Клетка для соловья

Утро после той ночи выдалось солнечным. Весенние лучи пробивались сквозь высокие окна королевской спальни, рисуя на каменном полу золотые квадраты. В камине еще теплились угли, а воздух был наполнен запахом дыма, сандала и чего-то нового, едва уловимого — запахом их смешанных ароматов, который говорил о близости, непохожей на все предыдущие. Чимин проснулся первым. Он лежал на боку, закутанный в черный шелк простыней, и смотрел на спящего короля. Чонгук спал глубоко и мирно — без обычной нахмуренной складки между бровей, без сжатых челюстей, без напряжения в плечах. Во сне он выглядел моложе. Почти беззащитным. Человеком, а не легендой. Чимин осторожно, чтобы не разбудить, провел кончиками пальцев по его щеке — по той самой резкой линии скулы, которую так часто видел в своих кошмарах. Теперь она не пугала его. Теперь она казалась… родной. «Что ты со мной делаешь?» — подумал он, глядя на лицо человека, который убил его отца. Ответа не было. Было только это странное, пугающее чувство — тепло, разливающееся где-то в груди, которое он отказывался называть по имени. Он попытался сесть, и мир покачнулся. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота — резкая, неожиданная. Чимин зажал рот рукой и, стараясь не шуметь, выскользнул из постели. Босые ноги зашлепали по холодному каменному полу, пока он добирался до маленькой уборной, примыкающей к королевской спальне. Его вырвало. Он стоял, склонившись над тазом, и его тело сотрясали рвотные спазмы. В голове билась единственная мысль: «Отрава? Неужели люди Ючжина все-таки добрались до меня?» Но тут же пришло отрезвление: он ничего не ел со вчерашнего обеда. И за последние дни он не чувствовал никаких признаков отравления — кроме, пожалуй, странной усталости в последнюю неделю. И еще этой непривычной чувствительности к запахам: вчера от запаха жареного мяса его чуть не стошнило прямо за ужином. Он вытер рот тыльной стороной ладони и замер. Чувствительность к запахам. Усталость. Тошнота по утрам. Нет. Этого не может быть. Он прислонился спиной к холодной каменной стене и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Когда у него в последний раз была течка? Он попытался вспомнить. Два месяца назад? Или три? В суете последних месяцев — суд, болезнь, переезд в новые покои, ночные разговоры с королем — он совсем потерял счет времени. Но теперь, когда он задумался, он понял: течки не было очень давно. Слишком давно. Омеги в гареме принимали специальные противозачаточные отвары — их готовил придворный лекарь и раздавал каждое утро. Чимин принимал их вместе со всеми. Но во время его болезни, когда он лежал в лазарете, лекарства давали другие. И еще была та неделя, когда после суда его переводили в новую комнату и случилась путаница с расписанием. — Чимин? — раздался голос из спальни. — Ты где? Чонгук проснулся. Чимин быстро плеснул в лицо холодной водой из кувшина и вышел обратно, стараясь выглядеть как можно более обычно. — Здесь, — ответил он, возвращаясь к постели. — Просто… умывался. Король сидел на кровати, и его волосы были растрепаны после сна — длинные черные пряди спадали на обнаженные плечи. Он был красив той утренней, еще не прикрытой маской величия красотой, и у Чимина снова что-то дрогнуло внутри. — Ты бледный, — заметил Чонгук, прищурившись. — Просто не выспался. — Лжешь. Ты спал как младенец. Я смотрел. Чимин почувствовал, как щеки заливает румянец. Король смотрел на него, пока он спал? Это было так… по-человечески. Так не по-королевски. — Мне нужно идти, — сказал он, собирая свою одежду. — Утренняя церемония в гареме… — Я отменил утренние церемонии в гареме, — перебил его Чонгук, и в его голосе послышалась властная нотка. — Еще месяц назад. Разве ты не заметил? Чимин замер. Действительно. Последний месяц в гареме стало как-то свободнее. Надзирательница уже не выстраивала их по линеечке каждое утро. Омеги могли завтракать в своих комнатах. Режим ослаб. — Вы сделали это для меня? — Не только для тебя, — Чонгук усмехнулся. — Тэхён тоже жаловался, что эти церемонии — пустая трата времени. И потом, — он поднялся и подошел к Чимину, остановившись так близко, что их разделяли лишь несколько сантиметров, — мне нравится, когда ты остаешься. Он наклонился и поцеловал Чимина в лоб. Легко, почти невесомо, но этот жест был интимнее, чем все их предыдущие ночи вместе взятые. Потому что в нем была не страсть, не похоть, не власть. В нем была нежность. — Останься, — прошептал король. — Позавтракаем вместе. — Я… не голоден. Еще одна ложь. Вернее, полуправда. Он действительно не хотел есть — запах еды мог вызвать новый приступ тошноты. Но он не мог сказать королю правду. Пока не мог. Чонгук внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Просто кивнул и отпустил. Чимин оделся и вышел из королевской спальни. Его шаги были быстрыми, почти бегущими. Ему нужно было найти Тэхёна. Срочно. --- — Ты уверен? — Тэхён сидел на кровати в своей комнате, прижимая к груди Снежка — того самого белого щенка, который заметно подрос за последний месяц. Его лицо было бледным, а глаза — широко распахнутыми. — Нет, — ответил Чимин, меряя шагами комнату. — Я не уверен. Но у меня есть все признаки. Тошнота по утрам, чувствительность к запахам, усталость, задержка течки. Тэхён, я сын лекаря. Я знаю, как диагностировать беременность. И все указывает на это. — Но противозачаточные отвары… — Я пропустил несколько дней, когда болел. И еще была та путаница с графиком. Этого достаточно. Отвары нужно принимать каждый день без перерывов, иначе они теряют эффективность. Тэхён опустил глаза на свой живот — плоский, как всегда, — и его руки бессознательно сжались на шерсти щенка. Снежок тявкнул, протестуя. — Если это правда, — медленно произнес Тэхён, — то это меняет всё. Ты понимаешь? — Понимаю, — Чимин остановился и посмотрел на друга. Его лицо было спокойным, но в глазах бушевала буря. — Я вынашиваю ребенка человека, который убил моего отца. Ребенка, который будет наследником трона. Потому что, если это альфа, он будет первым в линии наследования. — А если омега или бета? — То же самое. Любой ребенок короля, рожденный в гареме, имеет права на трон. Таков закон. Чонгук сам его установил, когда пришел к власти — чтобы никто не мог оспорить права его будущих детей. Тэхён осторожно отложил Снежка в сторону и встал. Он подошел к Чимину и взял его за руки. — Что ты будешь делать? — Я не знаю. Часть меня хочет… — Чимин запнулся, сглотнул. — Часть меня хочет избавиться от него. — Чимин! — Я знаю, это ужасно! Но Тэхён, подумай сам. Если этот ребенок родится, я навсегда буду привязан к Чонгуку. Кровными узами. Я никогда не смогу уйти. Никогда не смогу забыть. Мое тело навсегда будет носить его метку. — А другая часть? — тихо спросил Тэхён. — Другая часть… — Чимин закрыл глаза, и по его щекам потекли слезы. — Другая часть хочет сохранить его. Потому что это мой ребенок. Мой. Не его — мой. Маленькая жизнь, которая растет внутри меня. Невинная. Ни в чем не виноватая. И я уже… — он всхлипнул. — Я уже люблю его. Понимаешь? Я еще даже не знаю точно, есть ли он, но я уже люблю его. Тэхён обнял друга — крепко, отчаянно, как обнимают тех, кто стоит на краю пропасти. — Тогда ты должен сказать королю. — И что я скажу? «Помните, как вы убили моего отца и изнасиловали меня? Так вот, теперь у нас будет ребенок»? — Если ты преподнесешь это так, то да, разговор будет сложным, — Тэхён чуть отстранился и заглянул в глаза Чимина. — Но он изменился. Ты сам это знаешь. Ты сам говорил мне об этом. Он больше не тот монстр, который привез тебя сюда. Он человек, который принес тебе книгу, когда ты болел. Который отменил утренние церемонии, чтобы ты мог спать дольше. Который смотрит на тебя так, словно ты — единственный свет в его темном королевстве. — Ты преувеличиваешь. — Нет. Я просто смотрю со стороны. И вижу то, что ты боишься признать. Чимин вытер слезы и опустился на край кровати. Снежок тут же подбежал к нему и принялся тыкаться мокрым носом в ладонь, требуя ласки. — Мне нужно подтверждение, — сказал он наконец. — Узнать наверняка. — Как ты это сделаешь? Если ты пойдешь к придворному лекарю, об этом узнает весь дворец уже к вечеру. — Я сам. Я знаю способы. Мне нужны определенные травы и день наблюдений. — Тогда сделай это. А когда будешь уверен — иди к королю. Не откладывай. Чем дольше ты будешь скрывать, тем хуже. Чимин кивнул и встал. У дверей он на мгновение задержался. — Тэхён? — Да? — Спасибо. За то, что ты рядом. За то, что ты мой друг. — Иди уже, — Тэхён улыбнулся, хотя в его глазах тоже блестели слезы. — И будь осторожен. --- Три дня спустя Чимин знал наверняка. Он провел все необходимые тесты — те, которым его научил отец. Наблюдение за утренней мочой, реакция на определенные травяные настои, измерение базальной температуры. Все указывало на одно. Он был беременен. Маленькая, пока еще незаметная жизнь росла у него под сердцем. Ребенок короля Чонгука. И его собственный. В тот вечер он стоял перед дверью королевского кабинета и собирался с духом. Стражники уже привыкли к его визитам и пропускали без вопросов. Но сегодня ему нужно было больше, чем просто войти. Ему нужно было сказать правду. Он толкнул дверь и вошел. Чонгук, как обычно, сидел за столом, заваленным бумагами. Увидев Чимина, он отложил свиток и улыбнулся. — Рад тебя видеть. У меня как раз перерыв между докладами. Составишь компанию? — Мне нужно вам кое-что сказать, — голос Чимина прозвучал глухо. Король нахмурился. Он жестом указал на кресло напротив. — Садись. Чимин сел, но не мог заставить себя поднять глаза. Его руки дрожали, и он спрятал их в складках ханбока. — Чимин, — Чонгук говорил медленно, словно пытаясь успокоить испуганное животное, — ты пугаешь меня. Что случилось? Кто-то снова угрожал тебе? — Нет. Никто не угрожал. Просто… — Просто? Чимин глубоко вздохнул и наконец поднял глаза. Их взгляды встретились. — Я беременен, Чонгук-сси. Тишина, повисшая в кабинете, была оглушительной. Король замер. Его лицо, обычно такое непроницаемое, на мгновение отразило целую гамму эмоций: недоверие, шок, а потом… что-то, чему Чимин не мог подобрать названия. — Ты уверен? — спросил он хрипло. — Да. Я проверил трижды. Я сын лекаря, я знаю, как это делать. Чонгук встал из-за стола. Он подошел к окну и долго смотрел на горы, которые темнели в вечерних сумерках. Его спина была напряжена. — Чимин, — сказал он наконец, не оборачиваясь, — этот ребенок… он ведь был зачат не в ту ночь, когда ты остался у меня по своей воле. Это произошло раньше. Когда я еще… — Да, — тихо ответил Чимин. — Скорее всего, это произошло в одну из тех ночей, когда у меня не было выбора. Король опустил голову. Его плечи дрогнули. — Я не знаю, что сказать, — произнес он. — «Прости» — недостаточно. «Я рад» — неуместно. Я отнял у тебя всё. А теперь ты носишь моего ребенка. — Это не только ваш ребенок, — Чимин встал и подошел к нему. — Это и мой тоже. И что бы ни было между нами в прошлом, он не виноват. Я не позволю, чтобы он страдал из-за того, что сделали взрослые. Чонгук повернулся. В его глазах — впервые за все время — стояли слезы. Настоящие слезы Железного Короля. — Ты примешь его? — спросил Чимин. — Как своего наследника? — Да, — голос короля прозвучал твердо. — Я признаю его. Я дам ему всё — имя, титул, земли. Всё, что положено моему ребенку. И я обещаю тебе, Чимин: я сделаю всё, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Ты и наш ребенок. Он протянул руку и осторожно, почти нерешительно, коснулся живота Чимина — пока еще плоского, но уже хранящего в себе самую большую тайну Северного королевства. — Спасибо, — прошептал король. — За то, что сказала мне. За то, что сохранил его. Чимин ничего не ответил. Он просто положил свою ладонь поверх руки короля и закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал не страх, не ненависть, не смятение. Он чувствовал покой. Маленький, хрупкий, но все же покой.