотеля и тени, а был только дождь за окном и тяжелый вздох Биби, который ткнулся носом ей в ладонь. Рей открыла глаза. Потолок над ней был с трещиной, идущей от люстры к углу, где-то на кухне гремел чайник. Финн кашлянул, и этот звук в моменте показался таким обычным, таким будничным и таким родным, что Рей вдруг почувствовала, как слезы подступают к горлу. Она подняла трясущуюся ладонь, чтобы осмотреть пальцы, который, как ей казалось, должны были почернеть от тьмы, которой она коснулась, но ее рука была чистой. Рей смотрела на свою руку и ждала, когда сердце перестанет колотиться, когда дыхание выровняется, когда тень, рассыпавшаяся на осколки, перед этим превратившаяся в ослепительный свет, перестанет стоять перед глазами. Финн снова кашлянул, и Рей приняла сидячее положение. Он выглянул из кухни. — Не хотел тебя будить. Рей сбросила одеяло и перелезла через Биби, который, видимо, пока Рей спала, снова перебрался к ней на диван. — Все в порядке, — отмахнулась она, хотя голос ее до сих пор дрожал. Рей вопросительно указала на телефон, и Финн тут же кивнул. Засвистел чайник, и он вновь скрылся на кухне, чтобы через секунду прокричать оттуда: — Самый дешевый, какой был. И симку я уже вставил. Можешь пользоваться. — Спасибо, — прошептала Рей, но засомневалась, что Финн ее слышал. Она прочистила горло и повторила: — Спасибо. Слушай, а тот… ну, — замялась она, — его телефон, который был в сумке. Финн вышел из кухни, неся в руках две чашки с чаем. — Выбросил в проезжающий мимо мусоровоз, — хмыкнул он довольно. — Если он отследил тебя по нему, то пусть теперь побегает по городу. Рей раскрыла коробку, чтобы осмотреть телефон — тот был подержанным, это было видно по царапинам на экране, и старым — определенно без выхода в интернет. Именно то, что ей было нужно. — Я зашел к Маз, — Финн подвинул хвост Биби и плюхнулся на диван. — Хотел сказать, что ты приболела, но она отвела меня в сторону и сказала, что к ней приходили федералы — Лея Органа-Соло и еще какой-то, я не запомнил имя, сложное такое. Расспрашивали про тебя и оставили визитку, — он протянул ей бумажку. — Я думаю, те же, что приходили ко мне. Рей сжала телефон в руке, боясь прикоснуться к карточке. — Что она им сказала? — прошептала Рей. От страха у нее похолодели пальцы на руках, а голову повело. — Сказала, что ты хороший работник, ничего не знаешь и вообще уже несколько дней не появлялась. Они ушли. Маз просила передать визитку агента и добавила: если ты объявишься, будь осторожна. И еще… — Финн помолчал, обдумывая. Рей заломила пальцы от волнения. — Сказала, что если тебе будет совсем худо, ты можешь прийти к ней. — И еще тише добавил: — У нее есть связи. Рей кивнула, обдумывая. Маз ее бы не подвела, но и она не собиралась подводить Маз также, как уже подвела Финна, поэтому идти на Мос-Айсли не вариант. — Она ничего не говорила про то, что они искали? — Нет. Просто сказала, что ищут тебя и все. — Они все с ума посходили, — прошептала Рей с ужасом. Финн посмотрел на нее внимательно. — Ты уверена? Рей, если ты боишься, то ты можешь мне сказать, мы что-нибудь придумаем, я тебе обещаю. Рей застонала. Она же уже рассказала ему все, что знала. Чего ждать от федералов, если даже ее лучший друг ей не верил? — Пожалуйста, поверь мне, — прошептала она, умоляюще глядя Финну в глаза. — Я тебе все рассказала, Финн, я клянусь тебе. Еще немного, и она бы правда начала его умолять. У Рей больше не было сил повторять одно и тоже и каждому встречному доказывать, что она ничего не знает. Она плюхнулась на диван по другую сторону от Биби, и тот сразу же положил голову ей на колени. Рей отпила из чашки и на мгновение прикрыла глаза — чай был с горчинкой, как в детстве в приюте. Несмотря на то, что она ненавидела «Якорный дом», были какие-то вещи, которые вспоминались ей с теплотой. — Как в детстве, — прошептала она в чашку, делая еще один обжигающий глоток. Финн хмыкнул: — Помнишь, в приюте мы думали, что после выпуска будет легче? Что мы будем сами себе хозяева? — Ага, — вздохнула Рей устало. — Сами себе хозяева — в гетто, с работой за гроши и с психами, которые держат тебя в заложниках. Финн помолчал, Рей сделала еще один обжигающий глоток. Биби завозился между ними, отпихивая лапами одеяло, на котором лежал. — Слушай, может, это знак? — вдруг сказал Финн, резко оборачиваясь на Рей так, что чуть не расплескал свой чай. — Может, нам надо действительно валить отсюда? У меня немного отложено. Я думал на юг податься, во Флориду, как мы мечтали! Рей невесело рассмеялась: — Финн, у меня сейчас чужая собака на руках и люди в масках за спиной. Какая к черту Флорида? — она махнула рукой. — Мое лицо, наверно, уже на каждом столбу висит с подписью «особо опасна». Биби снова завозился, в этот раз отпихивая уже не одеяло, а бедро Финна. Тот протяжно вздохнул. — Ты посмотри на него, — сказал он, кивая в сторону пса. — Теперь с диваном что делать? Да и от него самого… он что?.. — Финн пригляделся и через секунду выругался. — Он искупался в луже?! Рей проследила за его взглядом, приметив кусок налипшей грязи на лапе. Биби же, услышав свое имя, приподнял голову и с самым невинным выражением посмотрел на Финна, будто не понимал, о чем речь. Но хвост его все равно недовольно вильнул, выдавая смутную догадку, что сейчас последует что-то неприятное. — Помыть бы его, — добавил Финн, почесав затылок. — У меня в ванной есть старый шампунь, я им иногда свои кроссовки чищу, для собаки, наверное, сойдет. — Вначале с ним надо погулять, — сказала Рей, и Биби тут же вскочил, видимо, услышав знакомое слово. Хвост его прошелся ровно в сантиметре от ее лица, и Рей дернула рукой, таки разливая оставшийся чай. Финн дернулся следом, а затем выдохнул так, что Биби, услышав этот звук, виновато прижал уши и сполз с дивана, оставляя на ткани еще один влажный след, который тут же начал расползаться темным пятном. Рей смотрела на него долю секунды, а затем не сдержалась и захохотала. Финн уставился на Биби, потом на свою промокшую штанину, потом на Рей, которая пыталась справиться с приступом смеха, и вдруг его губы дрогнули — сначала одна сторона, потом другая, и через мгновение он уже хохотал вместе с ней, запрокинув голову, хлопая себя по колену здоровой рукой. — Вот так, значит, — сказал он, отсмеявшись и вытирая выступившие слезы. — Я тут переживаю, что федералы придут, что этот твой Кайло Рен заявится, а мне, оказывается, нужно бояться только того, что мой диван и мои штаны не переживут нашествия одного грязного пса. Биби, услышав свое имя, дернул прижатым ухом, но, не уловив ничего, что могло бы ему угрожать, тут же вздохнул с таким видом, будто именно ему приходится терпеть все эти нелепые человеческие причуды. — Ладно, — Финн поднялся, и влажное пятно на его штанах растеклось еще шире, но он только рукой махнул. — Я сейчас переоденусь, потом решим, что делать с этим водоплавающим. Может, вечером смотаемся до круглосуточного зоомагазина, купим нормальный шампунь, а пока… — он оглядел пса, который в ответ смотрел на него, чуть склонив голову. — Пока он и так мокрый, может, в ванну его? — Сейчас? — Рей перевела взгляд с Финна на Биби. Тот, уловив в ее голосе нотку сомнения, тут же улегся на полу и прикрыл глаза, сделав вид, что спит. — Может, вначале улица? Финн пожевал губу, и все-таки кивнул, соглашаясь. Он скрылся в своей спальне, чтобы через несколько минут вернуться в спортивном костюме. — Я сейчас выйду с ним, — сказал он, застёгиваясь и натягивая капюшон, — но, Рей… — Финн замялся. — Завтра мне на смену, я боюсь, тебе придется самой. Рей почувствовала, как где-то в груди, в том самом месте, где еще минуту назад жил смех, начинал разрастаться холод. Она знала, что не сможет спрятаться за спиной Финна, не сможет отсидеться в доме, пока дождь за окном казался единственной опасностью, которую она могла вынести. Но она все же кивнула. Слова благодарности в очередной раз застряли в пересохшем горле. Дверь за Биби и Финном щелкнула, Рей услышала, как провернулся вначале первый замок, а затем второй. Она вцепилась пальцами в подлокотник дивана, чтобы физически заставить себя оставаться на месте и не подходить к окну, к которому так тянуло. Она знала, что где-то в свете заходящего солнца есть люди, которые приложат максимум усилий, чтобы найти ее. От Кайло Рена, который уже знал, где ее искать, и федералов, которые считали ее убийцей, до простых людей, которые смотрели на нее и скорее всего видели ту самую девушку из новостей, ту, которую ищут, ту, которая сбежала, ту, которая, возможно, убила. Она не знала, что страшнее — встретить тех, кто хочет ее смерти, или тех, кто хочет ее правды, потому что правды у нее не было. Немного времени спустя, Рей услышала шаги на лестнице — даже раньше, чем ключ повернулся в замке. Биби вбежал первым, мокрый, счастливый, с виляющим хвостом, и тут же бросился к ней. Рей подняла взгляд на Финна в ожидании. — Все тихо, — кивнул он, вешая куртку в прихожей. Биби уже намеревался запрыгнуть обратно на диван, но Финн замахал руками. — О-о-о, — протянул он, — если мы его сейчас не вымоем, он у меня еще и на кровать прыгнет. А там уже моя территория! Рей хотела возразить, но промолчала. Она смотрела на Биби — на его грязную, мокрую, свалявшуюся шерсть, на ремешок ошейника, который, казалось, въелся в шею, на металлический жетон, тускло блестевший в свете включенного торшера. — Ладно, — вздохнула она, смиряясь. — Давай мыть. Ванная комната была маленькой, такая же, как и в государственном доме, выделенном для Рей, тесной даже для двоих, и когда они затащили туда Биби, сопротивлявшегося только для вида, места не осталось вовсе. Пес уселся посреди кафельного пола, обвел взглядом стены, унитаз, раковину, и уставился на Финна с выражением глубокого недоверия. Рей казалось, еще немного, и он зарычит на них обоих. — А я тебя предупреждал, — сказал Финн, отступая к дверному проему. — Сам виноват. Биби фыркнул, но с места не сдвинулся. Рей опустилась на корточки, положила руку ему на холку, чувствуя, как под грязной шерстью перекатываются напряженные мышцы. Ее руки нащупали застежку ошейника. — Тихо, — сказала она, и пес, повернув голову, лизнул ее в щеку, оставляя на коже мокрый, пахнущий землей след. — Я сейчас сниму с тебя ошейник. Его шерсть свалялась так, что местами прилипла не только к кожаному ремешку, но и к самой застежке. Рей боялась сделать Биби больно, но еще больше боялась, что он может кинуться либо на нее, либо на Финна. По говорил, что Биби хороший и послушный пес, но Рей также видела, как он кидался на федералов, на Лею, и как охранял ее, когда их привезли в Бюро на допрос. Она не знала, чего ожидать от Биби. Застежка щелкнула, и кожаный ремешок разошелся. Круглый жетон с его именем, похожий на монету, звучно брякнул об кафель. Рей выдохнула так, будто только что обезвредила бомбу, Биби же продолжал доверчиво смотреть Рей в глаза. Финн протянул ей бутылку с шампунем, и та взяла ее, не глядя. Пальцы сами нащупали крышку, открутили, и запах хвои — едкий, не имеющий ничего общего с настоящим лесом — заполнил тесное пространство. — Это точно шампунь? — поинтересовалась Рей, не оборачиваясь. — Пахнет как средство для чистки унитаза. Рей попыталась одновременно держать Биби и растереть шампунь в ладонях, чтобы получить пену, но стоило ей только убрать локоть, блокирующий выход из кабинки, Биби тут же норовил сбежать. — Я подержу, — Финн протиснулся рядом с Рей, задевая ее бедром, и та немного сдвинулась в сторону, насколько позволяло пространство. Взгляд зацепился за все еще валяющийся жетон на полу — она никогда не видела подобных у собак, но у нее и собаки никогда не было. И все же, что-то было не так — он был слишком большой, непропорционально широкий, хотя его имя было написано мелким шрифтом в самом центре. Зачем По выбрал такой большой? Рей протянула мыльные руки в ошейнику, поднимая тот с пола, и Биби внезапно гавкнул Финну прям с лицо. Тот завалился на попу, и пес, пользуясь паузой, попытался выскользнуть между ними, но был пойман за заднюю лапу и возвращен на место. — Еще чуть-чуть, — сказала Рей, вновь откладывая ошейник, и Биби, вздохнув, покорился. Он уселся, высоко задрав морду, чтобы Рей смогла распределить шампунь по его шее. Она смывала грязь, снова намыливала шерсть и заново споласкивала водой, наблюдая, как темная воды уходит в водосток, но взгляд ее то и дело возвращался к жетону. Что-то было не так, но Рей не понимала, что именно. Когда последняя струя воды унесла остатки пены, а Биби, отряхнувшись, окатил их обоих с ног до головы, она выпрямилась, чувствуя, как дрожат колени от напряжения. — Я потом ошейник надену, — сказала она, и Финн, не задавая вопросов, кивнул, выходя из душной ванной комнаты. Рей осталась наедине с Биби. Она подняла жетон с пола и покрутила его в руках. Теперь при ближайшем рассмотрении стало понятно, что именно беспокоило Рей в этом брелочке — он был чрезмерно тяжелым для своего размера, и при этом одновременно слишком массивным для обычного адресника. Ребристый бок напоминал одну из монет, что обычно бренчали у Рей в кармане, и та неосознанно прошлась ногтем, чувствуя вибрацию в пальце. Биби задумчиво смотрел на Рей. Она уже хотела спросить у него «Что?», как поняла, что он ей не ответит. Рей спрятала жетон в карман спортивных штанов Финна, и тоже покинула ванну. Волосы прилипли к лицу, а футболка, в которой была Рей, промокла и липла к телу. Финн гремел посудой на кухне, поэтому Рей сама прошла в его спальню и раскрыла шкаф в поисках вещей, в которые могла бы переодеться. Новый телефон и адресник Биби оттягивали карман. Но стоило ей только протянуть руку к одной из футболок на полке, телефон беззвучно завибрировал входящим сообщением, отвлекая. Она достала телефон и на желто-зеленом экране старого мобильника появился текст. Рей сглотнула, ощущая, как затряслись ее пальцы. Тебе не спрятаться, Рей. Не от меня. Ей захотелось кричать — не от страха даже, а от этого парализующего чувства бессилия, которое накрыло ее с головой. Вся эта беготня, вся эта тишина в квартире Финна, все эти попытки сделать вид, что она в безопасности, — все оказалось иллюзией, которую развеяли буквы на старом поцарапанном экране. Рей перевела взгляд с экрана на дверь, за которой слышался голос Финна — он разговаривал с Биби, который, видимо, устроился на кухне, чтобы выпросить еду. А она чувствовала себя мышью, загнанной в угол. И вдруг ей пришло осознание, которое чуть не сбило с ног: она действительно не сможет от него спрятаться. Кайло Рену потребовалось ничтожно маленькое количество времени, чтобы найти ее, когда она только приехала к Финну, и еще меньше на то, чтобы выяснить ее новый номер, который, как была уверена Рей, Финн даже не записал на свое имя. — Рей? — голос Финна донесся из коридора, и она вздрогнула, распахнув глаза. — Ты где? Я суп разогрел. Она сунула телефон обратно в оттянутый жетоном карман. — Сейчас, — ее голос сорвался. — Я возьму у тебя сухую одежду, я сейчас приду. Переодевшись, Рей забросила мокрые вещи в корзину для белья в его спальне, и вышла в гостиную. Финн уже выставил на стол их ужин — суп с хлебом. Биби вылизывал глубокую тарелку у раковины, и полоска вермишели приклеилась к его носу. — Давай, — поторопил Финн рукой. — Остынет. Рей присела на дрожащих ногах. Сказать ему? Она даже не думала, как это может прозвучать. Одна только мысль, что это придется озвучить вслух, заставляла ее горло сжиматься в спазме. Рей никогда не была лгуньей, она могла утаивать и недоговаривать, но все это было в детстве и то, для того, чтобы уберечь их с Финном от беды в приюте, но сейчас, глядя на то, как Финн смотрит на нее со смесью тревоги и заботы, она поняла, что он не заслуживал страха. Она принесла беду в его дом, не спросив, она поставила его под удар, и если сейчас ей придется врать ему, глядя прямо в глаза, то Рей готова была пойти на это, чтобы защитить единственного близкого и родного человека. — Ты выглядишь… — пробурчал он с набитым ртом. — Напуганной. Рей сглотнула и взяла ложку, но кусок в горло не лез. Она прокашлялась. — Просто все еще чувствую себя уставшей, — соврала она. Финн слишком хорошо ее знал, поэтому не поверил ни единому ее слову, но промолчал, снова уткнувшись в тарелку. Какое-то время тишину нарушал только звук ложек, бьющихся о керамику. — Я сейчас схожу до зоомагазина, чтобы купить корм, а ты можешь ложиться на диване. Рей бросила взгляд в окно на улицу — там уже опустились сумерки. Было ли опасно Финну выходить из дома ночью, когда Кайло Рен знал, где прячется Рей? Было ли безопасно оставаться Рей в доме ночью одной? В прошлый раз ее не спасли даже агенты, ночующие под ее дверью. Финн, будто читая ее мысли, продолжил: — Мне на смену завтра к семи утра, я сегодня отпросился, хорошо, что объяснять ничего не пришлось, но завтра… Рей кивнула, отломив кусочек хлеба. — Я помню, все будет в порядке. Рей Доусон ужасно врала. Ничего не было в порядке, и ничего не будет в порядке. Одна только мысль о том, что Рей придется выйти на улицу, заставляла кровь стыть в ее жилах, но ей необходимо было, чтобы Финн продолжал жить свою жизнь — она и так забрала у него спокойный сон. После порции ужина, которую Рей в итоге отдала Биби, Финн снова набросил куртку и оставил Рей в гостиной перед телевизором. Она обняла пса, машинально прокручивая в руках жетон на манер покерной фишки — ее этому научили еще в приюте. В покер они играли на украденные с кухни продукты, на деньги — реже, но если Рей удавалось выиграть пару монет, она носила их в кармане с собой, нагревая металл об руки и постоянно перебирая их между пальцами. Потом, повзрослев, привычка играть с монетками никуда не делась, простые машинальные действия успокаивали нервную систему, а в текущий момент Рей уже была на грани срыва. Она щелкала каналы, пока не остановилась на новостях — знакомая картинка с желтыми полицейскими лентами, такая же, как у дома По, когда она вернулась с работы и увидела полицейские машины, и свет фар, разрезающий темноту, и Биби, привязанного к перилам. Рей хотела переключить канал, но спокойный голос диктора уже заполнил комнату. — …тело мужчины было обнаружено сегодня утром в клубе «Кантина». По предварительным данным, погибший — Морроф, известный в криминальных кругах торговец, неоднократно задерживался полицией за хранение и сбыт наркотиков. Смерть носила насильственный характер, тело было обезглавлено. Рей замерла, и жетон выпал из пальцев, стукнувшись о пол, но она не наклонилась, чтобы поднять его. Она смотрела на экран, где сменилась картинка — теперь это был снимок с места преступления, размытый, но все еще различимый: тело, накрытое простыней, и фигуры в белых костюмах, склонившиеся над чем-то, чего камера не показывала. — Особое внимание привлекла деталь, оставленная на месте преступления, — продолжал диктор, и камера взяла крупным планом людей в белом, которые что-то фотографировали на груди жертвы. — На теле убитого обнаружена метка — буквы «KR», вырезанные ножом. Это характерный почерк наемного убийцы, известного в криминальной среде как Кайло Рен. Рей перестала дышать. Мурашки ужаса побежали от лодыжек к коленям, а дальше по позвоночнику до головы, поднимая волосы дыбом у нее на макушке. На экране появился снимок — размытый, видимо, с камеры наблюдения, но достаточно четкий, чтобы разглядеть высокую фигуру в черном, с капюшоном, скрывающим лицо. Тот самый силуэт, который она видела в мотеле, который снился ей, и теперь, она была уверена, будет приходить к ней кошмаром каждую ночь. — Кайло Рен, — повторил диктор, — считается одним из самых опасных наемников, работающих на наркокартель «Первый Орден». По неподтвержденным данным, на его счету десятки убийств, совершенных с особой жестокостью. Полиция призывает всех, кто обладает информацией об этом человеке, немедленно сообщить по указанным на экране телефонам. Тебе не спрятаться, Рей. Не от меня. Рей подскочила с дивана и ринулась в ванную комнату, благо, успев добежать до туалета, чтобы отдать канализации несколько ложек съеденного супа. Пищевод жгло также, как и глаза, и только спустя некоторое время она поняла, что плачет. Ей потребовалось несколько минут на то, чтобы умыться и отдышаться, пока встревоженный Биби ходил по коридору мимо открытой двери в ванную комнату. Вернувшись к дивану, Рей прислушалась, и сердце ее пропустило удар, но это был Финн — она узнала его по походке, по тому, как он на секунду задержался перед дверью, чтобы достать ключи. Она выключила телевизор, подняла жетон и спрятала его в карман. Ее руки мелко подрагивали, и она не стала вытаскивать их из карманов. Холодный металл нагревался в ее ладони. Дверь открылась, и Финн, мокрый от дождя, с пакетом в руках, увидел ее сидящей на диване с таким видом, будто ничего не случилось. Она приложила все усилия для того, чтобы ни ее вид, ни ее голос не выдали недавний эмоциональный срыв. — Все тихо? — спросил он из коридора, вешая куртку. — Все тихо, — ответила она, и в этот раз ее голос не дрогнул. Рей гордилась собой. Финн закинул пакет корма на кухню, и прошел мимо сидящей на диване Рей в спальню, чтобы уже оттуда прокричать: — Если что — буди меня. Рей бросила взгляд на часы — те показывали начало одиннадцатого вечера. Финну и правда пора было ложиться спать, учитывая, как рано начиналась его смена на складе. Рей выключила телевизор, чтобы он не мешал им заснуть, и легла под одеяло. Диван был влажный, потому что Биби после мытья занял большую его часть, и влага с его шерсти впиталась в обивку. Рей похлопала рукой рядом с собой, подзывая пса, и тот тут же запрыгнул к ней рядом, чтобы через секунду устроиться под ее рукой. В одной ладони она все еще продолжала покручивать жетон, а второй машинально поглаживала Биби между ушами. — Он мог отрезать мне голову, — прошептала она еле слышно, сама не поняла кому — то ли себе, то Биби. — Он мог обезглавить меня, понимаешь? Гребаный маньяк… Рей сжала жетон в ладони и хотела его уже отложить, чтобы выключить свет и тоже засыпать, как вдруг металл в ее руке щелкнул. Она внутренне застонала, потому что ей не хотелось ломать вещи По Демерона, поэтому она приподнялась на диване, чтобы осмотреть повреждения. Но вместо потрескавшейся каймы и облупившегося покрытия, жетон на ее руке раскрылся, и если бы Рей не тошнило несколькими минутами ранее, сейчас ее бы точно вырвало. Потому что в углублении брелока, все это время висевшего на шее Биби, находилась маленькая карта памяти размером с ноготь. У Рей пересохло в горле. Это было не спасение, это был ее приговор. Спустя несколько часов, в предрассветных сумерках Нижнего Джакку, Кайло Рен стоял в пустом доме через два дома от жилища Финна — том самой, что был опечатан после убийства, — и смотрел на экран ноутбука, где одна за другой оживали картинки с камер, которые он установил час назад, пока FN-2187 пустовал. Друг Рей — Финн — уже ушел на работу, а Рей, укутанная так, что было видно только глаза, вывела Биби на прогулку. Рен с предыдущего вечера наблюдал за входной дверью, чтобы определить момент, когда они оба покинут жилище. И когда в прицеле своей винтовки он увидел, как Рей прикрыла за собой входную дверь и спустилась по ступенькам, он понял, что у него есть не больше пятнадцати минут для того, чтобы осуществить то, что он задумал. Камера в гостиной, камера в коридоре, камера на кухне, и еще одна — в спальне, где, как Рен думал, спали Рей и Финн, в режиме реального времени транслировали происходящее, а также делали записи, которые в течении семи дней хранились на защищенном облачном сервере. Теперь, когда Рей Доусон была в постоянном поле его зрения, он мог начать свою игру. Поэтому как только она вернулась и завела Биби в дом, закрывшись на все замки, он разблокировал экран своего мобильного и отправил очередное сообщение. Хорошо погуляли? В камере, что транслировала гостиную, Рен увидел, как Рей прочитала его сообщение и схватилась за голову. Он улыбнулся в маску. — Маленькая птичка снова в клетке.